Глава 11.

Замок короля возвышался над ней, словно насмехаясь, — средоточие тёмной силы, улей, из которого летят осы. С каждым шагом Гермиона всё отчётливее понимала, что не была той, кто сможет сбить улей палкой и сжечь его дотла, чиркнув спичкой. У неё не было ни сил, ни огня — одно неверное движение, и она лишь разворошит его, сделав ядовитых насекомых ещё злее. Она не была избранной. И однажды она уже не смогла спасти себя сама. Повсюду росли гнилые цветы. Их не принимала земля, отвергала, столь дьявольски ненавистны они ей были. Никто из слуг короля не спешил избавляться от мёртвого сада. Он процветал. Корни насильно цеплялись за землю в смелой попытке вырвать ещё один день жизни, плетистый плющ, подобно змее, вился, отравляя высокие стены. Эта картина вызывала противоречивые чувства, словно некто перенёс её в самое начало ночного кошмара. Монстры ещё не показались, но что‑то внутри подсказывало: ты не доживёшь до утра. Слишком тихо. Тишина пугает сильнее острых ножей. Молчат лишь мертвецы, жизнь полна звуков: шелест листвы, шёпот ветра, взмах крыльев пролетающих птиц… — Шевелись, — подтолкнул её в плечо один из алых масок, — король не любит ждать. Гермиона наткнулась на камень и споткнулась. Быстро поднявшись, она сказала: — Но ведь я гость, — в её голосе смешались ирония, страх и толика надежды. — Разве можно так обращаться с гостями? Мужчина грубо притянул Гермиону к себе и ударил по лицу с такой силой, что она пошатнулась. — Ты поганая магловская поломойка, — прорычал он, — а не гостья. — А ты щенок короля, и что дальше? — процедила Гермиона, не опуская глаз. Ей бы замолчать, склонить голову, но… она совершила ещё одну ошибку. Она улыбнулась. Мужчина озверел. Он схватил её за плечи и толкнул на мокрую землю. Гермиона приподнялась, облокотившись на руки, все продолжая улыбаться, словно сошла с ума. Губы сами по себе расплылись в улыбке, не слушая её, защищая, и это злило мужчину, выводило его из себя. — Спокойно, Бен, — сказал второй. — Ну уж нет, я проучу эту сучку. Бен ударил Гермиону в живот, она сложилась пополам и простонала. После ещё раз и ещё… Каждый новый удар становилось всё сложнее выносить. Она вцепилась ногтями в землю, сплюнула кровь, подняла голову и нанесла ответный удар. Усмехнулась. Её не раз избивали в лагере изменников, и Гермиона знала, что тело может многое вынести. Но вот предстать перед истязателями жертвой — хлипкой и слабой, скулящей и умоляющей о пощаде, всё равно что самой наносить себе удары. — Вот мразь! — прокричал Бен. Он всё бил и бил её… По лицу, по животу. Удары приходились по всему телу, которое, как могло, пыталось защититься. Гермиона уже ничего не понимала. Ни где она находится, ни жива ли она. Второй мужчина пытался остановить Бена, но тот лишь тяжело дышал, продолжая наносить удары. Гермиона сосредоточилась на своём собственном дыхании, пока окончательно не ослабла и не отключилась. Очнулась она от резкой тряски и хлопков по щекам. Тело болело так сильно, что открывать глаза было последним, что ей хотелось сделать. — Давай, приходи в себя. Если ты сдохнешь, мне сделают выговор, — язвил Бен. Он поднял её и потащил к замку. Гермиона чувствовала его мерзкий запах, ощущала на себе его руки и то, как их тела соприкасаются друг с другом. Плечи дрожали то ли от холода и боли, то ли от отвращения. Она собрала последние силы и попыталась пойти сама, но упала сразу же, как сделала шаг. Бен рассмеялся. Схватил её за руку и потянул. Гермиона прикусила губу до крови, лишь бы не закричать и не доставить этому ублюдку удовольствия. — Вот видишь, ты уже научилась себя вести. Когда Гермиону заволокли внутрь, её бросили на прохладный мраморный пол. Бен перешагнул через неё и удалился. Второй мужчина явно нервничал. Несколько раз он попытался поднять её, но как только слышал её стон, тут же опускал обратно. Возможно, у неё были сломаны рёбра. Клонило в сон или же она умирала. Сложно понять, когда ты висишь на волоске и вот-вот рухнешь в манящую пропасть забытья. Гермиона услышала шаги. Они всё приближались и приближались… — Что это? — раздался приятный бархатный мужской голос. — Это служанка Малфоев, — отозвался Бен. — Я не вижу служанку, я вижу бездыханное тело. Гермиону уносило в мир сновидений. Но этот голос… до удивительного спокойный, сладкий… Он окутывал, точно одеяло, и отчего‑то всё звучал у неё в голове, прогоняя смерть. — Простите меня, я сорвался. Девчонка