Глава двадцать вторая. О последствиях решающих сражений.

                   Озпин сидел в своем кабинете, смотря на сидящего напротив Кроу Бранвена. Глинда Гудвич, как и обычно, стояла неподалеку, а вот генерала Айронвуда нигде не было видно. Это происходило на следующий день, после всех приключений. Только что, они услышали всю историю того, что произошло в Пике.              — Любопытно… — постучал пальцем по чашке Озпин. — Значит, ты говоришь, что с ван Готтом покончено?              — Его труп я не видел. — развел руками Кроу. — Но, учитывая как тот мальчишка бегал за ним, сомневаюсь, что его просто отпустили.              — Значит, дело сделано. — удовлетворительно кивнул Озпин.              — Стоило ли оно ссоры с Джеймсом? — спросила Гудвич.              — Ему вообще не нравится ничего, что делается не по его порядкам. — недовольно буркнул Кроу.              — Я надеюсь, что Джеймс сможет взять свои эмоции в руки, и не допустит, чтобы это вылилось во что-то серьезное. — ответил Озпин. — Задача выполнена, и думаю, это не стоит того, чтобы…              Именно на этих словах, двери лифта в кабинет директора открылись, и внутрь вошел генерал Айронвуд, вместе со своим ближайшим специалистом, Винтер Шни.              — Озпин. Я получил разрешение от совета Вейла, на допрос Генриха Шмидта. — произнес он равнодушным тоном, протягивая ему какую-то бумагу. Озпин принял её, мазнув взглядом, даже не вздрагивая от таких новостей и после этого, снова перевел глаза на генерала. — Я собираюсь немедленно забрать его для допроса. Мистраль уже готовит весь список его преступлений.              — Джеймс, тебе не кажется, что это слишком? — спросила Гудвич.              — А кто-то сомневался в его мелочности? — задал риторический вопрос Кроу, начиная искать свою фляжку, а второй рукой махая в приветствии Винтер. — Кстати, привет малышка.              — Даже не смей со мной так общаться. — тут же ощетинилась Винтер.              — Не стоит так сразу негативно на меня реагировать. Мы с тобой, даже не были ни на одном свидании.              — Если ты, прямо сейчас не заткнешься… — прошипела Винтер, прежде чем генерал её одернул.              — Я поставил тебя в известность об этом, Озпин. — продолжил Айронвуд, разворачиваясь на выход. — И ты, не сможешь мне в этом помешать.              — Скажи Джеймс… — остановил его Озпин. — Ты не будешь против, если первый допрос пройдет здесь? При нас.              — Озпин? — не поверила Гудвич.              — Если ты желаешь этого… — также удивленно произнес Джеймс.              — В конце концов, я директор академии, в которой он учился. И у меня тоже, могут быть некоторые вопросы. — немного улыбнулся Озпин, прежде чем потянуться к своему компьютеру, и спустя несколько секунд, вывести изображение для всех. На мониторе отображалось не самого лучшего качества лицо Генриха Шмидта, с несколькими глубокими царапинами от чьих-то когтей. Было видно, что тот даже не ложился спать. Но он принял вызов. — Мистер Шмидт, будьте добры прийти в мой кабинет. У нас, возникли некоторые вопросы.              Он посмотрел на всех присутствующих, так, будто бы пытался вспомнить, кто они такие. Но потом, его глаза встретились с генералом Айронвудом, и на его лице появилась злорадная улыбка.              — Скоро буду. — кивнул он, вернув своему лицу нормальное выражение лица.              — Интересно, с чего это он так обрадовался Железноголовому? — спросил Кроу, прикладываясь к своей фляжке.              …              …              …              Я вошел в кабинет директора, сжимая в руках журнал ван Готта. Я не изучил его, даже на десятую часть. Мне нужна была информация о том, с кем он работал, и я бегло его листал, пытаясь найти это. И в кой-то веки, удача мне улыбнулась.              В кабинете, помимо Озпина, находились Гудвич, Кроу, тот серьезного вида мужик, и девушка, что так похожа на Вайсс.              — Озпин. — кивнул я, подходя ближе.              — Мистер Шмидт. — также кивнул он. — Вы ещё не знакомы со всеми, кто здесь присутствует. Это генерал Айронвуд, главнокомандующий вооруженных сил Атласа. А это, Винтер Шни, одна из специалистов Атласа.              Когда он говорил это, то показывал на каждого ладонью. Какая удача. Даже не верится, что это действительно происходит, но то, что они все сейчас находятся здесь очень большая удача.              — Я понял. — кивнул я с небольшой улыбкой на лице. Наконец-то. Спустя столько времени…              — Мистер Шмидт, мы прибыли чтобы допросить вас, однако, директор Озпин попросил, чтобы первый допрос произошел при его присутствии. — сказал генерал, с недовольством взглядывая на Озпина. Неужели? Он настолько на моей стороне? Явно, это с чем-то связано. Но с чем? А впрочем, неважно.              — Я догадывался. — ухмыльнулся я, проходя ещё ближе, и садясь на такой привычный стул. Ноги и руки уже понемногу начинали дрожать, но сейчас, это не важно.              — Тогда, мы начнем. Первый вопрос. — начал говорить генерал, когда я его перебил. Нет, сегодня вы будете плясать под мою музыку.              — Не думаю, что мы будем говорить на эту тему. — покачал я головой, представляя, что сейчас произойдет. — Предлагаю сначала выслушать удивительную историю про некоего, Уизерда ван Готта.              — Не забывай, с кем ты разговариваешь. — прошипела Шни, прежде чем генерал урезонил её одним взглядом. Какая подчиненность. Мне даже чуть завидно. Моя Нео никогда до такого не опускалась.              — Вы уверены, что мы должны это выслушать? — спросил Озпин.              — Я уверен, вам это покажется очень интересной историей. — ответил я, выкладывая журнал на стол, и открывая на нужной странице.              — Даже стало немного интересно. — буркнул Кроу, делая очередной глоток из своей фляжки. Интересно, она у него бесконечная? Я посмотрел на Озпина, и тот мне кивнул. Отлично. Посмотрим, как вы сейчас запоете…              — Итак, Уизерд ван Готт. Человек с очень интересной историей. — начал я рассказ, поднимая взгляд, и оценивая расклад сил. Озпин непонятно на чьей стороне. Кроу, скорее на моей. Гудвич… Не уверен. Атлас на своей. Но посмотрим, как они будут реагировать, когда узнают все это. — Родился неизвестно когда, неизвестно где, хотя, по некоторым данным, это все-таки Вакуо. Он был очень любознательным человеком, и с малых лет, демонстрировал феноменальный ум. Ван Готт изучал так много всего, и все время, старался изучить что-то новое. Удивительный человек.              Особенно то, что написано на первых страницах его дневника. Но все написано на том языке. Да и знать им об этом… не стоит.              — Долгое время, он оставался в Вакуо, где пытался начать свои собственные исследования, но так как обстановка там не очень, то у него все время что-то не получалось. Этот молодой ум мог загнуться очень рано, но, к сожалению, смог найти выход из своей ситуации, и…              — Мистер Шмидт, пожалуйста, переходите к делу. — недовольно произнесла Гудвич. Ну да, после такого моего представления, явно ко мне любви не прибавится.              — А я уже это делаю. — улыбнулся я, не обращая внимания на очередной глоток Кроу. — Ван Готт смог добиться некоторых успехов, и завоевать некоторую известность, а также, финансовые средства. Но для его ума и самолюбия, это было слишком мелко. Так что, он стал пытаться вырваться на большой простор, где смог бы проявить себя с лучшей стороны, однако, для него это долгое время оставалось закрытым. Тогда, ван Готт решил, что настоящая наука оправдает каждого, и с опытов на прахе, животных, и в некоторых случаях, самом себе, отправился в путешествие по Вакуо, находя некоторых изгоев, и используя их, как первых добровольцев для опытов.              — Урод. — припечатал с негодованием Кроу.              — Продолжайте, мистер Шмидт. — слегка поднял ладонь Озпин.              — Он считал себя истинным ученым. — пожал я плечами, пытаясь не уснуть прям тут. — Другой вопрос, что он хоть и смог добиться каких-то успехов, но не имел никакого представления о том, как сообщить о них. Явно же не бежать и рассказывать всем, что он проводил опыты на людях, и смог узнать что-то новое. Да и не будем забывать о том, что для проведения нормальных исследований, требуется специализированное оборудование, а не только скальпель, и страшные очки, с черной ручкой.              — Пока я не вижу, как это относится к вашему аресту. — заметил Айронвуд. Врешь.              — Сомневаюсь в этом. — усмехнулся я. — Видите ли, он понимал, что если просто так продолжит заниматься этими делами, то однажды, его банально прихлопнут. Ну и как я уже упоминал, ему нужны были деньги, да и от влияния он бы не отказался. Так что, наш дорогой ученый, решил обратиться к тем, кто мог бы его поддержать, прикладывая и результаты своих исследований. Тем, кто не стал бы особо разбираться в этичной стороне данного вопроса. Тем, кто находится всегда на острие научного прогресса.              Я поднял взгляд от журнала, и осмотрелся. Кроу смотрел на меня недоверчиво, как и Гудвич, Озпин просто, как и обычно, сидел за столом, Айронвуд вообще, не излучал никаких эмоций, и только Шни, была готова взорваться. Поняла, на кого намекаю.              — Он решил обратиться лично к тому генералу, который тогда командовал Атласом. — продолжил я, заглядываясь на его фамилию. — Такое, я даже не произнесу, ну да ладно. Основная интрига в том, что Атлас…. Согласился!              — Это грязная ложь! И я не потерплю… — все-таки сорвалась Шни. Первая победа.              — Винтер! — прикрикнул на неё генерал. Она недовольно на него посмотрела, но все же замолчала, а я продолжил.              — Понятное дело, что ради такого дела, не требовался совет Атласа, или какие-то другие лица. Наоборот, нужна была как можно большая скрытностью. Ему завели отдельный банковский счет, и согласились периодически помогать скрываться, а также потребовали, чтобы он не смел трогать кого-то из нормальных жителей. А насчет каких-то бродяг, преступников, и прочих… Ну, кого они когда-то волновали? Он переехал в Мистраль, так как в Атлас его бы никто не пустил, и там, он открыл свою первую лабораторию. Лабораторию по опытам над людьми.              — Эта история звучит слишком невероятно. — наконец, не выдержала вторая Гудвич. — Мистер Шмидт, если вы так пытаетесь уйти от наказания, то…              — У меня есть доказательства! — радостно усмехнулся я. Как долго я этого ждал. — Начиная с воспоминаний самого ван Готта, распечатками переводов денег и заканчивая личными письмами, распоряжениями, и прочим от Атласа, вместе с подписями и печатями нужных людей.              Гудвич, как пораженная, застыла на месте.              — Фальсификация. — тут же произнес Айронвуд. Я ничего не ответил, а поднял журнал, и показал несколько страницу оттуда, со всем, что мне нужно. Чтобы поверили. И это, произвело эффект. Винтер слегка расширила глаза, и сцепила руки на своем оружии, с такой силой, что руки стали ещё белее, чем их обычная кожа. Она продолжала держаться за тот факт, что это фальшивка, но получалось трудно. Особенно, с такими доказательствами. Гудвич уже смотрела на Айронвуда с таким выражением лица, в котором читалось, что забрать вы все это сможете, и меня в частности, только через её труп.              — Никогда, блять, не доверяйте Атласу. — недовольно буркнул Кроу, смотря на Айронвуда с подозрением. — Я всегда знал, что вы все…              — Кроу. — одернул его Озпин. — Прошу вас, мистер Шмидт, продолжайте.              — Я же говорил, что это будет очень увлекательная история. — произнес я с улыбкой, прежде чем продолжить. — Уизерд ван Готт, мог ликовать. Да, ему не удалось поразить научный свет своими открытиями, но теперь, у него были связи, которые могли его защитить, и он мог позволить себе полностью сконцентрироваться на исследованиях. Правда, ничто хорошее не задерживается в этом мире. Однажды, у него произошел побег. Мой побег.              Ни черта про это не помню. А его журнал… Хоть и содержит в себе массы информации, такое ощущение, что его он тоже подредактировал. Может, просто не дошел до нужного момента.              — Он выставил неплохую сумму за мою голову, и голову Нео, а сам решил, на всякий случай сбежать куда подальше. В конце концов, Бикон, лучшая академия охотников, и там, наверняка можно узнать ещё что-то новое. В итоге, он поступил сюда учиться, на время прерывая свои исследования, и погружаясь в обычные, студенческие будни… Ну ладно, не насовсем. Не зря же, в Вейле после его пропажи, нашлось некоторое количество убитых и замученных людей.              Они все молчат. Сейчас, они просто слушают, что я говорю. Идеально.              — Но беда никогда не приходит одна. Тут неожиданно произошла смена власти в Атласе, и новым главнокомандующим стал этот немолодой господин. — указал я рукой на Айронвуда, который продолжал стоять также, как и до этого. Удивительно. Какая выдержка. А может, проявление? Хм… Пока неважно. — К его чести, вряд ли он что-то знал об этом. А ван Готт быстро понял, что его счастливые деньки могут резко закончиться. Конечно, некоторое время деньги ему ещё приходили, но после, в один момент все перекрыли. И ему стали присылать настойчивые сообщения о том, что пора прибыть в Атлас, и посмотреть на его заснеженные просторы.              Как во мне разгораются эмоции… И сейчас, я не хочу их сдерживать.              — Ван Готта можно описать многими словами, и я буду самый первый, кто начнет его оскорблять, но дураком, назвать его никак нельзя. Он сразу понял, что его зовут не для написания докторской диссертации. И в этот момент, ван Готт на очередной мисси, неожиданно… пропал без вести. Печаль, беда, тоска! — начал я уже откровенно кривляться. Слишком устал. Но, это наконец то, что мне нужно. Правда. — Могу только пособолезновать его товарищам по команде. Сомневаюсь, что он их бросил просто так. Чую, они пополнили коллекцию его подопытных.              Гудвич сейчас стояла с таким видом, что было непонятно, она хочет то ли расплакаться, то ли пойти к ван Готту, и изуродовать его труп ещё несколько раз. Все-таки, её студенты. Озпин продолжал сидеть на первый вид, внешне спокойно, Кроу уже порывался идти и бить морду Айронвуду, а он сам, продолжал стоять с полнейшим хладнокровием. А Шни… Она не верит, ни единому моему слову. Или продолжает цепляться за это.              — Прошу, мистер Шмидт, продолжайте. — попросил Озпин, пока я пытался найти нужную страницу. Все же, лучше иметь доказательства перед собой, а то, после таких приключений, сейчас может стошнить прямо на стол… Хотя, все равно, ощущаю себя лучше, чем должен. Подумаем потом.              — Но вся суть в том, что Атлас не поверил в его смерть, и начал копать, желая найти, и разобраться с ним. И все-таки нашли его! А ван Готт, снова доказал, что он хоть и мудак, но далеко не дурак! Он пообещал, что если они попытаются что-то с ним сделать, то он пустит в открытый доступ информацию о том, как Атлас ему помогал. — продолжал я, поглядывая на генерала. Хм, а что, если… Да. Есть что-то похожее. Посмотрим, как ты будешь реагировать, без своего проявления.              Айронвуд не изменился в лице. Нет. Просто, его глаза стали немного более напряженными, а зубы сжатыми. Действительно, умеет держать себя в руках. Но все равно, немного приятно. И более приятно, было бы только совсем другое…              — А это легко могло привести к тому, что Атлас потерпит репутационный ущерб, потеряет стабильность своего правительства, и все это может вылиться в системный кризис, или вообще, новую революцию. — продолжил я, замечая подозрительный взгляд Кроу. — Не надо на меня так смотреть, я не сам до этого додумался, а просто читаю его измышления.              Политик, бл…              — Атлас оказался между двух огней. С одной стороны, если его начать полноценно ловить, то он может выполнить свою угрозу. А с другой, если не делать этого, то его может отловить кто-то другой, и тогда, хрен знает, что произойдет. Да и доверия к нему никакого не было. Им даже пришлось после этого, подчищать за ним некоторую информацию. И они начали играть в прятки по всему Ремнанту, пока ван Готт не набрел на Пик, где и закончилась его жизнь. Судя по всему, он не терял надежды снова договориться с Атласом, и продолжал свои исследования. Или, просто не мог без них. Последние достижения в химии, фармацевтике, медицине, были получены с его прямой помощью. Хотя бы одна таблица периодических элементов чего стоит! Правда, он её иногда упоминает, как таблицу некоего «Мен-де-ле-е-ва». Ну и фамилия. Надеюсь, с ним все в порядке. — продолжал я читать, только успевая листать страницы его журнала. — Ну и самым крупным его успехом, была некая машина, по передаче ауры от одного человека к другому…              На этих словах, послышался испуганный вздох, и я мигом обратил на это внимание. Гудвич. Она что-то знает, или…              — Мисс Гудвич просто поразилась такому преступлению. — тут же заступился за неё Озпин. Да? Что-то смутно верится. — Прошу, продолжайте.              — Да и в общем-то все. — пожал я плечами, на время отбрасывая эти мысли. — Ему не было суждено закончить её полноценно. Она не работала так, как положено, ведь у него не было самого главного компонента. Аура не может передаться другому человеку, ведь она всегда будет стремиться обратно. Для этого, потребуется её обезличить. Но его опыты по сотворению чего-то подобного, потерпели полный провал.              И в этом, я тоже сомневаюсь. Особенно, если принять в расчет мои особенности. Но, пока я не добрался до этого раздела. У меня была другая цель, да и… Страшно приступать к такому.              — Ван Готт был тем, кто легко отбросил свою человечность, ради своих целей. — сказал я, закрывая его журнал. — Но, он никогда бы не достиг такого, без поддержки. Так что….              Я повернулся к Айронвуду, глаза которого блестели различными эмоциями. Он хотел успокоиться при помощи своего проявления, но так легко его отпускать… Нет. Все равно, мое проявление уже известно.              — Это полный бред. — произнесла Шни, продолжая держаться за то, что это все фальшивка. — Если ты думаешь, что кто-то в это поверит, то…              — Чего ты хочешь? — спросил Айронвуд, наконец, ответив на мой взгляд. Шни тут же обернулась на него, с огорошенным взглядом, так как не была способна в это поверить. Но теперь, генерал прямо это признал. Он не отвлекся, а смотрел только на меня. Все остальные, тоже посмотрели на это с удивлением. Они не были уверены в этом до конца, но после такого признания…              — Чего я хочу? — спросил я с небольшой мечтательностью. — Я хочу, чтобы вы прошли через все тоже, что и мы. Я хочу, чтобы вы испытали, каково это. Я хочу, чтобы вы узнали, на что обрекли нас.              Мои зубы сжались, а глаза блеснули ненавистью. Ван Готт мертв, но без них, он не смог бы сделать ничего подобного.              — Это произошло и по вашей вине. Девяносто шесть людей, и семьдесят восемь фавнов. Сто семьдесят четыре жизней были загублены, в том числе и вами. Там были и обычные люди, и старики, и дети. И все они, были принесены им в жертву своей науке. И это только те, о ком он удосужился написать, а о скольких мы ещё не знаем? Но вы, желая спасти свою репутацию, ничего не предприняли, и позволили ему продолжить свое дело. И теперь, вся информация, которую он собрал, принадлежит мне. В том числе, и сведения о том, как вы с ним работали. И в один миг, я могу пустить её в ход. Возможно, кто-то не рискнет про это рассказать, опасаясь негативных эмоций, но все равно… То, во что тогда может превратиться Атлас, даже трудно представить. Да и все ваши отношения с остальным миром, тут же прекратятся. Даже если меня прямо сейчас арестуют, эти копии уже есть у Нео, и так быстро поймать её, вы не сможете. И я хочу это сделать. — продолжил я давить ненавистью. Как было бы хорошо им всем отомстить. — Но… В этом мире, нет такого понятия, как справедливость. И поэтому, я попрошу у вас сущую мелочь.              Айронвуд продолжал смотреть на меня без каких-либо эмоций.              — Я не хочу теперь бегать и прятаться от Атласа. Я хочу просто спокойно жить. Не все, что я сделал, было сделано с целью спастись от ван Готта и его шавок. Но думаю, такую малость, как полное прощение всех своих преступления, я и Нео заслужили. — закончил я, смотря ему прямо в глаза. Какая ирония. Один из влиятельнейших людей в Ремнанте, и он, вынужден договариваться с обычным Бродягой.              — Условия? — спросил требовательно Айронвуд.              — Журнал при мне, до того момента, пока вы не исправите положение с моей биографией. — произнес я, так, будто бы разговариваю не с генералом Атласа, а торгуюсь с очередным бандитом. Никогда не думал, что могу оказаться в такой ситуации. — Он остается в академии, и я, никуда его не уношу отсюда. Озпин и прочие, могут следить за этим.              — У тебя остается давление на нас… — мрачно произнес Айронвуд.              — А вы, в любой момент, можете меня прихлопнуть. — хмыкнул я в ответ. Все же, надеяться, что ты справишься с целым королевством, это очень наивно. — Так что, мы оба держим друг друга, от нажатия на кнопку.              Озпин вежливо кашлянул, привлекая наше внимание.              — Мы поняли вас, мистер Шмидт. — произнес он спокойным тоном. — Пожалуйста, вы можете идти. Я уверен, что мисс Шни не откажет составить вам компанию. Можете больше не беспокоиться об этой проблеме.              Шни посмотрела на Озпина, потом на генерала, и только когда тот кивнул, обернулась на меня, смотря ледяным взглядом. Так трудно поверить, в то, что твой драгоценный Атлас сделал что-то подобное? Или, просто закрываешься?              — Надеюсь на это. — пожал я плечами, вставая со стула, и направляясь в лифт. Шни зашла сразу за мной, и мы поехали вниз. Я прислонился к стене, и выставил вперед руку, по которой тут же хлопнула Нео, проявившая себя из невидимости.              Шни посмотрела на нас с удивлением.              — Неужели ты думаешь, что я пришел бы без какой-либо подготовки? — спросил я с иронией, и она тут же, недовольно фыркнув, отвернулась.              Когда мы приехали вниз, и вышли из лифта, нас уже встречала… Кто ещё мог меня встречать? Джек сидит в палате, рядом с Эвелин. Она и сама чувствовала себя не очень, а тут ещё и непонятно, что с подругой происходит. Так что, здесь была только команда Руби, которую успела предупредить Нео.              — Генрих? — тут же взволнованно подлетела ко мне Руби. — С тобой все в порядке?              — Не волнуйся. — усмехнулся я. — Сейчас, им предстоит решать гораздо более важные проблемы, чем какой-то студент.              — Винтер. — тут же сориентировалась Вайсс, отдавая какой-то церемониальный поклон. Хотя, то, как её трясет… Шни не привыкла к такому обхождению?              — Вайсс. — недовольно произнесла Винтер Шни… Так стоп. Они же обе Шни. То есть… Сестры? А я даже как-то не подумал об этом. Хотя, у Винтер в плане физиологии все получше. Грудь так точно побольше. Интересно, Вайсс тоже так вырастет? Ладно, не те мысли в моей голове. — Ты заводишь себе интересные знакомства.              — Понимаешь… Я имела возможность познакомиться с ними поближе, и… — начала лепетать Вайсс, когда я понял, что мне пора идти. Хотя бы поменять Джек, чтобы та могла поесть и поспать.              — Интереснее выглядят действия Атласа в такой ситуации. — сказал я, прикрывая Вайсс от таких расспросов. Защищаю уже везде, где только можно… — Как думаешь, Винтер?              Та посмотрела на меня с настоящим гневом. Если бы было возможно, она бы набросилась на меня. Я не отвел взгляда, смотря с насмешкой. Та недовольно хмыкнула, прежде чем снова развернуться к Вайсс.              — Мы с тобой поговорим. Позже. — сказала она с ощутимой угрозой, прежде чем начать уходить. Как с ними всеми тяжело… Как они могут постоянно с кем-то общаться? Я-то Нео терпел, только потому что она немая. А теперь…              — Итак, Грустяш… История окончена? — спросила меня Янг.              — Без понятия. — покачал я головой. — Сначала, дождемся пока проснется Эвелин.              — Она была в порядке, когда я уходила. — ответила Блейк. Ну да, хоть и не особо близкие, но подруги. Да ещё и фавны.              — Пойду тогда, поменяю Джек. — хмыкнул я, снова оборачиваясь на кабинет директора. Немного интересно, до чего они договорятся.              …              …              …              Когда Генрих вышел из кабинета, все, кто находились в кабинете, уставились на Айронвуда с требовательными и гневными взглядами. Он продолжал смотреть на лифт, где скрылись Шмидт, и Винтер, прежде чем повернуться к остальным.              — Я думаю, Джеймс, ты не откажешься ответить нам на несколько вопросов. — произнес Озпин, продолжая держать себя в руках.              — Ага. И учти, я тебе уже сразу не верю. — хмыкнул Кроу.              — Джеймс, это действительно так? — спросила Гудвич. — Атлас действительно замешан в этом?              — До меня, у власти в Атласе находились совсем другие люди. — наконец, повернулся к ним всем Айронвуд. — И как только я стал главнокомандующим, то мне пришлось потратить немало времени на то, чтобы разобраться с делами предшественников. Там хватало и обычной коррупции, использовании служебного положения, и прочего, что требовалось решить, как можно скорее, прежде чем это нанесло бы непоправимый ущерб. И я не мог, сразу добраться до чего-то подобного.              — И мы не обвиняем тебя в этом. — кивнул Озпин. — Если ты не знал об этом тогда. Но потом?              — Потом… — протянул Джеймс. — Сначала, я увидел, что существуют какие-то непонятные переводы денег, за пределы Атласа. На бумаге: медицина, химия, и прочее, как поддержка перспективных людей за пределами королевства. Это не вселило в меня подозрение, но когда я ознакомился с этим тщательнее, то тут же прекратил все подобные переводы, и стал пытаться добраться до ван Готта, однако, он пообещал, что если мы попытаемся это сделать, то он раскроет всю информацию о нашем сотрудничестве. Правда, вперемешку с ложью, лишь бы это стало ещё более страшно и мерзко. В ходе такого скандала, никто бы не стал разбираться в том, что предшествовало этому, и что последует дальше.              — То есть, пацан сказал правду? — буркнул Кроу. — И почему я не удивлен…              — Мы решили предварительно согласиться на эти условия, а сами, предприняли несколько попыток найти его самостоятельно, и без большой огласки, прежде чем он смог сделать что-либо. Я понимаю, что такие поступки могут показаться циничными, но потери от раскрытия чего-то подобного, могли оказаться гораздо сильнее, чем от его деятельности.              — Все, как он и говорил… — прошептала Гудвич.              — Я делал все это, только ради защиты человечества. — сказал он, распрямив спину, и готовясь защищаться до конца. Озпин отложил свою чашку, и скрестил руки на столе, чуть поигрывая пальцами. Впервые за долгое время, все ощущали, что он раздражен. Наконец, он поднял взгляд на Айронвуда.              — За свою жизнь, я встречал много людей. — начал он безмятежным тоном. — Я видел тех, кто готов пожертвовать своей жизнью, ради блага остальных. Я видел тех, кто мечтал о славе, и был готов ради этого творить великие поступки. Я видел тех, кто просто желал спастись, и мог пойти на страшные поступки ради собственного выживания. Я видел сумасшедших, которые творили ужаснейшие преступления, из-за своих идей. Я видел наших врагов, и они были готовы пойти на все, лишь бы победить нас. Я видел много людей… и я научился понимать их поступки. Но есть кое-что, что нельзя оправдать никакими мотивами.              На этих словах, его тон потерял прежнюю безмятежность, и он вперил глаза в Айронвуда, в которых ощущался настоящий гнев.              — Опыты на людях? — спросил он с требовательностью. — И в чем конкретно они заключались? Профессор Пич, предоставила мне сводку его докторских работ. И то, что он решился предоставить в общее пользование, уже внушает ужас. А что ещё, он оставил скрытым?              — Мои предшественники не контролировали его в должной мере. Он периодически присылал отчеты, и прочее, что связано с подобным. — недовольно произнес генерал. — Но в теории, у него была полная свобода действия.              — Получается, и та машина, которая… — начала говорить Гудвич, прежде чем прерваться. — Она создана с его помощью?              — Да. — недовольно кивнул Айронвуд. — Это противоречит всем возможным нормам, но если она уже существует… то мы можем воспользоваться ей, для чего-то другого. Лучшего.              Озпин выдохнул воздух изо рта, прежде чем взять себя в руки.              — Будем надеяться на то, что все его измышления мертвы, вместе с ним. — проговорил Кроу, тут же делая глоток, и предлагая фляжку Гудвич. Та хоть и отказалась, но на несколько секунд, возникло ощущение, что согласится.              — Его журнал теперь в руках Шмидта. — сказал генерал. — И мы должны…              — Нет, Джеймс. — покачал головой Озпин. — Он теперь, ни за что с ним не расстанется. И я, не могу его винить в этом желании.              На небольшое время повисла тишина, прежде чем Озпин продолжил.              — Скажи мне, Джеймс. — обратился он к нему. — Почему ты ничего не сообщил нам?              — Пытался скрыть свои промахи. — хмыкнул Кроу.              — Я не мог этого рассказать. Если бы я сказал об этом, то репутации Атласа был бы нанесен непоправимый урон.              — А сейчас, она, блять, на высоте. — снова пробурчал Кроу, не стесняясь в выражениях.              — И вот, во что вылилась твоя попытка обеспечить скрытность. — произнес Озпин, смотря на него пристальным взглядом. — Невинные души, и даже дети пострадали из-за наших ошибок.              — Это война. И если бы эта информация оказалась раскрыта, то тогда, последствия были бы гораздо хуже, чем сейчас. Я выбрал меньшее зло. — признал генерал. — И к сожалению, у этого решения оказалась такая цена.              — Вуди… Лучше помолчи. — сказал Кроу с необычной суровостью. — Иначе, я тебя прям тут закопаю.              — Все, что я сделал, было сделано ради защиты всего человечества. — повторил свой ответ Джеймс.              — Ради человечества? — спросил у него Озпин. — Или ради Атласа?              Айронвуд ничего на это не ответил, а лишь продолжал смотреть в глаза Озпина.              — Я давно заметил, что ты слишком часто забываешь о том, что наш круг создан для того, чтобы защищать все человечество, без перетягивания на какую-либо сторону. — наконец, сказал он, вставая из-за стола, и подходя к окну. — В последнее время, Атлас начал очень активно вмешиваться, даже в дела Вейла.              — Мы должны быть, как можно более готовы к новому витку войны. — произнес Айронвуд.              — Безусловно. — кивнул Озпин. — Но такими темпами, мы превратимся в тех, кто желает разрушить этот мир. И твои действия, Джеймс, не способствуют сплочению человечества перед этой угрозой. Наоборот. Пока что, именно Атлас, являет собой самый разобщенный дом. И при этом, ты пытаешься как-то подействовать на остальные королевства. Во что это может превратиться, если ты не отступишь от своей цели?              — Мы не можем размениваться на мелочи, когда на горизонте маячит угроза. — повторил генерал. Озпин смотрел в окно, наблюдая за веселящимися студентами, и конкретно командой Руби, которая радостно шла обратно в общежитие, после благополучного завершения всей истории с Пиком. Вспоминал ли он о своем прошлом? Представлял ли себя на их месте? Или, просто думал о том, что возможно именно этим юным девушкам, придется защищать этот мир? Неизвестно. Но он отвернулся от окна, и взглянул на генерала Айронвуда.              — Джеймс, ты не тронешь, ни его, ни мисс Ваниллу, ни кого-либо ещё, без согласования со мной. — произнес он твердым тоном. Генерал уже хотел что-то сказать, прежде чем Озпин продолжил. — Иначе, мне придется принять ответные меры.              Айронвуд ошарашенно застыл, смотря на Озпина, думая, что он шутит. Но нет. Ничего подобного не было. Он был предельно серьезен.              — Ты хочешь расколоть нас, из-за какого-то бандита? — спросил с недоверием генерал.              — Генрих Шмидт достаточно настрадался от наших действий. — сказал Озпин. — И его можно понять. Но он, не дал волю своим эмоциям, а пришел к нам, и рассказал всю правду, которую, даже ты, Джеймс, скрывал от нас. И мы должны быть благодарны ему за это.              — Бандит оказался приличнее главнокомандующего сил Атласа. Какая, мать его, ирония.              — И я намерен дать ему возможность нормально жить. Без постоянной опаски за свою жизнь. Я надеюсь, Джеймс, что ты усвоишь урок. Мы создали наш союз не для того, чтобы потакать желаниям одного королевства, а защищать все человечество.              — Я… понял. — с усилием кивнул Айронвуд.              — Я надеюсь на это. — также кивнул Озпин. — А теперь, если ты не против, то нам нужно обсудить некоторые события в Вейле.              Джеймс посмотрел на них всех нечитаемым взглядом, прежде чем распрямить спину, и пойти в лифт, оставляя их наедине.              — Тебе не кажется, что это было слишком сурово? — спросила Гудвич.              — А мне кажется, наоборот, слишком мягко. — сказал Кроу.              — Джеймсу стоит напомнить, о том, ради чего мы все собрались. Но не стоит раскалывать наш дом, прямо перед возможным нападением. ОНА, никак себя не проявляла, во время событий в Пике?              — Учитывая того гигантского гримм… И этого Андреа… Не знаю. — недовольно хмыкнул Кроу. — Но, на всякий случай, я предпочел бы быть подготовленным понапрасну, нежели неготовым.              — Неужели, они рискнут напасть прямо во время фестиваля Вайтела? — спросила Глинда.              — Я не могу сказать этого точно. — задумчиво произнес Озпин, садясь обратно за свой стол. — Но столько подобных событий, не представляются мне обычным совпадением. Лучше, если мы, как и сказал Джеймс, будем готовыми. Кроу. Я попрошу тебя, периодически приглядывать за мистером Шмидтом, и своей племянницей. Они только недавно вышли из подобного приключения, и мы не знаем, какие это повлечет последствия.              — Ладно. — махнул рукой Кроу.              — Нам предстоит серьезная работа, но она должна быть выполнена, чтобы мы могли спать спокойно. — произнес Озпин, скрещивая руки на столе. — Я прошу вас, проявить большую, чем обычно, внимательность, ко всему подозрительному. В таких обстоятельствах, мы не можем позволить себе рисковать.             

*****

             Во всех этих событиях, чувствуется какая-то нереалистичность. Особенно от того, что скрывалось в журнале ван Готта. Но… У меня нет никаких способов подтвердить или опровергнуть его слова. Так что, будем продолжать изучать его, стараясь хоть немного думать. Правда, со временем он будто бы терял остатки своего рассудка… Это были не судорожные записи, как раньше, а по-настоящему записки сумасшедшего. Полный контраст с его аккуратными записями исследований, и описанием… подопытных. Какая мерзость. И мне приходится это читать.              Я недовольно вздохнул, помассировав свои виски, отвлекаясь от журнала ван Готта, и смотря в окно. На улице уже глубокая ночь, и только разбитая луна видна на небе. Даже звезды скрылись. Была ли ей интересна эта история? Следила ли она за ней? Не знаю.              Я сейчас находился в палате Бикона, переняв почетную обязанность слежки за Эвелин. Джек, когда я пришел на её смену, вроде, как и поволновалась за меня, но… Она сейчас вообще, очень мало что понимает. Такие события, стресс, понесенный урон, усталость… Зато, аура справляется со своей задачей, так что она должна побыстрее прийти в себя. Нео пришлось её тащить практически на себе, так как Джек не хотела оставлять свою подругу так просто. Пришлось пообещать, что как только она проснется, я немедленно ей сообщу. Что делать, я конечно не собирался. С кем связалась-то?              Пусть отоспится.              Хмыкнув, я перевел взгляд на койку, на которой, в больничном халате располагалась Эвелин. Это и так, выглядит достаточно странно, а если принять в расчет её волосы… Они всегда были розовыми. А теперь, практически полностью перекрасились в белый. Только кончики оставались какого-то непонятного цвета, но тоже стремительно раскрашивались в цвет её кроличьих ушей. Её глаза я ещё не видел, но подозреваю, что там тоже все поменялось. Вопрос только в том, в лучшую, или худшую сторону. Врач, который её осматривал, мог только развести руками. Обычное истощение ауры. Он, разумеется, заметил, что куска ауры не хватает, но пока не мог сказать ничего определенного. Вырвать часть чужой души… Я такими темпами, скоро продолжу дело ван Готта. Но суть в том, что сейчас её просто оставили в больничной палате, под постоянным приглядом… где Джек просто всех повыгоняла, считая, что её подруге нужен полный покой. А Джек, которая беспокоится за свою подругу, это страшная вещь. Да и возможно, Озпин тоже помог в этом деле.              Хм…              В комнате горела только маленькая настольная лампа, которая освещала небольшой стол, и на нем же находился журнал ван Готта. Но не это было главное. Главное, что Озпин… Пошел на конфликт с этим генералом, чтобы помочь мне. Разумеется, я не поверю, что все было сделано по доброте душевной. Он меня использовал? Или ему что-то от меня нужно? Неважно. Теперь, я ему должен. Можно, конечно, сбежать, но Озпин не тот человек, который просто позволит мне уйти. Он сказал, чтобы я не беспокоился о этой проблеме, но понятное дело, если я попытаюсь вернуться к прошлому образу жизни, Атлас ничто не сдержит от моей поимки. И даже если я опубликую эти сведения…              Кто знает, какие это повлечет для них последствия? Для меня, вполне очевидные. Повезет, если просто прихлопнут за ближайшим углом. А там, могут и захватить меня, и продолжить его дело. Мораль теряет любую цену, перед интересами большинства.              Да… Наши жизни, в сравнении с тем, что достиг ван Готт, кажутся такой незначительно ценой. Уверен, его исследования уже помогли спасти не одну сотню жизней. И если бы у кого-то спросили, готов ли он убить десяток людей, чтобы спасти сотню… Многие бы задумались? И просто остаться в стороне не получится, потому что тогда умрут все сто десять человек. А он, стал тем, кто сделал выбор. И это его погубило. Думал ли он перед своей смертью, о том, на что рискнул пойти? Корил ли себя за эти действия? Или может, наоборот, был уверен, что все сделано правильно? В голову к нему, я залезть не могу, но судя по его высказываниям, он до самого конца, верил в то, что делал. Можно было бы позавидовать такой убежденности, и даже восхититься… Но не тому, что он делал. Подобным тварям не может быть никакого прощения. А особенно его мысли, которые я не рискнул озвучить Озпина. Уверен, это бы им не понравилось ещё больше.              Что-то я совсем ушел в философию. Надо возвращаться к работе. Хотя, от перекура бы не отказался.              Хм…              Надо будет отправиться как-нибудь в магазин, и глянуть новую одежду на себя. А то, все что было на мне, сейчас вообще не пригодно для ношения. Не знаю, откуда у Нео, какое-то подобие мужской одежды, но сейчас, я за это крайне благодарен. Простой свитер, и штаны, уже были достаточно неплохо. Хотя бы не голый. Ладно, это на будущее…              Поправив лампу, я постарался вернуться к чтению журнала. Но, честно говоря, нахождения почти трех суток без сна, тем более с такими приключениями… Везет, что я ещё не потерял сознание. Никогда не замечал за собой подобной выносливости. Похоже, Бикон действительно смог меня качественно усилить.              — М… — послышалось сдавленной мычание, и тихий стон с койки, и мне стало понятно, что наконец-то произошел тот момент, которого Джек, да и чего скрывать, я тоже, долго ждал. Эвелин проснулась              — Я бы сказал доброе утро, но на улице глубокая ночь. — повернулся я на стуле к крольчихе, которая только-только начала пытаться открывать глаза. Подойдя поближе со стулом, я сел рядом, и когда Эвелин смогла их чуть-чуть приоткрыть, то тут же закрыла с недовольным шипением.              — Ярко… — прошептала она милым и жалостливым тоном. Эвелин начала мило разговаривать… Да, она действительно поменялась. Но ярко? Тут горит только настольная лампа, но, если так надо… Выключив её, мы остались в полной темноте, и только разбитая луна, слегка освещала палату. Но Эвелин, смогла предпринять вторую попытку открыть глаза, и вроде как, не поспешила сразу их закрывать. Хм… Действительно, её глаза изменились. Они остались фиолетовыми, но теперь, вся та неправильность пропала. Простые фиолетовые глаза. Почти как у Янг. Но у неё будут посветлее, а наша крольчиха все же потемнее.              — Как ты себя чувствуешь? — спросил я, пододвигая к ней стакан воды, и рассматривая Эвелин, которая выглядела очень… не привычно. Начиная от своего внешнего вида, в этой больничной одежде и перекрашенных волос, заканчивая настроением. Она была в таком непонимании, что происходит.              — Все тело ломит от слабости. — прошептала она в ответ, начиная бегать глазами по тому, что её окружает. — Почему здесь, так… странно?              — Странно? — спросил я с удивлением.              — Так ярко… Так цветасто. — ответила она с непониманием. Хм… У неё же дальтонизм. Может быть, и это пропало?              Где-то тут было зеркальце. А, вот. Подойдет. Протянув ей его, я смотрел на то, как глаза Эвелин расширяются в удивлении от того, что она увидела. Не помнит?              — Как… — продолжила она шептать.              — Что ты помнишь? — спросил я, рассматривая в темноте обновленную крольчиху.              — М… — простонала она, недовольно снова закрыв глаза. — Мы… отправились в Пик, тебе на помощь. Потом, я встретила Андреа, и побежала за ним. Мы какое-то время сражались, а после… Ничего. Пустота.              Почему-то не удивлен.              — Генрих. Что произошло? — спросила она уже чуть более громко, с небольшой требовательностью, открывая глаза и смотря на меня пристальным взглядом. — Что со мной стало?              — Ты уверена, что хочешь сейчас это узнать? — спросил я, с небольшим волнением за её самочувствие. Все же, сразу вывалить это…              — Да. — кивнула Эвелин. Что же, если так хочешь…              — Ты сбежала от нас, когда мы остались сражаться с тем, гигантским гримм. Как-то там, его назвал Андреа…              — Джаспер. — вспомнила Эвелин, слегка расширив глаза.              — Наверное. — кивнул я. — А ты, отправилась за Андреа. Нам удалось его ранить, и мы отправились, каждый по своим делам. Нео и Джек за тобой, а я… за ван Готтом. И пока я бежал за ним, то мимо меня пролетела Джек, прямо в какое-то здание, а спустя несколько секунд, и Нео…              Эвелин слушала молча, только её глаза все больше раскрывались от ужаса. Она уже догадывалась, кто это сделал.              — Андреа… что-то сделал с тобой. — продолжил я рассказ, после небольшой паузы. — И ты, напала на нас.              — Нет… — пролепетала она, отказываясь в это верить. Но правда, это такое дело… Никто не любит ложь. Но правду, вам никогда не простят.              — И ты хотела уже снова напасть на Джек, прежде чем вмешался я. Ты… не знаю, как правильно это описать. Начала превращаться в гримм? Ты вела себя неадекватно, рычала и бросалась в атаку, без какой-либо подготовки, а в твоих глазах горел красный огонь, как у настоящих гримм. Нам пришлось… сразиться с тобой.              — Эти царапины… — обратилась она ко мне с жутким волнением, приподнимая свою руку, и проводя по моему лицу. — Это же…              — Да. — ответил я, не собираясь углубляться в эту тему. — Нам удалось на некоторое время обездвижить тебя, и после… я… Вырвал из тебя проявление.              — Вырвал? — спросила она с удивлением. — Проявление?              — Да. — кивнул я. — Я подумал, что именно в этом вся причина того, что происходит с тобой. Ты же сама говорила, что он называл это своим даром. И похоже, не прогадал. Вместе с твоим проявлением, наружу выбрался и какой-то… паразит? Частичка какого-то гримм, и мы сразу же его раздавили, и после этого, ты успокоилась.              Эвелин умолкла, пытаясь осознать, все, что я рассказал, пока я просто продолжал за ней наблюдать. Она не выглядела сейчас типичной Эвелин. Она была… такой потерянной, такой несчастной, такой… жалкой. Ей не хотелось верить в то, что произошло. Но жизнь такая штука… Не все, что мы хотим, происходит.              Эвелин начала мелко трястись, и когда я уже хотел побежать за врачами, на её глазах выступили слёзы. Понятно. После таких откровений, у неё сейчас может начаться истерика. Было бы легче, если бы сейчас здесь была Джек. Она бы смогла найти способ её успокоить. Но, пускай отдохнет. А значит, попробуем справиться самостоятельно.              — Эвелин… — обратился я к ней, взяв за руку, но она даже не обратила на это внимание, продолжая смотреть в потолок, и тихо плакать. — Ты не виновата в том, что произошло.              — Нет. — повернулась она ко мне, странно поблескивая глазами в этом мраке. — Это была я. Ничего из этого бы не произошло, если бы меня там не было.              — Это все Андреа… — попробовал я её успокоить, когда она резко вспыхнула гневом. Но не ко мне, а к себе.              — Ни черта подобного. — процедила она, пока её глаза продолжали заливаться влагой. — Я сама дала ему возможность сделать это. Если бы я не пошла в Пик, то у него ни за что бы это не получилось. Даже в самый разгар сражения, у него ничего бы не получилось, если бы я не…              — Твое проявление… — снова попытался я.              — Оно только дало толчок. — перебила она меня, выдергивая свою руку из моих. — Все то, что я наделала, все то, что происходило со мной в Пике… Ничего из этого, не появилось ниоткуда. Оно просто раскрыло мои истинные чувства. Я вас всех ненавидела. Я мечтала о том, чтобы вы поняли меня. Чтобы поняли мою боль.              Какие знакомые мысли…              — И проявление, просто ответило на мои чувства. Оно дало мне возможность раскрыться полноценно. — продолжила она говорить, прежде чем неловко усмехнуться. — Андреа был прав во всем. Я такая трусливая крольчиха, которая всю жизнь занималась самообманом. Я думала, что со мной все в порядке, что несмотря на все произошедшее, я смогла стать нормальной, но… как только мне дали хоть небольшую возможность, то показала себя во всей красоте…              — Эвелин… — в который раз я попытался вернуть её в нормальное состояние, положив руки на плечи, но ей это не было нужно. Она распалялась во все большем гневе и ненависти к самой себе, вырываясь из моих рук.              — Зачем ты спас меня, Генрих? — спросила она у меня, вглядываясь обычными, хоть и влажными глазами в меня. Так непривычно. — Я же напала на вас. Я хотела убить вас. И ты… Ты мог легко убить меня. Почему ты этого не сделал? Неужели, все только из-за Озпина?              — Ты моя партнерша. — сказал я чистую правду.              — Ха! — усмехнулась она, опуская взгляд вниз, и покачивая своей головой. — Партнерша… Как ты вовремя вспомнил об этом. Прямо после того, как хотел также поубивать всех нас. Но… Даже ты смог сдержаться. А я нет. Да и не хотела сдерживаться. Мне хотелось только поубивать вас всех. Чтобы насладиться вашим страхом и ужасом. Чтобы вы пытались что-то сделать, но никак не смогли изменить свою участь.              — Это была не ты.              — Нет, Генрих, это была как раз-таки я. — сверкнула она глазами исподлобья. — Это все скрывалось до поры, до времени, но именно там, Андреа раскрыл мне глаза. Я всегда была такой. Я бросила всю свою семью на смерть, сбегая, спасая свою жизнь. Я даже не думала о том, что делаю что-то не так! И потом, продолжала жить, не забивая себе голову мыслями об этом. А Андреа… Он все это вытащил на свет, и заставил меня увидеть свое грязное белье. Чем я отличаюсь от него?              — Ты…              — Правильно. Тем, что пыталась сопротивляться тому, что является моей сущностью. А потом, я приняла все это. И мне стало так легко… так просто. Больше никаких внутренних переживаний, размышлений, и страхов. Я хотела просто убить вас всех. Так почему ты это сделал? Зачем ты меня спас? Чтобы я могла насладиться своим падением, от милой крольчихи до кровожадной твари? Или, чтобы иметь возможность напоминать мне об этом при каждом удобном случае? А может, ты просто хотел меня трахнуть? — продолжало её нести. Она не хотела остановиться, или как-то подумать. Для неё, все было очевидно. — Так в этом нет никаких проблем. Как там говорилось? Девушка, час после смерти, все ещё девушка. Или, тебе хочется с живой? Ещё проще. Давай, раздевайся.              И Эвелин самая первая приступила к этому, начиная попытки стянуть с себя больничную одежду.              Эвелин… как бы так сказать помягче.              Сейчас конкретно головой свихнулась. И Джек, тут явно ничем не поможет. А значит… Знала бы ты, как мне трудно это сделать.              — Знаешь, сколько раз я хотел вас убить? — задал я неожиданный вопрос, смотря ей прямо в глаза.              — Достаточно. — ответила она, даже не отвлекаясь от своего занятия. — Даже не могу винить тебя в этом.              — Я также хотел, чтобы вы почувствовали мою боль. Я желал этого. — продолжил я, стараясь не смотреть за тем, как Эвелин начинает стягивать через голову свою одежду. — Но это ничего не изменит. Твоя боль так и останется с тобой. А причинять её кому-то другому, чтобы другие просто поняли… Это того не стоит.              — Какая разница, если я этого хотела? — хмыкнула она с недовольством.              — В том, к чему мы стремимся. — ответил я. — Я мог легко это сделать. Ты была моей преградой на пути к ван Готту. Но… Ты моя партнерша. И несмотря на то, как периодически меня бесила, и выводила из себя своими поступками, ты не заслуживаешь этого.              — Вот в чем разница между нами. — фыркнула Эвелин. — Ты смог справиться со своей ненавистью. А я, нет.              — Думаешь, это было легко? Думаешь, просто было отказаться от всей своей злобы? — спросил я у неё, позволяя себе легкий проблеск эмоций. Она сейчас сидела передо мной в одном нижнем белье, и смотрела на меня… как на кого-то, кто помешал ей. Она злилась и ненавидела себя. — Но я смог это сделать. Сколько я людей поубивал, чтобы выжить? Кого я встречал на своем пути?              — И Нео помогала тебя с этим справиться.              — Даже она, не могла изменить все. — ответил я. — Думаешь, она одна могла бы меня остановить? Если бы я действительно перешел к действиям, то, меня бы скорее всего убили, но перед этим… Я бы смог добраться до кого-то из вас. Хотя бы небольшая резня, и вы бы поняли, через что я прошел. Но я этого не сделал. Потому что, в этом нет никакого смысла. И ты, Эвелин, тоже не должна идти по этому пути. Ненавидеть всех легко. Но справиться со своей злобой…              — Я уже пошла по этому пути. — буркнула она, сжимая руки под своей грудью, ещё более выпячивая её. Но зато слезы, вроде, прекратили течь. — Ты забыл? Я бросила всю свою семью, чтобы выжить самой. Так какая мне была разница до кого-то другого? Пускай умирают.              — А думаешь, я когда сбежал, то ушел вместе со всеми? — спросил я у неё. — Нет. Я оставил за собой других, которые могли жить, и радоваться жизни, но я был вынужден сбежать, лишь бы спастись самому. Нео была простым, счастливым исключением. Или думаешь, в моей жизни, не было настоящей ненависти? Знаешь, как я попал туда?              