Глава 14. Том Реддл

🎵 Vois sur ton chemin — Les Notes Fleuries

Пей свою кровь, и твоя жажда пройдёт.

© Жоффруа дю Буа

— В миг, когда луну спрячут тени, он восстанет из забытья! Да свершится предначертанное! Тьма поглотит свет, и он воссядет на троне миров… Старейшина вознес руки к потолку, и люди принялись кланяться, опускаясь до самого пола. Молодая девушка воспользовалась моментом и тихо, словно мышь, спряталась за полуразвалившейся колонной. Сердце стучало в горле. Судорожно оглядываясь, она пыталась найти выход. Пламя факелов дрогнуло. Старейшина посмотрел прямо на неё. И, словно по его зову, все повернули головы в её сторону. Глаза послушников сверкнули алым. — Николь, дочь моя, подойди к нам, — обратился к ней мужчина. Николь, скованная страхом, прижалась к колонне. Не зная слов, она зашептала молитву мёртвым богам — молитву о спасении не тела, а души. За спиной послышались тяжёлые шаги. Тени наступали, подобно праведному гневу, снося с ног. — Схватить её! — приказал старейшина. Все закричали: «Схватить! Схватить! Схватить!» Николь плакала, тряслась, но не вырывалась из рук слуг теней. Силы её покинули, молитвы не были услышаны. Миром правил иной бог, тот, кому не нужны молитвы. Ему нужны жертвы. Нужна её плоть. Её подвели к чёрному алтарю — всю в белом, чистом, невинном. На девичьем запястье символ дома её детства — ромашка на голубом поле. Склонив голову, она обмякла, чужие руки сильнее стиснули тело. — Девственная душа, не запятнанная земной жизнью… — с благоговением начал старейшина, упиваясь цветочным запахом её пшеничных волос. — Темный бог будет доволен нашим подношением! Николь опустили на колени, схватили за косу и силой подняли голову. — Десятая жертва — символ завершения, переход в иную форму существования. Да услышим мы голос Тёмного бога! «Услышим!» — заскандировали голоса. — Тёмный бог заговорит, и лже-король падёт! Его падение вернёт нашего бога. Взойдёт он на трон и наградит вас за верность! Старейшина подошёл со спины к девушке и нежно погладил по голове. — Не плачь, дитя, ты должна радоваться, должна быть благодарна. Отдать себя в жертву нашему Богу — великая честь. Он поднял кинжал и, запрокинув назад её голову, полоснул по горлу. Захлёбываясь, Николь рухнула на пол. Кровь окропила её платье, потекла по каменным плитам и, оживая, устремилась к стене. Извиваясь, она складывалась в чёткий узор лилии с пятью лепестками. Толпа замерла в восхищённом молчании. — Он здесь… — прошептал старейшина. — Я… Я слышу его голос.

***

— Нам нужно закольцевать их, — сказал генерал Адвари привычно сухо, не растрачиваясь на пустую болтовню. — А после давить. — В прошлый раз твоя тактика не сработала, — напомнил Том. — Мы учли прошлые ошибки. — Ты так считаешь? — вмешалась Анна, подойдя к столу. Её ярко-красные губы выделялись на фоне тёмного зала. — Вы не нашли крысу. И я думаю, она всё ещё служит тебе. — План сражения не покидал этих стен, Анна, — раздражённо ответил он. — Повторяться мы не будем, — решил Том, и Анна улыбнулась, словно выиграла маленькое сражение. — Времени нет. Выступаем через два дня. — Время есть. Ещё одно поражение я не потерплю. Адвари поклонился. — Я вернусь вечером с подробным планом. Снова. — Ждём с нетерпением! — Анна скрывала издёвку за улыбкой. — Извинись за свой тон перед генералом Адвари, Анна. — Извините, — шутовски поклонилась она. Адвари не двинулся с места, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он был гордым человеком, и, сколько бы ошибок ни совершал, Том действительно его ценил. — Я сказал, извинись, — повторил Том серьёзнее. Анна, проглотив обиду, вновь извинилась и поклонилась. Адвари не удостоил её улыбкой. Обернувшись к Тому, он сказал: — Мне нужен Драко. — Разве его не убрали с поста? — с вызовом спросила Анна. — Конечно, нет, король лишь