Глава 15. Драко Малфой

Чёртов протез не мог удержать палочку, чтобы там ни пела ему Грэйс. Левая рука — чужая и непослушная, взмахи неровные и нелепые, словно ему снова семь лет, и, подтерев сопли, он с показной уверенностью создаёт неверные заклинания, не способные сразить даже червя. Его прошлые достижения отсекли вместе с рукой. В ней было средоточие его силы, его навыков, его гордыни. Теперь она закопана в земле вместе с прожитыми годами и упорными тренировками за псарней. Утром пришло письмо от матери, и Драко, не раздумывая, бросил его в камин. Вечером пришло письмо от отца. Он держал его в руке долгих десять минут. Отец никогда ему не писал. Скомкав письмо и кинув его на пол, Драко подумал вызвать служанку, чтобы она помогла ему одеться, но, представив её неловкие потуги и лживые улыбки, понял, что не сможет вынести это унижение. Неужели так будет всегда? И это ощущение неполноценности никогда не пройдет? Он испытал новый вид злости и, не зная, на кого её обратить, закричал в пустоту. Сидя на постели со спущенными брюками и дрожа от ярости, он ненавидел себя так, как не ненавидел никогда и никого. Формально его звание осталось за ним, но когда он впервые после наказания встретился с золотой армией, то сразу отметил, что теперь в их глазах стал другим. Кто‑то прятал взгляд, кто‑то, напротив, с излишним любопытством рассматривал его протез. Грегори похлопал его по спине с легким оттенком снисходительности. Раньше он никогда не позволил бы себе подобного. Золотые маски не должны видеть в нем несчастного калеку, ведь он их лидер, несокрушимый авторитет. Его жизнь рушилась, и он не знал, как её собрать, если даже волшебную палочку — своё оружие, он не мог держать ровно. Тео и Блейз с ним не заговаривали. Драко был уверен, что Блейз злился на него из-за поджога, с которым он до сих пор не разобрался, но не мог это выразить. И, наблюдая его скверное поведение, когда он пластом лежал в постели, нашел вескую причину избегать Драко. С большим трудом он оделся самостоятельно и, пройдя в зал для тренировок, с рвением принялся повторять взмахи палочкой. Спустя три часа Драко обесиленно упал на скамью, его тошнило от настоек, вливаемых в него Грэйс. Он уже забыл, когда полноценно ел, травяной привкус разъедал горло. — Ты действуешь слишком агрессивно. — Отвали, Поттер, — едко прыснул Драко. Этот обмудок был последним, перед кем он желал бы покрасоваться своим протезом. Поттер прошел в центр зала и, сложив руки на груди, сказал: — Будешь и дальше ныть? Или послушаешь мастера? — Ты мне не мастер. — Значит, ты выбираешь ныть, понятно. Драко резко вскочил и по привычке потянулся за палочкой правой рукой, протез её не удержал, и она упала на пол. Поттер перевёл на неё насмешливый взгляд. Драко готов был заскулить от унижения. Подняв её левой рукой, он неуверенно направил древко на Поттера. Тот лишь непринуждённо улыбнулся, того и гляди, засвистит. — Ну давай, — подначивал он, — посмотрим, насколько способный из тебя калека. Драко взмахнул палочкой, и поток золотого света пронзил Поттера, но он только пошатнулся, а не упал. — Я же сказал, ты слишком агрессивный. Твоя левая рука ещё не привыкла к таким эмоциям, поэтому действовать нужно спокойно, отбросив все мешающие тебе чувства. — Пошел ты на хер, — бросил он устало и плюхнулся на скамью. — Через двадцать минут у нас тренировка, но если хочешь, можешь присоединиться, сегодня я как раз тренирую шестнадцатилеток. У Драко раздулись ноздри от злости, благо, пар не пошел. Поднявшись, он гордо прошёл мимо Поттера, спиной чувствуя его глумливый, провожающий взгляд. — Тебя ищет генерал Адвари, — кинул он вслед. — Я знаю. — Прячешься от него? Драко ничего не ответил, пройдя сквозь стену. Застыв на месте в пустом коридоре, Драко вдруг понял, что не знает, куда ему идти. Вернуться в спальню — всё равно что вновь отдаться отчаянию, найти генерала Адвари — значит окончательно утвердить своё положение малополезного калеки, показаться перед королем равно повторному падению в грязь. Фестралов, неизменно даривших ему покой, у него отняли, только неживые, деревянные, подаренные Грейнджер, спали в коробке. Он задумался, повернув не в ту сторону, а после развернулся и пошёл в верном направлении. — Давай напьемся, Грейнджер, — сказал он, отворяя дверь. — Почему было не заперто? Гермиона с возмущением вскинула голову и отложила книгу. — Приличные люди стучат. — Здесь приличных нет. — Я вижу, — в её голосе звучало недовольство, но губы украшала улыбка. — Ты в порядке? Привыкаешь к протезу? — Не будем об этом, — он по-хозяйски прошёлся по её спальне. — Ну так что, напьёмся? — Я думала, ты не пьёшь, — с укором отметила она. Драко закатил глаза, опираясь на стену. — Зато ты пьёшь. — Я выпила всего раз! — Ага, всю медовуху выхлебала, когда мы были у Забини. Хмыкнув, Гермиона посмотрела на часы на стене. Стрелка показывала ровно девять вечера. Пригладив платье, она выпрямилась, отвечая на его вызов. — Хорошо, пошли. — Но не в этом, — Драко окинул её придирчивым взглядом. — Тебя засмеют там. Возьми что-нибудь у Грэйс. — Мы что, направляемся в бордель? — она негодующе сложила руки на груди. — Так уж заведено. Развернувшись на каблуках, Гермиона буквально пролетела мимо него. Её волосы пахли шоколадом. — Жди меня здесь. Когда Гермиона вернулась, часы показывали без десяти минут одиннадцать. Драко успел сходить за плащом, вернуться и задремать, сидя в кресле. Если бы он знал, что женские сборы на попойку столь долгие, ни в жизни не предложил бы Гермионе поразвлечься. И всё же ожидание стоило того. На Гермионе были кожаные обтягивающие брюки коричневого цвета, так идеально подходящего её коже, чёрный ремень с пряжкой в форме дракона и белая блузка с широкими воздушными рукавами, открывающая полоску живота. — Я готова, — объявила она. Драко сглотнул ком в горле. Её длинные волосы были убраны в хвост, но несколько выпущенных кудрей спадали на плечи. Без зазрения совести он бросил свой взгляд на её грудь. Гермиона, заметив его внимание, расправила плечи, её щеки очаровательно покраснели. — М‑м‑м, да, — поднялся Драко. — Отлично. Да. Пошли. Намеренно отставая, он шёл позади неё, рассматривая, как выяснилось, довольно привлекательную задницу. Да хранят боги того, кто придумал эти кожаные брюки! Настроение у Драко значительно улучшилось. — Теперь направо, — сказал он, и Гермиона обернулась. — Что ты там плетёшься? — Любуюсь. — Прекрати, Малфой, — строго отрезала она. Драко разочарованно вздохнул и, поравнявшись с ней, накинул капюшон на голову. Их встретил прохладный ночной воздух. Обойдя стражников, они прошли к дальним воротам и, минуя совятню, добрались до конюшни. Белоглазка сразу приглянулась Гермионе. Красивая, статная лошадь с белой гривой и полупрозрачными серо‑белёсыми глазами. — Она похожа на луну, да? — с нежностью в голосе заметила она и погладила лошадь по морде. — Подготовь её сама, — прохрипел Драко. Ему не хотелось корячиться перед ней и позориться. Гермиона кивнула и, довольно быстро подготовив лошадей, подозвала Драко. Он посмотрел на седло и на мгновение подумал бросить эту затею, вернуться обратно в спальню, прочитать отцовское письмо, возненавидеть его ещё сильнее и продолжить смотреть в потолок, пока не сдохнет. Но он сжал левой рукой край седла и посмотрел на Гермиону. Она выглядела взволнованной и казалось, вот-вот ринется ему на помощь. Драко не мог опростоволоситься перед ней. Не сейчас. Не в эту ночь. Он постарался сосредоточиться, подставил левую ногу в стремя, уперся в бок лошади плечом и потянулся левой рукой к луке седла. Пальцы скользнули по кожаной поверхности, и он чуть было не потерял хватку. Он рванул вверх, перебросил ногу через спину лошади и тяжело опустился в седло. Ветер ласкал их лица, замок оставался позади, и тяжесть в груди