Часть 49. Все точки над i

      Лили медленно открыла глаза. Полумрак. Несколько долгих секунд она не могла понять — это реальность или все еще очередная иллюзия, сотканная уставшим разумом. Но затекшие конечности, пересохшее горло и почти болезненное желание помыться быстро расставили все по местам.       Она вернулась.       В отключке ты не чувствуешь боли. Разум как-то старается выкарабкаться, не потонуть в окружающей тьме. Зачастую к тому же выдавая желаемое за действительное.       Дни без сознания Лили считай не помнила. Сохранились только какие-то неясные звуки, запахи, даже прикосновения. Ну, конечно, медики наверняка не оставляли ее без внимания. Может быть, и Хид заходила, но не более того.       Продолжая лежать неподвижно, Стоун пыталась воссоздать картину последних событий. И это оказалось не менее сложно, чем попробовать сейчас встать.       Экспедиция? Ну, а после чего еще разведчик может оказаться в медкорпусе? Это же он? Нападение титанов? Определенно. И полет… который мог оказаться последним.       Единственное, что всплыло в мыслях четко, звучно, — это имя. Одно имя.       Эрвин.       Все ли с ним в порядке? Если верить отрывкам воспоминаний, то в тот раз не ему пришлось спасать Лили, а наоборот. И она бы сделала это снова.       От раздумий отвлекла вполне естественная потребность — пить. Стоун медленно повернула голову в сторону тумбочки. Стоявший на ней стакан был пуст, и никакого графина рядом не наблюдалось. Зато была небольшая вазочка с полевыми цветами. Ну точно Хидди тут была.       Сил ни пойти куда-то, ни позвать на помощь не было. Потому в до сих пор затуманенном разуме возникла неординарная мысль. Сначала Лили потихоньку начала ползти выше, чтобы опереться на спинку кровати. Движения давались тяжело, будто тело не принадлежало ей полностью. Когда она сидела уже более-менее стабильно, то слабыми руками потянулась к вазе. К финальному рывку пришлось морально готовиться. Сосуд наконец-то оказался у губ, лицо уткнулось в еще свежие цветы. Удалось сделать только один глоток — горечь от растений оказалась противной, а часть воды вылилась на грудь. Едва не уронив вазу, Лили поставила ее на край тумбы. Сил хватило только на то, чтобы вернуться на исходную позицию и уже через пару минут снова погрузиться в сон.       Утреннее пробуждение далось проще. Стоун более четко осознавала где она, и даже почти вспомнила — почему. Из коридора были слышны редкие голоса — дверь приоткрыта, но совсем чуть-чуть. Вот теперь пора окончательно вернуться в мир.       Босые ноги коснулись деревянного пола. Простое, почти забытое ощущение показалось непривычным — слишком реальным, слишком ясным. Таким вещам в обычной жизни не придаешь значения. А сейчас они ощущались как нечто из ряда вон выходящее. Одно было предельно ясно: придется учиться жить заново.       Взгляд Лили уперся в стену напротив. Надо встать. Из коридора вновь послышались шаги. Твердые, уверенные.       Скрипнула дверь палаты.       Стоун вздрогнула. И прежде чем она успела еще хоть как-то отреагировать, раздался голос, от которого и без того ощутимая слабость в конечностях усилилась:       — Скорее, кто-нибудь, сюда!       Эрвин.       — Не надо… — еле прохрипела Лили, не узнав саму себя. Она вовсе не ожидала, что именно он первым обнаружит ее пробуждение. Только не сейчас…       Было поздно. В палату влетели медики, и, судя по звуку, дверь захлопнулась. Врачи окружили пациентку. В первую очередь они помогли ей устроиться на кровати удобнее и только после этого приступили к осмотру.       — Ты помнишь, как тебя зовут? — Врач по имени Виктор, кажется, присел рядом. Он всматривался в лицо Стоун, параллельно взяв ее запястье в руку, отсчитывая пульс.       — Лили… — не менее хрипло, чем в прошлый раз, произнесла она и тут же закашлялась.       Врач кивнул в сторону одной из медсестер, и она умчалась из палаты. Чуть позже девушка вернулась с кружкой какого-то отвара. Аккуратно, глоток за глотком, Стоун помогли выпить его до дна. Тепло стало разливаться по телу, делая его как будто более послушным — совсем как тесто, которое пролежало в холоде и после его хорошенько размяли.       — Помнишь, почему оказалась здесь?       — Экспедиция…       Похоже, врач был удовлетворен даже столь короткими ответами. С Лили стянули рубашку, и медики продолжили осмотр. Стоун немного поежилась от контакта с воздухом и от чужих прохладных прикосновений.       — Как ты себя чувствуешь?       Лили смотрела на свои ладони, предплечья, до сих пор испещренные царапинами. На груди она также смогла увидеть синяки, успевшие стать грязно-желтыми.       — Слабость… — Она попыталась вдохнуть поглубже, но боль в ребрах не дала ей этого сделать. — Тело ноет.       Осмотр продолжился. Ее просили коснуться кончика носа, закрыв глаза, поднять руки и даже помогли встать. Лили пошатывалась, но удержалась. В конце концов, ее переодели в чистое и усадили обратно на кровать, напоили еще каким-то порошком.       — Все будет хорошо, — уверенно заявил Виктор. — Главное не торопиться, титаны никуда не денутся, — добавил он с легкой улыбкой.       — Долго мне еще… тут быть? — После того, как горло было смочено, а ее саму привели в чувства, голос Лили стал чуть крепче и более похожим на прежний.       — Посмотрим. Понаблюдаем с неделю, а там уже сможешь вернуться к себе. Но о тренировках пока стоит забыть.       Медики закончили свою работу. Лили немного расслабилась, откинувшись на спинку кровати и прикрыла глаза. Но сердце сразу же пропустило удар, вспомнив, кто остался в коридоре и наверняка зайдет.       Виктор вышел первым.       — Ей все еще нужен отдых. Прошу, не переутомляйте Стоун, командующий.       Тот кивнул, дождался, пока из палаты покажутся медсестры, а потом сам оказался там, закрыв дверь. Он приблизился не сразу, сначала оценивающе посмотрел на Лили. Она же чувствовала его присутствие и сама себя не понимала. От мыслей, что они остались наедине, Стоун сделалось дурно, а руки вновь начали холодеть.       Кровать скрипнула, матрас рядом прогнулся. Сначала Смит думал занять тот же стул, на котором недавно провел ночь. Но не смог противостоять желанию оказаться ближе.       — Как ты? — мягко спросил Эрвин, практически шепотом.       Лили сжала зубы, сглотнула и открыла глаза. Во взгляде командующего мелькнула тревога. Наверное, так и должны выглядеть те, кто рад твоему пробуждению?       Мало того, что Стоун была бледна как никогда, левый глаз все еще оставался красным, налитым кровью. Сама же Лили смогла разглядеть в Эрвине усталость — в чертах лица, в опущенных плечах. Казалось, что за это время Эрвин стал старше на несколько лет.       — Могло быть и лучше. — Губы Лили непроизвольно дернулись в слабой попытке улыбнуться.       По лицу командующего сразу стало заметно, как волнение спало, едва он услышал ответ и увидел реакцию Стоун. После всех «приключений» она могла и вовсе его не узнавать, по крайней мере первое время, или же не говорила бы. Таких примеров хоть отбавляй. Бывали и случаи, когда разведчики просто превращались в живых мертвецов — неподвижно лежали на кровати, молчали, смотрели пустым взглядом в потолок. Век их, к сожалению, оказывался коротким. И еще не ясно, что было лучше — пробыть в таком состоянии некоторое время или же умереть сразу.       — Здорово ты всех нас напугала. — Ладонь Смита легла на бедро Стоун, укрытое одеялом. — Что говорят медики?       В последнее время прикосновения уже не были чем-то из ряда вон выходящим, и стали чем-то естественным. Тем не менее даже такой опосредованный контакт заставил пульс подскочить, пускай он и означал лишь некий жест заботы.       — Через неделю выпишут… наверное… но когда смогу вернуться в строй… — Длинные предложения еще давались Лили с трудом, однако сейчас ей как никогда хотелось говорить, несмотря на весь сопутствующий дискомфорт.       Эрвин тихо усмехнулся и покачал головой. Он стал узнавать прежнюю Лили, что не могла себе позволить сидеть на месте. Вспомнить хотя бы, как она упорно работала с документами Шадиса, когда сама ковыляла на костылях после происшествия в тюрьме.       — Не торопись, дела подождут. — Рука на бедре сжалась крепче. — В конце концов… — Их глаза снова встретились. — Ты спасла мне жизнь.       Без раздумий, твердо, Лили сразу ответила:       — На моем месте это сделал бы каждый! — Тыльная сторона кулака прижалась к груди.       Эрвин удивленно посмотрел на нее. После экспедиции он много думал о Лили, даже слишком много. Такой официальный ответ немного задел его.       — Оставь эти формальности.       Повисло неловкое молчание. Они продолжали смотреть друг на друга, не смея отвести взгляд. В одно мгновение можно было сказать так много — и одновременно не сказать ничего. Сложность их отношений проявилась как никогда отчетливо. Все дороги словно сошлись в этой точке. Но ни один из них не решался сделать шаг вперед, опасаясь разрушить то хрупкое равновесие, что удерживало их рядом.       Стены вокруг человечества, стены в голове, стена между ними.       Последняя — стеклянная, тонкая, хрупкая, как лед. Протяни руку — и ее не станет. Однако когда ты скован множеством обязательств, ответственностью, то сантиметры расстояния превращаются в непреодолимую пропасть.       Пальцы Стоун дрогнули, мимолетно выдавая желание положить ладонь поверх ладони командующего. Она уже было собралась раскрыть рот, сказать хоть что-то, но…       — Что ж, не стану больше утомлять тебя. — Командующий убрал руку с бедра Лили. — Новости о твоем пробуждении наверняка разлетелись по базе, и Хидди бежит сюда со всех ног. — Он поднялся с кровати. — Отдыхай.       Ровно два шага до двери. Сзади послышался голос:       — Эрвин…       Тот застыл на месте. Как давно он не слышал свое имя из ее уст? Наверное, с того самого момента, как стал командующим. А без приставки в виде должности — так вообще впервые. Смит оглянулся на нее.       Физически Стоун чувствовала себя неважно, испытывая слабость, дискомфорт и даже боль. Но это все меркло по сравнению с тем, как ныло сердце, как болела душа. Она неожиданно ощутила жжение в груди, огромную волну негодования. Сколько бы Лили себя ни переубеждала, ни списывала на фантазии, после экспедиции, после этого небольшого разговора в медкорпусе отрицать существование какой-то связи между ними было невозможно.       Хватит. Хватит плясать вокруг да около! Стоун же хотела принимать важные решения в своей жизни самостоятельно? Вот — прекрасная возможность сделать это.       Прямо сейчас!       Пытаясь не издавать звуков, которые бы выдали боль, Лили неловко встала с кровати и, пошатываясь, побрела к двери.       — Ну зачем ты… — едва ли не с мукой в голосе отреагировал Эрвин.       Он было протянул руки в сторону Лили, но остановился на полпути, не решаясь прикоснуться к ней. В любом случае, он был готов действовать быстро, если она вдруг начнет падать.       Стоун невозмутимо продолжила шагать вперед. Наконец, добравшись до двери, она закрыла ее на щеколду и прислонилась к ней спиной. Сделав пару максимально глубоких вдохов, насколько вообще позволяли ее травмы, Лили подняла глаза на командующего, буквально застывшего с протянутыми к ней руками.       — Эрвин… — повторила она еще раз. — Нам нужно поговорить.       Взгляд Стоун, казалось, еще никогда не был столь же решительным и безапелляционным. Здесь. Сейчас. Хватит. Дрожащая рука лежала на дверной ручке, ища опоры.       — Погоди, тебе сначала нужно вернуться в постель.       Командующий вышел из этого мимолетного транса, в голове выстроился четкий порядок действий. Здоровье Лили сейчас было важнее всего. Он подошел ближе, без лишних слов подхватил ее на руки и отнес обратно на кровать. Смит заботливо укрыл ноги Стоун, и только тогда снова присел рядом. В этот раз он положил ладонь не на бедро, а на руку.       После этой небольшой выходки Лили на секунду почувствовала укол стыда, и все же — решимость брала верх.       — Мы… — В контексте разговора о них двоих это короткое слово оставило особый привкус на языке. — Сложно игнорировать титана в комнате. — Рот быстро пересох, а по телу стала распространяться едва заметная дрожь. — Ты же понимаешь, что… — Волнение стискивало горло ледяной рукой, мешая говорить четко и прямо. — Что между нами что-то происходит?       Ни на секунду не задумавшись, без тени сомнения, командующий ответил:       — Да.       По стеклянной стене между ними пошли трещины.       — Нам нужно это обсудить.       Ко многому Эрвин был готов. К атакам титанов, к дворцовым интригам, к решениям, от которых зависели сотни жизней. Но не к этому разговору — не сейчас. Не сразу после ее пробуждения, когда тело еще слабо, а разум мог быть затуманен последствиями экспедиции и лекарствами. Слишком легко сказать лишнее. Слишком сложно будет забрать слова назад.       — Сейчас не время и не место для этого.       Лили изо всех сил старалась оставить глаза сухими. Он не должен был видеть ее слабость. Она закинула голову назад и уставилась в потолок.       — Это невыносимо…       Командующий прекрасно понимал ее чувства. Сплетаясь в тугой клубок из нежности, боли, привязанности и многого другого, они неотвратимо притягивали их двоих друг к другу.       — Я не против поговорить. Просто не сейчас. — Эрвин всегда старался следовать голосу разума. — За пять минут такой вопрос не решить.       Опустив голову, Лили снова посмотрела на него. В глазах читалась вина. В данную минуту он не мог исправить все словами, но был способен облегчить муки действиями. Придвинувшись ближе, Смит обнял Стоун. Не крепко, как будто бы прижимал к себе самую хрупкую вещь на свете. Лили и без того дрожала. Неровно выдохнув, она уткнулась лицом в плечо Эрвина, обвила его руками. Больно и до безумия приятно. Сидеть бы так целую вечность…       — Я рад, что ты справилась, — раздался бархатистый шепот у самого уха.       — Ты же обещал, что все будет хорошо. — В голове внезапно всплыли детали событий до того, как Стоун потеряла сознание. Пальцы крепче сжались на форме Смита. — По-другому и быть не могло.       Неловко, практически стесняясь самого себя, Эрвин поглаживал Лили по спине, убеждаясь в том, что их будущий разговор окажется далеко не простым. Тем временем, дрожь в теле Стоун унялась. Ей даже удалось немного расслабиться в этих объятьях. Тепло Эрвина и его крепкое плечо — единственное, что было так необходимо Лили сейчас.       — Мне нужно идти, — спустя время произнес командующий. Он переместил руки на плечи Стоун и аккуратно отодвинул ее от себя. Стоит признать, что это действие далось ему с трудом. — Не могу обещать, что получится заглядывать к тебе. Но когда ты вернешься из медкорпуса, мы сможем найти подходящий вечер для разговора.       — Хорошо, — сдалась Лили. Сил спорить не было. Тем более что тропинка к решению их вопроса уже была проложена.       Окончательно разорвать контакт и встать с кровати оказалось самым сложным. Эрвин понимал, что каждая секунда промедления может привести к необратимым последствиям. Потому он легонько потрепал Лили за плечо и поднялся на ноги.       — Дай знать, если что-то будет нужно.       Стоун коротко кивнула. Она проводила Смита взглядом, а тот оглянулся на нее, прежде чем выйти и закрыть дверь.       Лили подтянула колени к себе и крепко их обняла, пытаясь сохранить остатки тепла как можно дольше. Радоваться или печалиться сейчас? В мечтах все было так просто… На деле же все в миллион раз сложнее, и чем-то иногда приходится жертвовать.

