Глава 5.

Гермионе выдали простое чёрное парадное платье с белым корсетом. Тётушка Мисса аккуратно собрала её волосы в длинную косу и перекинула на одно плечо. Поблагодарив женщину, Гермиона торопливо направилась в гостиную, где её уже ждал Драко. Нельзя не отметить, что выглядел он внушительно. На нём был длинный плащ изумрудного цвета, ниспадающий до самого пола. Под плащом виднелся приталенный чёрный дублет, украшенный вышивкой. Накладки на плечах придавали облику воинственности, а прямые, черные брюки подчёркивали безупречную осанку. Пышный, богатый образ — насмешка посреди войны. Они встретились наедине, оттого обошлись без приветствий. Драко шагнул вперёд, Гермиона последовала за ним. Во дворе их ждала карета, запряжённая полумёртвыми скакунами. Фестралы — жуткие крылатые создания, обтянутые кожей скелеты. За ними тянулась туманная тень неизбежной смерти: они были её предзнаменованием, верными слугами. Драко отдал команду, и кони взметнулись ввысь, рассекая небо, окрашивая его в тоскливую серость… Когда карета приземлилась рядом с главной площадью столицы Димхолл, Гермиона побледнела. Она ненавидела этот город, давно подчинившийся королю. Ненавидела голоса торговцев, смех детей, ароматы трав и еды, узкие улицы, шум телег, что ездили сами по себе… Димхолл пал первым, ещё до сражения молодого самопровозглашённого короля с Альбусом Дамблдором. На пике ожесточённой борьбы королевства против захватчика Димхолл встал перед ним на колени. Том Реддл лелеял своего сторонника, превратив его в преданного зверя. Его не нужно было держать на цепи, он и без того не посмел бы открыть пасть без команды. Димхолл был воплощением магии. Её сердцем: чёрным и гнилым, с запахом мертвечины. Здесь жили и знать, и низшее сословие: алхимики, историки, военные, шуты, певцы, укротители и торговцы. Со всего королевства волшебники стекались в Димхолл за знаниями, славой и лучшей жизнью. Но Гермиона видела город насквозь. Блеск был лишь маской, а за ней уродливое создание, распростёршееся по земле, с язвами по всей туше, с длинными костлявыми лапами и острыми зубами. Лучшая жизнь? Едва ли. Димхолл пил кровь, сжирал плоть — и ни разу не подавился. Лагеря с рабами. Жестокие представления с людьми‑куклами на театральных помостах: несчастным ломают все кости и тянут за невидимые глазу ниточки на радость толпы. Торжество магии над человеческим телом. Дикие и бесчеловечные эксперименты не скрывались: высокие постройки — места для новых открытий — возвышались неподалёку от королевского жилища. Безумные маглы, сведущие в медицине и военном деле, перебегали в Димхолл, предав свой народ. Гермиона не была такой, как они, что бы о ней ни говорили. Она боролась ради благой цели, а не из‑за личных амбиций или страха. Маглы на стороне короля‑ублюдка вызывали у неё отвращение и жалость. Гермиона не пыталась их понять, одно лишь желание этого было равно участию в их преступлениях. — Выходи, — сказал Драко. — Для чего? — Я сказал, выходи. — Он зло посмотрел на неё, словно ударил хлыстом. Гермиона не пошевелилась — боли она не боялась. — Я спросила, какая причина остановки. Ты разве не расслышал? Драко медленно улыбнулся, будто красочно представил, как выпорет её на главной площади. Он достал палочку и взмахнул перед её лицом. Гермиона открыла глаза уже посреди театрального выступления. Димхолл обожал публичные казни. — Как ты меня приволок сюда? — огрызнулась она, оглядывая собравшуюся толпу. — Засунул в мешок, — невозмутимо ответил Драко. — Будешь продолжать перечить мне, сделаю это снова. А после завяжу и выкину в реку. — Как бы мешок на твоей голове не оказался, — ответила Гермиона. Его спесь выводила из себя. Однажды она припомнит ему каждое слово, каждую угрозу, каждый ненавистный вдох… Драко лишь снисходительно усмехнулся, тем самым ещё больше