странным образом оставляла его. Впервые за эти дни он свободно дышал. Таверна «Хромой бык» находилась на задворках Димхолла. Безымянная улица оживала ночью, безродные девицы продавали себя за пару серебряных, пьяные мужики боролись на руках за деревянными столами, торговцы предлагали дешёвую еду и напитки, повсюду горели огни. В этой суматохе толпы легко затеряться. Здесь прятались те, кого отвергало общество. И, на удивление, именно на этой безымянной улице Драко вдруг почувствовал себя в своей тарелке. На нем был капюшон, и никто не мог бы его узнать. Его личность стёрлась, и в таверну «Хромой бык», в компании не изменницы и шпионки, а красивой девушки, вошёл не главнокомандующий золотой армии и не наследник прославленного рода, а обычный молодой мужчина с протезом вместо руки. Внутри клубился табачный дым, просторный зал был набит битком. Шум голосов и музыки сливался в единую какофонию звуков. Над потолком парили свечи, огромная голова быка, прибитая на стене, яростно фыркала. Драко провел Гермиону к дальнему пустому столику и отодвинул для неё одной рукой стул. Гермиона с улыбкой присела. Драко сел напротив. — Ты бывал здесь раньше? — спросила она, оглядываясь. — Нет, никогда, — признался он. — Но это место достаточно популярное, как ты можешь заметить. К ним подошла пышногрудая официантка с короткими чёрными волосами и грязным фартуком. Драко скривил нос. От этой женщины жутко пахло чесноком. — Эль, медовуха, пиво? — безразлично протянула она. — Что покрепче есть? — Настойка. — Неси бутылку. — Эм, мне лучше пиво, — отозвалась Гермиона. — Одну кружку. — Ещё сыр и копчёное мясо. — Я не очень голодна. — Тогда две тарелки с копчёным мясом, — усмехнулся Драко и, поддавшись вперед, понизил голос. — Я знаю, как это бывает. Сначала говоришь, что не голодна, а потом съедаешь всё моё мясо. Гермиона рассмеялась, и Драко, довольный собой, облокотился на спинку стула. Он не был мастером смешить девушек, но отчего-то с Гермионой у него это выходило довольно неплохо. Через десять минут стол заполонили тарелки с мясом и сыром. Драко наполнил свою рюмку и отодвинул бутылку в сторону. Гермиона отпивала пиво из высокой жестяной кружки, пена оставалась на её губах, и она смущённо стирала её салфеткой. Драко не без удовольствия наблюдал за ней. В его обществе редко встретишь женщин, столь непосредственно хлеставших крепкое пиво. Его мать и вовсе рухнула бы в обморок при виде Гермионы с пеной от пива на розоватых губах. — Что это за звуки? Ты слышишь? — спросила Гермиона, оглядываясь на дверь позади них. Драко опрокинул пятую рюмку крепкой настойки. — Что они там делают? — на её лице читался ужас. Драко усмехнулся. — Они трахаются, Грейнджер. — Что? Прямо здесь? Но их же все слышат! — Добавляет остроты. — Не говори мне, что ты тоже… — Что? Трахался ли я с кем‑то в тавернах? — Это омерзительно, — она сморщила нос, словно сладкая парочка переместилась на их стол. — Нет, я не хочу знать. — Но ты уже спросила, так что давай, попробуй угадать, трахался ли я с кем‑то в тавернах, — он поднял рюмку в воздух, словно чокаясь с ней, и полностью выпил. Алкоголь уже ударил в голову, кровь разгорячилась. Драко всё никак не мог выбросить из головы задницу своей спутницы, обтянутую кожаными брюками. — Ну хорошо, — сдалась она. — Думаю, ты вряд ли позволил бы себе такое поведение. — Похоже, дама кончила, — отметил он под звук развратного громкого стона. — Ладно тебе, Гермиона, хватит кривиться. Не говори мне, что ты девственница. — Нет, я не девственница, — с достоинством ответила она и отпила пива. — Но это не значит, что я должна одобрять такое поведение. — Правда? Ты не девственница? — Это единственное, что ты услышал? — И кто он? Только не говори, что этот садовник… — простонал он. — Закончили разговор, — строго посмотрела на него Гермиона. — А меня не спросишь? — Мне это неинтересно. — Эй, официантка! — крикнул