Часть 3

      За девять вечера, когда Соня уже готовилась ко сну, в дверь позвонили. Так как отец спал и, по всей видимости, не собирался вставать до утра, Соне ничего не оставалось, как пойти открывать самой. — Задолбали. — буркнула она, нехотя перебирая ногами.       Отомкнув дверь, девушка оглядела пришедшего. Им оказался никто иной как Вова. Он стоял, заправив руки в штаны, и с лёгкой улыбкой спросил: — В ДК пойдешь? — Мы ж все только распрощались. — сощурившись от яркого жёлтого света коридорной лампочки. — Да мы чёт решили сходить развеяться в честь приезда. Решил тебя позвать. Ты же эта, Универсамовская тоже. — И что? — дёрнув головой. — Ты время видел? Никуда я не пойду. — Соня уже было хотела закрыть дверь, но Вова подставил ногу и с небольшим приложением силы распахнул её обратно. — Да погоди ты. Меня два года не было, так ещё эта ситуация с письмом... Неприятно как-то вышло, хочу сказать.       Соня, оперевшись на дверной косяк, внимательно слушала Вову. Часть его слов она волей-не волей пропустила мимо ушей. — Ну так что, ждать тебя? — закончил он, похлопав себя по бёдрам.       На это Соня лишь цокнула и, закатив глаза, промолвила: — Подожди пять минут. — и захлопнула дверь. — Ну и баба. — негромко пробормотал сам себе Вова, барабаня пальцами по зелёной разрисованной стене.       Как и обещала, Соня приняла недурное предложение Адидаса и, натянув то, в чём ходила последние пару дней, вышла на лестничную площадку. — Какая прелесть вышла ко мне. — снова обнажил зубы Вова, стоя у входа во всё том же положении. — Не смешная шутка. — пытаясь подавить смущённую улыбку, строго сказала Соня, вставляя ключ. — А это не шутка. Ты и впрямь возмужала за моё отсутствие. — Вова приблизился поближе и чмокнул Соню в щёку. На этот раз она уже не смогла сдержать умиление и слегка налилась румянцем. — Может, пойдём уже?       Вова молча взял Соню под руку, и они зашагали прямиком ко Дому Культуры, где сегодня проходила еженедельная дискотека. — Мы с тобой не хорошо так попрощались. — через какое-то время начал Вова. — Что значили слова «ты опоздал»? — повернув голову к Соне. — Много будешь знать — меньше захочешь спать. — отшутилась она, но Вова не отступил. — Я серьёзно. — остановившись. — Неважно. — Соня, нахмурившись, высвободила руку и вышла вперёд. — Раз неважно, так почему ты истерику тогда закатила? — Вова догнал её и встал напротив, преграждая путь.       Соня сперва хотела промолчать, но вовремя поняла, что, если не признается, то окончательно разругается с ним. — Порченая я.       За миг Вова сменил несколько эмоциональных масок, переключаясь от непонимания до частичного непринятия услышанного. Обойдя живую преграду, Соня одна направилась в ДК, шлёпая по смешавшимся со снегом лужам, пока Вова смотрел ей в спину, не торопясь уходить с места.       Когда Соня уже снимала верхнюю часть одежды, в здание зашёл Вова, будто ничего и не произошло. Он молча снял с себя куртку и ушёл в туалет. Воробьёва не стала его дожидаться и пошла в зал, откуда вовсю играла музыка её любимой группы Мираж.       Полностью погрузив себя в незамысловатые движения, Соня, прихлопывая, качала головой в такт музыке. Из её головы на мгновение улетели все тяжёлые мысли и тревоги. Казалось, будто за спиной выросли крылья и слабо окутали её, защищая от внешнего мира. С танцплощадки Соня разглядела нескольких своих — Вахита, Андрея и Валеру, о чём-то с интересом беседующих на балконе. Немного погодя один из них, Андрей, заметил её и слегка помахал рукой. Соня, улыбнувшись, сделала «Викторию от виска» и продолжила плыть по залу. — А сейчас песня «Летний дождь!» — объявил организатор вечера и через секунду заиграла совсем другая, более размеренная мелодия. — Можно тебя пригласить на медляк? — внезапно на её плече оказалась ладонь.       Соня обернулась и увидела счастливого Вову. Не дав словесного ответа, она взяла его за руку и, приобняв, положила голову на его плечо. Обхватив Соню за талию, Вова неспешно повёл, негромко напевая строки «Летний дождь, летний дождь шепчет мне легко и просто...» — «Ты придёшь, ты придёшь...» — подключилась Соня, нашёптывая припев своему кавалеру на ухо.       