Чудо 2. Уютный праздник (Кей/Лу)

Лу никогда не любила Рождество. Её семья не была религиозной, и всё празднование сводилось к короткой пьяной речи Тайлера, который, выполнив свою миссию, тут же отправлялся спать. Не праздновали и в интернате: там её снова ждала речь, теперь уже от директора, а после они с ребятами обменивались равнодушным «С Рождеством» под присмотром строгих воспитателей и расходились по своим комнатам. Дарить друг другу подарки было не принято. О той особой атмосфере, которую описывали доштормовые книги и фильмы, она не имела ни малейшего представления, а рассказы отца почти забылись. Для Лу это всегда был обычный день, как и все до него. На грядущее Рождество у неё не было никаких грандиозных планов, и в целом она планировала провести его, как свой обычный выходной — по привычному плану: выспаться, поесть и снова выспаться, — если бы не… Если бы Кей не подошёл к ней несколько дней назад с загадочным блеском в глазах и неизвестно откуда взявшейся робостью. Если бы он не предложил ей провести этот праздник вместе, пообещав культурную программу в своих лучших традициях. Если бы не Кей, для Лу это так и стало бы очередным днём. А теперь она ждёт Рождество. Их первое Рождество вместе.

***

Да только подвох начинается уже тогда, когда Кей, выпросивший служебную машину на все праздники, тормозит не у своей многоэтажки в Центре, а возле дома Ребекки. — Бабушка попросила присмотреть за домом, пока она гостит у друзей, — коротко поясняет он, выгружая из багажника многочисленные пакеты. Лу пробирается сквозь сугробы — ну и навалило же снега, — разглядывая гипоаллергенные ели, растущие возле крыльца. Красиво. — Ага, — поддакивает Кей. Она сказала это вслух? Мороз пощипывает щёки, и они торопятся зайти в дом. — Каков план? — интересуется Лу, пока разматывает огромный шарф. — Сейчас разгружаем пакеты, ставим готовиться праздничный ужин, а потом у нас рождественская программа-максимум. — Мне стоит начинать бояться? В ответ Кей лишь смеётся. Он проходит на кухню и возвращается оттуда через несколько минут с чашкой горячего чая, которую передаёт Лу. Она в это время осматривается в гостиной: разглядывает семейные фотографии на полке с искусственным камином и рождественский венок над ним, замечает в углу проигрыватель и стойку с пластинками. В самом начале, будто специально, выставлены рождественские композиции. Кей же не будет против… И вот вскоре по комнате разливается тягучий голос из далёкого прошлого на почти забытом языке. Let it snow, let it snow, let it snow… У Ребекки определённо хороший вкус. Кей подпевает. Он почти бесшумно подходит к Лу и кружит её в незамысловатом танце, прижимая к себе. Эта песня сменяется другой, более энергичной, и они подстраиваются под её ритм. Лу смеётся. — Я бы весь вечер так танцевал с тобой, но у нас ещё много дел. Надо нарядить ели. Я пойду за украшениями на чердак, а ты посмотри в кладовой. Они расходятся, сопровождаемые новой мелодией. В кладовой ожидаемо темно, но коробка с яркими шарами заметна ещё со входа. Лу берёт её и бросает быстрый взгляд на соседнюю. С книгами. Так призывно открытую и с книгой с яркой обложкой на самом верху. Она только глянет одним глазком… Лу вытаскивает обе коробки и садится на пол рядом с кладовой, перебирая, судя по году издания большинства книг, настоящие сокровища. Начало двадцать первого века. Среди них она находит одну, с рождественскими блюдами со всего мира. Не выцветшие со временем иллюстрации демонстрируют настоящие чудеса. Такой заворожённой её и находит Кей. — А я уже испугался, где ты пропала. Он садится рядом, ставя свою коробку так же на пол. — О, я помню эту книгу. Бабушка готовила по ней каждое Рождество. Каждый год — новое блюдо. — Что было самым любимым? — Сейчас. — Кей берёт книгу в руки и начинает бережно перелистывать страницы. — Вот это. Его мы делали на каждый праздник. На глянцевом развороте красуется пряничный домик, украшенный засахаренными фруктами и орехами. Кей продолжает: — Пока мы его делали, бабушка придумывала сказки: и кто в этом доме живёт, и что происходит в зачарованном лесу. Потом жалко было есть. Он выглядит одухотворённым, и у Лу сердце щемит от нежности. Ей были чужды эти семейные традиции, но ради Кея хочется прикоснуться к ним и сделать этот праздник по-настоящему волшебным. Он чувствует смену её настроения и обнимает крепче. — А давай тоже сделаем дом? Не обещаю, что он не развалится в процессе сборки, но руины тоже будут вкусными. Наверное. На кухне Ребекки находится всё необходимое, включая редкие теперь специи и гипоаллергенный мёд. Они замешивают тесто, пачкая мукой всё вокруг и друг друга: У Лу — небольшое пятно на кончике носа, у Кея — полоса вдоль щеки. Пока все детали пекутся и по дому распространяется аромат настоящего праздника, они наконец украшают ели возле дома, обвешивая их шарами всех размеров и цветов. Потом еле дожидаются, когда остынут пряничные стены и крыша, и начинают собирать дом. Получается немного криво, и Лу поддерживает разваливающиеся детали телекинезом. Если в этом и заключается магия праздника, то она готова дать ему шанс. Или всё дело в любимом человеке рядом? Часы бьют полночь, когда они заканчивают украшать крышу и пряничные ели, вдоволь пробуя сахарную глазурь и сладко целуясь. — С Рождеством, Лу. — С Рождеством, Кей.