он. — Будь добра, принеси нам ещё одну бутылку настойки и вторую рюмку. — Драко подмигнул Гермионе. — Поиграем. — Не буду я с тобой играть, — фыркнула она. — Боишься? — С чего мне бояться? — Боишься не игры, а откровения. Я так и думал. Ты слишком зажатая. — Я? Я совсем не зажатая, — принялась упорствовать Гермиона, вызвав у него усмешку. — Не смотри так на меня! — Ну так что? — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? Пытаешься взять меня на слабо. — Получается? — Пожалуйста, — грубо выплюнула официантка и, поставив бутылку с рюмкой, удалилась. Драко пододвинул рюмку к Гермионе и откупорил бутылку, разливая настойку. Музыка в таверне зазвучала громче, подталкивая его спутницу к действиям. Гермиона посмотрела на него, точно взвешивая все за и против, а после вздохнула и сказала: — Ты меня бесишь, Малфой. Ладно. — Полагаю, правила ты знаешь. Либо отвечаешь на вопрос, либо пьёшь. Давай, я уступаю даме. — Почему Альфред работает на тебя? — не думая, выпалила она. Драко посмотрел прямо в её светящиеся интересом глаза и выпил настойку. — Моя очередь. Как звали твоего первого? Гермиона посмотрела на него, потом на рюмку с настойкой и указательным пальцем медленно отодвинула её от себя. — Марк. — Кто он? — Это уже второй вопрос, — победно улыбнулась она. — Ты был влюблён? Драко задумался над этим вопросом, вспоминая девушек, что грели его постель. Когда ему было шестнадцать и он впервые увидел голое девичье тело, его мир перевернулся, и он не смог бы выйти из спальни, даже если бы мир горел. Тогда ему казалось, что это и есть любовь. Но наступило утро, и его чувства угасли, как и гасли в последующие встречи с другими. Ничего похожего на любовь он явно не испытывал и сомневался, что это чувство ждало его впереди. Брак для такого, как он, лишь способ укрепить положение. К выбору жены нужно подходить с холодной головой, и когда-нибудь он будет вынужден определиться. Сердце его отчего‑то сжалось, и он посмотрел на Гермиону. — Нет. Нет, я не был влюблён, — ответил он. Гермиона смутилась его взгляда и прокашлялась в ладонь, но Драко не мог прекратить смотреть на неё. Она сидела напротив, совсем близко, и ему показалось, что он знал её долгие годы, что она всегда была в его жизни, просто он не видел, не замечал, и только сейчас прозрел. Он не хотел об этом думать, старался выкинуть из головы эти мысли, но в действительности его поразила её доброта, пусть сама она и не верила в то, что в ней её больше, чем злобы. Драко знал злых людей. Он был ими окружён. Он их вёл. Он был одним из них. Гермиона была другой — мягкой и нежной, её сердце исполнено человечностью, давно потерянной по обе стороны королевств. Она принесла ему Фестралов, столь дорогих душе созданий, чья потеря была сравнима с потерей всех конечностей, что у него остались. Гермиона поняла, несмотря на то, что он не показывал этого, и услышала, когда он молчал. — А ты была влюблена? — спросил он и мысленно молился, чтобы она ответила «нет». — Да. — Это тот Марк? — скривил губы Драко, ощущая, как ненависть к этому уроду захватывает его. Гермиона рассмеялась. — Тебе нужно составлять вопросы получше. Теперь моя очередь. Почему ты всегда смотрел на меня, когда я читала в твоем кабинете? — Ты замечала? — Чувствовала твой взгляд. — Твоя кудрявая голова меня успокаивает, — усмехнулся он. — Лучше любого зелья действует. И ты красивая. — Лестно, что ты заметил, — Гермиона взяла кусочек сыра и макнула его в мёд. Тягучая сладкая смесь осталась на её пальце, и, поднеся его ко рту, она облизнула его. — Обожаю мёд. Салазар… Драко сглотнул, не спуская глаз с её губ. — Если я скажу, что хочу тебя поцеловать, ты меня ударишь? — Конечно! — смеясь, ответила она, но резко замолчала, заметив, что в его голосе не было ни капли насмешки. — Похоже, ты перепил. — И что? Мимо Гермионы прошёл шатающийся мужик, грубо задев её, отчего она от неожиданности