Чуть высвободившись, Вова накрыл на вид хрупкую Соню руками и, прикрыв глаза, продолжил двигаться с ней в медленном танце. — Мне кажется, тебе уже давно пора сменить имидж. — заметил Вова, рисуя на полосках Сониной олимпийки произвольные линии. — С чего вдруг? — Ты же девоч... — откашлявшись. — Девушка. И одеваться надо соответствующе. — Сказал Вова. — Соня уткнулась в суворовскую шею, чуть посмеиваясь. — А ты вспомни, когда я давал тебе это шмотьё. Ты тогда только пришла к нам. — И с тех пор я с ними не расстаюсь. — А зря. Надела бы то ли дело платье. Я уверен, оно тебе пойдёт. Какое-нибудь не сильно кричащее. — Меня уже не переделать. Я такая, какая есть.       Между ними образовалась небольшая толика времени молчания. Никто из сторон не мог подобрать слов для начала нового обсуждения. — Миша Ералаш редко ходить стал к нам. Мне кажется, он собирается от нас уйти. — выдвинула свои предположения Соня. — Какой-то он задёрганный, как боится чего... — Тшш. — перебил Вова. — Не порть момент. — Я уже давно не скорлупа и имею право голоса. — недовольно отстранившись. — Ну хорошо, хорошо. — Вова посильнее сжал её плечи. — Завтра во всём разберёмся, для тебя с Ералашем поговорю. — Только если он решит сам уйти, не провожайте его по нашим стандартам.       Вова провёл ладонью по криво обрезанным Сониным волосам. — Жалко волосы твои. Приятные были.       Ничего не сказав, Соня поцеловала его в запястье и отошла покурить.       Следующие несколько часов пара провела в компании остальных ребят из группировки, мельком Соне попадались на глаза пацаны с Разъезда, которые пристально наблюдали за ней некоторое время, а затем бесследно исчезали с поля зрения. Это малость напрягло Соню и она решила всё рассказать Вове, что без устали зажигал с остальными. На предъявления Адидас особого внимания не уделил, сказал лишь не обращать внимание. Также, на удивление, желание затянуться возросло вдвое, и Соне приходилось выходить через каждую песню. Возможно, это связано с неким волнением перед людьми либо такому состоянию могло послужить опасение, возникшее далеко не на пустом месте. Не нравилась ей эта стычка с Разъездом. По возвращении после одного из таких уходов учинился самый настоящий скандал, так сказать по-мужски. Обе стороны нещадно разносили и колотили друг друга. — Вова! — с ужасом подбежала она к Адидасу, в напряжении наблюдавшего за всем происходящим. — Что происходит?       Взяв Соню за локоть, Вова вывел её из горячей зоны с указанием не лезть в огонь и посоветовал идти домой, и вернулся на потасовку. Давящее желание вмешаться соблазнительно искушало её, однако с собой не было цепей, и лезть в драку с такой армией было бессмысленно. Поэтому Соня решила просто последовать совету Вовы и пойти домой. В душе остался неприятный осадок от дважды испорченного вечера, и это вызвало немалую порцию агрессии, какую Соня вымещала на встретившихся по пути камнях.       Усевшись возле своего подъезда на скамейке, Соня подняла голову и заглянула на тёмное, затянутое тучами небо. Сигареты кончились, а в квартиру идти всё же не хотелось, и потому ей пришла в голову инициатива прогулять всю ночь. Благо, закон об ограничении нахождения в тёмное время суток на её более не действовали, так что возникнуть проблем не должно. Мимо прошла счастливая пара. Дама с букетиком ромашек кокетливо смеялась от счастья, идя под руку со своим спутником. Это вызывало у Сони дикое раздражение. Кулаки сжимались и разжимались. Неужто судьба в очередной раз решила посмеяться над ней, якобы говоря: «Ты неудачница, так и останешься без мужика!» Соня уже еле сдерживалась, чтобы не наброситься и не прихорошить этой даме с вызывающим смехом лицо. К счастью или же нет, влюблённые быстро прошли мимо, завернув за угол. Но учащённое дыхание и дрожь никуда не делись. Ещё с минуту посидев в одном положении, Соня прилегла на скамейку, отвернувшись к спинке и закрыв уши. «Бесите уже все».       