наказал его за дерзость, — ответил Адвари, с удовольствием наблюдая, как скривилось её лицо. — Да, это так. Драко нужно воспитывать, а не гнать. Его золотые маски не проиграли ни одного сражения под его началом, и я буду недальновидным королем, если создам нового врага с верной ему армией. Малфои жадны до славы. Руку он мне простит, но потерю столь высокого звания — никогда, — пояснил Том, ощущая прилив раздражения из-за необходимости объяснять столь очевидные вещи. Анна всегда легко считывала смену его настроения и больше не решилась задавать лишних вопросов. — Драко достаточно отдохнул. Анна, Грэйс докладывала тебе о его состоянии? — Протез готов. Он может вернуться на службу. — А что с его психическим состоянием? — Ну, проблемы вряд ли создаст. — Никто не должен трогать эту девчонку. Его советницу, — небрежно, словно не зная её имени, заявил Том. — Они сблизились, и я не хочу, чтобы Драко снова сорвался и остался без второй руки. — Я за этим прослежу, — заверил его Адвари. Том знал, что так оно и будет. Адвари никогда не пускал слов на ветер. — А теперь идите. Я хочу навестить Квазара. Адвари поклонился и вышел. Анна же не спешила покидать кабинет, точно всё это время ждала момента, когда они окажутся наедине. Порой она была столь читаема, что вызывала скуку. — Что, Анна? — Мой король, Квазар не появлялся несколько дней. — А остальные? — Собственно, поэтому я и пришла к вам, но я не хотела докладывать при Адвари… — Говори. — Кто‑то из драконов напал на поселение Варан, погибло больше двадцати волшебников. — Ты должна была сообщить мне это сразу, как узнала! Гнев забурлил в венах, ожидая выхода. Том ненавидел терять самообладание, ненавидел показывать, что ему присущи те же эмоции, что и его подданым. Глубоко вздохнув, он достал палочку и, растянув губы в улыбке, направил её на Анну. — Простите меня! — воскликнула она. — Я не доверяю Адвари! — Это не твоя забота, Анна. Посмотри, что стало с Драко. Ты хочешь последовать его примеру? — Нет! Нет… Конечно же, нет. — Что значит «кто‑то из драконов»? Мне нужно имя. — Пока нет сведений… Но я узнаю! — У тебя один день. И приведи ко мне мистера Лювина, — он опустил палочку. — Сейчас, Анна. В висках запульсировало, и, оставшись в одиночестве, Том позволил боли выступить, чувствуя, как она пронзает голову. Коснувшись лба, он присел, тяжело дыша. Квазар — единственное живое существо, хранящее его тайну, единственное живое существо с частью его души. И когда дракон злился, тело откликалось болью, напоминая о их связи. Квазар не мог его оставить. Он обязательно вернётся. От этих мыслей боль становилась менее острой, но ощущение пустоты, неизменно возникающее, когда Том не мог встретиться с ним в миг слабости плоти, только увеличивалось. Том поднялся, прошёл по залу, метаясь, как неприкаянный. Подошёл к окну и остановился. Дождливые дни остались позади, небо было ясное, солнечное. Том не терпел солнечный свет. Квазар же, напротив, любил. Он купался в нём, вдыхая жаркий воздух, словно пытаясь очиститься под его лучами от тьмы, которой наградил его Том. Квазар всё никак не мог принять, что принадлежит королю, и тянулся к солнцу — своему истинному хозяину. Но он принадлежал ему. Все они принадлежали ему. Когда в зал зашёл мистер Лювин, Том полностью абстрагировался от боли и, расправив плечи, натянул маску спокойствия. Его лицо никогда не подводило, ловко подстраиваясь под человека перед ним. Мистер Лювин не без труда глубоко поклонился, у старика были больные ноги и спина. — М‑мой король, — сбивчиво прохрипел он, задыхаясь. Том позволил ему выпрямиться, но не присесть. Пыхтя, мистер Лювин почти всем телом оперся на трость. — Кто из драконов не покидал загоны? — Кхе‑кхе… Извините, — прокашлялся он, вытирая глаза. — Эрида, Ригель и Таттла. — Анна доложила мне о нападении. За