разозлив. Но продолжать диалог Гермиона не стала, очевидно, её колкости только веселили его. Нужно держать язык за зубами, чтобы он помер от нехватки перебранок. Двое мужчин, стоя на эшафоте, заиграли торжественную музыку. Их инструменты были невидимы, но это не мешало им отдаваться музыке со всей страстью и выгибаться в нелепых позах. — Шуты, — фыркнула Гермиона, сложив руки на груди. Чёрные маски вели юную, худую полураздетую девушку с сальными чёрными волосами до плеч. Её руки были связаны, на шею нацепили кожаный ошейник. Она выглядела до боли измученной и запуганной. Один из масок грубо пнул её по бедру. Девушка упала и всхлипнула. Толпа возбуждённо загудела: — Во славу правителю! — Она была шлюхой! — Сдохни! Сдохни! Гермиона не смогла найти в себе силы отвернуться. По спине пробежал холодок — нежное касание смерти. После потери Мирцеллы костлявый возлюбленный всегда стоял где‑то поблизости и ревностно сторожил. Что есть смерть? Жестокое существо? Проводник? Быть может, спаситель, освобождающий из пут? И нет смысла бояться. Куда бы человек ни отправился, там всяко лучше, чем на земле. И всё же девушка боялась… Гермиона заметила проблески страха в радужке её чёрных, словно мгла, глаз. И почему‑то сама испугалась её страха. На вооружённом помосте высился трон, на котором вальяжно восседал король. На него нельзя было смотреть, о нём нельзя было думать, нельзя было шептаться — он увидит, почувствует и услышит. Гермиона вцепилась в него взглядом, ведомая чем‑то, словно кто‑то сделал это за неё. Она хотела увидеть, какие эмоции отразятся на его лице при виде мучений несчастной девушки. Он улыбался. Со стороны Том Реддл выглядел истинным ангелом: чёрные волосы, острые, точёные скулы, тёмные глаза, невинный и безмятежный взгляд. Вокруг него клубилась аура света, и все жуткие слова о нём могли показаться наглой ложью бесчестных людей. Ведь столь прекрасное создание не может быть злом. Гермиона вдруг осознала, что не способна двигаться, а все мысли куда‑то исчезли. Маска красоты часто прячет грех, намеренно скрывает, словно некто насмехается над человеческими слабостями: «Беги прямо к нему, взгляни, как очаровательна его улыбка. Беги — прямо в пасть». Гермиона поёжилась. Желудок скрутило, в боку закололо. Её тело отвергало происходящее, отвергало красоту короля. Она непроизвольно, словно инстинктивно, придвинулась ближе к Драко. Осознав это, Гермиона поморщилась и отпрянула от него. Драко взглянул на неё и что‑то прошипел с высоты своего роста. Должно быть, какую‑то гадость. Слава богам, шум толпы перебивал его голос. Девушку подвели к ступеням и подняли на эшафот. Она не вырывалась и не плакала, просто мирно ждала, когда ловец душ придёт за ней. Возможно, девушка уже была мертва. Мужчина в чёрной маске торжественно заговорил: — Именем Тома Реддла — Тёмного Короля, Наследника Великого Салазара Слизерина и Хранителя десяти островов — Агнета Леннард приговаривается к смертной казни. За преступную интимную связь со своим хозяином, чистокровным магом, она будет умерщвлена Алой зарей. «Она работала прислугой в их доме», — поняла Гермиона. Девушку убили быстро. Пылающий меч взмыл в воздух, неторопливо проплыл над восхищённой толпой, словно красуясь, а затем резко ринулся к Агнете. За ним тянулся огненный хвост. Остриё вонзилось в грудь девушки, пробив её насквозь. В тот же миг тело вспыхнуло, объятое пламенем. Гермиона прикрыла глаза, запах горящей плоти вновь настиг её. Едкий, неотступный. «Не иначе — намёки судьбы. Быть может, и я однажды сгорю?» Она тут же отогнала эту мысль. Нет. Однажды она сама устроит пожар. — Нам пора, пошли, — бросил Драко. Схватив Гермиону за запястье, он стремительно потянул её к карете. Прежде чем войти, он обернулся. Один из чёрных масок следовал за ними. Драко кивнул ему, и мужчина, точно получив