Глава двадцать первая. О решающей схватке.

             Я шагал по улицам Пика, поворачивая на очередном перекрестке. Он был точно такой же, загадочный и пустынный, как всегда. Ему не нравилось, что я пришел сюда. Но, он понимал меня. Так что, Пик старался сейчас хоть немного походить на нормальный город, которым, он естественно не являлся. Можно было бы воспользоваться крюком-кошкой, и пойти по крышам, но я не торопился. Все равно он никуда от меня не убежит. Не знаю, откуда я это знал, но ван Готт никуда не ушел. Я чувствовал это. Он где-то здесь.              За очередным поворотом, открылась такая знакомая мне площадь, которая в нормальный день, выглядела почти что нормально. Если отбросить все странности Пика, и последствия прошлой драки. И на ней, стояли все те, кто сейчас в нем проживал. Я хмыкнул на это, и пошел вперед, приближаясь к своей цели.              — А… Vierziger. Я знал, что ты придешь. — сказал скучающим тоном ван Готт, пока я подходил к ним ближе. — Ты слишком зациклен на своей мести.              Он должен умереть…              — Ты сделал все, чтобы я постарался с тобой разобраться. — ответил я, пытаясь кое-что понять. Странные мысли продолжают появляться. И они, пытаются вывести меня на эмоции. Надо их урезонить.              — Ой, как будет плохо! Такой плохой главный герой, и он отправился совершенно один в логово зверя! — поддакнул ему Андреа. — Интересно, ты знаешь, на что пошел?              Тебе предстоит убить его…              Тебе. Не мне. Что не так, с моей головой?              — Андреа. — окликнул его ван Готт, заставляя умолкнуть. — Да, Vierziger, тебе придется….              — Генрих Шмидт. — перебил я его.              — Что?              — Я — Генрих Шмидт. — сказал я, распрямляя свою спину. Может, я ещё и Бродяга, но уж точно… — Никакой не Vierziger.              — Поразительно, сколько у него наглости. — покачал головой ван Готт. — Использовать что-то подобное в качестве своего имени… Да ещё и с таким отвратительным акцентом… Кстати говоря, а откуда ты вообще узнал про Deutsche Sprache? Неужели, из моего дневника? А я думал, что он утрачен безвозвратно…              — Все равно, это не важно. — мотнул я головой.              — Нет, нет. — замахал пальцем Уизерд. — Мне очень интересно посмотреть на то, чего ты добился, пока был на свободе. Например, как ты смог отключить мое проявление. Неужели, ты развил свое? Или же, как ты начал использовать патроны с Schiesspulver? Я даже не подозревал, что у кого-то хватит мозгов, на то, чтобы просто отказаться от праха. И ты, все-таки смог научиться его использовать. Я так давно не чувствовал его запаха…              Слишком долго…              — Значит, я был умнее тебя. — хмыкнул я, доставая крюк-кошку, и пытаясь разобраться в том, что творится в моей голове.              — Разумеется нет! — засмеялся ван Готт. — Просто, ты был поставлен в такие неподходящие условия, и был вынужден украсть мои наработки! Так смешно думать, что ты способен сравниться со мной.              — Они тоже не способны сравниться с тобой. — произнес я, показывая рукой на его спутников. — Как ты писал? Фавны, примитивнее любой человеческой расы? Настолько близки к животным, что их убийство, не должно наказываться жестче, чем отстрел бездомной собаки? Они знают про это?              — Обычные фавны слабы. — ответил за него Говард. — Но мы, с его помощью, сможем стать гораздо сильнее.              — Ты идиот, если думаешь, что можно ему довериться. — посмотрел я на Говарда, прежде чем перенести взгляд на Андреа. Тут ловить совсем нечего. — Он использует вас, а после, при первой же возможности запихнет в подопытную камеру.              — Не надо думать про меня так плохо! — хлопнул в ладоши ван Готт, привлекая к себе внимание. — Да, возможно у меня и были когда-то такие мысли, но сейчас, я смотрю на это со стороны ученого. И у фавнов, действительно есть некоторые пре…              Он больше не нужен…              — Врешь. — перебил я его глухим голосом, пытаясь успокоиться, и понять, что не так. А главное, в чем цель всего этого. — Также, как и то, что ты что-то делал на благо всего человечества. Ты все это делал, для кого-то особенного. Для кого? Кто нанял тебя? На кого ты работал?              — Тц. — цокнул языком ван Готт. — Они все слишком жалкие, чтобы иметь возможность меня нанять. Они не понимают, что для того, чтобы проводить настоящие исследования, надо идти на некоторые поступки, которые могут назвать неэтичными, и даже жестокими. Все слишком пекутся о эмоциях, и ни за что не пойдут со мной на сделку. Так что, мне приходилось работать в одиночку, и только недавно, ко мне присоединились эти молодые люди!              — Опять врешь. Откуда у тебя деньги, чтобы проводить свои опыты? Почему никто тебя до сих пор не нашел? И почему вся информация о тебе, так тщательно чистится? — ответил я, начиная подходить к нему ближе.              — Похоже, у тебя отбило не все мозги, после наших опытов… — зашипел ван Готт. — Впрочем, неважно. Эта информация тебе не понадобится. Bald wirst du wiederkommen.              — Eher wirst du heute sterben. — ответил я, выхватывая из внутреннего кармана осколочную гранату.              Выдергивая чеку, я бросил её прямо к ним, и тут же выстрелил крюком-кошкой в сторону дома, начиная к нему лететь. Андреа и Говард успели броситься в разные стороны, прежде чем прогремел взрыв. Но, ван Готт не сдвинулся с места. Он держал при помощи своего проявления осколки, которые уже почти впились в него.              Его же проявление работает только на мышцах. Как он смог управлять ими? Неужели, опять соврал? Или, что-то произошло, пока меня не было? К черту. Теперь, никаких разговоров. Сейчас начнется сражение не на жизнь, а на смерть. Как я привык.              Говард превратился в урсу, а Андреа сформировал из своей руки лезвие, и когда я спрыгнул вниз, они бросились на меня в атаку. А ван Готт остался стоять на месте, ожидая, когда со мной расправятся.              Я выхватил световую гранату, и бросил себе под ноги, а после, рванул в одном рывке к ван Готту, не собираясь размениваться на мелочи. Мне нужна только его жизнь. Только вот, когда я уже стоял рядом с ним, тот снова начал что-то напевать себе под нос, заставляя меня застыть в движении.              Решаемо. Я украл его проявление, тут же продолжая бежать к нему, и когда уже собирался по нему ударить… Он не уклонился. Не сдвинулся с места. Даже не выхватил свое оружие. Он продолжал стоять, с улыбкой наблюдая за тем, как я вонзаю ему кинжал в грудь.              И это произвело… никакого эффекта. Он продолжал стоять, и из него, выпало всего лишь несколько жалких капель крови! Тот стоял с самодовольным видом, когда я наблюдал за тем, как кинжал начал медленно выдавливаться из его груди, падая на землю.              — Может, как боец, ты и лучше, но мне это не надо. — насмешливо сказал ван Готт, когда я наблюдал за тем, как его грудь тут же начинает срастаться. — Моя сила заключается в моем уме. И ты, уже проиграл. Посмотрим, как ты справишься без своих особенностей.              Ван Готт кивнул куда-то мне за спину, и по мне тут же нанес удар Говард, отбрасывая подальше от него. Я прокатился по земле, недовольно зашипев, пытаясь подняться, когда рядом появился Андреа, и с дикой улыбкой, приблизился к моему лицу.              — Я уверен, что моей сестренке понравится такой подарок, как твоя, отрубленная голова! — с сумасшедшей улыбкой, произнес Андреа, прежде чем схватить меня за горло, приподнимая с земли, и замахиваясь лезвием.              Только, если он думал, что я так легко сдамся, то он ошибался. Активировав защитный прах, защищаясь от его лезвия, я попытался ударить его кулаком, но он отскочил назад, вставая рядом с Говардом, который тут же бросился на меня. Я отпрыгнул в сторону, уклоняясь от набравшего разгон урсы, выхватывая свой револьвер, и делая несколько выстрелов в сторону ван Готта. Но, как и в прошлый раз, не было никакого эффекта. Взглянув более подробно на ядро его ауры, я увидел правду… Он действительно изменился. Его аура, и его проявление… Они стали неоднородными, изменёнными, и в тоже время, приобрели такие масштабы… Я даже не имею представления, как его убить. Он просто может заживить все свои раны. Если только я её не истощу. А учитывая, что мне противостоят ещё и двое его спутников, то все приобретает совсем нерадостные обороты. Как было бы хорошо, если бы здесь была Нео… Но, это больше не её дело. Я должен разобраться с ним. Самостоятельно.              