мне хамила. — Что именно она сказала тебе? — голос изменился, стал более грубым и насмешливым. — Она сказала, что она ваша гостья, — он прокашлялся, — а после назвала меня щенком. — Она действительно наша гостья, иначе на ней были бы кандалы. — Я только… — Жэрон, — обратился голос ко второму мужчине, — перенесите нашу гостью в спальню и пригласите к ней лекаря. Гермиону окутал приятный холодный аромат. Кто‑то легко коснулся её лица, всего лишь на мгновение, словно в попытке разглядеть получше, а после запах исчез. И голос замолчал. Перед Гермионой стояла молодая темнокожая девушка с косой до пояса, цвета серебра. На ней было полупрозрачное нежно-голубое платье в пол. Непринуждённо водя волшебной палочкой, она чертила над головой Гермионы незнакомые ей узоры. Гермиона попыталась отмахнуться от них рукой, вскочила с постели и бросилась к двери. Та оказалась заперта. — Мисс Грейнджер, вы помешали мне закончить, — обиженно проговорила девушка тонким голоском. — Теперь вас могут посещать ночные кошмары. Гермиона окончательно пришла в себя и, осознав, где находится, почувствовала, как страх и тревога вновь захватили сердце. Пальцы всё ещё дрожали, выдавая слабость, но физических увечий она больше не ощущала. Должно быть, эта странная девушка действительно её лечила. — Ночные кошмары меня и так не покидают, — ответила Гермиона, прижимаясь к двери. — Мы могли бы это исправить. Девушка грациозно присела на край постели, закинув ногу на ногу. И без того откровенное платье задралось, но её это ничуть не смущало. Кошачьи пронзительные голубые глаза, обрамлённые длинными белыми ресницами, впились в Гермиону. Взгляд девушки был настолько глубоким, что буквально пригвоздил её к месту. — Не стоит… — жёстко отрезала Гермиона, покачав головой. — Очень жаль, — вздохнула девушка, продолжая гипнотизировать её своими волшебными глазами. Казалось, она даже не моргала. — Тогда нам остаётся только переодеть вас. Плавным движением руки она взмахнула древком, призывая несколько платьев. Её палочка была длинная, не меньше фута, белоснежное дерево, гладкое и безупречное. Тонкие серебристые прожилки вились вдоль всей длины, мерцая. В груди болезненно сжалось, когда Гермиона вспомнила свою волшебную палочку. Она не была безупречной и идеальной. Она была такой же, как её хозяйка, — настоящей, жаждущей свободы, брошенной в чужой мир, чьи законы ей были незнакомы, потерянной, лишённой дома, но живой, не утратившей огня. Гермиона помнила каждую мелочь: шершавость древесины, царапину у основания — след неудачного эксперимента в приюте, узор из золотистых прожилок. Воспоминания нахлынули волной. День, когда её схватили. Грубые удары магией, ослепленные болью глаза и отчаянный треск. Палочка переломилась пополам. Тогда она даже не смогла закричать и просто застыла, скрывая внутри протяжный, полный безысходности вопль. Её магия оборвалась, стала глухой и далёкой. Всё, что придавало ей сил, опору, связь с миром магии, превратилось в бесполезные щепки у ног противников. Последние искры магии — и темнота. Её тоже сломали. — Это платье должно вам подойти, — со взмахом палочки белоснежное платье проплыло прямо в руки Гермионы. — Наденьте его. — Как мне обращаться к вам? — спросила Гермиона, пройдя к постели и снимая свою сорочку. — Грэйс, — она горделиво улыбнулась, — божественная благодать. Гермиона не поняла, чего Грэйс от неё ожидала после этих слов. Должно быть, как и все подобные ей волшебницы — поклона и падения на колени. Лишая Грэйс удовольствия, она лишь слегка кивнула, натягивая платье. — Вам очень идёт, — льстиво разглядывая Гермиону, промурлыкала Грэйс, — давайте пройдёмся, я покажу вам замок. — А как же встреча с королём? — в горле пересохло, и вопрос прозвучал хрипло. — Разве не для этого меня сюда привели? «И избили», — добавил внутренний голос. — Король велел мне занять вас, — только и ответила Грэйс. Грэйс повела её по длинному коридору замка. Гермиона с опаской оглядывалась по сторонам. Замок показался ей пустым и холодным, несмотря на кипящую в нём жизнь. Они дошли до большого зала и остановились на пороге. Высокий пустой трон стоял на возвышении — гладкий, угольный, строгий. У подножия трона стояли две каменные змеи, их пасти были приоткрыты, угрожающе обнажая клыки. — Пойдёмте дальше, мисс Грейнджер, — Грэйс коснулась её спины, уводя от зала, не позволяя войти внутрь. — Король проводит совет, и мы можем случайно