Так до утра время и прошло. Крепкий сон нарушили сильные толчки в бок. — А ну вставай, бесстыдная. — послышался скверный голос бабки-соседки. — Ишь разлеглась.       Соня нехотя протёрла веки и свесила ноги. — Приличные люди уже на работе, а ты тут лежишь, вид портишь. — Бабушка, ну что вы кричите? — вяло протянула Соня, всё ещё желая вернуться в царство мёртвого сна. — Вставай! — старуха ещё погрозила палкой и отступилась, приговаривая: — Тунеядцев целый дом развелось. Безобразие! Куда милиция смотрит?       Окончательно проснувшись, Соня поняла, как бы не воротило её, но домой всё же позавтракать зайти надо.       К обеду Соня также сидела на спинке той самой скамейки и щёлкала семечки, найденные в кармане куртки. Настроение опустилось ниже плинтуса. Мало того, что вчерашний день был загублен, так ещё и от отца по возвращении получила нагоняй за отсутствие. Вдали показался силуэт, по всей видимости бегущий прямо к ней. Соня пристально наблюдала за этим, раскусывая шелуху. Когда некто приблизился на достаточно близкое расстояние, Соня узнала в нём чем-то испуганного Марата. — Куда ты так несёшься?       Марат остановился, чтобы перевести дух, и ответил: — Ералаша убили. Адидас велел всем собраться.       От таких речей Соня невзначай подавилась шелухой. Марат похлопал её по спине. — Тише ты. — К-х-то? — Доподлинно не знаю. — Марат облизнул губы и глянул в сторону гаражей. — Говорят, что Разъездные его замочили. — Где он теперь? — придя в себя. — Сейчас его отпевают, а потом на кладбище повезут. — Чёрт! — Соня ударила себя по колену и потрепала по волосам. Ещё только вчера разговор заходил о Мише, а сегодня его уже нет. — У него же бабушка ещё осталась. Бедная. — Да. — согласился Марат, положив руку подруге на плечо. — Сам видел её состояние. Единственный внук умер. — И как она теперь будет? — вздохнув, Соня сложила голову на ноги. — Идём, а то предъява будет.       Соня кивнула и отправилась за Маратом.       Как же грустно провожать друга в последний путь, но ещё больнее видеть, как его близкие убиваются в истерике. Мишу она знала относительно недавно. Он примкнул к ним пару лет назад из-за трудностей в жизни. Универсамовские сделали его сильнее, вырастили более уверенного в себе юношу, однако злости в его душе, как у остальных, не прибавилось ни сколько. И поэтому он ни разу не участвовал в драках, за что первым его не возлюбил Кащей. Но сегодня даже он был не в себе от утраты. Когда вынесли тело, Соня молча стояла, оперевшись головой на стенку подъезда и ни о чём не думала. Вова несколько раз бросил на неё понимающий взгляд и заявил, что товарищ не будет забыт. — Сонь, ты как? — подошёл к ней обеспокоенный Андрей.       Чуть помолчав, не поднимая головы на друга, Соня припустилась в беге. «Это нечестно! Миша не заслуживал такого конца». — пронеслось в мыслях, судорожно роясь в подкроватных коробках с вещами. Неужто эти твари убивать начали?       Наконец нащупав нужный предмет, Соня успокоилась. Этим предметом оказались тяжёлые цепи, выполняющие функцию холодного оружия. Пора показать врагам, кто тут хозяин, иначе этот беспредел никогда не закончится.       Соня выбежала на улицу, держа в охапку цепи, стремительно направляясь к гаражам. В ногах почувствовалась усталость от долгих отсрочек тренировки. Захотелось остановиться и присесть, но Соня держалась, держалась ради покоя Ералаша.       Но какое удивление было вызвано у Сони, когда возле своего гаража (где гопники обычно и сидели) она увидела избитых и хромых Разъездных. Один, оклемавшись, разводил костёр, другие бездельно ходили взад-вперёд, третьи не могли даже встать. — Мужики! — Соня присвистнула. — Разговор есть.       