махнула рукой и разлила пиво. — Куда ты прёшь, козлина? — возмутился Драко, поднимаясь. Его ноги подкашивались от алкоголя. — Всё в порядке, — уверила его Гермиона, — не нужно конфликтов. — Послушай свою сучку и не лезь, — прорычал мужик. Драко усмехнулся, угрожающе нависая над ним. Мужик обнажил гнилые зубы, закатав рукава. Драко вновь забыл о своей чёртовой руке и дёрнул протезом, из-за чего в растерянности пропустил удар. Его снесли с ног, мужик уселся сверху, нанося удары по лицу. Гермиона что-то кричала, пытаясь оттащить его. Никто не обращал на них внимания. Драки в подобных заведениях были нормой. Драко сплюнул кровь, левой рукой пытаясь дотянуться до палочки, которая выпала, когда он упал. — Ты хоть знаешь, на кого напал, заморыш? Наконец Драко дотянулся до палочки и, приставив её к груди мужика, злобно усмехнулся. Тот отлетел к стойке, ударившись головой. — Драко, хватит! — Гермиона, нервная и взъерошенная, хватала его за плащ. — Ты весь в крови! Драко подошёл к мужику, который валялся на полу без сознания, пнул его ногой, опустился к его лицу и прошептал: — Я запомнил твоё лицо. Подлетевшая к ним официантка с опаской оглядела сначала его, потом тело на полу. — Я с ним разберусь, отдыхайте, — сказала она, и Драко кивнул. Когда он вернулся за стол, Гермиона подошла к нему и поставила рядом стул. В её руках был платок. — Больно? — Не особо. — И зачем было нарываться? — Если тебе не нравится, когда я дерусь за тебя, почему улыбаешься? Гермиона промолчала и придвинулась ещё ближе, коснулась платком его лица и принялась протирать кровь. Она уже делала подобное, касалась его льняной тканью, водила по шее и груди… Только боги знают, отчего Драко ей это позволял. Их лица были так близко, что он мог разглядеть маленькую родинку у неё над верхней губой, он мог даже коснуться её, если бы захотел. — Ты правда красивая, — сказал он, смотря прямо ей в глаза. — Голова не кружится? — она провела платком по его подбородку. — Садись на коленки, так будет удобнее. Гермиона игриво пнула его в плечо, и Драко театрально застонал. А после их взгляды встретились. Воздух вокруг них накалился, и люди исчезли. Он чувствовал её запах и еле сдерживался, чтобы не припасть к её шее, вдохнуть запах и окончательно сдаться во власть изменницы. Гермиона резко встала, врезалась в проходящую мимо женщину и нервно почесала шею. Драко наблюдал за ней, словно за цирковым представлением. — Давай уйдём отсюда, — попросила она почти умоляюще. — Ты устала? — Немного. Драко наполнил рюмку настойкой, с горечью опустошил её, бросил монеты на стол и направился к выходу. Гермиона поплелась следом за ним. Оказавшись на улице, Драко показалось, что он опьянел ещё сильнее. Голова так сильно кружилась, что он того и гляди рухнет прямо к стройным ножкам Гермионы. Драко проводил с ней непозволительно много времени, видел её лицо и поразительно глубокие карие глаза, слышал её мягкий голос, который звучал в его голове даже в те моменты, когда он засыпал, опьянённый лекарством. Он фыркнул и пошатнулся, пытаясь отмахнуться от этой возникшей навязчивой идеи впиться в её губы. — Эй, Драко! — Гермиона помахала перед его лицом рукой, привлекая внимание, и он посмотрел на неё затуманенным взглядом. — Я думаю, в таком состоянии мы до замка не доберёмся. Я боюсь, что ты свалишься с лошади. — Я ещё никогда не падал, — оскорблённо ответил он. — Готова поспорить, что ты никогда так и не напивался. — На втором этаже можно снять комнату на ночь. Если, конечно, ты не против со мной переночевать. Впрочем, у тебя нет выбора. Драко невозмутимо обернулся обратно к двери таверны и, сделав несколько гордых шагов, впечатался прямо в неё. — Да уж, выбора у меня действительно нет, — злорадно улыбнулась Гермиона, пока Драко трогал свой наверняка окончательно сломанный нос. — Ну что, голубчики, решили остаться? — издевательским тоном протянул тучный, с мерзкими