Глава 4.

Тьма была до света, и останется после.

Старая церковь стояла на отшибе, вдали от селений и шума земной жизни. Человек в чёрной мантии, скрывая своё лицо под капюшоном, медленно спустился по каменистой тропе. У входа он замер: массивные двери были сорваны с петель и валялись неподалёку. С подступающим гневом он переступил порог. Внутри царил полумрак, прорезаемый редкими лучами света, пробивающимися сквозь дыры в кровле. Воздух был густым от пыли и запаха тления. Раньше здесь звучали молитвы, теперь же шуршали крысы, шныряющие между обломками. Человек провёл рукой по колонне, покрытой паутиной. Под слоем грязи проступали очертания чёрных прекрасных лилий. Пятьсот лет назад эту церковь возвели на месте древнего капища, где поклонялись Богу, чьё имя, увы, стёрлось из людской памяти. Лик Бога, изображённый на стене, был изуродован — кто‑то выцарапал ему глаза. Среди мусора человек заметил потрёпанный молитвенник. Он поднял его и с благоговением перелистнул страницы. «Он — тьма, заполняющая уголки мира, видимый лишь как тени…» Тишина давила. Человек опустился на колени, в надежде найти в себе силы помолиться, но так и не смог сказать ни слова. В его душе разрасталась жгучая, неконтролируемая ярость. Он поднялся, сжимая в руке молитвенник, и с отвращением отряхнулся от пыли. Выйдя наружу он оглянулся на развалины, в его взгляде читалась непоколебимая решимость. — Я вернусь, — пообещал он. — Я всегда возвращаюсь.