Тот, кто разводил костёр при помощи натирания палки об берестяную кору, и ещё несколько человек обратили внимание на Соню. — А-а, Универсамовская. — протянул один. — Всё ясно. — Что у вас тут случилось? Водку не поделили? — Ещё спрашиваешь? — огрызнулся другой, стоящий рядом с разводящим. — Твои тут такое устроили. Назвали нас чушпанами и камнями закидали. — А ты что, малое дитя, чтоб жаловаться? — рывкнула Соня. — За дело получили. — За какое такое дело, Общага? Что мы им сделали? — топнул ногой третий, обрабатывающий молодому парню рану на щеке мокрой тряпкой. — А кто Ералаша убил?! Из-за кого он в земле теперь? — Соня крепко сжала цепи, из последних сил сдерживаясь, чтобы не прописать неприятелям добавки к остальным ранениям.       Все ошарашенно переглянулись. — Да не трогали мы никого. — И я должна в это поверить?       Никудышный разводящий встал с ящика и тяжёлым шагом направился к Соне. Та в свою очередь отшатнулась. — Пошла на хуй отсюда, пока цела. Не верит она. Мы тебе ещё прошлый раз помним. — мужчина средних лет с натянутой на голове восьмиклинкой подошёл достаточно близко, так что от него чувствовался исходящий неприятный запах алкоголя. — Я не уйду, пока не разберусь. — несмотря на достаточно нагнетающую обстановку, Соня говорила весьма спокойно, но холодно. — Вы понимаете, у Ералаша была и есть старенькая бабушка, ей за восемьдесят уже, у неё сердце слабое, а ей пришлось пережить потерю внука, понимаете вы или нет. — Будто нам не похрен должно быть. — усмехнулся мужчина, слегка наклонив спину назад. — Проваливай. — и направился обратно огонь разводить. — Я вижу, вы костёр раздуть не можете. — заметила Соня, заведя руки за спину. — Могу помочь.       Мужчина в восьмиклинке удивлённо обернулся. — С хера ли? — Я могу помочь, если вы поможете мне. — Чего ты хочешь?       Умолчав, Соня подошла ближе и села на поваленное этими самыми людьми бревно, поставила палку на бересту и начала вертеть длинный конец в ладонях. — Нужен трут.       Мужчина подобрал с дороги сырое сено и положил на кору. — Так что тебе надо? — Давайте так, — Соня переключилась с палки на компанию, — вы мне рассказываете всё, что знаете, а я на вас заяву не накатаю в прокуратуру за избиение.       Вандалист осмотрел некоторых своих товарищей, столпившихся подле него, и не знал, что сказать. — Ты смотри, если откажешь, то я твою рожу запомнила. Я не шучу, исправительные работы вам обеспечены. — Да не убивали мы никого! — сорвался один из толкучки. — Мы на дискаче были. Практически все. Большая часть. — Ммм, а остальные где зависали? — с недобрым усмехом. — Наверняка нашему башку пробивали на остановке. — Я не хочу гнать, но... — мужчина, находящийся рядом с Соней, осёкся. — скорее всего, по моим предположениям, это какая-то другая группировка. И я даже подозреваю, какая. — Ну, и кого же ты подозреваешь? — чувствуя, как ладони уже горят от трения, а мышцы потихоньку дают заднюю. — Хадишевские. — негромко промямлил он. — Хадитакташ? — переспросила Соня и призадумалась. — Давненько у нас с ними конфликтов не было. — Во-во. — согласился один из стоящих. — Как пивнушку на соседнем квартале закрыли, так они сразу озверели. На людей, поговаривают, кидаются. С ними и вправду лучше дел не иметь.       Соня, выслушав, покачала головой. — Это что ж им Мишка-то сделал, что они с ним так?..       Спустя ещё пять минут сено задымилось и все присутствующие с интересом уставились прямо на него, значительно урезав их с Соней расстояние. — Э, вы что, неандертальцы, огня никогда не видели? Дайте хоть воздуха глотнуть. — после требования все отступились на два шага и Соня смогла докончить своё дело.       Бросив разгорающееся пламя в импровизированный кирпичный очаг, вся толпа заликовала. — Закон Да Винчи. — Объявляю тебе благодарность. — гордо произнёс мужчина, задрав голову. — В гробу видала я твою благодарность. — поднявшись с места и тряся пальцами, фыркнула Соня. — Что ж, — поднялся он следом, — всё равно спасибо. Я вижу, ты хороший практик. — Я математик. Хочешь, наглядно обрисую признаки подобия треугольников?       Мужики переглянулись, будто не понимая, о чём идёт речь. — Ладно, некогда мне тут с вами лясы точить. — Соня обошла очаг, потягиваясь. — Вы меня не видели, я вас не знаю.       Повесив цепь на шею, Соня отправилась дальше.