Глава 6.

— Сорочка на койке, — сухо указала седовласая служанка, столь старая, что, должно быть, своими глазами видела зарождение мира. — Благодарю. — Гермиона не стала утруждать её улыбкой, и женщина поковыляла к выходу, хромая на одну ногу. Драко решил остаться на ночь у Блейза. Гермиону никто не спросил, где желает остаться она, и когда Нарцисса с Люциусом сообщили, что пришло время прощаться, Гермиона, как брошенный щенок, с грустью вспоминая о своей уютной конуре, проводила их несчастным взглядом. Присев на железную скрипучую кровать, Гермиона упёрлась взглядом в кромешную черноту. Мысли были заняты гадом Оливером. Обещание Драко ничего для неё не значило. Довериться ему — всё равно что вручить мешок золота на хранение вору — наиглупейшая затея. Переодевшись, она обессиленно упала на тонкую хлипкую подушку и переместила взгляд наверх. Глаза понемногу привыкали к темноте, и можно было поразглядывать узорчатые трещины на потолке. Как же хороша её постель в поместье Малфоев… Веки непроизвольно тяжелели, груз сегодняшнего дня прибил тело к жёсткой кровати, побуждая к глубокому сну, но тревога всё никак не покидала её, а только усиливалась с каждой минутой. Гермиона попыталась успокоить себя тем, что и сама способна разобраться в тёмном венчании, разузнать, какие есть способы избавиться от него раз и навсегда, при этом оставив Джонатана в неведении. Ему ни к чему эти беспокойства. Благо, доступ к книгам у неё был. Воображение рисовало чёрный алтарь, высокие свечи, расставленные по всей церкви, белоснежное платье с длинным шлейфом и кровь, стекающую с раны на животе, окрашивающую ткань в горько‑красный цвет. Фантазии смешались с туманом в голове. В висках неприятно запульсировало. Тело более не могло бороться со сном и в конечном итоге поддалось мороку. Утром Гермиона проснулась с дикой болью в голове, словно кто‑то бил молотком изнутри черепа, желая выбраться на свободу. Холодная вода не помогла, лишь на мгновение отвлекла от боли. Будь её воля, провела бы весь день в постели, но не в той, которую ей любезно предоставили в поместье Забини, а в своей постели, с пышно набитыми подушками и стёганым одеялом. Вымаливать у Драко выходной она ни в жизнь себе не позволила бы, оттого натянула платье и направилась к главному залу. Драко в компании Блейза и Тео сидел за длинным столом. Вокруг порхала прислуга с подносами, пахло жареным мясом, терпкими напитками и запечённым луком. Гермиона отметила, что Драко единственный не притронулся к еде. Его тарелка была пуста, как и место рядом с ним. Поклонившись, она прошла к своему месту и принялась ухаживать за своим крайне подозрительным хозяином. Драко молча наблюдал за её действиями. «Не плюётся ядом, значит, доволен». — Чёрт побери, как же башка болит, — жалобно протянул Тео. — Надо бы чего покрепче выпить. — Я думаю, тебе хватит, — отрезал Драко. — Что я делаю в свободное от службы время, никого не касается, — с вызовом бросил Тео, встретив взгляд Драко. Блейз уткнулся в тарелку, не вмешиваясь. Гермиона невольно представила, как они поубивают друг друга, облегчив ей задачу. — Гермиона, — неожиданно обратился к ней Тео, — скажи мне, как ты его выносишь? Драко посмотрел на неё так, словно ему вправду было интересно услышать ответ. От пристального, внимательного взгляда в горле запершило. — Это моя работа, — ответила она, и Тео расхохотался. Драко недовольно сжал губы, утратив к ней всякий интерес. — Видишь ли, твой хозяин считает, что я пьяница, — не унимался Тео. — Считает, что я позорю форму и лицо короля… Короля, который даже не помнит моего имени. — Тео, хватит, — вмешался Блейз. — Пусть говорит, — отозвался Драко. — Кроме как болтать, он ни на что не способен. Тео вскочил, пылая от злости. Драко поднял на него глаза. Его лицо было пугающе спокойным, когда он сказал: — Король знает твоё имя. И я советую тебе об этом не забывать. — К чёрту вас всех! — Тео схватил кубок, демонстративно осушил его и умчался из зала. — Тебе стоит быть с ним помягче… — осторожно сказал Блейз. — Будь я с ним мягче, он сдох бы ещё в прошлом году. — Изящно протерев губы льняной салфеткой, Драко встал и приказал Гермионе идти за ним. Похоже, отношения внутри золотой армии накалены, а преданность королю не у всех была столь ярой, как думала Гермиона, что не могло не радовать. Пока она обдумывала, как обратить их конфликты в свою пользу, Драко привёл её к поляне посреди леса, где разгуливали Фестралы. Смерть снова оказалась рядом, её запах пропитал воздух, отравляя лёгкие. Головная боль усилилась, стала более резкой и пронизывающей. И отчего Драко не выбрал себе в питомцы Единорогов? Сказочные существа, созданные из лунного света и горсти звёзд. Один взгляд на белоснежных лошадей излечивал от ранений, как телесных, так и душевных. — Почему именно Фестралы? — не удержалась Гермиона. Драко нежно гладил одного из них, не спеша с ответом. Со стороны они казались единым целым, сплетёнными тьмой, пропахшими кровью. Бледность