***

      Время шло не так уж и медленно, как поначалу ожидала Лили. По полдня она спала, остальное время занимали процедуры и легкие упражнения для восстановления сил. Занималась она максимально упорно, стремясь вырваться из палаты как можно скорее.       Меж тем, самоощущение тоже менялось. После таких событий оставаться прежним сложно. Что-то да изменится, в голове щелкнет, меняя угол обзора. Жить, ценить каждый момент, захочется еще больше.       Каждый день к ней прибегала Хид, как только у той выдавалась свободная минутка, и постоянно что-то притаскивала с собой.       — Вот, смотри, я тебе прикольную заколку раздобыла! С твоей новой стрижкой надо что-то сделать! — шутливо обыгрывала она последствия экспедиции. — Еще Санья передала тебе яблок. — Тим продолжала вытаскивать передачки из мешка. — А, ну и вот… — На свет появилась книга. — От самого командующего! Ну и занудство, мог бы что-то поприличнее придумать в благодарность за спасение жизни! — Хидди игриво высунула язык, демонстративно возмущаясь подарку.       Как хорошо, что она не догадывалась, что для Стоун эта книга значила в разы больше, чем все остальное вместе взятое.       Когда подруга ушла, Лили с воодушевлением принялась перелистывать страницы. На внутренней стороне корки она обнаружила надпись знакомым летящим почерком с пожеланиями скорейшего выздоровления. Стоун провела пальцами по самой надписи, представляя, как ее автор долго думал, что же написать, обмакивал перо в чернила и старательно выводил каждую букву. Это он так старается ее задобрить после отказа поговорить здесь и сейчас? По крайней мере, это точно была не отмазка, Эрвин не стремился отделаться от нее, а лишь хотел сделать все правильно.       Стоун быстро шла на поправку, но к ее разочарованию, в медкорпусе пришлось задержаться еще на день, чтобы перед выпиской окончательно снять все повязки. Покидая палату, она буквально светилась, хотя кожа, давно не видевшая солнца, оставалась бледной. Походка еще не была столь же уверенной, как и раньше, но это не мешало Лили насладиться моментом возвращения в суету солдатских будней. База, как всегда, была полна разведчиками, метавшимися туда-сюда, наполнявшими воздух голосами.       Когда Стоун вернулась в комнату, Хид, забежавшая туда перед тренировкой, едва не сбила ее с ног.        — Лин-Лин, я скучала!       Сбросив мешок с вещами на пол, Лили ответила объятиями на объятья.        — Я тоже, я тоже…       Пора было начинать все с начала.       Эрвин уже был наслышан о возвращении Лили. Все, кто хотя бы немного с ней знаком, радовался данному факту. Да и не так часто разведчики возвращаются буквально с того света. Обычно у них всего три состояния: жив, калека, мертв.       Сам командующий тоже радовался, одновременно с тем нося тяжелый камень на сердце. Ведь еще абсолютно неизвестно, чем закончится обещанный им разговор. Благо, обязанности не давали слишком долго зацикливаться на этих мыслях.       Стоит одной экспедиции завершиться, как приходит время начать подготовку к следующей. Также пора было устроить мозговой штурм среди офицеров, среди которых будет и Лили, чтобы принять решения для последующих действий после закрытия дыры в стене Мария. О возвращении жителей туда речи идти еще не могло, территорию придется сначала зачистить. И уже только потом руководство страны отправит Гарнизон и добровольцев для разбора завалов в городах. Работы был непочатый край.       Ну а пока, улучив возможность проветриться, Смит шел в сторону тренировочной площадки, чтобы оценить успехи новичков. Звонкие юношеские голоса были слышны издалека. К ним же примешивался чуть более взрослый: Несс отлично справлялся со своей должностью командира отряда. Заметив приближение Эрвина, он тут же рявкнул:       — Всем встать в строй!       Новички засуетились, построились и отдали честь.       — Командующий, — начал Нотт. — Сообщаю, что тренировки проходят в штатном режиме.       Смита даже повеселило то, как серьезно отчитался капитан. Сам же он похлопал Несса по плечу, давая понять, что доволен результатами работы.       — Отлично, так держать. Вечером зайдешь ко мне.       Рука соскользнула с плеча командира отряда, и тот сразу отдал следующую команду:       — Продолжаем!       Собираясь идти дальше и покинуть площадку, Эрвин заметил странное движение в дальнем углу. По фигурам стало понятно, что там были две девушки. Прищурившись, Смит все разглядел и поспешил подойти поближе.       Там, на тренажере для УПМ, зависала Лили, а Хидди ее страховала. Завидев командующего, Стоун едва ли не перекувыркнулась.       Ой, что сейчас будет…       С того самого визита Смита они больше не виделись. И вот — первая встреча.       — Что здесь происходит? — строго спросил Эрвин.       Прижав кулак к груди, Хидди вытянулась по струнке, но ее внешняя игривость от этого никуда не исчезла.       — Тренируемся, командующий! — бодро отрапортовала Тим.       — Тренируетесь покалечиться? — Взгляд Смита был как никогда обжигающе холодным. — Живо слезай! — Приказной тон не оставлял поля для маневра.       Лили нехотя расстегнула ремни и оказалась на земле. Ноги все еще беспокоили ее, так что находиться в воздухе было даже немного приятно. Она оправилась и подняла глаза на Эрвина.       — Что тебе сказали медики? — командным голосом продолжил он.       — Минимальная физическая нагрузка в ближайшие две недели.       Контраст между тем, каким Лили видела Эрвина в медблоке и сейчас, был колоссальным. Совершенно два разных человека. Тем не менее, будучи при посторонних, Стоун вела себя сдержанно и никак не прокомментировала внезапную строгость со стороны Смита.       — Значит, тренировки на ремнях тоже запрещены. — Командующий поджал губы, быстро думая. — За нарушение дисциплины тебя ждет наказание. Будешь переписывать архивы, пока врачи не разрешат заниматься. Для новичков это окажется хорошим примером, как не нужно поступать.       Ни один мускул на лице Лили не дрогнул. Эту информацию она восприняла более чем спокойно, как и выдержала взгляд голубых глаз. Нет, она его больше не боится, уже давно.       — Так точно.       Только после ответа командующий коротко кивнул и покинул подруг. Стоун расслабилась, а Тим стояла в недоумении.       — Вот это да! Наказание за тренировку? Когда такое было?       — Мое первое наказание, — тихо усмехнулась Лили.       Воспоминания нахлынули сами собой. Первые месяцы в разведке, попытки Стоун быть незаметной, не косячить, не получать выговоров и уж тем более наказаний. И вот она сейчас здесь, лейтенант, едва вернувшаяся с того света, одна из самых близких к командующему людей… Это было забавно.       Нет, Лили не обиделась. Кажется, хотя бы отчасти, она научилась понимать Эрвина. Это не было наказанием. Совсем наоборот. Он переживал.       Смит удивился сам себе, мгновенно остыв, как только оказался вне тренировочной площадки. Ему жутко не хотелось, чтобы здоровье Стоун вновь пошатнулось. Вот только выразиться в другой форме не смог.       Сходив на обед, Стоун поковыляла в архив. О, да! Хорошо знакомое ей место. Ну, не привыкать. Зато при деле.       Лили распахнула окно пошире и обошла свои «владения». Конкретного задания у нее не было, так что она решила взяться за самые старые и изветшавшие книги. Перетащив несколько по одной, Стоун устроилась поудобнее и принялась за работу, разбираясь в премудростях жизни далеких поколений разведчиков и в том, сколько килограммов муки они потребили за месяц.       На удивление, изредка на страницах попадались совершенно незнакомые слова. И это нельзя было списать на плохо сохранившийся текст. Лили старательно помечала все новое на отдельном листке — будет что потом показать Эрвину. Пользу найти можно и в наказании!       Во время вечернего захода в архиве стало прохладно, и Стоун завернулась в шерстяной плед, невесть кем оставленный тут. Он сам уже попахивал пылью, потому после окончания работы Лили решила забрать его с собой, чтобы постирать — ей тут сидеть еще не один день, пригодится. Встав со стула, она стянула плед с себя и услышала щелчки, а что еще интереснее, в полутьме заметила крохотные вспышки. Они были очень похожи на искры от огня, но имели другой, беловатый оттенок.       