им помешать. Они вышли во двор, и Гермиона впервые выдохнула скопившееся напряжение, наслаждаясь свежестью воздуха после дождя. Небо всё ещё было затянуто серыми тучами, но тяжесть будто бы рассеялась, и казалось, вот-вот покажется солнце. Под навесом работали мужчины, стуча по дереву, женщины проходили мимо них с вёдрами и сеном, слышалось ржание коней и перебранки слуг. Ни намёка на магию. Гермиона поняла, что все они маглы. Воздух переменился, стал более горячим и густым, словно где‑то начался пожар. Небо дрогнуло. Рабочие побросали свои дела, поднимая головы вверх. Гермиона последовала их примеру. Между облаков возник силуэт — огромный, величественный. Дракон появился резко, точно рассекающая небо молния. От его вида перехватило дыхание, но Гермиона не могла отвести взгляд. Её зачаровали его могучие крылья — чёрные, широкие, с острыми шипами по краям, и рубиновые глаза на вытянутой морде. Он закружил над замком, словно показывая себя во всей красе изумлённой толпе. Закончив своё представление, дракон завис в воздухе, а после начал снижаться. С глухим грохотом он приземлился на каменную ограду самой высокой башни, распрямил шею, расправил крылья во всю длину и издал низкий, раскатистый рёв. — Квазар, — с благоговением сказала Грэйс. — Он тот ещё пижон. Не отрывая взгляда от Квазара, Гермиона умоляюще попросила: — Расскажите о драконах. Она ещё никогда не видела драконов. Только слышала байки о том, как они сжирали человека или коня целиком, как их огонь уничтожает не только плоть, но и кости, и нет ни одного оружия в мире, способного навредить им. Если ты повстречал дракона, остаётся только молиться, ибо ничего тебе не поможет спастись от его гнева, ни бег, ни магия, ни острый меч. Так говорили в народе. — Что ты хочешь о них узнать? — Всё. Грэйс хитро улыбнулась, сверкнув глазами, и, коснувшись руки Гермионы, предложила ей присесть. — Драконы — отдельный народ, со своей историей и законами, — начала Грэйс, элегантно опускаясь на скамью. — Их невозможно подчинить, и наша магия перед ними бессильна. Древние создания, поцелованные солнцем. Они появились задолго до нас и первых людей, в те времена, когда ещё боги могли спускаться на землю. И поверьте, мисс Грейнджер, драконы об этом знают. Они горды, умны и самодовольны. И как им такими не быть, если у них нет врагов? Нет никого, кто мог бы их сразить. Драконы — хозяева нашего мира. Они живут по строгой иерархии. Квазар их король. Драконы подчиняются только своему королю, его воля для них выше собственной жизни. — Но как же они служат вашему… — Гермиона запнулась, — служат королю? — Король смог завладеть Квазаром, но это, скорее, самообман. На самом деле Квазар не исполнил ни одного его приказа, — откровенно призналась Грэйс. — Он прилетает к замку, позволяет оседлать его и не сжигает нас. Больше похоже на милость, чем на подчинение. Как ты считаешь? Гермиона ничего не понимала. Если Квазар король драконов, как Том Реддл смог заполучить его доверие? Магия не смогла бы ему помочь, а значит, ответ кроется в чём‑то ином. — Для чего Квазар вам нужен? — Гермиона посмотрела на дракона, мирно восседающего на башне. Ей вдруг показалось, что и Квазар смотрит на неё. — Если он не подчиняется. — Это королевские дела, мисс Грейнджер. Вряд ли я смогу ответить вам на этот вопрос. — Что она тут делает? — резкий, грубоватый женский голос прервал их беседу. Грэйс в мгновение поднялась, словно подол её платья загорелся. — Мисс Марин, — поклонилась Грэйс. — Король велел мне занять нашу гостью. — Он уже ждёт её. — Девушка не удостоила Гермиону взглядом, словно это было ниже её достоинства. Мисс Марин поразила её своей красотой. Каштановые волосы ниспадали свободными волнами, чётко очерченные скулы мягко переходили в линию подбородка, тонкий нос с явно выраженной горбинкой придавал ей стати, большие глаза зелёно‑голубого оттенка искрили высокомерием. В ней читалась порода, прославленная родословная. — Я провожу мисс Грейнджер, — ответила Грэйс, и мисс Марин кивнула. Её ровная осанка выражала почти военную выправку. — Немедленно, — приказала она и, так и не взглянув на Гермиону, оставила их. — Это Анна, — поделилась с Гермионой Грэйс, пока они возвращались в замок. — Она правая рука короля. Гермиона уже плохо её слышала. Кровь отхлынула от лица, в ушах звенело. Она судорожно думала о том, получил ли Драко письмо от Альфреда и как скоро он вернёт её в поместье.