приказ, свернул в другую сторону. Поместье окружал густой лес. Три этажа, мансарда, широкое крыльцо с колоннами из серого камня. Меньше, чем поместье Малфоев, но если не всматриваться — всё одно. Место проживания ещё одного зажиточного сноба, не более. Однако Драко и Гермиона направились не к главному входу, а к высокой пристройке во внутреннем дворе. Рядом с ней красовались беседки, украшенные огнями. Пристройка напоминала богатый домик лесничего или охотника. На воротах были прибиты золотые оленьи рога. Внутри царил густой дым от жаровен, смешиваясь с ароматами жареного мяса и пряного эля. В этом мареве тонули голоса, смех и музыка. В центре дубового стола сидел хозяин застолья. Темнокожий молодой мужчина в чёрном бархатном камзоле с серебряными пуговицами широко улыбнулся, увидев Драко, и поднялся ему навстречу. Его тёмные пронзительные глаза скользнули по Гермионе, от чего ей захотелось прикрыться, а затем убежать и спрятаться. Сомнений не было: Забини, как и Драко, носил золотую маску. — Драко, — протянул он, — я вас заждался. Они обменялись рукопожатиями. — Пришлось задержаться, — коротко ответил Драко. — Да, я слышал. Сегодня казнили магловскую шлюшку. Жаль, что я не смог поприсутствовать, — он отвечал Драко, но смотрел на Гермиону. — Ты нас представишь? Драко сжал губы. Было очевидно, что он не горел желанием представлять Гермиону, но выбора у него не было. Махнув рукой в её сторону, словно отгоняя назойливую муху, он процедил: — Гермиона Грейнджер… Моя служанка. Гермиона, покраснев от злости, смиренно склонила голову. — Рад знакомству, Гермиона. Ко мне можно обращаться просто Блейз. Я не любитель формальностей. — Он одарил её жеманной улыбкой. Гермиона вежливо улыбнулась в ответ, играя в любезность. «Похоже, этот тип невероятно собой гордится», — подумала она. Гермиона ожидала, что её посадят если не рядом с псами, то где‑нибудь у нужника. Однако Драко усадил её рядом с собой. Блейз удивлённо выгнул бровь. — Она будет пробовать мою еду, — пояснил Драко. — Боишься, отравлю? — Блейз то ли шутил, то ли грубил. Драко ответил ему тяжёлым, строгим взглядом. В один миг дружеская атмосфера между ними рассеялась. Блейз почувствовал перемену и тут же перестал улыбаться. Даже Гермионе стало не по себе. — Твои стражники — бездари, как и твои защитные заклинания. Я говорил об этом много раз, — резко произнёс Драко. — Да, Блейз, меня могут отравить. И скорее сделают это в твоём доме, нежели в моём. Вы устраиваете приёмы, балы, никому не нужные попойки вроде этой, вынуждая меня присутствовать и следить, чтобы вас, пьяных, не перебили за своими же столами. Где этот остолоп Тео? Дай угадаю… Зажимает какую‑то магловскую девку, которая то и гляди перережет ему глотку, когда он будет стоять со спущенными штанами? — Был где‑то здесь, — хрипло ответил Блейз и, смочив горло глотком вина, добавил: — Извини. Столы ломились от еды. На серебряных подносах дымились целые туши кабана и оленя. Рядом с горами румяных пирожков лежали гуси, фаршированные яблоками и черносливом. Слуги в льняных рубахах и кожаных фартуках суетливо сновали между столами, обслуживая изысканно одетых женщин и уже изрядно опьяневших мужчин, лица которых так раскраснелись, что напоминали свиней. Гермиона первая попробовала говядину с чесночным хлебом, затем аккуратно нарезала мясо для Драко. Он не притронулся к алкоголю, в то время как она смело глотнула медовой настойки. Вокруг царил гул: кто‑то заливисто смеялся, кто‑то спорил. Слева от Блейза сидела молодая миловидная девушка, они то и дело перешёптывались, улыбаясь друг другу. Гермиона заметила парня с кудрявыми тёмно-каштановыми волосами и принялась наблюдать за ним. Драко делал тоже самое. «Должно быть, это и есть тот самый остолоп Тео», — подумала она. Красивый, молодой, с дурными бесстыжими глазами. Тео