С чем-то подобным Лили сталкивалась и ранее, когда пользовалась шерстяными вещами. Ей вдруг вспомнилось, как папа показывал ей фокус, натерев стеклянную палочку о шерстяной шарф. После этого он подносил палочку к перышку, и оно как будто бы приклеивалось. Сама Лили одно время развлекала себя такими экспериментами, пока попросту не разбила эту палочку. Слез было…       Мысли о доме навеяли легкую тоску. Снова написать письмо? Возможно, это уже никак не поможет… И о последних неделях своей жизни Стоун лучше не рассказывать.       Лили тряхнула головой, взяла плед и одну из архивных книг. Ее она начала переписывать только под конец дня, а в ней описывалась деятельность отряда исследователей, и Стоун это показалось интересным.       После душа, устроившись поудобнее на кровати и пропустив мимо ушей очередной язвительный комментарий Хидди, Лили раскрыла книгу. Сначала шли сухие записи о попытках усовершенствовать УПМ, чтобы сократить расход газа. Не слишком увлекательно. Затем — отчеты об экспериментах с какими-то жидкостями, смысл которых ускользал от Стоун. Она нахмурилась, вчитываясь внимательнее.       Но когда дело дошло до поимки титанов…       Глаза Лили расширились. Она видела, как Ханджи старалась изучать гигантов, но это проходило иначе, по сравнению с опытом давних времен. Один из описанных случаев удивил больше всего. Во время экспедиции титан был успешно пойман. Однако вскоре началась гроза. И одна-единственная молния, ударившая в «подопытного», прикончила его на месте. Конечно, всем было известно, что в грозу лучше не выходить на открытую местность. Ходили и истории о людях, погибших от молнии. Но все это всегда звучало как нечто далекое — почти как детские страшилки, которыми пугают у костра.       Но чем дальше Стоун читала, тем меньше смысла доходило до нее. После случая с молнией, уже в другую экспедицию, описаны следующие действия:       «Через тело титана был пропущен ток.»       Что такое ток? Ему в глотку что-то пихали? Но выходного отверстия то не было… Или же титану ставили уколы? Бессмыслица.       Далее была изображена совсем уж непонятная схема с линиями, емкостями… Это не было похоже на что-то, что она когда-либо видела.       На губах Лили растянулась улыбка, и она издала сдавленный смешок. Может она и не разберется в этой писанине, но кто-то точно должен.       Сидящая на другой стороне комнаты Хидди покосилась на нее так, будто Лили окончательно тронулась рассудком.       — Ты совсем, что ли, чокнулась после этого архива? — фыркнула она. — Хихикаешь над какой-то древней белибердой, еще и книгу с собой притащила! А обо мне ты подумала? Так и аллергию на пыль заработать недолго!       Лили подняла взгляд на подругу, глаза ее сияли.       — Завтра после собрания я тебе расскажу что к чему.       Хватит на сегодня, пожалуй. Стоун закрыла книгу и отложила ее в сторону. Завтра и без того будет очень много дел.       Засыпала она с неким ощущением легкости. Пережитая экспедиция и обнаруженная информация позволили ей почувствовать себя той маленькой девочкой, что была невероятно любопытна, не боялась задавать вопросы. Такой, какой Лили была до смерти матери.       Уверенность в следующем дне крепла, как и здоровье. На лице мелких царапин и не осталось, заплывший глаз вернулся в норму. Только шрам на щеке, идущий от уголка губ, так и остался темным напоминанием о былой опасности.       Темным в этот день было и небо. Тучи сгущались, капли дождя изредка постукивали в окно. В комнате собрания пришлось зажигать свечи, в ином случае читать с бумаги будет сложно.       Лили устроилась в дальнем углу стола, откинулась на спинку стула и старалась не привлекать к себе внимание, хотя несколько ребят поинтересовались ее самочувствием.       Под звуки грома дверь в кабинет открылась, и вошел Эрвин. В груди Стоун что-то екнуло, как бывало каждый раз, едва ей стоило его заметить. Но сейчас речь пойдет о другом.       — Итак, начнем. На повестке дня…       В первую очередь обсуждение коснулось зачистки территорий между стеной Роза и Мария. Карту разделили на сектора, решали, откуда в первую очередь стоит начать, где будет наибольшая концентрация титанов… Скукотища. Но Лили внимательно слушала, выжидая момент, когда сможет поделиться своими открытиями. Как раз Ханджи завела разговор о поимке гигантов. Вклинившись в паузу между ее размышлениями, Лили подняла руку.       — Да, Стоун? — спросил командующий.       Она поднялась с места.       — Насколько вы знаете, последние дни я провела, работая в архиве. — При желании в ее словах можно было уловить тонкий подкол, понятный лишь им двоим. — Большая часть информации не представляла интереса. Однако в самых старых книгах я обнаружила записи об экспериментах, в том числе над титанами, и необычные схемы.       Лили принялась зачитывать выдержки из найденной вчера книги. Все с интересом слушали, хмурясь на незнакомых словах. Ханджи неотрывно следила за выступающей.       — У тебя уже есть предположения, что такое электричество? — поинтересовался командующий.       — Сложно сказать. — Стоун поджала губы. — Часть деталей опущена, как будто для всех это было нечто понятное. Из того, что написано, больше похоже, будто это некое вещество, даже ближе к газу. Его тоже добывают. Но это и не газ, и не жидкость, а…       Комната собрания озарилась вспышкой, а несколько секунд спустя, за окном раздался гром. Глаза Лили моментально расширились.       — Это как молния!       Эрвин приподнял брови, пытаясь понять ход мыслей подчиненной.       — То есть предки ловили молнии?       Пол, сидевший ближе всех к командующему, сдавленно прыснул.       — Нет, но что-то похожее они могли создавать.       — Звучит как бред, — не выдержал и вякнул Леви.       Лили покачала головой. Пока что информация с трудом укладывалась в общую картину. Ей самой не хватало знаний. Тем временем Эрвин потер подбородок и повернулся в сторону одного из самых смышленых солдат в отряде Ханджи.       — Роджер, ты возьмешь всю найденную информацию, других солдат, сколько потребуется, и будешь изучать данный вопрос. Если этим занимались наши предшественники, то стоит уделить внимание экспериментам с этим электричеством. Обо всех успехах сразу же докладывать мне.       — Так точно, командующий! — без промедления среагировал Роджер.       После этого Эрвин снова повернулся к Лили. Сейчас он выглядел и действовал исключительно как руководитель, без привычного тепла в ее сторону.       — Что же касается тебя, то ты продолжишь работу с архивом. Несс выделит тебе толковых новобранцев. Любую информацию об электричестве или других изобретениях передавай напрямую Роджеру. Как только закончите с самыми старыми книгами, буду ждать отчета.       — Принято, — спокойно ответила Лили и присела на место.       Что ж, после такой информации другие темы пошли довольно вяло, вскоре собрание было завершено.       Стоун не спешила покидать комнату собраний. Ей еще нужно было передать пару бумаг Роджеру, чтобы тот мог начать работу сразу. Пока разведчики общались, мимо них молча прошел командующий, даже не сказав ни слова Лили. И когда теперь появится то самое время и то самое место? Как бы Стоун ни отвлекалась на поставленные задачи, ожидание томило, а червячок сомнения подтачивал вновь обретенную уверенность.       После собрания Лили дошла до комнаты и сразу свалилась на кровать. Сидеть на жестком стуле столько времени было не самым приятным занятием.       — Так что приключилось? Рассказывай! — потребовала объяснений Хидди.       — Похоже, я застряла в архиве еще не на один день…