Драко и его платиновые волосы гармонировали с чёрной кожей коней, с их рваными большими крыльями. Глаза у них пугающе человеческие… Будто бы всё понимающие. Ещё двое потянулись к Драко, окружая его, пряча в тени своих туш. Гермионе сделалось неуютно. Она лишняя в их идиллии. Огромный валун посреди поля. Драко одаривал коней лаской, и они всё никак не могли ею насытиться, бодая мордой. — Я не боюсь смерти, — ответил Драко. Гермиону больно кольнули его слова. — И я не боюсь, — солгала она. — Боишься. И ещё как. — Ты меня не знаешь, чтобы так утверждать. Драко усмехнулся. Его касания к коже Фестралов были плавными, почти магическими. — Ты никого не убивала своей рукой, но как только убьёшь, перестанешь бояться. Призрак Томаса появился прямо перед её лицом. Гермиона сглотнула и на мгновение прикрыла глаза, в надежде отогнать видение. Но Томас никуда не уходил. — Разве ты не называл меня убийцей своих? — Убивать можно по‑разному. Словом или выбором. Но сейчас я говорю о другом. О смерти, когда сам лишаешь жизни человека, когда видишь, как его глаза стремительно тускнеют. Но он не сдохнет сразу, нет… До последнего будет хрипеть, цепляться, умолять, а после обделается и испустит последний вздох, теряя не только жизнь, но и достоинство. И вот ты стоишь посреди этой вони, весь испачканный кровью, отмеченный последними секундами его жизни, и не можешь пошевелиться. Я помню своего первого, помню, словно это было вчера. Он забрал мой страх себе и ушёл вместе с ним. Драко последний раз погладил коня, задерживая на нём взгляд, словно на его коже хранилась история всех смертей, что он видел. — Я попросила Оливера убить Томаса, — открыла Гермиона, совершенно не думая, точно душа требовала исповеди. — Он был в нашем отряде. Я не хотела… Я правда не хотела. — В уголках глаз собрались слёзы. — Но он так бесчестно, так гнусно убил Мирцеллу! Я не могла простить, не могла закрыть на это глаза. Она была моя единственная подруга… — Слёзы выступили наружу, но Гермиона не всхлипывала и не тряслась. Они просто стекали по лицу, безмолвно, почти незаметно. — Жизнь за жизнь, — ответил Драко, повторяя слова, которыми она себя успокаивала. — Если тебе станет легче, я бы поступил точно так же. Легче не стало. Мысль о том, что они могли быть похожи, вызывала болезненный спазм. — Это мой грех, и я буду нести его всю жизнь. — Готов поспорить, что месяца через три ты и не вспомнишь об этом ублюдке. Твой первый ещё ходит по земле и ждёт вашей встречи. Тот самый, кто лишит страха. Они встретились взглядом, словно бы оба подумали об одном и том же. «Это можешь быть и ты… Драко Малфой». — С моими питомцами ты уже познакомилась, — Драко сменил тему как ни в чём не бывало. — А что же у тебя? — Я не горю желанием с тобой болтать. — Голова всё сильнее раскалывалась. Поддавшись слабости, она разоткровенничалась с ним, о чём уже пожалела. — Поговорить можно и с врагом, за неимением кого‑то получше. — Хорошо. — Гермиона сложила руки на груди, точно защищаясь. — У меня нет никаких питомцев, ведь и дома у меня нет. А бегать по лесам с котом — бесчеловечно. Им нужен покой и тёплый кров. — Значит, кошатница… — протянул Драко. — Так я и думал. — Это единственное, что ты услышал? — Остальное меня не заботит, — заявил он. — Всем нужны питомцы, даже изменницам вроде тебя. — Ты никогда меня не поймёшь, ты и не знаешь, каково это терять дорогих людей, не знаешь, что это — жить в постоянном страхе, ведь ты его лишился. Я живу в доме врага, и мой страх только усиливается. Питомцы последнее, о чём я думаю. Драко угрожающе шагнул вперёд, на его губах застыла едкая усмешка. — Это я впустил в свой дом изменницу. Это я должен быть настороже. Должен неотрывно следить за врагом в стенах моего дома. Должен накладывать всё новые защитные заклинания на двери, лишь бы ты не пробралась ночью в спальню моих родителей и не вонзила им нож в сердце. Так кто из нас должен бояться, а, Грейнджер? — У меня удавка на шее, а у тебя нет, — ответила она, затаив дыхание. — Пока мои родители не со мной, я не лучше мышей под вашими полами, только пищу и не решаюсь на большее. Драко изучающее рассматривал её лицо, словно истина была прописана в глазах, а не вылетала из её рта. — Но ты не мышь, Грейнджер. Ты — кошка. Хитрая хищница с острыми коготками. — Его взгляд опустился на её губы. — Только вот пока прячешь клыки. Драко поправил волосы и отошёл обратно к коням. Гермиона наконец смогла выдохнуть. — Пока мы будем на охоте, ты должна накормить Фестралов. Служанка Блейза покажет тебе, где взять мясо. Иди. Старуха указала на широкое корыто, доверху наполненное кусками мяса. Гермиона взяла два заколдованных ведра и переложила мясо, перепачкав все руки. Нос совсем не вовремя зачесался, как всегда это и бывает. Вздохнув, она потерла нос костяшкой большого пальца, измазав его кровью. Не думая об этом, Гермиона отправилась кормить смерть с крыльями, про себя подумав, что, возможно, они не столь противные, как она всегда считала.