***

Том Реддл стоял у стены, когда Гермиона вошла в зал для совета и остановилась у длинного чёрного стола. Она молчала, словно парализованная от укуса змеи. Его присутствие наполняло весь зал, вызывая чувство тревоги. В чёрных глазах Тома Реддла таилось нечто столь пугающее, что она отказывалась дышать, боясь обратить на себя его внимание. Она сглотнула, ощутив безотчётный первобытный страх перед человеком, которого люто ненавидела, перед человеком, который не успел сказать ей ни слова. Он посмотрел на неё, и Гермиона перенеслась в тот день казни. Тогда что‑то так же заставило её замереть на месте, перестать дышать, превратиться в безжизненный камень. Том Реддл её оценивал, и ей стало страшно узнать, какую оценку он ей поставит. Его холодный, пронзительный взгляд блуждал по её лицу в попытке разгадать её суть. Настигло ощущение дежавю. — Мисс Грейнджер, — протянул он, — рад нашей встрече. Гермиона вспомнила этот голос. Голос, который она слышала, когда лежала избитая его солдатами. Голос, успокоивший её. Она не могла произнести: «Мой король». Губы сжались, запрещая этим словам выйти наружу. — Вы хотели меня видеть? — спросила она. Том угрожающе улыбнулся. Тело Гермионы согнулось в поклоне против её воли. Том управлял ей, словно марионеткой. Ведя палочкой, он заставлял Гермиону склоняться всё ближе к полу. — При встрече с королём нужно кланяться, — он оборвал нити, и Гермиона, тяжело дыша, выпрямилась. — Теперь попробуйте сами. Она поклонилась. — Мой король, — процедила Гермиона, снедаемая злостью. — Присядьте. Только сейчас Гермиона заметила на столе шахматную доску. Фигуры на ней блестели от лака, расставленные по обе стороны доски. Том присел напротив. — Сыграйте со мной, — непринужденно попросил он. — Я предпочитаю чёрные. — Я не люблю шахматы, — солгала Гермиона, сглотнув. — Мне казалось, вы будете первой, кто изъявит желание со мной сразиться. Разве не этим вы занимались три года, когда воевали на стороне маглов? — Это было в прошлом. Теперь я служу вам и… Драко Малфою. — Ради собственной выгоды, — усмехнулся Том, — вы желаете свободы, верно? — Все её желают. Гермионе показалось, что партия уже началась. И Том позволил ей сделать первый ход. — И что вы будете с ней делать, когда получите? — его ход был уверенным, но осторожным, он прощупывал почву. — Жить, — ход пешкой — скучный, не угрожающий. Лицо Тома не менялось, казалось, его не волновали её слова и не вызывали ни малейшего интереса. — Жизнь и свобода разные вещи, мисс Грейнджер. Все мы рождаемся на земле и живём, свобода же даруется только тем, кто знает, что с ней делать. А вы — не знаете. Или лжёте мне. — Том не искал тихой битвы и пожертвовал ладьей. — Я хочу понять, что для вас свобода. Будь вы простой изменницей, сбежавшей к нашим врагам, я бы не задавал эти вопросы, но вы — воин, агрессивный и яростный. А воины не складывают оружие, пока не победят или не умрут. У Гермионы заболела голова от напряжения. Одно неверное слово и её раскроют, обнажат и уничтожат. — Вы боитесь, что когда помилуете меня и отпустите, я вновь ввяжусь в войну? — Я не боюсь, — жёстко ответил Том, — я только интересуюсь, что вы будете делать со своей свободой. — Я заберу родителей подальше от войны. Мы поселимся в домике посреди леса. Я буду собирать травы и… — И на это уйдёт не больше двух лет, — перебил её Том. — Я устала, — призналась Гермиона, — большего мне не нужно. — И знаете почему, мисс Грейнджер? — Гермиона взяла его ферзя и тут же поняла, что попала в ловушку. — Вы проигрываете. В этом всё дело. Но как только предоставится шанс, вы нанесете удар. Свобода для вас — это моё поражение. — Чёрный конь объявил мат. Том улыбнулся. — Если вы не верите мне, как мне верить вам? — Вы получите помилование, но не свободу. За свои преступления нужно платить, и вот