Квазаром были замечены изменения в поведении? — Я полагаю, что нет, — неуверенно ответил мистер Лювин. — Полагаешь? — Нет, изменений не было, — поправил себя он, вновь заходясь кашлем. — Драконы не стали бы нападать без приказа Квазара… — Мне это известно, — осёк его Том, — но мы не знаем всего, что у них происходит. Кто‑то из них мог бросить ему вызов. — Такое возможно, — задумался мистер Лювин, — это объяснило бы отсутствие Квазара. Видят боги, скоро мы обнаружим мёртвого дракона. — Можешь присесть, — снисходительно предложил Том, приметив, как старик побледнел. — Благодарю вас, мой король, — он попытался поклониться, но еле устоял на ногах и, опираясь на трость, со вздохом упал на стул. — Есть и другие дурные вести. Я получил их несколько минут назад, — быстро оправдался он. — Воистину сегодня кошмарный день! Том промолчал, ожидая. От его взгляда мистер Лювин весь съёжился, прокашлялся в ладонь и, испачкав её зелёной слюной, протёр о подол мантии, старательно делая вид, что Том этого не заметил. Старик напоминал ему о смертности, о быстротечности жизни, о том, как она забирает молодость и силы, пачкая лицо морщинами, ослабляя тело, превращая некогда гордых людей в беспомощных младенцев с седыми волосами. Тело мистера Лювина тянулось к земле, органы отказывали, разум становился шатким и ненадёжным, и даже магия в его крови не могла противиться законам природы — ты рождаешься, живёшь и умираешь. Он скривил губы, и мистер Лювин сразу заговорил: — На площади снова нашли мёртвую девицу, на её груди вырезали лилию. — Сектанты, — с презрением хмыкнул он, — я полагал, их всех истребили. — Они как тараканы, мой король! — с возмущением воскликнул мистер Лювин. — Одну колонию уничтожили, так появилась другая! Том угрожающе навис над ним. Старик сглотнул и опустил голову. — Причина ваших неудач состоит в том, что вы не добрались до лидера. Пока он жив, секта будет существовать. — Но… Лидер мёртв, — испуганно прошептал старик, сдерживая кашель. — И он хотел бы, чтобы я так думал, — Том выпрямился. — Я сам этим займусь. Они молятся тёмному богу… Бросают мне вызов. Пришла пора напомнить им, что все боги мертвы, и я единственный, кому они должны служить. Когда солнце село, Том вышел во двор понаблюдать за излюбленной башней Квазара. Всматриваясь в темнеющее небо, он надеялся увидеть знакомый силуэт. Он больше нуждался в Квазаре, чем тот в нём. Возможно, прямо в эту минуту король драконов наказывал мятежника, перекусывая его шею на глазах остальных, в назидание. Он и сам поступил бы так же, но найти мятежника среди людей — более сложная задача. Они, в отличие от драконов, носят маски. Он услышал чей-то приглушённый разговор и обернулся. Гермиона в компании Грэйс сидели в отдалении, оживленно беседуя. Своего короля они не замечали. Том понаблюдал за ними несколько минут, прежде чем прервать их мирный разговор. — Мой король! — вскочила Грэйс и поклонилась. Гермиона тоже поднялась и поклонилась, но её взгляд говорил совсем об ином, ей с трудом удавалось скрыть, что она не считала его своим королем. — Грэйс, как здоровье Драко? — справился он, и Гермиона сморщила лоб, вновь открывая ему свой гнев. — С ним всё в порядке. Мы только покинули его покои. Сегодня Драко примерил свой протез. — Гермиона, а как тебе протез Драко? Она будто смутилась, неловко поправив волосы. Возможно, её сбило то, что он не обратился к ней на вы, как делал это при их первой встрече. — Он… Отличный, — ответила она. — Ты обрадовалась бы такому протезу? — Вы хотите лишить меня руки? Том усмехнулся. — Никто не знает, что нас ждет завтра. — Я думаю, его нужно доработать, — со знанием дела заявила Гермиона, — наложить больше заклинаний для удобства. — Стань он слишком удобный, Драко может забыть о своей потере. А я бы не хотел, чтобы он забывал, это чревато