***

Удивительно, как меняется жизнь, когда человек находится вдали от войны и как искажается его восприятие реальности. В поместье, которое стало временным домом для Гермионы, ничего не напоминало о битвах, что происходили за его стенами. Раньше она находилась в гуще событий и всё видела своими глазами, но здесь дни протекали мирно, утопая в повседневной рутине. Чистка утвари, топка печей, полировка серебра… И только форма Драко с пятнами крови, которые с ненавистью выводила Гермиона, не позволяли полностью отдалиться от ужасающей действительности — война идёт, даже если ты её не видишь. Драко Малфой был хорошим актёром. Когда они оставались наедине, он и слова не говорил Гермионе, они не пересекались взглядом и не обсуждали свои дальнейшие действия, но стоило рядом появиться Нарциссе Малфой или кому-то из служанок, Драко становился учтивым, вёл с Гермионой светские беседы, справлялся о её самочувствии и вежливо улыбался. После он демонстративно звал её в свой кабинет, где они вновь становились молчаливыми врагами, вынужденными терпеть общество друг друга. Обычно Драко что‑то писал, восседая за столом, а Гермиона брала книгу из его шкафа и читала, пока не стемнеет. С Джонатаном ей ни разу не удалось уединиться. Едва они замечали друг друга, парень неловко сутулился и спешно удалялся, словно она была больна смертельной заразной болезнью. Драко был прав, слухи действительно распространялись быстро. Уже через пару дней тётушка Мисса шепталась с мисс Джуди о «любимой служанке молодого хозяина», с которой он на удивление быстро нашёл общий язык. — Ах, он же так одинок… — сокрушалась тётушка Мисса. — Ничего удивительного, что наша Гермиона ему понравилась! — И то верно, — подтверждала мисс Джуди. — Но как бы беды не случилось… Всё‑таки она помолвлена. — Тьфу ты! Я ж не о том. Какая там любовь! Невозможно это. А вот друга обрести — хорошее дело, скажешь, я не права? Я и Нарциссе то же самое сказала. — Да права, права… — согласилась мисс Джуди. — И всё же неспокойно мне. — Меньше пей эль по вечерам, тогда и беспокойства никакого не будет, — тётушка Мисса взмахнула тряпкой и гордо удалилась, проигнорировав ответные выпады мисс Джуди. Положение Гермионы никак не изменилось после договора с Малфоем. Ни тебе более уютных покоев, ни облегчения обязанностей в отсутствие хозяина, который появлялся в поместье не чаще трёх дней в неделю. Натирая пол в зале для дуэлей, она невольно представляла всевозможные способы убийства Драко. Хорошо бы подстроить всё под несчастный случай… Но не так‑то просто убить волшебника. Разве что острым мечом, закалённым в чёрном огне. Правда, вряд ли кто‑то поверит, что он сам упал на меч… с десяток раз. Её мысли вновь и вновь возвращались к предателю короля. Кто он? Каковы его замыслы? Если их цели совпадают, примет ли он её на службу? Чтобы до него добраться и не сгинуть, нужно стать хитрой, обыграв Драко в его же игре. Гермиона не могла предпринимать какие-либо действия в сторону предателя, не вызвав при этом подозрения, и пока родители не с ней, рисковать она не собиралась. «Всему своё время. Часы не любят, когда стрелки спешат», — напоминала она себе. Когда Драко отсутствовал, Гермиона, закончив дела, осторожно, точно кошка, наблюдала за жизнью в поместье. Она выискивала мелочи, которые могли стать ценными для предателя короля. Так она узнала, что на втором этаже западного крыла есть тайная комната, куда по понедельникам и пятницам наведывается Нарцисса Малфой. Воображение рисовало тёмное помещение с древними артефактами и варевом отваров из запрещённых трав. Возможно, там таилось нечто, способное переломить ход войны. Гермиона не решалась подойти ближе, боясь навлечь на себя гнев Нарциссы. Но любопытство грызло изнутри. Раньше она мечтала сбежать в королевство Гримхольд — к людям, поселиться в селении на северных землях, подальше от войны. Теперь же её вынудили служить врагу, используя привязанность к родителям. Служить Оливеру ради свободы казалось менее унизительным, чем служить Драко ради призрачной встречи с родными. Действительно ли они живы? Или это всего лишь уловка Малфоя? Пожиратели смерти, будь у них золотые маски или чёрные, не знали чести. И всё же что‑то внутри неё верило его словам. Интуиция или глупость — покажет время. Но она точно знала, что не простит себя, если не рискнёт. А если Драко и правда её обманул… У неё будет козырь в рукаве — связь с предателем короны. Новый шанс. Истинный лидер противостояния. И она придёт к нему не с пустыми руками. После позднего ужина, когда Гермиона готовилась ко сну, впервые зазвонил колокольчик. Драко вызывал к себе. Весь прошлый месяц они встречались только в кабинете, и никогда, никогда в его спальне. Она забирала его постель и одежду в специально отведённой комнате и оставляла чистую там же. Кто занимался уборкой внутри, ей было неизвестно, и спрашивать она не горела желанием. Колокольчик зазвонил настойчивее. Собрав волосы и переодевшись, Гермиона направилась в спальню хозяина, молясь, чтобы ему просто захотелось выпить чашечку чая. Она постучала и, не дождавшись разрешения, повернула ручку. Перед ней предстала высокая комната с узкими стрельчатыми окнами, обрамлёнными потемневшим от времени дубом. Сводчатый потолок с массивными каменными рёбрами всецело захватывал внимание, не позволяя опустить голову. В центре стояла огромная кровать под балдахином из тёмно‑красного бархата, поддерживаемым четырьмя резными позолоченными столбами. Стол у окна был завален картами и книгами в тиснёных обложках. На подлокотнике кресла небрежно брошен золотой плащ. Воздух пропитался запахом воска и сухих трав, развешанных по углам. Они напоминали обереги от злых духов, которые Гермиона собирала несколько месяцев назад для отряда. На стенах всё те же Гобелены со сценами битв, кровавыми, показными представлениями. В кабинете они красовались гордо, но здесь, в месте уединения, хозяин словно не желал смотреть на них. Один из Гобеленов был наполовину задёрнут. На полу у кровати Гермиона заметила смятый лист пергамента с неровными строками, словно написанными в порыве бессонницы. Она уже собралась поднять его, как вдруг услышала: — Грейнджер! Вздрогнув, она огляделась и, заметив дверь у книжного шкафа, направилась туда. Драко сидел без рубашки в тесном помещении, больше напоминавшем каморку. Он прижимал ладонь к ране на животе — кровь стекала, окрашивая кожу в алый, идеально дополняя его бледность. Губы посинели от потери крови. Когда он поднял на неё глаза, Гермиона застыла, борясь с внутренними демонами. «Он ослаб. Это твой шанс… Давай, добей его и беги. Он обманывает тебя. Ты же знаешь, что обманывает…» Словно прочитав её мысли, он усмехнулся, затем закашлялся, и из его рта потекла кровь. — Помоги мне, — не приказ, а тихая просьба. От удивления Гермиона моргнула, прогоняя наваждение, и подошла ближе. — Что нужно делать? — спросила она. — Открой шкаф и возьми с верхней полки голубую колбу. Я уберу руку, а ты вылей зелье на рану. — Д‑да… Сейчас. Суетливо, точно в бреду, Гермиона открыла шкаф и достала колбу. Вернувшись к Драко, она поняла, что он совсем ослаб, кровь была повсюду, его плечи дрожали. В таком состоянии он не внушал страха, лишь напоминал, что все смертны, будь ты главнокомандующим золотой армии или нищим рыбаком. Смерть никого не щадит. Драко убрал руку и без сил уронил голову на спинку кресла, кровь потекла ручьем, и на короткое мгновенье Гермиона залюбовалась этим зрелищем, внутри себя отмечая — его кровь точь-в-точь, как её. Она осторожно вылила зелье на рану, оно зашипело и запузырилось, Драко стиснул зубы, не издавая крика. Запах стоял отвратительный. Горящую плоть ни с чем не спутаешь. От этого смрада запершило в горле, а глаза заслезились, словно от перца. Драко тяжело дышал… Гермиона перенимала его ритм. Возможно, её фантазии понравились Богам, и он не доживёт до утра. Не дожидаясь указки, Гермиона поднялась и вновь вернулась к шкафу, ранее она заметила на второй полке оливковый сок и льняную ткань. Похоже, Драко часто получал ранения, что, конечно же, не было удивительным. Драко молча проследил за ней, и когда Гермиона вернулась и принялась протирать рану маслом, не возражал. — Дальше я сам, — нарушая тишину между ними, он грубо обхватил её запястье и вырвал ткань, не позволяя перевязать рану. — Иди к себе. — И это твоя благодарность? — вспыхнула она. — За что я должен тебя благодарить? — Надо было позволить тебе умереть. — И правда надо было, — в его глазах вспыхнуло игривое нахальство, и Гермиона еле сдержалась, чтобы не влепить ему пощёчину. — В следующий раз я не совершу подобную ошибку, будь уверен. — Гордо подняв голову, она пригладила платье и, не дожидаясь его ответа, направилась к себе. Драко проговорил ей вслед, не скрывая зловредного веселья: — Конечно, повторишь. Ведь ты у меня на коротком поводке, изменница.