Прямо перед тем, как Андреа возник передо мной, чтобы снова попытаться пронзить лезвием, я метнулся в сторону, собираясь вывести из строя хотя бы одного противника, но тот, вовремя сместился, защищаясь от моего удара. Будто бы, он видел, что я могу сделать…              У него такое же проявление, как у Эвелин. Значит, он может видеть будущее. А украсть его проявление я не могу, потому что тогда ван Готт тут же меня остановит на месте, и я превращусь в идеальную мишень. Хотя, не уверен… Мне кажется, он со мной играет. Если то, что я вижу в его ауре, правда, то он легко может окончить эту схватку. Но ему интересно, что я могу ещё продемонстрировать. Это очередной его опыт. И я, снова стал подопытным кроликом… Какая же прекрасная ситуация.              И как мне находить выход?              …       …       …              Все те, кто направились за Генрихом, сейчас стояли у закрытых ворот в Пик, и тщетно пытались придумать, как им попасть внутрь. Шмидт точно был там. Теперь, они были в этом уверены.              — Похоже, ему не нужна наша помощь. — пожала плечами Эвелин. — А я говорила…              — Умолкни. — зашипела на неё Нео, доставая свое оружие, и тут же бросилась к воротам, пытаясь их пробить. И как только она к ним приблизилась, так её аура начала работать со сбоями, и она ничего не могла им сделать, даже тогда, когда к ней присоединились остальные девушки, и даже Кроу.              — Мы ничего не можем им сделать. — наконец, тяжело дыша, произнесла Руби, отходя от них подальше.              — Но мы должны туда попасть! — крикнула Нео, с волнением за своего… друга? Брата? Единственно важного для неё человека? — Может, попытаться пробить стену?              — Там ещё толще. — недовольно покачал головой Кроу, начиная раздумывать над другим способом попасть в Пик. Хотя, ему не хотелось использовать свою способность превращаться в ворона, он не мог позволить кому-то погибнуть, просто потому что, он хочет сохранить свой секрет. — Можно попробовать…              — К черту. — дернула с негодованием головой Джек. — Стреляйте в меня.              — Тоже решила с ума сойти? — спросила у неё с сарказмом Эвелин.              — Стреляйте! — повторила Джек, поворачиваясь к остальным. И Нео, самая первая догадалась, что она имела в виду, разворачивая Тишину в её сторону, и делая выстрел. Пуля, безвольно упала рядом с ней, а сама Джек, лишь слегка нахмурилась, снова смотря на всех остальных, готовясь принимать целый град пуль.              — Твое проявление… — с пониманием произнесла Вайсс, взмахивая рапирой, и отправляя в неё целый сноп снарядов, которые также упали прямо под ноги Джек, которая лишь сильнее сжала зубы, накапливая заряд. Все остальные девушки тоже присоединились к ней, и на некоторое время, в Джек полетел целый сноп пуль. Наконец, когда Джек уже загорелась синим свечением, она раскрыла глаза, и в один миг, переместилась к воротам, нанося сокрушительный удар. Аура работала в том месте со сбоями, но её проявление, позволило ей в какой-то степени преодолеть это ограничение.              Они прогнулись, но выдержали удар. Джек недовольно мотнула головой, снова разворачиваясь к тем, кто пришел с ней.              — Ещё. — сказала она холодным тоном, сдерживая рвущееся из неё раздражение. Потом, Генриху придется за многое ответить, но сейчас, она собиралась пойти до конца, чтобы спасти его.              — Я же говорю. Ебанутая. — фыркнула Эвелин, перекидывая оружие себе на руки, и прицеливаясь в свою подругу.              …       …       …              Очередной удар гримм, от которого я успел уклониться, нырнув под него, и когда уже собирался выстрелить в упор, рядом со мной появился Андреа, и мне пришлось использовать защитный прах, чтобы со мной не покончили одним ударом. Но все равно, меня отбросило в сторону, и я постарался вовремя уйти, пока Говард не раздавил меня. Теперь, попробуем по-другому.              Бросив одну из новых гранат, поджигая землю, я отрезал Говарда от Андреа, и тут же бросился в атаку. Он — самое слабое звено. Значит, начнем с него. Но ван Готт, хоть и стоял неподалеку, никак на меня не нападая, не хотел терять своего «союзника». Когда я уже хотел попытаться напасть на него, то почувствовал, что просто застыл в пространстве, и меня тут же бросило назад, снова заставляя прокатиться по земле.              Неприятно. Но не больно. Я не чувствую сейчас боли. Иронично, что он так и не воспользовался своим газом, а гоняет меня только при помощи своего проявления, и своих помощников.              Сколько было убито людей, ради этой силы?              Неважно. Мне нужно убить его. Перезарядив револьвер ледяными патронами, я начал стрелять по траектории движения урсы, которая начала набирать разгон, собираясь пронести меня через несколько домов. Но тот, очень прытко уходил с появляющихся на его пути осколков льда, хоть и начал сбавлять обороты. Так, я не успею.              Я снова бросился в сторону, выхватывая дымовую, и бросая себе под ноги, меняя револьвер на кинжал. Должен скрыться на время. Но, как только меня начало обволакивать дымом, туда бросился Андреа, и только вовремя подставив кинжалы, я смог защититься от пронзающего удара. И они, явно не выдерживали такого издевательства. Только в последний момент, я бросился в сторону, избавляясь от своего оружия, и получая рваную рану на плече, вместе с разрывом пальто. Теперь, мой рукав наполовину порван.              Неприятно. Но некритично. Могу двигаться, значит, могу бороться. Но возникшая за моей спиной урса, которая схватила меня своими лапами, начиная сдавливать в желании переломать все кости, не разделяла это желание. Я начал судорожно искать, как освободиться, пока Андреа медленно приближался, изготавливая свою руку-лезвие для удара. Срочно… Какой угодно способ. Ладно, попробуем так.              Удар в пах гримм. Что может быть более бредовее? Но, это же ненастоящий гримм. А значит, чисто в теории, может сработать. Больше, ничего мне в голову не приходило. Изогнувшись ногой, я ударил его, но тот, только недовольно рыкнул, не отпуская меня. Слишком сильный. И слишком сильно, хочет меня убить. Но, он подарил мне несколько секунд, когда ослабил хватку, и я выхватил… крюк-кошку. За неимением лучшего.              Я выстрелил в сторону какой-то крыши, и тут же попытался начать её сматывать, а Говард, прикладывая всю силу, меня не отпускал. Андреа уже с кровожадной улыбкой подошел вплотную, прицеливаясь ко мне, и облизывая свои губы, когда кусок обветшалой крыши, не выдержал такого издевательства, и начал лететь прямо в нас. Насколько же там используется сильная и прочная веревка? Или, это Говард своей аурой придал ей устойчивости? Или, как это вообще возможно?              Андреа только в последний момент, при помощи своего проявления увидел, что ему грозит, и бросился в сторону, а значит, кусок крыши прилетел прямо в меня и Говарда. Мы разлетелись в стороны, да и к тому же, я потерял очки. Очень мутно все видно. Удивительно, что после такого удара, я вообще способен передвигаться. Но, сейчас, со всем валом того, что циркулирует в моем организме, странно, что я вообще могу трезво мыслить.              Могу помочь…              Один раз уже помог. Так, что я чуть не прибил всех своих спутников. Поднимаясь с земли, я помотал головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Самое трудное, это вовремя отличить их от своих. Когда они обращаются ко мне напрямую, это легко, но тогда… Я искренне считал их своими. Тем более, в разгар схватки.              Перекатившись, и надевая новую пару очков, я снова вскинул револьвер, начиная стрелять обычными патронами по Говарду, на что тот недовольно покачал головой, и заревел яростным ревом, прежде чем рядом со мной появился Андреа, хватая второй, преобразившейся в какое-то щупальце рукой, за ноги, и бросая в стену дома.              