ваша плата. Гермиона подняла на него глаза — сурово, упрямо, скрывая за жёстким взглядом дрожь, захватившую тело. — Драко говорил мне, что вас ждёт выходной. Завтра вас отвезут в ваш дом, а после мне бы хотелось, чтобы вы и Драко пожили здесь. Оливер прибыл в замок по моему приказу. И я хочу, чтобы он сам увидел, как вы сблизились с Драко. У Гермионы всё перевернулось при упоминании Оливера. — Вы можете встречаться с ним тайно, — продолжал Том. — Передавать информацию, плести заговоры. Вы должны сделать всё, чтобы найти предателя. Я хочу, чтобы вы знали и понимали, помилование и встреча с родителями — мой подарок, а не сделка. Я могу забрать вашу жизнь, жизнь вашей семьи, ваших друзей и всех, кто был в вашем отряде, всех маглов и изменников, которые сидят в темнице и не имеют к вам никакого отношения. Я лично убью каждого магла — и тех, кто живёт и работает в домах волшебников, и тех, кто сидит на цепях в лагерях. Но прежде чем убить их, я назову им ваше имя, чтобы они знали, кто повинен в их смерти. Том упивался своими словами. Наблюдал за её реакцией. За тем, как кожа краснеет, как она задыхается, как сжимает пальцы в кулаки, как гнев горячит кровь. Наблюдал и наслаждался. Он показал ей её место. Наглядно. Окунул прямо в грязь, из которой она выбралась и, перепачканная, заявилась в замок короля. Всё стало ясно. Гермиона, по своей глупости, снедаемая надеждой, позволила заточить себя и свою семью в клетку. Никто не собирался её выпускать, но выбор всё ещё оставался за ней — продолжать жить в ней или умереть. Сердце болезненно заныло. Гермиона позволила слабости взять над ней верх, позволила симпатии к Драко появиться на свет. Драко стоял рядом с королём на шахматной доске. Он был значимой фигурой, а Гермиона лишь пешка, окружённая врагами. Любой её ход обречён. Знал ли Драко о её клетке? Знал ли, что обещанная свобода только иллюзия? Её никогда не отпустят. Том будет использовать её в своих целях, пока она не выдохнется, пока не сможет сделать и шага, а после выбросит пустую оболочку, обтянутую кожей, чтобы зверьё доело. — Всё будет хорошо, мисс Грейнджер, — в голосе Тома не было язвительности, он звучал ровно и расслабленно. — Вы должны мне доверять. Я исполню своё обещание. «Все обещания. Все до единого. Помни об этом», — говорили его глаза.

***

Ночью Гермиона выбежала на балкон, спасаясь от дурного сна. У её двери не было стражников. Покои охраняли слова короля. Он знал, что она не сбежит. Она жадно глотала воздух и всё никак не могла им напиться. Гермиона чувствовала себя бабочкой в банке и всё трепыхала крыльями в бесполезной попытке взлететь. — Тебя не трогали? — Драко оказался за её спиной, но Гермиона не спешила оборачиваться. — Нет, — ответила она, смотря на полную луну. — Я отправился в замок сразу, как получил письмо. Почему ты не в своих покоях? Гермиона развернулась и посмотрела на него. На Драко были доспехи и золотой, столь ненавистный ей плащ на плече. Он подошёл ближе, нахмурив брови. — Что он сказал тебе? — Ничего. — Ты смотришь на меня так же, как в первый день нашей встречи. — Когда на меня набросились и ударили по голове? — грубо бросила она прямо ему в лицо. Драко, казалось, растерял все слова. Гермиона всё смотрела на него, упрекая за то, что он появился так поздно и не предотвратил разрушение её иллюзий, иллюзий, что она может начать жить заново. Драко был на другой стороне. Он обедал с её врагами, вёл с ними беседы, сражался с ними бок о бок. Драко такой же, как они. Гермиона начинала забывать это. Но теперь она вспомнила. Драко коснулся её волос и, подняв одну прядь, поднёс её к своему лицу, вдыхая запах. — Ты пахнешь его магией, — сказал он будто разочарованно. — Король хотел, чтобы я поклонилась, — Гермиона замолчала, Драко выпустил её локон. — И я это сделала. Я поклонилась.