***

Тётушка Мисса обучала Гермиону искусству приготовления черничных пирогов всё утро, чем окончательно убедила её в том, что подобные занятия не для неё. Еда должна быстро готовиться и насыщать на долгое время. А возиться с тестом, перепачкав всё вокруг мукой, и тщательно перебирать ягоды, словно в этом кроется сакральный, глубокий смысл, — пустая трата времени. Вымыв руки, Гермиона виновато улыбнулась женщине и уверила её, что сама приберётся на кухне. Та лишь разочарованно махнула на неё рукой и принялась протирать столы. Их единственный с Джонатаном выходной стремительно приближался. Гермиона испытывала волнение и дикий страх, что к ним явится Оливер в ожидании информации, которой у неё не было. Драко полагал, что время для передачи ещё не наступило. Ей же ничего не оставалось, как согласиться с ним. «Ты у меня на коротком поводке», — всё звучали в голове его слова. Воистину это было так. Ближе к вечеру Драко сообщил, что она идёт с ним на пир в честь предстоящего Дня покровительства охотников, о котором, по правде говоря, она слышала впервые. — Вдвоём? — спросила Гермиона. Драко вёл себя немного странно после той ночи: прятал от неё взгляд, не заговаривал при других и не звал, по обыкновению, в кабинет. Гермиона тешила себя мыслью, что он всё-таки умирает, и, не лишая себя удовольствия, представляла, как закинет все его книги в мешок и убежит прочь, только её и видели. — Нет, моя семья также приглашена. Но мы с тобой отправимся отдельно. Вот уж счастье. Гермиона скривилась. Драко бросил на неё беглый взгляд и сжал губы, словно её недовольное лицо — самое ненавистное, что он видел на этом свете. И право выказывать презрение есть только у него. — На пиру будешь улыбаться, — сказал он. — А не станешь — я тебя заставлю. Гермиона театрально улыбнулась и присела в ироничном реверансе. — Конечно… Хозяин. — Вот и умница. Можешь всегда так ко мне обращаться, — он отзеркалил её притворную улыбку и ушёл, не позволив Гермионе удовлетворить возникшее желание плюнуть ему в лицо. Тётушка Мисса пребывала в блаженном восторге перед грядущим празднованием. Она носилась по кухне и всё твердила о великолепии поместья семьи Забини. Гермиона же никак не могла понять, отчего эти женщины‑маглы столь счастливы жизни с врагами, прислуживая им днями и ночами и напрочь теряя гордость. Они совсем не походили на пленниц — измождённых и уставших. Придёт время, и она обязательно спросит их об этом. Виктория не разделяла радости тётушки Миссы. Впрочем, девушка никогда не улыбалась. Лишь она отдалённо напоминала невольницу. Её выдавали глаза. В них застыла глубокая печаль, и если долго всматриваться, невозможно не заразиться этим недугом. Закончив дела на кухне, Виктория, не сказав ни слова, вышла в коридор. За ней тянулся шлейф вишнёвых духов. Гермиона поначалу замешкалась, но затем решительно встала и направилась за Викторией. Пришло время поговорить с девушкой. Наконец понять, что она собой представляет, и сможет ли Гермиона найти в ней союзницу. Услышав голоса, она остановилась и спряталась за углом. — Ты задержалась, — сказал с лёгкой обидой Люциус Малфой и коснулся щеки девушки. — Простите, господин, — Виктория покраснела. Рядом с Люциусом она изменилась, словно натянув маску кротости и невинности. — Ступай первая. Я буду через десять минут. Виктория поклонилась и поспешила вперёд. Люциус зачарованно смотрел ей вслед, вдыхая запах вишнёвых духов. Похоже, Гермиона не ошиблась. Виктория действительно пленница — но не войны, а конкретного человека, женатого хозяина поместья Люциуса Малфоя.