повторением ошибок. Грэйс предостерегающе взглянула на Гермиону, но та не обращала на неё внимания. — Вы правы. Ваша воля — закон, мой король, — улыбнулась она и поклонилась. «Эта девчонка быстро учится» — подумал он. — Оставь нас, Грэйс. Мы немного прогуляемся с Гермионой. Грэйс поклонилась и с беспокойством оглядела Гермиону, прежде чем уйти. Должно быть, она успела прикипеть к изменнице. Том с опаской отметил, как они сдружились. Ничего хорошего Грэйс эта дружба явно не принесёт. Гермиона подняла на него свои большие оленьи глаза, якобы невинные, не несущие никому беду. Но Тома было сложно очаровать карими глазками и длинными чёрными ресницами. Она легко поравнялась с ним, словно никакой опасности не чувствовала, но он видел, как дрожали её плечи. Гермиона испытывала страх. И ему это нравилось. Изменники боялись его больше остальных. Знали, что прощение сложно заслужить. — Как прошла твоя встреча с Оливером? — спросил он. — Передала ему координаты, выслушала критику по поводу моего внешнего вида и плохо выполняемой работы, — с ноткой возмущения в голосе поделилась она. Том считывал её легко и непринуждённо. Упрямая и гордая, пусть и гордиться ей было нечем. Работая на две стороны, желала быть лучшей, мечтала, чтобы её погладили по голове и сказали: «Умница!» Хвалили… Хвалили. И свои, и враги. Бунт — лишь повод выделиться, стать особенной, не такой, как все. Такими людьми легче всего управлять. Только отмечай успехи, бросая косточку, и они сами будут делать всё, чтобы выслужиться перед тобой. — Должен заметить, ты великолепно держишься, — улыбнулся Том. — На твои плечи легла непростая работа, но Оливер не подозревает тебя, а значит, ты всё делаешь правильно. — Спасибо, — слабо улыбнулась она. — Оливер требует, чтобы я вела себя более раскованно. Он считает, что, стань я распутнее, смогу добыть больше информации. — Так считают многие поверхностные, лишенные глубины люди. Похоть действительно сильное чувство, но мимолётное, оно не принесёт нужных плодов. — Именно так! — с жаром согласилась Гермиона, словно боялась, что и он предложит ей этот вариант. — Я слышал, что ты не отходила от Драко все эти дни. Это хороший ход. Оливер тоже об этом узнал. Гермиона переменилась в попытке скрыть, что это было её истинное желание, а не ловкая игра. Её жажда одобрения была сильнее, и, натянув хитрую лживую улыбку, она непринуждённо солгала: — Я знаю, что в замке слухи разносятся быстрее ветра. Это было немного утомительно… Но я хотела, чтобы Оливер отметил мой поступок. — И он отметил, — одобрительно улыбнулся он. — Так держать, Гермиона. Том её не касался, он даже не посмотрел на неё, но Гермиона и без того вот-вот замурлыкает, виляя хвостом, наслаждаясь поглаживанием за ушком. Она его ненавидела, оттого его лесть звучала более сладко. Так она считала, что обходит его. Ещё несколько месяцев, и Гермиона сама будет ластиться к нему, подставляя голову. Небо дрогнуло, оповещая о прибытии Квазара. Дракон пролетел над их головами и с шумом приземлился на башню, агрессивно расправив крылья. Бахвалился перед дамой. Гермиона открыла рот, не спуская с него восхищённых глаз. Том вдруг заметил, что и Квазар внимательно смотрит прямо на изменницу, совершенно не обращая внимания на своего короля. Происходило что‑то странное. Ненормальное. Том просто чувствовал это. Его сердце заколотилось непривычно быстро, и, переведя взгляд на Гермиону, он стал задыхаться. Стоять на земле было всё труднее, но Квазар не спускал глаз с Гермионы, рассматривая её, точно видел перед собой кого-то другого. Кого-то более значимого, чем Том, чем он сам, чем весь их мир. Том отошёл за её спину в попытке восстановить дыхание. Похоже, Квазар был более слаб, чем он думал. Дракона, в отличие от него, легко сразили её карие оленьи глаза и длинные чёрные ресницы.