***

      Дни стали перелистываться, точно страницы архивных книг. Долго, нудно. Лили прекрасно понимала важность поиска информации и сама делала это с интересом, но вернуться в строй полностью хотелось сильнее. Потому корпела над документами прилежно и не давала спуску новичкам Несса. Будучи под руководством более опытной разведчицы, молодежь стонала. Ну, ничего страшного, пусть привыкают.       Когда последняя строчка была переписана, все документы аккуратно отсортированы и готовы к сдаче, в архиве воцарилась почти праздничная атмосфера. В честь такого события еще прошлой ночью Лили собственноручно испекла здоровенный пирог. Оголодавшие новобранцы дружно жевали и хихикали, обсуждая какие-то свои дела. На огонек заскочила и Хид.       — Ну вот как с тобой жить, если тебя практически не бывает в комнате в последнее время? — Тим присела на край стола и сложила руки на груди. — Даже не с кем пошушукаться перед сном!       Стоун закатила глаза. Приподнятое настроение новобранцев оказалось заразным, так что она сама сейчас не могла дуться на подругу.       — Конечно же, я виновата, что мне было поручено важное задание, — с улыбкой отозвалась Лили.       — Сдала бы ты этот отчет на день-другой позже, ну ничего бы страшного не случилось, — фыркнула Хид. — И здоровье надо поберечь!       Покачав головой, Стоун легонько тыкнула подругу в бок.       — А не ты ли была той, кто потащил меня на тренировочную площадку практически сразу после выписки? Из-за того я и получила выговор и зависла в архиве. Так что это все твоих рук дело, — ловко перевела стрелки она.       — Если кто тут и виноват, так это писаки сто лет назад, которые не смогли сделать книги нормального качества!       Лили хихикнула совсем по-девчачьи, на секунду забыв, что в первую очередь она была солдатом. Все-таки жить и радоваться мелочам можно, даже таща за собой груз ответственности.       Подождав, пока чаепитие закончится, Стоун и Тим навели порядок в архиве. Без новобранцев здесь сразу стало ощутимо тише.       — Извини, но мне нужно еще сдать отчет. — Прежде чем Хид успела еще как-то возмутиться, Лили добавила: — И сразу вернусь в комнату.       — От тебя я про отчеты слышу чаще, чем собственное имя. — Хидди поджала губы. — И когда ты снова успела стать такой занудой?       — Наверное, сильно ударилась головой в экспедиции. — Лили потерла шею свободной от бумаг рукой.       Солнце уже практически село, в коридорах сделалось темнее. Бойцов, идущих навстречу, становилось меньше, все расходились по своим комнатам. А неподалеку от кабинета командующего и вовсе не было ни души.       Остановившись перед дверью, Лили уже занесла руку, чтобы постучать, но замерла. После медкорпуса они так и не оставались наедине — и оттого эта встреча казалась еще более волнительной. Что она вообще может сказать Эрвину? Его молчание затягивалось, и это не могло не тревожить.       Собравшись с духом, Стоун все же постучалась, но знакомого голоса из-за двери не раздалось. Выждав паузу, она постучала еще раз. Тишина. Лили дернула ручку. Закрыто.       Прислонившись спиной к стене, Стоун прижала собранные документы к груди и принялась ждать. Упустить официальный повод для визита не хотелось.       Ноги начинали уставать, но минут через десять на другом конце коридора появились двое — Эрвин и Несс. Лили сразу встрепенулась, а сердце ускорило бег.       — Добрый вечер, — поприветствовала она коллег. — Несс, мы с твоими ребятами закончили. Можешь задать им завтра жару на тренировках.       — Не сомневайся, я вытряхну с них архивную пыль. — Нотт улыбнулся и тут же хитро прищурился. — Да и ты присоединяйся, тебе ведь можно вернуться к тренировкам?       — Думаю, да.       — Договорились! — Несс повернулся к Эрвину, что наблюдал за их диалогом со стороны. — Сейчас проверю новичков и зайду к тебе.       Смит сдержанно кивнул, и когда Нотт ушел, его внимание полностью переключилось на Лили.       — Давно ждешь?       — Никак нет, всего пару минут.       Тут она, конечно же, слукавила.       — Тогда заходи.       Дверь в кабинет открылась. Стоун устроилась на стуле напротив командорского кресла и положила бумаги на стол.       — Что-то еще удалось узнать?       — Не так много. Все находки уже переданы Роджеру.       — Хорошо. — Эрвин взял бумаги и переложил их в стопку с документами для изучения.       Он внимательно посмотрел на Лили. Она смотрела на него. Как только речи о делах завершились, вся официальщина куда-то пропала, оставив в кабинете не начальника с подчиненной, а двух более близких друг другу людей.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эрвин более мягким тоном.       — Гораздо лучше, — тихо, но уверенно, ответила она. — Быть при делах — лучшее лекарство.       Он и сам заметил, как изменился цвет лица Лили, став здоровее. Смит наклонился немного вперед и задал другой вопрос:       — Что ты делаешь завтра вечером?       — Днем пойду тренироваться, а на вечер ничего нет, если только не поступит иной приказ. — Стоун затаила дыхание, ожидая, что последует далее.       — Тогда приказ есть. Приходи сюда завтра в это же время.       Ладони на коленях непроизвольно сжались. Вот оно — обещанный разговор. Только почему не сейчас? Неужели это займет много времени?       — Хорошо.       — И не переусердствуй завтра на тренировке, — добавил Эрвин с тенью улыбки на губах.       Стоун кивнула. Легкая дрожь охватила конечности. Мысленно она готовилась к бессоннице в ожидании встречи. И не находила веских причин остаться здесь сейчас.       — Тогда я пойду… готовиться к тренировке.       Она поднялась со стула. Взгляд командующего следил за каждым ее движением. Смит как будто пытался разглядеть в Стоун что-то конкретное. Однако она никак не могла угадать, о чем именно он думает сейчас.       — Доброй ночи, Лили.       Эту фразу Стоун слышала бесчисленное количество раз. Но сейчас она звучала как-то по-особенному.       — Доброй ночи… Эрвин.       Вскоре Лили покинула кабинет. А звуки его собственного имени, произнесенного ее голосом, все еще раздавались в голове командующего.

***

      Заснуть ночью все же удалось. Проигрывая в голове различные сценарии, Стоун и сама не заметила, как вырубилась. Время, проведенное за работой в архиве, давало о себе знать.       — О, а вот и ты! — уперев руки в бока, воскликнул Несс. — Кто еще не знаком, поприветствуйте Лили Стоун — лейтенанта и героиню последней экспедиции.       Наверное, Нотт посчитал, что так она послужит хорошим примером для новобранцев. Однако у самой Лили вдруг возникло непреодолимое желание стукнуть Несса чем-нибудь потяжелее. К черту какие-то почести!       — Не стоит преувеличивать, — с чуть натянутой улыбкой ответила Стоун и встала в строй. Это было даже забавно: столько лет спустя вновь почувствовать себя вчерашним кадетом.       Пока Нотт говорил что-то про тренировку, стоявшая рядом с Лили темноволосая девчонка шепнула:       — Я Бесс.       — Приятно познакомиться.       Собеседница оказалась почти на две головы ниже, что, учитывая рост Стоун, делало ее особо похожей на ребенка. И как таких только заносит в разведку, в самое опасное подразделение армии?       — А правда, что вы прикончили не одного титана?       От столь официального обращения Лили ощутила не самый приятный холодок по спине. Обычно это она «выкала», а вот теперь стало наоборот.       — Было дело, — с легкой улыбкой ответила Стоун, отчего шрам на ее щеке стал выглядеть меньше.       — И даже того титана, который чуть не съел командующего?       — На моем месте так поступил бы каждый.       Было сложно дождаться, когда Несс наконец-то закончит разглагольствовать и все же начнет тренировку. Еще больше вопросов Стоун вынесет с трудом.       — А какой он? — еще тише спросила Бесс, как будто хотела узнать нечто запретное.       — Кто?       — Командующий. — Глаза стали больше, в них читались неподдельные эмоции. — Он кажется таким пугающим…       Пришлось хорошенько подумать, прежде чем сказать хоть что-то. Некогда Лили разделяла мнение Бесс. Но не теперь. Забавно, Стоун оказалась не самым лучшим собеседником, которому стоило бы задать такой вопрос.       — Это тот человек, ради которого стоит пожертвовать жизнью.       Она ответила прямо и ни разу не соврала. Свой выбор Лили сделала бы снова.       — Эй, там, разговорчики в строю! — шикнул на них Несс.       Он прошелся вдоль шеренги.       — Так, начинаем с разминочного спарринга. Нужно быть готовым постоять за себя не только против титанов. Разбейтесь на пары. А ты, Стоун, давай найдем тебе более подходящего напарника, нежели твоя новая знакомая. — Нотт кивнул в сторону одного из парней, что оказался чуть выше самой Лили, но его телосложение было еще по-юношески неуклюжим. — Приступаем!       В партнере Стоун признала новичка, что был среди помощников в архиве.       — Заранее прошу прощения, если сделаю вам больно.       — Это кто еще кому сделает больно, — ухмыльнулась Лили.