Я не желаю говорить об этом. Но, если нет другого выбора…              — Моя мать меня продала. — прошептал я, приближаясь к её лицу. — Она ненавидела меня из-за моего отца, и продала ван Готту. А после, когда я, радостный как идиот, что нашел своих родителей, пришел к ней, то увидел, что у меня есть сестра. Которая даже не догадывалась о моем существовании. Она жила спокойную и мирную жизнь, пока я был вынужден выживать. Моя мать действительно её любила, а меня продала… Знаешь, что я тогда хотел сделать? Знаешь, на что был готов пойти? Почему она должна была жить так спокойно, в то время как я страдал? И почему моя мать не любила меня? Так легко было бы причинить им боль… Но это, ничего не изменит.              — Генрих… — обратилась она ко мне, с тревогой во взгляде. Слишком много эмоций. — Она же ни в чем не виновата…              — Она виновата в том, что у неё жизнь была лучше, чем у меня. И этого, достаточно для зависти, а значит, и ненависти. А мать нанесла мне такую обиду… Я так хотел им всем отомстить… — продолжил я. — Но я смог сдержаться. Это не значит, что я их простил, или, что во мне стало меньше ненависти. Нет. Но они не заслуживают этого. И ты тоже, не заслуживаешь этого.              — Ты как-то странно ко мне благосклонен. — хмыкнула она. — Уже забыл, что я хотела…              — Много людей, хотело меня убить. Но ненавидеть всех и каждого из них? Я тогда с ума сойду. — ответил я. — В чем тогда, я буду отличаться от него?              — Но как это все относится ко мне?              — Тем, что ты тоже, должна выбрать свой путь. — произнес я. — То, что ты кого-то ненавидела, и мечтала убить, это одно. Но действовать, совсем другое. Нас определяют не наши эмоции, или пустые слова. Поступки, вот что говорит за нас, лучше всего. И только ты, можешь выбрать, чему следовать.              — Намекаешь, что для меня не все потеряно? — спросила она с иронией. Уже успокаивается.              — Знаешь, кто попросила меня о том, чтобы я не убивал тебя? — спросил я в ответ. — Джек. А кто сидел рядом с тобой, пока она вырубилась тут, прямо на столе? Блейк. Все остальные тоже переживали за тебя. И то, что ты могла их ненавидеть за какие-то поступки… Мало кто из нас, может честно сказать, что всегда относился к другим, с любовью и всепрощением. Но это и не нужно. Главное, это то, к чему ты стремишься.              — Хреновый из тебя психолог. — усмехнулась Эвелин. — Не позволяй эмоциям диктовать за себя, выбери свой жизненный путь…              — Лучшего нет. — также усмехнулся я. — Но ты, Эвелин, не должна позволять какому-то мудаку решать за себя, кто ты такая. Он может говорить что угодно, но только ты, решаешь сама за себя.              — Кстати, а что с Андреа? — спросил Эвелин с небольшим интересом.              — Сбежал. — сказал я. — Не волнуйся. Однажды, мы его найдем.              — Да… Однажды. — протянула она. — Ему придется ответить ещё на некоторые вопросы.              — Но перед этим. Эвелин. — я вновь схватил её за руку. — Не думай, что ты плохая, просто потому что, так сказал Андреа.              — Тебя что, Руби покусала? — спросила она с небольшой улыбкой. Вроде как, начинает приходить в себя.              — У неё есть некий талант убеждения. — усмехнулся я. — Твое прошлое определяет то, кто ты есть сейчас. Но именно твои поступки, определяют твое будущее.              — Слишком много философии. — хмыкнула Эвелин. — Давай по-честному. Ты…              — Я не ненавижу тебя. Как и все остальные. Если ты захочешь уйти, то я пойму тебя, но не скажу, что мне это понравится.              — Что, действительно захотел со мной переспать? — слегка изогнула губы Эвелин.              — У тебя слишком много эротических фантазий. — хмыкнул я, отпуская её руку.              — Нет, сейчас я совершенно серьезна. — произнесла она, приближаясь совсем близко к моему лицу. — Ты, спас меня от превращения в гримм. Ты спас меня от страшнейшей ошибки, после которой, у меня не было бы другого выбора, кроме как присоединиться к Андреа. Ты все это сделал, и когда я пытаюсь понять, зачем, то у меня ничего не получается! Такое ощущение, что ты просто это сделал по доброте душевной. А я… Я только обвиняла, злилась, бесила, и делало все прочее, чтобы испытать твою выдержку. И все равно, ты меня не бросил. Так что…              Эвелин приблизилась ещё ближе ко мне, собираясь поцеловать, когда я чуть отодвинул лицо. Крольчиха…              А теперь, я говорю прямо, что она ебнулась.              — Эвелин. — обратился я к ней, в небольшом… замешательстве от этих событий. Ладно, истерика, там ещё можно найти какое-то объяснение, но это? Эмоциональные качели? — Ты действительно хочешь со мной переспать, только в качестве извинений?              — А что ещё, я могу сделать? — пожала плечами Эвелин, с лукавой улыбкой. — Храбрый бандит спас бедную крольчиху, и у той, не осталось ничего, кроме собственного тела. Так что, хоть такая награда.              — Послушай себя. Ты просто собираешься отдаться какому-то парню. — попытался я воззвать к её чувству собственного достоинства.              — Этот «просто парень», уже несколько раз спас мне жизнь. — сказала она. — Да и будем честны… Ты первый, кто пошел ради меня, на такие поступки. Не знаю, есть тут любовь, или что-то подобное, но знаю, что я не хочу тебя покидать.              Я ещё раз взглянул на крольчиху, уже более внимательным взглядом. Она была достаточно маленькой. Чуть повыше, чем Нео. И при этом, её грудь была очень близка, к размерам той же Янг. А если ещё вспомнить, что скрывается сзади… Да и сама по себе… Светлая кожа, короткая прическа из белых волос, с такими же, кроличьими ушами, полные губы, ставшие нормальными, фиолетовые глаза с небольшой смешинкой, … Она была красивой. Как и все охотницы с аурой. И более того, прямо предлагала пере… трахнуться. Заняться с ней сексом. Человеку, что уже очень долгое время себя сдерживает от подобных поступков.              И я… Хочу этого. Я хочу секса. Тем более с красивой девушкой, которая сама хочет этого. Но сейчас? Когда у неё истерика, и когда она не может нормально отвечать за свои действия? После всего, что мы пережили?              — Нет. — сказал я твердым тоном, отдаляясь ещё дальше. — У тебя истерика, и ты просто собираешься сделать что-то безумное.              — Шмидт, то, как ты относишься ко мне, порождает во мне кучу вопросов. — продолжала насмехаться надо мной Эвелин, сверкая своими новыми глазами. — Ты что, по мальчикам?              — Нет. Я не собираюсь спать с близкой мне девушкой, только потому что она хочет сказать спасибо за свое спасение. — буркнул я, отворачиваясь от неё, и смотря в окно, на разбитую луну. Я сделал свой выбор. Мне нужно будет поставить памятник, за такую выдержку.              — Понятно… — прошептала Эвелин с непонятными эмоциями… — С другой стороны, что я ожидала? Что после всего, что произошло, ты просто меня простишь?              — Эвелин. — повернулся я сразу к ней. Слишком знакомая ситуация. Такая же была и у меня. И сомневаюсь, что у неё появится такой понимающий мужик. — Не надо думать, что ты мне безразлична, просто…              — Тебе нравится другая? — хмыкнула она. — Да ладно, если присмотреться, то вокруг тебя столько девушек, что становится странно, как ты ещё со всеми ними не переспал.              Тут даже не знаю, что ответить, так как… Сам не знаю, кто мне нравится. Они все хороши. Да и просто так заниматься сексом со всем, что движется? Ни малейшего желания не имею. Там какие-то чувства, любовь, и прочее… Хотя, учитывая накопившееся во мне напряжение, после долгого воздержания, могу однажды и не сдержаться. Но уж точно, не собираюсь пользоваться девушкой в не самом стабильном состоянии.              — А я, постаралась запрыгнуть в уходящий вагон поезда… — протянула она. — Ну, сама виновата. Знала бы, на что ты способен ради меня, то уже бы на второй неделе стала к тебе приставать.              — Ты это делаешь с первого дня. — напомнил я.              — Это так, разминка. — махнула рукой Эвелин, прежде чем протяжно зевнуть. — Как же я устала… Пожалуй, если ты не против, то я бы легла обратно спать.              — Я понял. — кивнул я, собираясь вставать со стула, когда Эвелин вновь схватила меня за руку.              — Я мечтала о спокойной жизни, в которой у меня будет тихий домик на окраине, любящий муж, и целая куча детей. Но все это, пошло к черту, из-за этих событий. Я не знаю никого, кто был бы готов сделать что-то подобное ради меня… — прошептала она, с закрывающимися глазами. — И после, ничего не потребовать взамен. Я боюсь того, что ты можешь сделать… Но в тоже время, хочу отблагодарить тебя всеми силами. Я знаю, что у меня вряд ли получится отплатить тебе за твой поступок, но, если тебе понадобится что угодно… Знай, я готова тебя поддержать.              И Эвелин отпустила мою руку, поворачиваясь на другой бок, собираясь уснуть, пока я продолжал смотреть на эту сумасбродную крольчиху… Я действительно хотел согласиться на её приглашение. Но… Просто заняться сексом, в качестве благодарности и извинений? Может, я какой-то старомодный, но у меня это не вызвало никакого желания. Эвелин хорошая боевая подруга. Но подруга. А не девушка.              А моя возможная, личная, счастливая жизнь с Эвелин, только что накрылась медным тазом.              Помотав головой, я тяжело вздохнул, пытаясь избавиться от картин, представших в моем воображении. И хотя, там действительно было несколько, весьма вольного содержания, но также… Там были и картины спокойной, мирной жизни. То, о чем я так долго мечтал.              Интересно, могло ли у неё сложиться все по-другому? Если бы не я? Кто знает?              История не терпит сослагательного наклонения. Она уже написана, и мы, можем только добавлять новые строчки.              А Эвелин… Она восстановится. Она поправится. И снова все будет, как и раньше. А я…              Взглянув на журнал ван Готта, я вновь подошел к столу, собираясь погрузиться в чтение. Мне предстоит разобраться до конца, в истории этого ученого.              …              И если бы, Генрих мог заглянуть в мысли Эвелин Дэмерот, то наверняка, был бы сильно удивлен.              Там, несмотря на то что она старалась уснуть, билась одна только мысль:              «Кажется, я влюбилась в Генриха Шмидта. Твою мать.»             