усадил себе на колени пышнотелую девицу и принялся бесстыдно тискать её, словно дешёвую блудницу. Девушка, заливаясь смехом, запрокинула голову назад, а Тео уткнулся лицом в её необъятную грудь. Драко раздражённо вздохнул и поднялся. Подойдя к сладкой парочке, он схватил Тео за руку и, не обращая внимания на его возмущённые возгласы, поволок к выходу. Гермиона не последовала за ними. Она сделала ещё один глоток настойки, вглядываясь в лица гостей, изо всех сил стараясь запомнить каждого. Блейз больше не заговаривал с ней. В отдалении она заметила Нарциссу и Люциуса. «И когда они успели появиться?» Супружеская пара выделялась на фоне остального сборища, словно королевская знать среди пьяной черни. Они ели с изысканной неторопливостью и вели мирную беседу, всем своим видом демонстрируя превосходство. Теперь Гермионе было известно, что скрывается за фасадом их счастливой семьи. Будь Нарцисса простой женщиной, Гермиона, возможно, посочувствовала бы ей. Но та была не просто женщиной — она была врагом, не заслуживающим ни капли жалости. Быть может, ей и известно о похождениях мужа, и она вовсе не возражает против подобных развлечений. Гермиона не удивилась бы этому. Как не удивилась бы, узнав, что Люциус овладевал Викторией силой. «Гадкий подонок», — с отвращением подумала она. Сделав ещё глоток, Гермиона ощутила, как пьянеет. Странное место. Странный пир… Неужели они и вправду так проводят свои празднества? Гермиона представляла всё иначе, более изысканно, более помпезно. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в зал ввалились пятеро мужчин в чёрных одеяниях. На их плечах переливались алые плащи. Разговоры мгновенно стихли. Блейз медленно поднял руку, и музыка оборвалась. Красные маски. Полукровки. — Приветствую вас, друзья! — низкий твёрдый голос Блейза прокатился по залу. — Располагайтесь и веселитесь! Один из мужчин дерзко выступил вперёд. На вид он был не старше Драко: статный, с короткими чёрными волосами, только одна прядка небрежно спадала на лоб. В ухе поблёскивала серебряная серёжка с красным камнем, широкие густые брови придавали лицу выразительность. Он вразвалочку подошёл к Блейзу и, не снимая перчатки, пожал ему руку. — Ты, как всегда, эффектно появляешься, Кролик, — с улыбкой произнёс Блейз. Гермиона замерла от страха, услышав эту кличку. «Где же этот чёртов Драко?» Кролик опустился на место рядом с Гермионой — там, где ранее сидел Драко. Её обжёг тяжёлый тёмный взгляд, таивший в себе сгусток злобы, столь пугающей и непредсказуемой, что кожа покрылась мурашками. — Не припоминаю тебя, — обратился он к ней. — Как твоё имя? У Гермионы пересохло в горле. Блейз молча наблюдал за происходящим, словно боялся произнести хоть слово против. — Гермиона, — выдавила она. — Гермиона… — протянул он, проглатывая её имя, как кусок мяса. — Встань. Это моё место, — раздался голос Драко, и Гермиона с облегчением выдохнула. Кролик поднял на него глаза, нагло растянув губы в улыбке. — Драко, не злись. Я лишь хотел познакомиться с милой дамой. Ты ведь знаешь, я не могу устоять перед сладким персиком, когда так голоден. И почему ты раньше прятал такую красавицу? — Я сказал — это моё место, — холодно отрезал Драко, игнорируя его выпады. Гермиона невольно восхитилась его выдержке. Их взгляды скрестились в немой схватке. Воздух вокруг них так накалился, что щёки запылали от жара. Все присутствующие замерли, словно в этот самый миг решалась чья-то судьба. Было очевидно, что эти двое терпеть друг друга не могли. Наконец Кролик сдался и обезоруженно поднял руки. Драко молча занял своё место. Гермиона придвинулась к нему ближе, так же, как тогда на площади. Почему‑то рядом с ним страх отступал. Осознав это, она не отодвинулась, подумав о том, что лучше погибнуть от руки Драко, чем от руки Кролика, который явно чувствовал себя