***

      Тренировка прошла довольно продуктивно. Заодно Стоун узнала, какие слабые места у нее еще остались. Что ж, придется быть аккуратнее, пока все не заживет.       Смыв пот и грязь с лица, Лили поспешила на ужин. Сейчас бы она целого титана сожрала! И все же нарастающее перед разговором волнение не давало в полной мере подкрепиться.       Сидящая рядом Тим не упустила возможности подшутить над Стоун после рассказа о тренировке. Расслабиться это нисколько не помогло — скорее наоборот.       После ужина, стоя в душе, Лили закрыла глаза, пока горячая вода смывала за собой следы дня. Волны мандража продолжали накатывать одна за другой. Сначала легкие, что рябь на озере. Но чем дольше Стоун не могла себя заставить выключить душ, тем выше становились эти волны.       Вытирала волосы она тоже дольше обычного. Внутри плескалась смесь из надежды на лучшее и холодящего страха. В комнату она вернулась крайне задумчивой. Не став дожидаться полного высыхания волос, Лили принялась собираться. Сидеть на месте она не могла.       — И куда это ты такая наряжаешься? Надела все чистое, голову вымыла, — протяжно, едва ли не на распев, поинтересовалась Хидди.       — Просто привожу себя в порядок после тренировки, чего такого? — нервно улыбнулась Стоун.       Тим перекинула ногу на ногу, а взгляд ее сделался еще более хитрым. Уж кто-кто, а она имела особую чуйку на дела личного характера.       — Не похоже, что ты собираешься сидеть в комнате вот так до самой ночи.       — У меня есть еще пара дел.       — Загадочная такая… Хоть бы что-то рассказала! — завела свою любимую тему Хид. — А то только и слышу от тебя истории с собраний, тренировок и переписи архивов.       — Да у тебя же язык как помело! Сразу всем все разболтаешь! — насупилась Лили.       — Неправда. Ты же знаешь, что я умею хранить настоящие секреты! Скажи, скажи, скажи, ты на свиданку собралась? — Хидди едва ли не подпрыгивала на месте, сидя на кровати.       Можно ли было назвать разговор свиданием? Пожалуй, что нет. Стоун покрутила пальцем у виска.       — Совсем-то уж с ума не сходи.       — Нет, ну а что? Мне показалось, что парочка новобранцев положили на тебя глаз. — Она игриво приподняла брови. — Особенно после того, как ты уложила одного из них на лопатки прямо посреди тренировочной площадки!       — Они совсем еще зеленые, — приняла оскорбленный вид Лили. — Скорее начну встречаться с титаном, чем с кем-то из новеньких.       — Ну и высокомерная же ты!       Тем временем Стоун выбрала одну из своих заколок и собрала волосы. Только одна прядь так и не хотела лечь на место, пришлось просто заправить ее за ухо.       — Что бы ты там ни задумала, удачи! — ободряюще произнесла Хидди в спину удаляющейся соседке.       Удача точно не помешает. На каждый шаг приходилось по два удара сердца. О, Стены! Что она сейчас делает! Идет к командующему, чтобы рассказать о своих чувствах, и он это знает. Даже в голове это звучало дико. И все же жизнь дала ей второй шанс. В этот раз Лили не была намерена прятаться.       Выжидать перед стуком в дверь она не стала — оттуда были слышны голоса, так что они не сразу останутся один на один. Это почему-то немного успокоило.       — Открыто.       На небольшом диванчике, который в свое время облюбовала Стоун, вальяжно расселся Леви. Смит же попивал чай.       — В это время положено заниматься своими делами и сидеть по комнатам, — протянул Аккерман, лениво окидывая Лили взглядом. — А не решать вопросы государственной важности.       — Я не успел разобрать отчеты из архива, — спокойно ответил Эрвин. — И Стоун любезно согласилась мне помочь.       — Сам не отдыхаешь — и другим не даешь, — фыркнул Леви. — Ну, как знаешь.       Чего нельзя было отнять у Леви, так это понимания, когда он был лишним. Больше не добавив ни слова, он поднялся и вышел за дверь. Лили так и стояла почти на пороге, не решаясь подойти ближе.       — Закрой дверь на замок и присаживайся. — Эрвин жестом указал на диван.       Она сделала, как он попросил. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Тем временем Смит задернул занавески и снова повернулся к гостье.       — Чаю?       — Нет, спасибо.       Лили устроилась на диване, но ощущение неловкости никуда не делось. А когда Эрвин сел рядом, стало трудно даже дышать — словно воздух в комнате стал плотнее. Он заметил напряжение в ее движениях и заговорил первым.       — Сейчас мы можем поговорить максимально прямо и открыто. — Он не улыбался, однако взгляд его оставался мягким, даже понимающим. — Безо всяких чинов и званий. Если ты готова.       Глаза Стоун были опущены, пока она собиралась с силами. Ладони сжались. Была ни была. Сейчас или никогда. Найдя в себе все ту же храбрость, с которой она говорила в медкорпусе, Лили встретилась взглядом с Эрвином.       — Позволь, я начну. С самого начала.       И внутреннюю плотину как будто порвало.       — Честно, сразу после вступления я боялась тебя. Не могла смотреть в глаза, еле говорила. — Уголки губ дернулись в слабой попытке улыбнуться. Каким смешным теперь казалось ее поведение тогда. — Но… чем лучше тебя узнавала, тем отчетливее видела перед собой человека, за которым готова идти куда угодно. Не просто как за командиром. Но как… как за мужчиной, что мне очень дорог.       Тут Стоун сделала вынужденную паузу и подняла глаза выше. Всколыхнувшиеся эмоции дали о себе знать, пытаясь найти выход слезами. Лили этого не хотела. Расплакавшись прямо здесь, она поставит себя в самую уязвимую позицию. Как бы это ни было безуспешно, Стоун пыталась общаться со Смитом на равных.       — Шаг за шагом я оказывалась все ближе… Это принесло как огромную радость, так и невероятную боль. Потому что я абсолютно не понимала, что происходит!       Эрвин не перебивал, давая ей высказаться. Лили прикусила губу. Раскрывать все карты было облегчением, однако страх никуда не исчез. Страх сломать то, что строилось так долго. Страх быть отвергнутой.       — Все смешалось… Как понять, где заканчивается работа и начинается личное? — Стоун тяжело сглотнула, не собираясь останавливаться. — Тот прием, танец. Ты ведь тоже это почувствовал? То, как я дрожу, но вовсе не от усталости. — Коротким движением она утерла нос, который беспощадно выдавал накатывающиеся слезы. — Не знаю, заметил ты или нет, но после этого я пряталась от тебя, где только можно. Просто потому, что не понимала, как вести себя рядом с тобой.       Глаза Лили влажно поблескивали в свете свечей. Ее слова буквально сочились переживаниями и скрытой болью. Но избавиться от этого можно было только проговорив все вслух.       — Все это время я боялась переступить черту. Не понимала, как ты на самом деле ко мне относишься. И все время меня бросало из крайности в крайность. Пока… пока, не оказавшись на самом краю, не поняла, что так дальше продолжаться не может. Жизнь одна.       Взгляд Стоун на мгновение стал пустым, когда смутные отголоски воспоминаний о времени, проведенном без сознания, дали о себе знать.       — И то, что я тогда сказала в Сигансине… Нет, я не думаю, что ты демон. Просто… — Вот о чем, а о своей глупой ревности она не могла поведать. — Как будто иначе быть не может. Ты поддерживал меня, даже когда я этого не заслуживала. Был ориентиром. Я… — Те самые три слова едва не сорвались с ее губ. Но ей показалось, что это будет слишком. — Ты мне не безразличен. Не как коллега. Не просто как друг…       Наконец Лили замолчала. Теперь оставалось лишь ждать вердикта.       Эрвин переваривал услышанное. О чем-то он давно догадывался. И, в свою очередь, не хотел переступать ее границы. Был слишком осторожен. А теперь командующий видел перед собой девушку, полностью преданную ему.       Может ли он принять такой дар?       — Сложно поверить, — медленно начал Эрвин. — Но я ломал голову над теми же вопросами, что и ты. Что делать и как быть дальше? — Горький смешок сорвался с его губ, лишенный всякого веселья. — Я не могу отказаться от ответственности, возложенной на меня, от своей мечты узнать правду, — продолжил он тише. — Это то, ради чего я борюсь, веду людей вперед, даже зная, чем все может закончиться. — Но ты стала тем глотком свежего воздуха, который был так нужен.       Эрвин Смит умел просчитывать ходы на десятки шагов вперед. Умел вдохновлять солдат идти туда, откуда не возвращаются. Но собственные чувства были для него куда более опасной территорией. Половину жизни он был солдатом, ведомым высшей целью, почти абстрактной идеей, а также мечтой, оставленной отцом в наследство.       Секунду поколебавшись, он все же протянул руку и накрыл ладонь Лили своей. Пальцы были тонкими и холодными. Он крепче сжал их, прежде чем продолжить.       — Я места себе не находил, пока ты была без сознания. И… — Вся привычная уверенность и сдержанность исчезли без следа. Лили оказалась одной из немногих, что могла увидеть его таким. — Ты должна знать. Твои чувства взаимны.       Лили среагировала раньше, чем успела подумать. Стоун сжала руку Смита крепче. Ей ведь не показалось? Все так и есть? В груди зародилась робкая, едва светящая, искорка надежды.       — Так что же нам все-таки делать? — дрожащим голосом спросила Лили. Кажется, прямо сейчас будет решено абсолютно все.       Взглянув в эти большие серые глаза, Эрвин на мгновение был зачарован. Это ведь так просто — взять и прижать Лили к себе. И уже не отпускать. Но… но… но… он тяжело вздохнул.       — Правильнее будет оставить все так, как есть.       Искорка в груди Стоун дрогнула и начала гаснуть. Она моргнула, будто не сразу поняла смысл услышанного.       — Я не представляю, как это может работать, — с легкой неуверенностью произнесла она. — Мы так и будем бегать друг от друга?       — Мы можем погибнуть в любой момент. — Голос Эрвина стал жестче, будто он защищался. — И будет куда больнее, если дать волю чувствам… а потом оплакивать утрату. Я виноват перед тобой — что подпустил слишком близко.       Губы Лили сжались в тонкую нить. Она едва сдерживалась от того, чтобы не сказать чего-то лишнего. Разве он ничего не понимает?       — То, что мы не знаем, когда смерть настигнет нас, делает каждый прожитый день ценнее! — Ее свободная рука впилась ногтями в коленку. — Сожалеть о том, что сделано, и о том, что так и не осмелился сделать, — это не одно и то же.       — Лили, как ты себе это представляешь? Ты все прекрасно знаешь. Кто мы, что делаем. Тем более с моей работой… когда львиная доля времени уходит на нее. — Он поднял другую руку и невесомо провел большим пальцем по шраму на щеке Стоун. — Я не хочу, чтобы ты пострадала еще больше.       Непроизвольно голова Лили склонилась в сторону, ища контакта с ладонью Эрвина, однако он практически сразу убрал руку. Так что же, он считает, что она будет только мешать? В груди зарождалось неприятное чувство, будто со стороны она выглядит как маленькая глупенькая девочка, бегающая за взрослым мужчиной.       Но ведь это не так!       — Ты взвалил на себя слишком много, — чуть увереннее заговорила она. — Одному справляться тяжело. Это прикончит тебя быстрее, чем титаны. — Она больше не отводила глаза, взглядом пыталась рассказать все то, что не могла донести словами. Ну же, Эрвин. Посмотри. Услышь. — Ты всегда рассуждаешь о будущем королевства. Но задумывался ли о своем будущем, о своих мечтах? Не как командующий, а как человек.       — Мои мечты напрямую связаны с тем, что поможет нам закончить эту войну. Остальное отходит на второй план.       Он говорил это уверенно — так, как говорил сотни раз. Так, как привык думать. И все же внутри что-то болезненно скребло. Потому что, произнося эти слова, Эрвин ясно осознавал: образ, который он выстроил в глазах Лили, слишком далек от реальности. И мысль о том, что он может стать для нее разочарованием, ранила сильнее, чем любые неудачи на фронте.       — Если ты не думаешь о себе, тогда подумай обо мне.       — Думаю, постоянно думаю. — В этот раз его рука легла ей на плечо. — И понимаю, что часть моего бремени ляжет на тебя. Ты этого не заслуживаешь.       — А чего тогда я заслуживаю? — голос Лили сорвался выше, чем она рассчитывала. В этих словах не было эгоизма. Было бессилие. Было отчаянное нежелание быть отодвинутой — снова. Его упрямство оказалось более болезненным, чем прямой отказ. — Ты уже это сделал, — продолжила она, не давая ему отстраниться. — Уже переложил часть своего груза на меня. Каждый раз, когда отправлял меня на операции. Каждый раз, когда спрашивал моего мнения. Каждый раз, когда подпускал ближе, чем позволял кому-либо еще.       — И я безмерно благодарен тебе.       Говорил он это совершенно искренне, как и всегда, когда они оставались наедине. Стоун хотелось ему верить, но в текущем контексте это было больше похоже на издевательство. Дешевый способ откупиться.       — Мне не нужна благодарность или новые звания. — Лили расправила плечи, как будто бы это могло помочь ей выглядеть в более выгодном свете. Достойной. Равной. — Просто позволь быть рядом с тобой. Ты так легко рассуждаешь, чего я заслуживаю, чего нет, про бремя… Так, может, я и хочу разделить его с тобой!       Чем дальше шел разговор, тем больше это походило на перетягивание каната. Все в Лили было «слишком». Слишком добрая. Слишком заботливая. Слишком верящая. Ее разочарование будет неизбежно. И для Эрвина был очевиден только один вариант — сделать это раньше, прежде чем станет еще больнее.       Ту ее, руку, что Смит до сих пор держал, он прижал к своей груди.       — В тебе сейчас говорят эмоции. Постарайся взглянуть на ситуацию с другой стороны. Попробуй понять…       Освободив руку, Лили подсела ближе и положила обе ладони на щеки Эрвина.       — Это не сиюминутная слабость, не какой-то каприз. — Новая волна слез начала подступать к глазам и сдавливать горло. — Мы знакомы не первый день. Нас тянет друг к другу. Разве мы не имеем права попробовать?       Взгляд прямой, глаза в глаза. Оголенные нервы. По невидимой стеклянной стене пошла еще одна, самая крупная трещина. Лили оказалась настолько близко к нему, что Эрвин мог пересчитать каждую ресничку, ощутить ее дыхание на своем лице. Она смотрела на него с нескрываемой надеждой. Серый лед глаз ловил в себе отблески свечей, практически таял от этого огня. В тепло взгляда хотелось окунуться с головой.       Но Смит тонул в собственных же сомнениях и принципах, что до этого момента всегда были опорой, а теперь тянули вниз.       Мозолистая ладонь сначала легла ей на поясницу — осторожно, будто проверяя границу дозволенного. Затем медленно скользнула выше, вдоль спины, к затылку. Пальцы запутались в густых, все еще влажных после душа русых волосах. Сопротивляться больше не получалось.       Сейчас он был не командующим. И не символом надежды. Просто человеком.       Склонившись ближе, Эрвин коснулся ее губ своими.       Нежность, трепет, горечь от былой недосказанности, боль последних недель — все сплелось в одном поцелуе. Скромный опыт обоих с лихвой покрывался чувствами, бравшими верх.       Лили сначала и не поверила, что это происходит на самом деле. Каждое движение губ отзывалось в ней, замок за замком, открывало запертые двери, за которыми она так упорно пряталась. Не иначе как жизнь наполняла Стоун. В этот момент она чувствовала себя лучше, чем за многие последние годы.       Быть любимой — то, чего так не хватало все это время.       