*****

             Лес вокруг Пика, представлял из себя достаточно обыденное зрелище. Ну, если проигнорировать тот факт, что в нем отсутствуют все звуки, свойственные обычному лесу.              Андреа, потерпевший поражение, тяжело шатаясь, шел по этому лесу, периодически останавливаясь, и опираясь на какое-нибудь дерево, чтобы восстановить дыхание. Одно из его кроличьих ушей было сломано, и сейчас, находилось под неестественным углом, на теле были ссадины, ушибы, и несколько синяков, но он продолжал идти, ведомый желанием жить.              — Помешали… — шептал он себе под нос, с ощутимой ненавистью ко всем, кто виновен в этом. — Обыграли…              Андреа тяжело дыша, наконец, опять оторвался от дерева, продолжая идти, стремясь найти выход из этого леса, ни на секунду не отвлекаясь от своего бурчания.              — Жалкие, ничтожные людишки… Они помешали мне… Помешали моей сестричке…              Андреа неожиданно подвернулся на каком-то малозаметном корешке, и упал на четвереньки. Тихо рыча от ненависти, тот смог подняться только с четвертого раза, и снова начать идти.              — Я запомнил вас… Я узнал все о вас… И я отомщу вам… Особенно тебе… Генрих Шмидт…              Андреа обошел дерево, и встал, облокачиваясь на него, расширяя глаза в удивлении. Там находился альфа-беовульф, который просто стоял, и смотрел на него.              — Ты… Поможешь мне… — нашелся с идей Андреа, и в его глазах загорелся знакомый каждому гримм, красный огонек, но беовульф не сдвинулся с места. Он продолжал стоять, и смотреть на него.              — С тобой… что-то не так. — прошептал Андреа с удивлением. — Ты…              Гримм рыкнул, и начал медленно идти в его сторону. Андреа был обессилен, и не мог победить, или сбежать, поэтому он продолжал с недоверием смотреть на него, пытаясь понять, кто перед ним.              — Ты не гримм… — прошипел с ненавистью Андреа, когда между ними осталось буквально несколько шагов.              Гримм бросился на него, прижимая к земле, и довольно рыкнул, приближая свои зубы к его глотке.              — Ты… Преда… — попытался напоследок крикнуть Андреа, когда в один момент беовульф перегрыз горло, обрывая его жизнь. Из него брызнула самая обычная, красная кровь, а маска гримм безвольно отпала, на землю. Сейчас, она не выглядела, как какой-то вид гримм, а такое ощущение, что была простым, декоративным украшением. Но беовульф не стал рисковать, и наступил на неё лапой, оставляя под собой целый пласт различных осколков костей.              Перед гримм валялся Андреа, с перегрызенным горлом, и остатки его спутника, с которым он прошел так долго. Но, каждый путь, однажды подходит к концу. И остается только вопрос, а чего ты добился в своей жизни?              Андреа, перед своей смертью, потерял все, что у него было. Он убил и изменил свою семью, ради того, чтобы выжить, и послужить полезным для того, кто когда-то угрожал убить и его. Но со временем, перед ним раскрылась вся подноготная история этого гримм, и из-за его поступков, у него не было другого выхода, кроме как присоединиться к нему окончательно. В конце концов, чтобы выжить в суровом мире Ремнанта, нельзя оставаться совсем одному. Тебе нужны союзники, или, что лучше всего, подчиненные. Так что… Почему бы и не продолжить свои эксперименты по превращению обычных людей и фавнов в гримм, подчиненных лично тебе?              И они были более-менее успешны, однако, до настоящего успеха, ему было ещё далеко. И именно Эвелин, должна была стать им. Что бы он делал, когда смог бы создать нового, разумного гримм? Во что бы это вылилось? И чем бы это обернулось, для Вейла, и для всего Ремнанта? Теперь, этого никогда не узнать.              Ему помешали сотворить это. И пускай, Генрих Шмидт был тем, кто окончательно освободил Эвелин от влияния этого гримм, но изначально, ему мешали совсем другие личности…              Гримм, недовольно рыкнув, засветился белым светом, на несколько секунд освещая лес, и превратился в знакомого нам фавна-паука. Он презрительно фыркнул, смотря на труп Андреа, и достал из кармана своей куртки свиток, начиная кому-то звонить.              — Дело сделано. Они мертвы.              — Отлично. — послышался с той стороны, соблазнительный, женский голос. — Что по остальному?              — Во время сражения, шахты обрушились, и большинство наработок были уничтожены. — ответил Говард, недовольно сжимая глаз. — Начиная с машины, и заканчивая его личными записями.              — Печально. — ответил тот же голос, но в её интонациях, не было заметно какой-либо печали. — Ты уверен, что никто другой не получит к ним доступ?              — Я использовал его же оружие. — фыркнул Говард. — Сейчас, в шахты невозможно ступить. И я не знаю, когда газ рассеется. Там было слишком большие их запасы.              — Хорошо, Говард. — поощрительно произнесла эта девушка. — Возвращайся в Вейл. Нам скоро понадобится твоя помощь.              — Понял. — произнес Говард, заканчивая звонок. Ещё раз взглянув на труп Андреа, он поднял глаза, смотря туда, где за широкой кроной листьев, скрывался Пик. На несколько мгновений, в нем появилось желание вернуться туда, и проверить, все ли действительно так, как он рассказал своей нанимательнице. Но, недовольно передернув плечами, он развернулся, и отправился в путь. Ему предстояла долгая дорога в Вейл.              А обладатель того таинственного голоса, оставался в полном одиночестве, без каких-либо приобретений, после таких событий. Но его это не особо сильно расстроило. В чем его нельзя упрекать, так это в отсутствии терпения. Если не удалось сейчас, то всегда можно дождаться кого-нибудь следующего.              Человечество слишком безответственно относится к чему-то неизведанному и опасному. И однажды, он сможет убедить кого-нибудь спуститься в глубины шахт.              Но что произойдет, когда это случится? Возможно, ответы на некоторые вопросы, даже не узнавать.             

*****

             Я… умер?              Это очень странно осознавать, и ещё более странно писать про все это. Но я должен это сделать, потому что иначе, во мне появляются все больше сомнений в реальности произошедшего.              Я помню то, что произошло непосредственно перед моей смертью. После очередного авианалета, бункер, в котором мы работали, был сильно разрушен, к тому же, я был ранен каким-то осколком. Я терял кровь, и чувствовал, что скоро могу умереть. Но у меня не было никакого желания, продолжать бороться за свою жизнь. Все равно, для всех нас был ясен исход этой войны. Мы, несмотря на все наши первоначальные успехи, были обречены проиграть.              Я шел по коридорам бункера, опираясь на стену, стремясь добраться до своего кабинета, пока мои коллеги, бегали по коридорам, а солдаты старались организовать некое подобие порядка. Некоторые из них, пытались мне помочь, но я отмахивался от всех, стремясь к своей цели. Наконец, я толкнул дверь, и из последних сил, подошел к своему столу, доставая оттуда все документы, которые имели отношение к тем исследованиям, которые я проводил в стенах этой лаборатории. На секунду задумавшись, я спрятал их обратно в стол, не собираясь ничего с ними делать.              У меня не было никаких иллюзий, насчет того, что будет со мной, если я попаду в плен. Милость победителя, это лишь красивая выдумка, но в реальности… Меня отведут к ближайшей стенке, и там расстреляют. С их стороны, я бесчеловечный убийца. И так как они победили, то теперь, могут рассказать свою версию истории.              А я… Я должен буду умереть, потому что моя страна проиграла. Мы все верили в то, что говорила нам официальная пропаганда, но когда враги приближаются к нашим городам, то у многих стали появляться сомнения. И теперь, когда Советские войска уже вступили на нашу территорию, то нам не остается ничего, кроме как пытаться сбежать от наказания. Это так жалко…              Но у меня не было другого выбора. Я достал свой наградной пистолет, и посмотрев на него несколько секунд, прислонил к своему виску, и произвел выстрел. За секунду, передо мной пролетела вся моя жизнь, прежде чем я… умер?              То, что происходило после моей смерти, я не могу описать хоть сколько-нибудь подробно. Это было похоже на долгое путешествие через темноту, которое, казалось, продолжалось целые тысячелетия. Но в конце концов, передо мной появился некий свет, и я направился к нему, стремясь найти хоть какой-то выход.              И как только я до него добрался, то… проснулся? Я очнулся в какой-то комнате, и с непривычки, долгое время пытался вспомнить, как управлять своим телом. Подойдя к зеркалу, я с удивлением увидел это лицо. Оно никогда не принадлежало мне. Но похоже, что я занял место этого человека. Уизерда ван Готта. Похоже, что он, как и я, был ученым, и во время одного из своих экспериментов, каким-то образом выдавил свою душу из тела, и за это время, я успел занять её место. Неизвестно, что с ним стало, и что его могло бы ожидать, но теперь, я был в абсолютно другом мире.              Ремнант… Этот мир так не похож на мой родной. Неизвестно, кто ответственен за то, что я смог выжить, и даже более того, переселиться в новое тело. Какие-то высшие сущности, духи, обычная случайность, или что-то подобное? Но у меня есть неопровержимые доказательства того, что путешествия в другие миры возможно. И я, как ученый, должен продолжить свои изыскания, чтобы понять этот мир как можно лучше, и после, решить, что мне делать с моей новой жизнью.              Передо мной открывается новая жизнь, и я должен проследить за тем, чтобы моя работа, ради которой мне позволили жить второй раз, не пропала даром.,              (Написано полностью на немецком языке)              — И что ты думаешь по этому поводу? — спросил я у Нео, разглядывая журнал. — Он действительно путешественник по мирам, или просто сумасшедший?              