Откашлявшись после такого путешествия, я наблюдал за тем, как они приближаются ко мне. Только, если вы думали, что я так просто сдамся, то плохо меня знаете. Голова уже начинает кружиться, но я не имею права проиграть. Не сейчас. Выстрелив крюком-кошкой вверх, я успел уйти, до того, как Говард успел бы вдавить мою голову в асфальт, и тут же бросил под себя, гранату со льдом. Андреа снова успел все увидеть, и уклониться, но Говард, оказался заморожен в появившихся осколках льда, хоть и начал пытаться освободиться. Тяжело вздыхая, и пытаясь прийти в себя, пока стоял на крыше, я подумал, над последним средством победы, которое должно мне помочь. Ладно, ещё не время. Пока, можно ещё и так побарахтаться. Судорожно вздыхая, я спрыгнул вниз, собираясь пронзить Говарда, когда мне на встречу прыгнул Андреа. Что я от него и ожидал. Во время прыжка, уклониться практически невозможно, но это только в том случае, если у тебя нет моего арсенала. Раздавив флакон с защитным прахом, и при помощи его удара, отпрыгивая к стене, я тут же прыгнул на него в ответ, и тот, хоть и увидел это, не мог успеть мне помешать. Один удар, и он уже наполовину не жилец. Но ван Готт, не мог этого допустить. Прямо в воздухе меня остановило, и отбросило в сторону. Прекрасно. Я не могу победить. Только пытаться выжить, с учетом того, что каждый удар лишает меня части моих сил.              Я начал попытки подняться, когда рядом снова появился Говард, который успел освободиться, и сейчас, пылал гневом, прямо как настоящий гримм. Мне нанесли сильный удар в грудь, отбрасывая ещё дальше. И даже украсть его проявление, я не могу, потому что иначе, ван Готт, тут же меня скрутит. Он сам сказал, что хочет посмотреть на меня без проявления. И я, вынужден играть по его правилам.              Как это возможно? Как он заполучил такой быстрый прыжок в силе? На что ему пришлось пойти, чтобы достичь этого?              Слишком много думаешь… Во время боя, это подобно смерти…              Ещё и эти, непонятные мысли. Особенно непонятно во всем этом то, что я не знаю, откуда они появляются, и какая у них цель. То пытаются вывести на эмоции, то наоборот, пытаются помочь мне сконцентрироваться на сражении. Что не так в этом городе?              И самое главное, почему они помешали мне тогда убить его?              Вы должны были пройти испытание…              Сейчас, плевать. Мне нужно сконцентрироваться на этом сражении. Выхватывая очередную световую гранату, и бросая к ним, я знал, что они успеют среагировать, если сразу брошусь в атаку. Посмотрим, как им понравятся огненные патроны. Если только им не поможет ван Готт.              Если бы не он, то я бы уже победил. Но он есть. А значит, надо думать над другим способом победы… Было бы проще, если бы рядом со мной кто-то был.              …       …       …              — ЧТО?! — удивленно воскликнул Айнронвуд.              — Генрих Шмидт сбежал в Пик. — повторил Озпин, общаясь с ним по видеосвязи.              — Я немедленно отдам приказ о начале операции. — тут же сориентировался генерал, не собираясь ждать.              — Не стоит торопиться. — покачал головой Озпин.              — Озпин! Твой студент сбежал в Пик, угнав быкоглав из Бикона! — попытался переубедить его Джеймс. — Откуда мы можем знать, что он сейчас там делает?              — Я уже отправил Кроу Бранвена за ним. — спокойно ответил Озпин. — Он должен будет вернуть его обратно, и после, вы можете сразу отправляться в Пик.              — Мы не можем ждать. — распрямил спину генерал. — Я начинаю операцию немедленно.              — Джеймс, я прошу тебя… — попытался обратиться к нему Озпин, но тот его проигнорировал, начиная отдавать приказы. Озпин на несколько секунд замолк, и за это время, генерал снова вернулся к диалогу.              — Через два часа, мои специалисты уже будут в Пике. Никому из них не уйти. Ни ван Готту, ни Шмидту. — сказал он с твердой убежденностью. Озпин пристально посмотрел на него через экран своего устройства.              — Если не ошибаюсь, Пик, это территория Вейла. — сказал ему Озпин, придавая своим словами несоизмеримо больше твердости, чем при обычном разговоре. — А Атлас, не имеет права проводить военные операции на территории другого королевства.              — Озпин? — не верящим тоном переспросил Джеймс.              — Я думаю, что если Атлас планирует поучаствовать в поимке беглого преступника, то ему следует сначала узнать мнение властей Вейла. — произнес Озпин с суровым взглядом. — В конце концов, это может вылиться в серьезный дипломатический скандал.              — Ты же не серьезно!              — Абсолютно серьезно. Пока у меня не будет этого разрешения, я не собираюсь отпускать кого-либо из воздушного пространства Бикона.              — Ты настолько защищаешь этого Шмидта… — практически прорычал про себя Айронвуд. — И он, первый же вонзит тебе нож в спину.              — Возможно. — пожал плечами Озпин. — Но, я ему доверяю. Прошу вас, генерал, свяжитесь со мной, как только вы получите разрешение от совета Вейла.              Джеймс заскрипел зубами, прежде чем прервать звонок. Озпин ещё некоторое время просидел перед выключившимся монитором, прежде чем отодвинуть стул, и встать, и несколько раз пройтись по своему кабинету, недовольно вздыхая. Он не хотел идти против своего союзника и друга. Но, если Айронвуд не хотел пойти ему на встречу, то у него не оставалось другого выбора.              «Я очень надеюсь, мистер Шмидт, что вы сможете справиться со своей миссией.» — подумал Озпин, смотря в окно своего кабинета.              …       …       …              — ЕЩЁ! — крикнула Джек, уже практически пылающая синеватым свечением.              — Слушай, ты уверена, что сможешь это выдержать? — с беспокойством спросила Янг, перезаряжая свои кастеты.              — Она слишком свихнулась на этом, ебанутом ублюдке. — фыркнула Эвелин, также перезаряжая свое оружие. Джек не обратила на это никакого внимания, вновь принимая на себя, целый град снарядов, и в очередной раз бросилась к воротам, наконец, выбивая их, и пролетая вместе с ними несколько метров. Она хмыкнула, отряхивая себя от пыли, как тут же услышала звуки боя.              — Отлично! — радостно крикнула Руби, и самая первая бросилась за ней, начиная при помощи своего проявления, нестись по Пику, стремясь поскорее прийти на помощь Генриху.              …       …       …              Очередной удар, который я заблокировал только при помощи защитного праха, но второй, уже заставил меня отступить. И я, даже не могу перейти в атаку, потому что меня тут же остановили на месте, и Говард, ударил своей лапой, отправляя в очередной полет.              Говард и Андреа медленно подступали ко мне, пока я пытался отдышаться, пытаясь придумать, как мне победить.              Уже слишком тяжело продолжать бой. Я не могу победить. Но если мне и суждено умереть, то только на моих условиях. А если и это не удастся…              Газ… оружие ван Готта. То, чего я так боялся. Но… Если ты борешься с драконом, то в конце концов, сам превращаешься в него. Выхватив из своего кармана, очередную гранату, я отдернул чеку, и бросил в их сторону, понимая, что делаю. Я стал точно таким же, как он.              Вылетевшая оттуда струя газа, окрашенная в зеленый цвет, стала распространяться по площади. Ветер слишком быстро его разнесет. Но, он даст мне время, за которое, я должен успеть восстановиться.              — Wunderschoen… — прошептал ван Готт, смотря на облако газа, от которого тут же отпрыгнули Андреа и Говард. Они знали, что это такое. — Вижу, Vierziger, ты извлек всю возможную пользу из моих изобретений…              Я стал подниматься в этом облаке зеленого газа, даже не смея дышать. Мои попытки защититься, были достаточно жалкими, и поэтому, не стоило так просто рисковать.              — Кто бы мог подумать? — продолжил ван Готт. — Ты, тот кто борется со мной, в итоге, используешь мои же наработки. Тебе не кажется, что это иронично?              Я не слушал его, делая первый шаг, с задержанным дыханием из этого облака. Теперь, больше нет пути назад. Я стал таким же, как он. Можно сколько угодно пытаться говорить, что я хотел лишь убить его, а он, использовал это для своих экспериментов, но это только отговорки. Мы стали полностью одинаковые. Мы убивали, только ради каких-то своих целей. И даже в средствах, не пытались как-то себя сдержать.              Впрочем, какая разница? Я уже давно знал, что являюсь плохим человеком. Так смысл сопротивляться этому титулу?              