жидкими усами, хозяин таверны. — Да, — ответила Гермиона. — А комната только одна? — Мы вам не постоялый двор. Брать будете или нет? Гермиона посмотрела на Драко. Драко посмотрел на гладкую лысину хозяина таверны. С первой попытки у него не вышло добраться до монет во внутреннем кармане плаща, он словно бы оброс сотней слоев, и Драко никак не мог из них выпутаться. Вторая попытка также не возымела успеха. — Боги милостивые… — спрятала лицо в ладонях Гермиона. — Секунду! — прорычал он. — Вот! Сдачу оставь себе, купишь зелье для роста волос. — Извините нас, — виновато прошептала Гермиона и, схватив Драко под локоть, повела его к лестнице. Уже в комнате в нос сразу ударил мерзкий затхлый запах грязного белья и дохлых крыс. У стены стояла кровать на низких ножках, поверх тяжёлое шерстяное одеяло, рядом одно-единственное хлипкое кресло. Недолго думая, Драко заявил: — Я ухожу. — Так, стоп! — Гермиона остановила его у двери. — Мы уже никуда не пойдём. Поспи хотя бы несколько часов. — В этой грязной дыре? — нахмурился он. — Познакомишься с реальной жизнью, тебе полезно. Иди на кровать, а я посижу в кресле. В любой другой ситуации Драко так и поступил бы. Но этой ночью он слишком пьян, а на Гермионе были кожаные брюки. Стянув с себя плащ и бросив его на кресло, Драко достал палочку и принялся наводить порядок в этом богом забытом месте. Левой рукой, с полным желудком настойки, шатаясь, он всё же смог избавиться от противного запаха и расширить кровать. Гермиона всё посматривала на кресло, будто оно вот-вот оживёт и вылетит в окно. Драко затошнило, и он присел на кровать, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не обблевать пол. — Тебе плохо? — с тревогой спросила Гермиона, оставив гляделки с креслом и теперь посматривая на него. — Ложись на подушку. Драко её послушался. Всматриваясь в потолок, он вдруг вспомнил, отчего на самом деле не прикасался к алкоголю. И что за идиот придумал, что пойло помогает забыться? Всё глубоко спрятанные чувства рвались на волю, они скреблись мерзкими тонкими лапками под кожей, вызывая жар и пульсацию. Он прикрыл глаза, и его настиг пронзительный, надрывный женский крик — мать, утратившая дитя, она вопила и вопила, словно раненая волчица. А её сын молчал. Это Драко лишил его голоса. И ещё сотню таких же сыновей. Драко не мог это выносить. Череп разрывала острая боль от её крика, он звучал всё громче и громче, вытесняя его собственный голос. Он дёрнул плечом, борясь с желанием вырвать инородный предмет, который он не заслуживал. — Сука! — прокричал он и со всей силы дёрнул за протез, но магия была сильнее его ярости. «Драко! Драко!» — слышал он отдалённо. В этой комнате его уже не было. Он царственно стоял посреди горы трупов, тысячи мёртвых глаз смотрели в небо — лакомство для стервятников. «Ты должен гордиться, Драко!» — говорил ни на что не способный отец. Он неизменно примерял его кожу на себя, присваивая его достижения, бахвалясь ими перед другими. Но мёртвым было всё равно на его успехи. Пав к земле, они оставляли его наедине с голосами их матерей, жён и детей. Драко обессиленно упал на колени, но слезы не выступали. Победителям не позволено оплакивать побеждённых. Короли воевали, а бились солдаты. И на поле битвы, и после неё. Драко ненавидел войну, но не воевать уже не мог. Как же он будет жить, когда всё закончится? Павшие ждали его, являлись по ночам и звали — злые духи, говорила травница, но он знал, что это ложь. Мёртвые не могут злиться, после смерти на это нет сил. Он открыл глаза и увидел лицо Гермионы. Она смотрела на него так, будто бы всё поняла, разгадала загадку, и теперь её душа успокоилась. — Поспи, я разбужу тебя через несколько часов, хорошо? Драко кивнул. Он не думал, что сможет уснуть, но когда сомкнул веки и почувствовал нежное, ласковое поглаживание по голове, мгновенно расслабился, дрожь прошла, и злые духи на время замолчали.