униженным и не сводил с них пристального взгляда. — Я могу выйти на улицу? — спросила Гермиона. — Нет. — Драко на неё даже не взглянул. — Пожалуйста, мне нечем дышать. — Боги! — взмолился он, словно она потребовала нечто невозможно сложное в исполнении, и Драко уже надоели её прихоти. — Пошли. Погода резко переменилась — поднялся холодный ветер, нахально подхватывая подол платья. Гермиона направилась к беседке. Она тяжело дышала, пальцы дрожали — успокоиться никак не получалось. Всё это было чересчур. Люди вокруг, Драко, встреча с Кроликом… Их было так много. И от каждого исходила та самая сила, которую у неё отобрали. Сможет ли она справиться? Внезапно Гермионе показалось, что её борьба — обычное показное представление, нелепая игра, она притворяется той, кем не является — сильной и смелой. И зачем она вообще решила изменить свой выбор? Не нужно ей искать предателя и тем самым возвращаться на прошлую тропу, которая приведёт к погибели. Нужно бежать… Ведь именно этого она хотела, когда странствовала с отрядом. Драко устало опёрся на перила и устремил взгляд вдаль. Рассматривая его, Гермионе вдруг показалось, что он ощущал себя таким же чужаком, как и она. Ей стало любопытно, что творится в его голове? О чём он думает в этот самый момент? — Нам ещё долго здесь быть? — единственное, что она решилась спросить. — Не терпится вернуться к натиранию полов? — усмехнулся Драко. — Конечно, я так полюбила это занятие, — с иронией ответила Гермиона и тоже опёрлась на перила. — Почему твоя мать не возражает против нашего сближения? Она ведь не знает, что это всего лишь представление. — Это не её дело, — ответил Драко. — Но Оливер сказал мне, что она не подпускает к тебе одиноких девушек. Именно поэтому мы с Джонатаном должны притворяться помолвленными. — Неужели? — На лице Драко будто промелькнуло понимание, и он тихо рассмеялся. Гермиона смутилась так сильно, что её затошнило. — Что ты смеёшься? — Оливер тебя надурил. Впрочем, я даже не удивлён. — Объяснись, иначе я… — Иначе ты что? Снова будешь мне угрожать? Не советую, Грейнджер, а то мне может и понравиться. Гермиона покраснела ещё сильнее. — Для чего тогда он так сказал? — её голос дрожал от негодования. — Главное не то, что он сказал, а что сделал. Я-то решил, когда заметил след, что ты приверженка старых традиций и сама вызвалась на тёмное венчание. У Гермионы закружилась голова. — Тёмное венчание?.. — Если не поженитесь — умрёте. Романтично, правда? — Зачем он это сделал?.. Когда? Как его разрушить? Что за след? — паника захлёстывала Гермиону. — Убрать след может только тот, кто его создал. Правда, есть ещё один способ… Можно убить твоего женишка — и тогда ты сразу освободишься. Грейнджер, ты так усердно натираешь полы, что я могу отблагодарить тебя и избавиться от садовника, — с наигранной издёвкой произнёс Драко. — Толку от него всё равно нет, сад в ужасном состоянии… — Гори в аду! — вспыхнула Гермиона и заметалась по беседке. Драко резко остановил её, внезапно став серьёзным. Он обхватил её плечи и твёрдо произнёс, глядя в глаза: — Я узнаю, зачем Оливер это сделал. И заставлю его всё исправить. А теперь успокойся и возьми себя в руки. Заметив сомнение в её взгляде, он продолжил: — Мне не нужна твоя вера. Я хочу, чтобы ты справилась со своей задачей, а это невозможно, если твоя голова будет забита этими глупостями. Считай, что моя помощь — выгодное вложение. И я хочу, чтобы оно окупилось. — Драко снял свой роскошный изумрудный плащ и накинул на плечи Гермионы. — Погрейся. Меня раздражает, как ты стучишь зубами от холода. Гермиона не произнесла слов благодарности, но и плащ не сбросила. Драко, похоже, этого было достаточно. Прежде чем уйти и оставить её наедине с ветром, он ещё раз посмотрел на неё, задержав взгляд на несколько секунд дольше, чем мог бы себе позволить.