Выхватив ещё одну газовую гранату, и выдергивая чеку, я бросил её в сторону Говарда, и тут же бросился за ней. Он, несмотря на то что был в облике гримм, тут же попытался уйти назад, а Андреа не рискнул к нему подходить. Он не решается сражаться в этих условиях. Как хорошо, что я рискнул купить тот шарф.              Но, когда я уже хотел пронзить его горло, в вихре своего проявления, на площади появилась… Руби Роуз.              Они не должны быть здесь …              — Генрих! — крикнула она, начиная приближаться ко мне. Прямо в облако зеленого газа.              Твою мать….              — НАЗАД! — крикнул я, с ужасом понимая, что может произойти, и не собираясь сдерживаться, украл её проявление, отправляясь к ней. За мной появился шлейф из пепла и дыма, когда я бросился на неё, лишь бы отвести подальше. Мы вместе упали на землю, но самое важное, она не успела пойти туда. Если бы она, сделала хоть пару вздохов этого газа…              — Wie schön! — хлопнул в ладоши ван Готт. — За тобой, пришли твои верные друзья! Я так сожалел, что мне не удастся с ними познакомиться поближе! К счастью, они решили пойти тебе наперекор, и все же прийти в Пик. Und das, großes Glück! У меня, как раз закончились все подопытные.              — Что вы тут делаете? — зашипел я на Руби, вставая с неё, и поворачиваясь обратно к своим противникам. Говард пытался отдышаться нормальным воздухом, Андреа напряженно наблюдал за мной, а ван Готт, ждал следующего хода. Ветер уже разносил облако газа с площади, но пару минут, лучше туда даже не стоит приближаться.              — Мы не могли тебя бросить! — ответила Руби с искренней убежденностью в своей правоте. — Ты же наш друг! А друзья, должны помогать друг другу, даже если они и….              — Ведут себя как мудаки. — продолжила за неё Джек, которая выбежала из-за угла здания. Все здесь. Моя команда, и команда Руби, вместе с Кроу. Они пошли за мной, даже после того, как я их бросил. После того, как старался порвать все отношения. Удивительно, на что способны такие люди. В прошлом, меня бы кинули ещё раньше. А теперь, они готовы пойти за мной, в такое дрянное место, и не обращать внимания на то, что я для них сделал. Точнее, на одну определенную часть.              Они помешают тебе…               — Идиоты. Вокруг меня одни идиоты. — снова прошипел я с негодованием. Специально ушел в одиночку, потому что это мое дело. И вот, им надо на все это наплевать, чтобы помочь мне.              — Тебе, Шмидт, придется за многое ответить. — прошипела Нео, вставая рядом со мной. Как и всегда. — Я не собираюсь прощать тебя так легко за то, что ты сделал.              — Ты бы сама поступила также. — хмыкнул я, перезаряжая револьвер. Хотел, чтобы у тебя появились союзники? Пожалуйста. Только вот… Теперь, есть проблема с тем, что умру не один я, а ещё и остальные… — Ван Готт резко усилился. Осторожнее.              — Что-то серьезное? — спросила Вайсс, взмахивая своей рапирой.              — Учитывая, что я не могу его даже ударить… — ответил я, думая над всеми вариантами, которыми мог бы его убить.              — Что же, раз все здесь собрались, то думаю, можно и заканчивать эксперимент для Vierziger. — сказал ван Готт, поправляя свои очки, и разворачиваясь к нам спиной. — Андреа, Говард, разберитесь с ними. Можете не особо жалеть, но я надеюсь, что у меня появятся несколько экземпляров. А я пока пойду, приготовлюсь к их приему.              — Просто сбегаешь? — с ухмылкой спросил Кроу. — А я думал, что ты должен быть среди них, самым главным и опасным.              Он ещё не освоился…              — У меня есть более важные дела. — ответил ван Готт, слегка поворачивая голову. — И я, доверяю своим сотрудникам. Тем более, когда они сами заинтересованы в успехе.              Вас слишком много, и он боится не справиться…              Вот даже не знаю, благодарить эти мысли, или наоборот, обвинить во всех бедах.              — Прекрасно. — прорычала Эвелин. — Мне все равно, нужен был только Андреа.              — Я всегда знал, что сестренка меня любит! — радостно закричал Андреа, обнимая себя. — Но, к сожалению, нам мешает столько отвратительных, и жалких людишек…              Блейк нахмурилась на этих словах, но ничего не сказала.              — Так что… — продолжил Андреа, и после, резко заорал на всю площадь. — Джаспер! Выходи!              — Кто бы дал такое имя гримм? — спросила с иронией Янг.              Но на этом моменте, по всему Пику разнесся ужасающей силы рев, и весь город зашатался. Мы постарались принять устойчивое положение, наблюдая за тем, как из того самого канала, заполненного водой, начал подниматься… гримм?              Исполинского вида гримм, выглядящий как уменьшенная, но все ещё гигантская версия горы, на верхушке которой, располагалась огромная голова, с целым каскадом желтых глаз, и челюстью, в которой мы бы просто потерялись. Его зубы состояли из костей, и были размером метров в десять, или больше, периодически перепадая размерами. Он заревел, открывая свою глотку, оглушая нас на несколько секунд, и открыл глаза, рассматривая весь город, но вскоре, сконцентрировался только на площади. Гримм смотрел на нас, как на мелких букашек, что-то раздражающее, но не способное ему помешать…              — Твою мать… — прошептала Нео, с расширенными в ужасе глазами, хватаясь за свое оружие ещё крепче. А после, по всей площади, из земли стали выползать различные щупальца, разбивая асфальт, подбираясь к нам ещё ближе.              — ВРАССЫПНУЮ! — крикнул я, и самый первый бросился в сторону, уклоняясь от приближающихся щупалец. Все остальные, тоже уклонились от первого удара, кроме Кроу, которому… не повезло. Именно там, куда он наступил, проломился асфальт, и он упал вниз. А Говард, тут же бросился за ним, в одно мгновение меняясь обратно.              — Какое удивительно зрелище… — произнес Андреа, которого подхватило странное щупальце. На его кончике, была голова… змеи? Дракона? Чего-то похожего, и он сейчас сидел на ней, с самодовольным видом поглаживая эту голову, которая раскрыла свою пасть, показывая нам свои острые зубы. — Как они быстро бегут от гримм. Неудивительно. Вы все, только можете пытаться, но справиться с настоящим страхом…              На этих словах, его глаза снова захлестнула краснота, и он продолжил рычащим тоном.              — Никому ещё не удавалось.              — Джаспер? — с непониманием переспросила Эвелин, смотря не верящим взглядом на этого гримм, а после, повернулась к Андреа, дрожа от гнева и ярости. — ТЫ ЧТО, НАЗВАЛ ГРИММ В ЧЕСТЬ ОТЦА?!              — Моя маленькая, наивная, и ничего не понимающая сестренка. — покачал он головой. — Зачем мне давать имя гримм? Нет, это его настоящее имя.              — Что? — переспросила в шоке Эвелин.              — А это, ты должна понять самостоятельно! — крикнул он с радостным видом, вставая на щупальце, и при его помощи отпрыгнул, уходя куда-то в город.              — СТОЯТЬ! — крикнула на него Эвелин, прежде чем броситься в погоню.              — Эвелин, твою-то… — начала говорить Джек, собираясь броситься за ней, когда прямо перед ней появились щупальца, отрезая нас от города и Эвелин.              Прекрасно. Мы должны как-то справиться с этим гримм. А после, ещё и с Андреа. Причем, мы потеряли Кроу и Говарда. И ещё нельзя забывать о ван Готте.              У меня даже мата не хватает, чтобы описать эту ситуацию.              …              …              …              — М… — промычал Кроу, начиная выбирать из завала, в который он провалился. Света катастрофически не хватало, но и то, что он увидел, было достаточно, чтобы понять, куда он попал. Шахты. А там, наверху, находится один из этих загадочных гримм, который смог удивить и напугать даже его. Кроу помотал головой, пытаясь понять, как ему вернуться назад. С таким, первокурсникам явно не справиться самостоятельно. Неожиданно, во тьме блеснуло что-то красное, и он тут же развернул свое оружие, концентрируясь на новой угрозе.              — Скажи мне… — прозвучал чей-то голос из темноты. Смутно знакомый голос. — Ты боишься темноты?              — Я уже прошел этот момент. — хмыкнул Кроу, пытаясь определить, откуда последует нападение.              — А ты, боишься того, что может скрываться в темноте? — снова спросил этот загадочный голос, и вместе с ним, Кроу услышал множественные перестукивания чьих-то ног. Во тьме блеснули красным светом целая россыпь глаз, и в следующее мгновение, ему пришлось уклоняться от паука-гримм, который попытался на него напрыгнуть, вместе с этим, выпуская из себя паутину, чтобы связать его на месте. Отбросив его назад, тот собирался уже пойти в атаку, когда только с помощью чистой удачи, уклонился от удара в спину. Развернувшись к новой угрозе, он ударил очередного гримм, лезвием своего меча, заставляя того раствориться в темноте. Вот только, звук переставляемых лап, не спешил никуда пропадать.              — Отлично… — пробурчал он себе под нос. — Никогда не любил пауков.              И тут же начал сражаться с теми, кто бросился на него из темноты.              …       …       …              Бросившись в сторону, уклоняясь от очередного, возникшего из земли щупальца, и стараясь не упасть вниз, я пытался осознать все это. Кроме того, что у них были такие подопечные… Как нам его победить?              Щупальца, не останавливаясь, продолжали появляться, и каждое, норовило нас прихлопнуть, или укусить, так что, на некоторое время, все превратилась в театральную площадь, где каждый пытался уклониться от удара, и вместе с тем, нанести им ответный удар.              — Прикройте меня! — крикнула Руби, и скрылась в своем проявлении, стремясь подойти к нему поближе, вот только, когда она приблизилась чуть поближе, то неожиданно упала из своего проявления, и возникшее из земли очередное странное щупальце, схватило её за ногу, начиная сдавливать свои зубы. И самое главное… На Руби загорелись всполохи ауры, которые концентрировались в её ноге, и передавались по этому щупальцу…              Оно высасывает из них ауру…              Я тут же выхватил револьвер и выстрелил в него огненными патронами, и оно среагировало точно также, как и тот гримм, которого я уже убил. Затрясся, разжимая хватку зубов на ноге Руби, и та, недолго думая, рубанула своей косой, освобождаясь от захвата.              — Мое проявление там не работает! — закричала она, уходя от очередного удара. И Гримм, не нравилось, что мы ещё живы, потому что он раскрыл свою пасть, и заревел, выпуская в нас целую армаду из шипов. Там, где мы не могли укрыться по определению. Я бросил концентрированный защитных прах наверх, укрывая нас небольшим щитом, который пропал уже через несколько секунд, и каждый стал маневрировать, пытаясь хоть как-то выжить. Джек могла сдерживать большой рой снарядов. Но не настолько, который выдал этот гримм. Так что, и она уклонялась, пытаясь понемногу накопить свой заряд. В мое, постоянно распахнутое пальто попало несколько из них, приковывая на месте, но я не собирался оставаться на месте, и поэтому, просто дернул со всей силы, окончательно превращая свое пальто в какие-то ошметки от того, что было. Повезло хоть, что в меня самого не попало. Да и большая часть арсенала, осталась со мной. Также, шипы попали в Янг, и её откинуло назад, прямо под очередное щупальце, но там была Нео, которая пронзила его своим зонтиком. Того замотало, и он попытался напоследок её ударить, но она рассыпалась вместе с ней в осколках стекла. Аура уберегла остальных от непоправимых повреждений.              Это бред… Как можно его победить?              Сжав зубы, уклоняясь от очередного щупальца, я постарался отбросить все это. Я должен победить его, чтобы добраться до ван Готта. И как это сделаю, не важно. Я обязан это сделать.              Что у нас по арсеналу? Ещё что-то есть. Не все успел потратить на схватку с ван Готтом. Но сможет ли это, хоть как-то его зацепить?              Нужен план. Просто так, его победить нельзя. А время, очень агрессивно играет против нас.              Хм… Выкачать воду из канала? Даже не представляю, как это сделать, да и потом, сколько на это времени понадобится. Да и что мы там найдем, нет никакого представления. А что ещё…              Щупальце, выскользнувшее прямо из земли, схватило меня за ногу, собираясь поднять над землей, но я успел перерубить конец кинжалом, тут же отпрыгивая назад. А вот Блейк, повезло не так сильно. Её успели схватить, и начать приподнимать над землей, когда Вайсс, метнулась к ней, пронзая его и освобождая свою подругу. Правда, она сама не успела заметить, что к ней подкрались ещё несколько, и как только Шни встала в стойку, тут же набросились на неё, поднимая в воздух, и собираясь там разорвать на части. Вот почему, я не хотел, чтобы они оказались здесь. Шансы кому-то умереть, резко повышаются.              Не трать время…              К черту. Быстро. Как её спасти?              При приближении к этому гримм, наши проявления перестают там работать. Но здесь… Мой метящийся взгляд зацепился за Джек, которая поблескивала синим свечением, и я, мигом придумал план. Надеюсь, что её заряд, мне тоже передастся.              Кража проявления прошла, как и обычно, быстро, и вокруг меня, появились мелкие клубки дыма, прежде чем его я использовал и сорвался в одном рывке к Вайсс.              Я не знаю, как успевал реагировать, понимать, что вокруг меня происходит, и вовремя начинать новую атаку. Это была не один рывок, а целый их каскад, и каждый, с умопомрачительной скоростью. Вот я перерезаю одно щупальце, даже не задерживаясь на этом пути. Резать также легко, как воздух. И в следующее мгновение, уже несусь вверх по диагонали, к следующему. И так, несколько раз, периодически захватывая и остальные щупальца, которые находились неподалеку, очищая небольшое пространство от них. Я проходил одни и те же пути, по нескольку раз, чтобы они точно не сумели выжить, и в последнем рывке, схватил Вайсс, и ушел с ней обратно.              Вряд ли, вся эта атака заняла даже несколько секунд. Как только я оказался на нужном месте, смотря на эти щупальца, те ещё что-то пытались сделать, прежде чем оказаться полностью изодранными, и упасть на землю, подрыгивая от остаточных движений.              Охренеть… Я, конечно, знал, что у Джек мощное проявление, все же, она уже не один раз его демонстрировала, но то, что сотворил я… Причем, если бы мне сказали это повторить, то у меня нет ни малейшего представления, как это все провернуть. Просто… все было так естественно.              На несколько секунд, воцарилась тишина, ведь и гримм, и все остальные, видели, что я натворил. И не могли этого осознать.              Хм…              — Это будет Blau. — произнес я, снова обращая внимания на гримм, который был недоволен, что мы до сих пор живы. Кстати, а что у меня не так с рукой…              А. Я до сих пор держу Вайсс, приобнятую за талию. Она не успела понять всего того, что я натворил. Отпуская её, я подумал над тем, что мне будет легче. Объяснить Вайсс, почему я её обнимал, или ещё раз, сразиться с ван Готтом, и его прихвостнями. Кажется, ответ очевиден.              — Даже не знаю, что сказать… — удивленно присвистнула Джек.              Гримм в очередной раз взревел, возвращая меня, и всех остальных к тому, что мы не имеем ни малейшего понятия, как его победить, а вот он, нас легко может прихлопнуть. И то, что мы все ещё брыкаемся, не означает, что так будет продолжаться бесконечно. Без плана, победить такую махину невозможно…              — Нам нужен план! — подтвердила мои размышления Руби, перемещаясь поближе, и начиная отстреливать ближайшие щупальца из снайперской винтовки. Обычные снаряды работают, но по сравнению с огненными…              — Они плохо реагируют на огонь! — закричала Вайсс, уклоняясь от очередного удара, и стараясь не обращать внимания на, только что произошедший момент.              — Может, попытаться накормить его огнем? — спросила Янг, придавая себе ускорение из кастетов, чтобы приблизиться к нам.              — Слишком большое расстояние. — покачала головой Блейк.              — Есть ещё какие-то идеи? — спросила Нео.              Думай, думай, думай! Надо что-то придумать! Как я победил того гримм? Я скормил ему осколочную гранату, а после, добил огнем. Но с его размерами, тот этого даже не почует. Нужно гораздо больше огня…. Да и как до него добраться…              Он не обратит на тебя много внимания…              — Дайте мне весь огненный прах, который у вас есть! — крикнул я, начиная представлять что-то, отдаленно похожее на план. Уклоняясь от кругового удара щупальцем, я пытался расфасовать все, что мне совали в руки, начиная думать над самой сложной его частью. Попасть к нему поближе… Мне понадобится, очень много удачи.              — Ты что-то придумал? — спросила у меня Руби, взмахивая своей косой, отрезая очередное щупальце. Такое ощущение, что они бесконечные.              Если он понесет много урона, то не сможет тебе помешать…              Как же я надеюсь, что ты прав.              — Почти… — ответил я, начиная искать подходящее здание. Если прикрепиться туда, а оттуда к нему… Это просто бред! Но других идей нет, так что… — Джек, если что, будь готова. Прикройте меня!              Я выхватил крюк-кошку, и выстрелил в крышу подходящего здания, забираясь туда. Запрыгнув наверх, мне тут же пришлось уклоняться от щупальца, которое появилось из здания, и попыталось сразу отбросить меня обратно. А вот нет. Порез кинжалом, и выстрел из револьвера, добил его, а я присел, пытаясь определить, куда мне стоит целиться. Сумасшедший…              Ладно… Подготовив в одной руке кинжал, а второй, прицелившись к тому, что можно назвать шеей гримм, я выстрелил крюком-кошкой, и сжав от напряжения и страха зубы, нажал на кнопку. Меня понесло с бешенной скоростью к нему, и я, изо всех сил пытался удержаться, потому что у меня будет только одна попытка. Тот даже не обратил внимания, на выстрел в него, и только моя маленькая фигура, заинтересовала его, и тот попытался ударить меня своими щупальцами, но остальные, прикрывали меня, и тут же синхронно напали, позволяя мне продолжить свой полет.              Наконец, меня прибило к его туловищу, и я, прыгнул вверх, вонзая в него свой кинжал, забираясь ещё выше. Ему это было, что комариный укус, если не меньше. И он, пытался избавиться от меня, как от раздражителя, но я продолжал карабкаться, осознавая, что если упаду, то скорее всего погибну. Периодически на моем пути, появлялись щупальца, которые хотели меня прихлопнуть, или загрызть, и мне приходилось, либо отпрыгивать, либо сразу срезать их. И он, не обращал на это много внимания. Как и говорили мои мысли.              Продолжая забираться на него, я пытался представить себе то, что собираюсь сделать. Мне необходимо закинуть ему в пасть, все то, что мне отдали, при этом, не улететь самому вниз, а также, вовремя уйти после этого. Везет только то, что он не обращает на меня особого внимания, потому что иначе, я бы уже летел вниз.              Я забрался практически ему под челюсть, соседствуя с этими, огромными зубами. Его желтые глаза, с характерной черной чертой, ненавистно и презрительно смотрели на всех, кто находился внизу, и лишь некоторые из них, смотрели на меня, также, как на мелкую букашку. Он, несмотря на то что я продемонстрировал, не считал меня угрозой. У меня же нет ауры. А значит, я не могу ему представлять опасности. Сколько людей, допустило такую же ошибку, как и он?              Держась одной рукой за кинжал, а второй, начиная рыскать по карманам, я достал все огненные гранаты, которые у меня остались. Три штуки. Даже не смешно. С его размерами, тот почувствует только изжогу. Но, у меня есть ещё и то, что мне надавали остальные. Так что… Размахнувшись, я бросил их, в очередной раз открывшийся рот, тут же ныряя обратно, и добавляя все, что у меня было. Осколочные, огненный и ледяной прах, все, что только мог. Я только не трогал световые и с газом. Сомневаюсь, что они вообще, могут дышать. Он вновь не заметил, что в него что-то полетело, но обратил на меня внимание, и одним махом появившегося на нем щупальца, попытался меня смахнуть, когда я перепрыгнул в сторону, снова вонзая… Осколок пирообсидиана? Тот самый, который нашел практически в самом начале нашего путешествия. Как он умудрился у меня сохраниться? Ну, зато он точно такой же горячий, как и положено. Неважно, ведь уже этот удар, произвел на него впечатление. Тот рыкнул, но не от боли, а от раздражения, и теперь, обратил на меня более пристальное внимание. Не хватало, ещё чтобы и этот гримм попытался меня съесть. Только вот… как мне уйти? Проявления здесь не работают, и надеяться, что мне удастся уйти с их помощью… А где моя крюк-кошка? Твою мать… я её оставил там… Что же, получается на этом…              И тут… полыхнуло. Все то, что я накидал в него, наконец, достигло какого-то центра, и начало срабатывать, взрываясь, загораясь, или наоборот, охлаждаясь прямо в его теле. Тот снова заревел, но уже от боли, даже на несколько мгновений, прекратив свои попытки достать меня и девушек. А ещё, я почувствовал, что наконец-то могу воспользоваться своим проявлением.              Пора…              На секунду задумавшись, я снова обратил свое внимание на Джек, не собираясь просто так упускать шанс. Далеко, но должно получиться. Посмотрим, как ему это понравится…              Снова, как и в тот раз, я почувствовал, что просто могу это сделать. Не было никакого непонимания. Только абсолютная уверенность в своих силах. И я это сделал. Встав ногами на его туловище, и выдергивая осколок пирообсидиана, я отпрыгнул назад, а в следующее мгновение, начал атаку.              Резкие рывки вокруг его головы, с порезами кинжалом, и осколком пирообсидиана, который давал больше эффекта, хоть и не мог его порезать достаточно глубоко. Правда, зачем мне это, если я могу нацелиться на глаза? Они явно будут поуязвимее, чем просто его туловище.              Быстрые рывки в воздухе, где я даже не успевал остановиться, тут же переходя в новую атаку, продолжались некоторое время, прежде чем я почувствовал, что заряд практически полностью истощился. Пролетая мимо его головы, я выхватил револьвер, и начал стрелять по его глазам, в одну секунду опустошая весь барабан. Огонь, лед, электричество, все слилось в один взрыв, а после, я прицелился, и рванул к гримм, втыкая осколок в очередной глаз, и повис на нем.              Гримм неистово заревел от боли, начиная мотать своей головой, пока я пытался придумать, как мне уходить отсюда. Героически умирать, я точно не планировал.              Не думаю, что Вайсс будет против.              Ничуть не стесняясь, и не собираясь каяться и извиняться в этом, я своровал у Шни её проявление, и упал на появившийся подо мной глиф, сжимая в руке револьвер и осколок пирообсидиана. Странно… Почему вместо эмблемы Шни, они мало того, что серые, так ещё и с моей эмблемой? С двумя скрещенными кинжалами. Я же всегда, только воровал проявления, а не менял их под себя.              Потом подумаем над этим. Сейчас, нужно убираться отсюда.              Прыгая по глифам, которые я успевал подставлять под себя, только в последний момент, мне удалось добраться до того, что раньше называлось площадью. Её слишком сильно разворотило.              — На будущее, спрашивай хотя бы. — хмыкнула Вайсс, пытаясь передать свое недовольство, правда, небольшое покраснение на щеках, пропадать не спешило. Во время такой драки, думать о том, что некий мужчина тебя обнимал? Женщины… — А если бы оно мне понадобилось самой?              — Тогда, я бы взял проявление у Руби. — ответил я, оборачиваясь назад, и смотря на гримм, которого теперь неимоверно трясло, от того, что я натворил. Но этого было мало. Все это понимали, и поэтому, готовились к новому раунду. Только вот… За это время, ван Готт может уйти.              — Эвелин сейчас совсем одна. — сказала Джек, смотря на то, как щупальца, закрывающие нам выход в город, пропали. — Мы должны ей помочь.              — А ещё есть дядя Кроу! — крикнула Руби, вспоминая о нем.              — Вот о нем, точно беспокоиться не стоит. — фыркнула Янг. — Он может о себе позаботиться.              Тебе надо от них избавиться…              — Нам надо найти ван Готта, до того, как он попытается сделать что-то ещё. — произнес я, заслуживая самый пристальный взгляд всех остальных. К сожалению, он прав. Но я не буду избавляться от них так, как он хочет. Я сжал зубы, но не собирался отступать от своего. — Вы справитесь здесь самостоятельно?              — Постараемся. — ответила Руби кивком головы, стараясь не смотреть мне в глаза. Она понимала, зачем я его ищу. И понимала, что не сможет мне помешать. Может, в тот раз, она и сыграла на моей неготовности к этому повороту событий, но теперь…              — Джек, Нео, отправляйтесь за Эвелин. — продолжил я раздавать указания. — Постарайтесь только не сильно ранить чувства зайки. А то, она совсем с катушек слетит.              — Сильнее, чем ты? — спросила с иронией Нео. — А это, вообще возможно?              — Проверять не хочется. — ответил я, разворачиваясь от гримм, и собираясь бежать туда, где он скорее всего скрывается. В городе, больше не осталось мест, подходящих для этого. Только…              Шахты…              Мне не нравятся, что мои мысли, настойчиво твердят о том, чтобы я спустился туда. Но, ван Готт… Как мне все это не нравится.              — Мы справимся. — кивнула Джек, также собираясь пройти по пути Эвелин.              А теперь, нам всем осталось только расправиться с нашими противниками.              …       …       …              Кроу отбивался от очередного паука, отбрасывая его в темноту, и успевал только вовремя разворачиваться, так как казалось, что они нападают со всех сторон. Сверху, снизу, спереди, сзади, сбоку… отовсюду. А особенно, если принять в расчет, что здесь обитали ещё и совсем маленькие пауки, которые все хотели залезть на него, и периодически ползали по его телу, заставляя отвлекаться и на них. И каждый гримм-паук, старался облепить его паутиной, чтобы обездвижить. Но при этом, сам Говард, даже не показывался из темноты, периодически только пытаясь напасть сзади, но отступающий при первых признаках настоящей угрозы. Кроу пока что успевал парировать все атаки на себя, но количество гримм, не уменьшалось, а ауры у него с каждым разом становилось все меньше и меньше.              «Надо что-то срочно придумать, пока меня здесь не похоронили» — подумал Кроу, уклоняясь от очередного удара, и снова возвращаясь на столп хоть и тусклого, но света.              …       …       …              — Ты, ублюдок! — кричала Эвелин, сцепляясь с Андреа в клинче, и пытаясь его передавить. Вот только, даже не смотря на всю свою ненависть, он был сильнее её. Но она, даже не подумала над тем, чтобы отступить, а продолжила давить, и поэтому, когда Андреа разорвал клинч, ударяя её второй рукой, с некими наростами костей, та не стала отступать, а снова бросилась в бой. — Мало того, что ты убил всю нашу семью! Так ещё, и стал называть гримм в честь наших родителей!              — Сестренка, ты ранишь меня в самое сердце! — ответил Андреа, принимая обиженную позу. Ну, или то, что он понимал под этим. — Как ты могла хотя бы подумать, что я пойду на такое ужасное преступление, как убийство тех, кто даровал мне жизнь?              — Ты всегда был подонком. — зарычала Эвелин, снова бросаясь в атаку. — И после того, как тебе дали возможность, ты показал свое истинное, гнилое нутро. Жаль, что тебя не удавили в младенчестве!              — Какими грубыми словами, бросается моя сестренка! — ответил Андреа, блокируя удар своей рукой-лезвием. — Кто бы мог подумать, что она настолько грубая и злобная? Я уверен, что на тебя так сильно повлиял этот плохой парень!              — Этой сволочи тоже придется за многое ответить. — продолжила говорить с ненавистью Эвелин. — Но сначала, я разберусь с тобой!              — Как удивительно! Она настолько сильно меня ненавидит! Но за что? — спросил у неё Андреа, приближаясь ближе, и блокируя очередной её удар, расширяя свои глаза в ещё большем безумии, вместе с усилением света красного света из их глубины. — Я же не делал того, что в чем ты меня обвиняешь!              — Не пизди! Я видела, что…              — Как же ты могла это увидеть? — спросил Андреа, нажимая ещё сильнее на неё. Эвелин попыталась уйти от силовой схватки, но он продолжил идти за ней, отбивая каждый её удар, который видел заранее, при помощи своего проявления. — Ведь мы знаем, что на самом деле там произошло…              — Да! — крикнула в ответ с ненавистью Эвелин. — Ты побежал в слуги к гримм, а потом, убил всю нашу семью! И если бы, мне не удалось спастись….              — Ты действительно думаешь, что смогла сама спастись? — спросил Андреа, вглядываясь своими неправильными глазами, с таким знакомым всем, красным светом, в такие же неправильные Эвелин, которая отступила от очередного удара. — Ему просто нужно было посмотреть за тем, как ты будешь себя вести. Как ты будешь сопротивляться его дару. Как станешь одной из нас.              — Что? — с непониманием и страхом переспросила Эвелин, останавливаясь на месте.              — Моя дорогая, маленькая, невинная… и такая трусливая сестренка. — сказал Андреа, смотря на неё любящим взглядом. — Ты же не знаешь, что там на самом деле происходило. Ты самая первая попала под его влияние. И после всего того, что он с тобой сделал, когда я обратил на себя его внимание, ты… сбежала, спасая свою жизнь!              — Нет… — прошептала с ужасом Эвелин, делая шаг назад.              Как известно, аура — это отражение души человека. И Эвелин, стала первой из всей семьи Дэмерот, на кого набросился гримм, меняя ауру, и соответственно душу. С такими экспериментами над ней, и такими последствиями, можно ли удивляться тому, что она могла резко менять свое настроение, относиться к другим с какими-либо предубеждениями, или заниматься самообманом? Мы все привыкли, что в час самых суровых испытаний, в нас просыпаются наши самые лучшие качества… И Эвелин, была точно такой же. Но что поделать, если реальность не совпадает с нашими желаниями?              — Да-да-да! Ты сбежала! — продолжил Андреа смотреть ей прямо в глаза, тыкая в неё пальцем, пока она делала ещё один шаг назад. — Ты бросила всю свою семью, на растерзание гримм, который с тобой, только поигрался!              — Я никак не могла помешать этому… — попыталась найти объяснение своим поступкам Эвелин, но даже она сама понимала, что это очень слабая защита.              — А когда я поступил точно также, и взял его на себя, ты же самая первая обвинила меня в том, что я сделал это, только ради того, чтобы подлизаться к нему! — снова обвинил её Андреа.              — Нет… ты же всегда был мудаком! — крикнула Эвелин. — Ты пошел к нему, потому что…              Как легко обвинить кого-другого в том, что произошло что-то страшное? Человечество всю свою жизнь занималось самообманом. Эвелин никогда не ставила под сомнение свои воспоминания, считая, что вся её семья действительно умерла, и она была последней выжившей, которой удалось чудом спастись, но теперь, туман рассеялся, и ей пришлось встретиться с правдой. Той правдой, которую она всеми силами старалась не замечать. Но что же поделать теперь?              — Потому что моя любимая сестренка сбежала, оставляя за собой, всю свою семью, от самых маленьких детей, до седых стариков, и самое главное, своего любимого, старшего брата. — ответил Андреа, обнимая самого себя. — Она бросила нас на произвол судьбы, чтобы выжить самой. Трудно ли удивляться тому, что другие, также попытались выжить? Тем более, я поступил гораздо благороднее, чем ты! Не все из нашей семьи, конечно, выжили, но, даже они послужили тем, кому удалось пройти перерождение…              — Ты же не говоришь, что они… — сказала Эвелин упавшим, не верящим голосом.              Самое главное, что мало кто считает свои поступки неправильными. Много кто уверен, что они поступили справедливо и благородно. И даже если, этот поступок трудно назвать достойными, то всегда можно сказать, что у тебя не было другого выбора. А если ничего из этого не подходит, да вдобавок с такими событиями, то кто помешает разуму подменить свое прошлое? В это же верить гораздо легче, чем осознавать, что ты бросил всю свою семью на что-то, достаточно ужасное…              — Именно! Ты же видела папу! — радостно крикнул Андреа, и захохотал в полный голос, раскрывая свой рот, в котором были очень острые, кроличьи зубы. — А ещё, тут раньше была мама, но её убил этот хамоватый парень! Как ты только могла подумать, чтобы находиться рядом с ним? Ты знаешь, что он натворил?!              — Генрих… — прошептала себе под нос Эвелин, с растерянным взглядом.              Ты мог прожить всю свою жизнь с представлением о себе, как о прекрасном герое. Либо, если твои поступки не тянут на героические, то просто представлять из себя кого-то обычного. Никто не хочет быть плохим человеком. А если какие-то факты этому противоречит, то кто же помешает тебе их просто игнорировать? Но потом, в один момент, все твои поступки встанут перед тобой и тебе придется отвечать на самый главный вопрос:              Кто ты?              Невольная жертва, не способная помешать ужасным событиям, и сама пострадавшая от них, или та, кто бросил всех остальных, желая только спастись самой, оставляя их на произвол самой ужасной судьбы?              — И это ещё не всё! Вон, например, твои подруги убили Кэтлин! Она была так прекрасна в своем образе голема! А они, её убили, так, будто бы она была рядовым гримм! — закричал с трагизмом Андреа, продолжая смотреть особыми, красными глазами на свою сестру. — О, им придется за многое ответить… Когда ван Готт их захватит, я буду настаивать на том, чтобы к ним применялись самые жестокие пытки! Они должны страдать, за то, что сделали!              — Но тогда, зачем тебе я? — с непониманием спросила Эвелин. Она все ещё, всеми силами старалась придумать себе оправдание для такого поступка, но ничего не приходило ей в голову. Да и как можно оправдать подобное преступление? Как можно признаться самой себе, что ты бросила свою семью, лишь бы спасти свою шкуру?              Ради выживания, многие готовы пойти на очень страшные поступки. А после, оправдываться тем, что у них не было другого выбора. Только вина, все равно остается внутри них, и где гарантия, что они смогут примириться с этим? И самое главное… А смогла бы она, в той ситуации, отказаться от такого предложения гримм? Нашлась бы у неё смелость для этого?              — Сестренка! — с лукавством сказал Андреа, приближаясь к ней ещё ближе, когда его глаза продолжали гореть красным огнем, который уже не вызывал у неё настолько отрицательных эмоций. Эвелин стояла начеку, и сделала шаг назад, на что он только рассмеялся. — Ну что за глупый вопрос! Ну конечно, несмотря на то, как ты нас бросила, я все ещё люблю тебя! Самой, что ни на есть, братской любовью! Мы же с тобой, абсолютно одинаковые!              — Что? — с шоком переспросила Эвелин, стараясь всеми силами оспорить последнее заявление. Но если все это правда, то чем она отличается от него? Чем она, лучше него? Тем, что оставила убийство своей семьи на кого другого, а сама, поскорее забыла про этот эпизод?              — Ты же до сих пор, несешь в себе его наследие. — ответил Андреа, делая шаг к своей сестре, и та, наконец-то не отступила назад. — В тебе, до сих пор находится его дар. Ты сдерживала себя, пытаясь убедить, что являешься нормальной девушкой, храбрилась, игнорируя то, что на самом деле сделала, но я-то знаю настоящую правду. Ты просто пыталась подавить свои настоящие инстинкты.              — Я… — залепетала Эвелин, когда Андреа в одно мгновение переместился к ней, хватая за затылок, и наклоняя к себе, сразу начиная шептать на ухо.              — Ты же ненавидишь этих людишек и фавнов. — начал он шептать с любовью, не обращая внимания на то, как Эвелин дернулась, пытаясь освободиться, и удержал её на месте. — Ты ненавидишь их за то, что они не могут тебя понять. За то, что они не такие как ты. За то, что они такие яркие, радостные, и заботятся о ком-то другом, или о себе, а на тебя не обращают внимания.              Эвелин, которая совсем пару минут назад, ненавидела Андреа всей своей душой, и собиралась его убить, теперь, все большо успокаивалась в объятиях своего брата, который продолжал шептать ей, такие понятные и близкие слова. Действительно, какое ей дело до них? Ей только что рассказали о том, кто она такая на самом деле, и что она натворила. А значит, она ничем не отличается от него. Так почему она не должна их ненавидеть?              — Ты ненавидишь их за то, насколько они слабы. За то, что, когда ты была вынуждена выживать, они спокойно жили. За то, что они не такие, как ты. — продолжал шептать с нежностью и любовью Андреа. Если бы Эвелин была в более вменяемом состоянии, то вполне возможно, смогла бы этому противостоять, но сейчас, когда она уже несколько дней провела в состоянии постоянной ненависти, подогреваемой поступками других, то уже не заметила, как стала медленно закрывать глаза, ослабляя контроль над своими эмоциями, и самое главное, над своим проявлением.              Ведь в конце концов, Андреа прав во всем. Только он мог её понять. Тот, кто прожил весь тот ужас, как и она. Тот, кто поступил также, как она. А остальные…              Эвелин почувствовала, как её начало трясти от различных эмоций, переполняющих сердце, но даже не подумала над тем, чтобы что-то сделать. Она знала, что брат сделает все, как надо. Он её любит, несмотря на то, как она поступила.              А остальные…              Она ненавидела Озпина, за то, что он контролировал всю её жизнь. Она ненавидела Джек, за то, что та позволяла ему это делать, а также за то, что она забыла о своей подруге, беспокоясь только о Шмидте. Она презирала и ненавидела Нео, за безвольность, которую она продемонстрировала без своего хозяина. Она ненавидела Янг, которая могла только, как глупая блондинка, везде вставлять свои комментарии, и постоянно щеголять с радостным настроением, не видя, что с ней что-то не так. Она ненавидела Вайсс, которая не видела настоящей жизни, и сейчас, пытается себя вести, будто бы находится с ними наравне. Она ненавидела Блейк, которая была слишком зациклена на своих попытках что-то узнать насчет Белого клыка, и не могла увидеть, что происходит вокруг неё. Она ненавидела Руби, которая всегда и во всем старалась найти что-то хорошее. Всем было на неё плевать. Все, всегда, что-то от неё хотели. И она, ненавидела их за это.              Она ненавидела всех вокруг, и начала ещё активнее дергаться и рычать, порываясь пойти, и отомстить им. За то, что они не такие, как она.              Она хотела увидеть их боль. Их страх. Их смерть.              Андреа с нежностью удерживал её на месте, но теперь, она знала, что хотела сделать. Её настоящий враг не тот, кто стоит спереди. Нет, её враги на самом деле, совсем другие. А он… Она точно такая же, как и он. Как она могла только подумать о том, чтобы его ненавидеть?              На мгновение в её голове мелькнула мысль насчет Генриха, и та, недовольно, и даже отчасти испуганно зарычала. Она боялась его. Боялась того, что он прожил тоже самое, что и она, но не сломался окончательно. Он спас ей жизнь, ничего не потребовав взамен…              Только из-за Озпина. Она была нужна ему, только как средство для спасения своей шкуры. Значит, он ничем не отличается от остальных. Да и потом, какая ей разница? Она все равно ненавидит его. И не имели значения, никакие предыдущие отношения, ни поступки, ни мотивы. Главное, что она точно такая же, как и её брат, если не хуже. Тогда, какое она имеет право, быть на доброй стороне?              Являются ли эти обвинения обоснованными? Виновата ли она в том, что все приобрело такой масштаб? Возможно. Но, гримм не интересуются такими долгоиграющими последствиями. А она, прислоненная к груди Андреа, глаза которого блестели таким ярким, и таким теплым, красным светом, который слишком часто внушал ей страх, но сейчас, был самым прекрасным, что есть на свете, не собиралась задумываться над этим. Она потянулась к его глазам, смотря сквозь маску гримм, прямо ему в глаза, чувствуя, как наконец-то то, чему она так долго сопротивлялась, свершается. Больше нет никакой крольчихи Эвелин.              На краткое мгновение, в её глазах блеснула скорбь по своей судьбе, но мигом оттуда пропала, превращаясь в привычную для гримм ярость и ненависть.              В конце концов, она, ещё в самый первый раз, когда только ступила в Пик, знала, чем все закончится. Но не могла себе позволить, снова сбежать. И наконец-то встретилась с той правдой, которая предназначена только для неё.              — Эксперимент завершен. — прозвучал довольный, рычащий голос из горла Андреа, но Эвелин даже не подумала как-то испугаться, или отстраниться. В конце концов, как можно бояться своего вида? Они же гримм. И её, такие неправильные, фиолетовые глаза, блеснули краснотой из своих глубин, и она наконец, отошла от Андреа, мягко разрывая объятия.              Семья воссоединилась. И теперь, у неё есть новая миссия.              — Эвелин? — прозвучал чей-то, смутно знакомый голос, и из-за угла какого-то кафе, выбежала голубоглазая блондинка, которая вызывала у неё, непонятные ассоциации. Но, она бы не посмела, чтобы эти ассоциации помешали их семейному делу. Новоиспеченная крольчиха-гримм посмотрела на своего брата, который только насмешливо кивнул, и та, кого раньше называли Эвелин, бросилась в атаку, с пониманием, зачем её отправили.              Ей нужно много питаться, чтобы закончить превращение. А люди, самый доступный источник пищи. Может, настоящим гримм и не надо есть, но она, только ступила на этот путь. И значит, ей придется самой, добыть себе пропитание.