***

Они вернулись в поместье поздно вечером, как только Драко с парнями явились с охоты. Нарцисса натянуто улыбнулась Гермионе и приказала идти в свою спальню, а после, коснувшись плеча сына, отвела его в сторону. Из кухни прислуги доносились голоса. Гермиона, решив перекусить перед сном, отворила дверь с улыбкой на лице, которая в мгновение стёрлась. Виктория сидела на стуле и плакала. Тётушка Мисса пыталась успокоить её, по‑матерински бережно вытирая слёзы с щёк. — Что случилось? — спросила Гермиона и прошла к столу. — Не говорит! — отозвалась тётушка Мисса. Виктория ещё сильнее всхлипнула, так по‑девичьи нежно и беззащитно. Боги милостивые, эта девушка красива, даже когда плачет. Вспоминать, как она выглядит, когда плачет, Гермиона даже не стала, дабы не портить себе настроение. — Милая, ну что случилось? Поделись с нами, — прошептала тётушка Мисса. Гермиона заметила на тонкой изящной шее ссадину, и её озарила догадка о том, кто мог её нанести. — Ты должна всё рассказать миссис Малфой, — твёрдо заявила Гермиона. Тётушка Мисса округлила глаза. Виктория резко прекратила плакать, будто это Гермиона её ранила. — Сказать о чём? — в голосе Виктории сквозила ненависть. — Что ты себе надумала? — Ты знаешь, о чём я… — Она немного смутилась, но сдаваться не собиралась, упрямо не опуская взгляд. Виктория поднялась и подошла к ней вплотную, проговорив столь зло, что Гермиона буквально лишилась возможности двигаться. — Не лезь куда не нужно, Гермиона. Иначе ты пожалеешь, я тебе обещаю. Ты пожалеешь! — прокричала она и выбежала из кухни. — Ох ты, боги… Чего это между вами произошло? — беспокойно спросила тётушка Мисса. — Да чтоб Виктория… Да вот так… Да никогда! Гермиона просто стояла и нервно накручивала локон волос на палец, дрожа от волнения. — Что она должна рассказать Нарциссе? Гермиона?! — прикрикнула тётушка Мисса. — Викторию обижает кто? Ну отвечай же! — Как и сказала Виктория, это не наше дело, — ответила она, лишь бы женщина замолчала. Аппетит необратимо пропал, и, выпив стакан воды, Гермиона пошла к себе. Виктория противится спасению лишь потому, что боится освободиться, боится последствий этого спасения, боится своей жизни без клетки. Не получив помощь, однажды так и сгинет, закованная в цепи. В этом Гермиона не сомневалась. Её спасение раззадорило, пробудило интерес. А сможет ли Гермиона провернуть этот трюк? Под силу ли ей вытащить несчастную Викторию из лап Люциуса? Тётушка Мисса ранее разожгла камин в её спальне, чему Гермиона сейчас была очень благодарна. Подойдя к кровати, она увидела маленькую деревянную фигурку кота, покрытую чёрной краской. Рядом лежала записка: «Всем нужны питомцы, Грейнджер». Гермиона улыбнулась, рассматривая фигурку в руках. Гладкая, блестящая… Мордочка словно живая, то и гляди мяукнет. — И когда успел… — удивилась она. Улыбка спала, стоило ей вспомнить о самом главном правиле: никогда не принимай из рук врага дары, как бы льстивы они ни были. Гермиона не знала, что может хранить этот подарок, и какой умысел Драко вложил в свой жест. Сердце больно заныло, когда Гермиона опустилась на колени перед камином и зажмурила глаза. Жар тянулся к лицу. Огонь всё пожирает, уничтожает любые следы. И кота её примет. Бросив фигурку в огонь, Гермиона быстро поднялась, только бы не смотреть, как её питомец горит.