Эрвин держался из последних сил. Его движения были намеренно медленными, осторожными — словно он отчетливо видел черту, за которой уже не будет пути назад. Забытые ощущения возвращались с пугающей, утроенной силой, настойчиво испытывая на прочность многолетнюю выдержку. Ведь нет ничего проще, чем раствориться в коротком, почти украденном счастье в этом жестоком мире. Рука на плече Лили сжалась крепче, служа якорем для реальности. Смит пытался дышать ровно, сбавить обороты бьющего сердца, и это удавалось ему из рук вон плохо.       Минутой позже Эрвин мягко отстранился от Лили. Стоило лишь ее векам подняться, как он увидел, что глаза Стоун светятся ярче всех свечей в кабинете вместе взятых. Этот образ моментально отпечатался у него на подкорке. Командующий склонился вновь, но теперь за тем, чтобы прижаться губами ко лбу Лили.       Слишком хорошая. Слишком добрая.       Как он себя ненавидел за то, что собирался сказать дальше.       — Это единственное, что я могу тебе дать.       Эрвин отодвинулся от Лили и успел заметить, как свет глаз начал меркнуть.       — Подожди… — удивленно пролепетала Стоун.       — Нужно оставить все как раньше. — Командующий плотно сжал зубы, борясь с ощущением комка в горле.       Руки Стоун обессиленно опустились вниз, покинув его щеки.       — Как раньше уже не будет.       Взгляд Лили метался, цепляясь за воздух, за стены, за любые мысли, способные спасти происходящее. Она искала доводы, слова, хоть что-нибудь.       — Я все думала, почему в последнее время именно ты вытаскивал меня изо всяких передряг. Можно ведь было приказать другим. Но это делал ты. И это ведь не просто так…       — Не просто так, — эхом отозвался командующий.       — Тогда почему? Почему, Эрвин?       В голосе Лили был слышен надрыв и непривычная хрипотца. Она никогда не была глупой, а сейчас откровенно его не понимала. Совсем. Он молчал. Стоун все же посмотрела на него и застывшую маску сожаления на его лице.       — Раз это не просто так, тогда позволь себе любить и быть любимым!       — Не могу.       Ответ прозвучал особенно напряженно и отрывисто. Все надежды разрушились в прах. Лили застыла, глядя в одну точку где-то позади Эрвина. Вот оно. Пару минут назад она оказалась на вершине счастья, только лишь для того, чтобы вновь упасть еще ниже, в пучины отчаяния и самоуничижения.       Стоун не сразу заметила, что все это время задерживала дыхание. Лишь когда в груди болезненно кольнуло, она позволила себе выдохнуть — неровно, прерывисто. Решение пришло само, без лишних размышлений, и оттого было особенно горьким. Здесь ей больше нечего делать. Стеклянная стена — вся в трещинах, надломленная, но все же устоявшая — осталась на месте. Как раньше уже точно не будет.       Она молча поднялась с дивана и пошла в сторону двери. Эрвин ее не останавливал, не пытался окликнуть. И все же, один вопрос требовал ответа. Взявшись за дверную ручку, не поворачиваясь, Лили спросила:       — Если ты изначально знал, что ничего не выйдет, можно было обойтись без слов о взаимности. Изначально не соглашаться на разговор. — Глаза ее уже были влажными, но она изо всех сил старалась говорить ровно.       — Я лишь хотел быть честным с тобой.       Честным… Он мог соврать, придумать миллион других планов, как отказать Стоун, и все же выбрал именно такой. Лили вышла, не чувствуя под собой ног, с трудом добралась до собственной комнаты, едва различая очертания коридоров за пеленой слез. Она рухнула на постель как есть, уткнувшись лицом в подушку. Дыхание сбивалось, тело сотрясалось от беззвучных рыданий — она изо всех сил старалась удержать боль внутри, не дать ей вырваться наружу.       А командующий остался в кабинете один на один со своими принципами.       Он провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Решение далось ему нелегко, на душе скреблись кошки. Казалось, будто он был готов прямо сейчас вскочить на ноги, помчаться вслед за Лили и взять свои слова назад. Но было поздно. В голове вдруг всплыла дурацкая шутка Пола: «Фарш обратно не прокрутишь». Как и доверие Стоун теперь обратно не склеишь.       Эрвин вернулся за свой рабочий стол и достал из нижнего ящика неприметный листок. На нем было всего два столбца — плюсы и минусы. И последний явно перевешивал. Готовясь к разговору, командующий, как настоящий стратег, взвешивал все за и против. Выписывал, как он будет подвергать опасности Стоун, чем может обернуться их излишняя близость. Тогда как в столбце плюсов было всего одно слово. Точнее, имя.       Лили.       Не знакомые с порядками Разведкорпуса люди, да и солдаты тоже, могли считать Эрвина жестоким за отправку бойцов едва ли не на убой. Однако настоящую жестокость он проявил сегодня — оттолкнув одну из немногих, что искренне была рада стоять с ним плечом к плечу. Ту, что видела в нем человека. И любила. Наверное.       Но так было нужно сделать. Резко обрубить концы, чтобы Лили больше не искала этой близости и не подвергала себя опасности — быть рядом с командующим, становиться мишенью. Время вылечит душевные раны, что сложнее сказать о тяжелых ранах на теле. Пусть она больше не лезет на рожон. Выполняет только свои обязанности.       А он… Эрвин стиснул пальцы, чувствуя, как привычная холодная решимость возвращается на свое место — тяжелым, но надежным панцирем. Он сделает все возможное, чтобы Лили дожила до того дня, когда мир станет другим. Когда титаны исчезнут. Когда не нужно будет выбирать между чувством и долгом.       Даже если ради этого ему придется остаться в этом мире одному.

***

      Утром Стоун проснулась с головной болью. Виски ломило, глаза чесались, все тело заполонило слабостью, какую она испытывала в последний раз только первые дни в медкорпусе.       Глядя на потолок, Лили ощущала странное безразличие. Физически ей было очень плохо, тошнило, и подняться на завтрак она не смогла. Когда зашевелилась Хид, Стоун притворилась спящей. И, на удивление, подруга не стала ее тревожить.       Только после тренировки Тим ураганом влетела в комнату и устроила разнос.       — Тебя как будто пчелы покусали, — буркнула она. — И почему я постоянно должна о тебе беспокоиться?       С трудом повернувшись на бок, Лили подняла припухшие глаза на Хидди.       — Похоже, я вчера перетренировалась.       — Сомневаюсь. — Хид выдала кислую, лишь отдаленно похожую на улыбку, гримасу. — От тренировок не ревут в подушку.       Махнув рукой, как будто отчаявшись добиться от Стоун правды, Тим подошла ближе и достала из нагрудного кармана сложенный листок.       — Это тебе передали. Везет же некоторым! — Хид не стала дожидаться реакции подруги и покинула комнату.       Лили еле-еле уселась на кровати, оперевшись спиной на подушку, и только тогда прочла бумагу. Там говорилось о том, что Лили Стоун получила отпуск на две недели и право совершить поездку в родной город. Написано и заверено рукой командующего.       «Не нужны мне его подачки! Решил сплавить меня куда подальше? Убрать с глаз?»       Скомкав листок, Лили швырнула его на стол и рухнула на спину, закрыв лицо руками. В груди жгло. Почему все так? Почему хоть что-то в ее жизни не может сложиться нормально?       Она прикусила губу, убрала ладони и снова посмотрела на злополучную бумагу.       Дом.       Родной город, в котором она не была почти шесть лет. Отец. Вина, которую так и не удалось искупить письмами. Невысказанные слова. Похороненные чувства.       Разгрести хотя бы часть этого скорбного багажа. Может быть… хотя бы это получится.       — Чертов Эрвин… — выдохнула Лили.       Даже здесь все продумал.       Только к вечеру, в рядах последних бойцов, чтобы не попадаться никому на глаза, Лили соизволила сходить на ужин. Кусок в горло не лез. Но после скудной трапезы ей стало чуть лучше, и заснула она без проблем, провалившись в темноту без сновидений.       Наутро уже было готово решение. Стоун быстро собрала самые необходимые вещи и умчалась подальше от базы Разведкорпуса. Места, где остались осколки ее сердца.