Нео невинно пожала плечами, оборачиваясь на закатное солнце. Мы стояли на той самой горе, с которой началось Посвящение. Я докуривал очередную сигарету, и пытался все это понять. Ван Готт… прибыл к нам из другого мира? Звучит, как дешевый роман. Но, то сколько он открыл нового… Да и сам он, в этом был абсолютно уверен. Даже не знаю, что думать.              — Уже не имеет значения. — спустя небольшую паузу, подошла ближе ко мне Нео. — Он мертв. И теперь, не имеет никакой разницы, кем он был при жизни. Сейчас, он труп.              — Да, согласен. — кивнул я. — Хотя, если принять в расчет его размышления… Похоже, даже в этом его, старом мире, многие были не в восторге от того, что он вытворял. Не знаю, кто такие, эти Ratschlaege (Советы), но то, что он их боялся, уже заставляет меня их уважать… Научные советы? Или… просто Советы? Название охотников? Армии? Королевства?              — Самое главное, чтобы к нам не прибыл ещё какой-нибудь десант подобных путешественников. — хмыкнула Нео.              — Было бы неприятно. — усмехнулся я, смотря пристально на листы с этими записями. В итоге, я схватил, и вырвал их из журнала, и Нео тут же подожгла зажигалку. Они сгорели очень быстро, практически за несколько секунд. И теперь, никто не сможет узнать о том, кем он был. Если кто-то узнает об этом, и начнет копать с прямой целью, то во что превратится наш мир, даже страшно представить… Одного наличия химического оружия, и опыта на людях, вместе с идеями о разделении людей на низших и высших… Ремнант не заслуживает этого. Я захлопнул журнал, и повернулся, также смотря на закат. Красиво. Кто бы что не говорил, действительно завораживает. — Как думаешь, какой он? Их мир?              — Думаешь, там остались драконы, и магия? — спросила с иронией Нео. — Или нет, там гримм существуют только в строго очерченных зонах и передвигаются по пропускам?              — А может, их вообще там нет. — усмехнулся я. — Какие-нибудь другие расы, или что-то подобное… А может быть, у них даже нет ауры?              — Потом можем подумать над тем, чтобы попасть туда. — усмехнулась Нео.              — Путешественники, блин, по мирам. — хмыкнул я.              — Ну и… Что теперь? — спросила у меня Нео, когда солнце почти скрылось за горизонтом. Я повернулся к ней с вопросительным взглядом. — Мы разобрались с ван Готтом. Что будем делать теперь?              Теперь… Даже не смешно. У меня, нету никаких идей.              — Я тут набросала небольшой список… — сказала Нео, поняв верно мое замешательство, доставая какой-то листок из нагрудного кармана.              — Нео, я знаю тебя не первый день. — произнес я, указывая на этот листок. — Это, не небольшой список.              Нео недовольно хмыкнула, и тут же этот листок увеличился в размерах, и стал скатываться вниз по склону горы.              — Вот в это, я уже больше поверю. — хмыкнул я. — Что же, давай посмотрим…              Итак, что нас ожидает в сумеречном гении Нео?              — Пойти поесть мороженного в честь победы, купить новую одежду, достать Шмидта, чтобы он поменял свое пальто, искупаться в куче денег… — начал я читать, периодически бросая скептичные взгляды на Нео. — Открыть бойцовский или горнолыжный клуб, найти Мелти, закончить этот фанфик…              Я взглянул на Нео с подозрительностью, прежде чем хмыкнуть, и продолжить читать.              — Взять кошку из приюта, организовать ночные гонки по Мистралю на енотах, напомнить Янг, что она должна мне, мое мороженное, потискать Руби, побесить Шни, подколоть Блейк на тему бантика, извиниться перед Эвелин за испорченную прическу, заставить Джек поесть… — продолжил я читать, когда Нео на этих словах, резко вскочила, будто действительно вспомнила о неотложном деле. — Этот список можно продолжать бесконечно.              — Ну да. — неловко почесала голову Нео. — В этом же и есть прелесть.              — Хм… — недовольно хмыкнул я. — Мы все это можем делать постепенно. Но что делать именно сейчас? Мы пришли сюда, только ради ван Готта.              — И наша миссия выполнена. — кивнула Нео. — Но теперь, нам придется как-то строить нашу жизнь по-новому.              Уйти из Бикона? С учетом того, что я должен Озпину, и ситуации с Атласом… Тем более, у меня осталось ещё так много вопросов, и похоже, только в его стенах, я смогу найти на них ответы. Да и будем честны… Не особо хочется терять все это.              — Думаю, пока можно остаться в Биконе. — наконец, решился я.              На этих словах, Нео радостно улыбнулась, а расположенные неподалеку кусты, резко зашевелились. Я посмотрел на свою подругу вопросительным взглядом, но та, сразу же разлетелась осколками стекла. Она уже скрывает от меня, кого-то другого. Почему она действительно не предана мне, так, как представляют все вокруг?              — Можешь выходить. — крикнул я, и оттуда послышалось неловкое «Ой!». Даже гадать, кто это был, не приходится.              Руби вышла из-за кустов, и с неловкой улыбкой подошла ко мне ближе. Кто бы мог подумать. Как хорошо, что я успел докурить.              — Генрих… — обратилась она ко мне. — Ты действительно собираешься остаться в Биконе?              И как можно надеяться на какой-то другой вариант ответа?              — Эвелин ещё не до конца восстановилась, Джек не может оставить её хоть на минуту, да и справиться с остальной командой без меня, у неё вряд ли получится. Нео тоже, уже привыкла к вам всем. Да и как вы тут будете без меня? — пожал я плечами.              — Ура! — крикнула Руби, прежде чем броситься обниматься со мной. — Я знала, что ты останешься!              — Как я могу вас бросить? — ответил я, с некоторой нежностью, обнимая её в ответ. — Уже столько всего вместе пережили, что мне было бы стыдно это сделать.              Мы стояли в объятиях с Руби Роуз, на вершине горы, с которой началась наша полноценная жизнь в Биконе. И у меня, с одной стороны, была теплота от того, что она меня простила, а с другой… Я был готов её убить. Чтобы отомстить. Смерть для меня, была важнее жизни.              — Прости меня. — тихо прошептал я, обращаясь к Руби. Она подняла свою голову, и посмотрела на меня своими серебряными глазами. — И знай, что если вам понадобится, что угодно…              — Ничего, Генрих. Главное, что сейчас все хорошо! — ответила она, блеща радостью из своих глаз. Такие же слова, как и тогда. Как все просто. Простые извинения, и она готова меня простить за что угодно. Такая маленькая, невинная девочка…              И я, хотел убить её.              Какая же я мразь. Но она, не обратила на это внимания, все равно отправляясь ко мне на помощь. И теперь…              — Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы больше не допускать подобного. — прошептал я, чуть прикрывая глаза, и прижимая её ещё сильнее к себе, просто чтобы понять, что я все ещё здесь, и не срываюсь вниз. Руби ничего не ответила, а также усилила объятия.              Месть — это хорошо. Но в погоне за ней, я мог стать кем-то гораздо хуже, чем ван Готт. Но, к счастью, мне помешали это сделать. Я слегка приоткрыл глаза, смотря на макушку Руби. Я не имел права больше находиться рядом с ней. Но, она простила меня, после всего, через что мы прошли. И теперь, я не имею права, просто не обращать на неё внимание. После всех этих приключений, все наконец-то должно быть хорошо…              Когда я закончу все свои дела. И одно из самых главных… Почему и Озпина, и ван Готта, так интересовали серебряные глаза? В чем их особенность? Зачем им Руби?              Покачав головой, стараясь прогнать эти мысли, я попытался просто насладиться легким ветерком, и видом почти полностью пропавшего солнца. Так приятно…              — Эм… Генрих? — спросила у меня с некоторым волнением Руби. — Ты… не собираешься меня отпускать?              А. Мы все ещё обнимаемся. Неловко. Аккуратно разжав руки, я наблюдал за тем, как Руби с красным лицом отходит от меня подальше. Кивнув ей головой, она ещё шире улыбнулась, и скрылась в своем проявлении, а я остался абсолютно один на вершине этой горы. Ну, почти один.              Ворон каркнул, садясь на одну из веток, обращая на себя мое внимание.              — Кроу, можешь не прятаться. — сказал я, садясь на землю, и доставая новую сигарету. Ворон наклонил голову, и ещё раз, вопросительно каркнул. — Я знаю, что это ты. Твоя аура выдала тебя.              Ворон недовольно затрещал, прежде чем приземлиться на землю, и после небольшого ритуала, превратиться в Кроу.              — Вот почему я не люблю чужие проявления. — хмыкнул он, садясь рядом, и тут же начиная искать свою фляжку. — Они могут поломать любой сюрприз.              — Интересная способность. — пожал я плечами. — Хотя, не уверен, как это работает. Твое проявление выглядит по-другому. А это…              — Не стоит узнавать все сразу, парень. — буркнул он, доставая флягу. — А то, от многих знаний, голова может заболеть.              — Намек понял. — усмехнулся я. — Что с Атласом?              — Не беспокойся. — махнул рукой Кроу. — Озпин решил вопрос.              — Думаешь, они так просто меня оставят в покое?              — Конечно нет. — хмыкнул он. — Но, Озпин напомнил, что они здесь всего лишь гости. И если будут злоупотреблять гостеприимством, то тогда, он может найти способ сделать так, чтобы они поскорее отправились к себе домой. Сам только не подставляйся.              — Постараюсь. — кивнул я. — Если не будет очередных приключений… Почему Озпин мне помогал?              — Это Озпин. — пожал плечами Кроу, и сразу же после этого сделал глоток. — Без понятия, что иногда творится у него в голове. Мы все были в шоке, когда он принял тебя в академию. А теперь, он ещё и пошел на конфликт с Железным дубом, ради тебя.              — Ты уверен, что он все это сделал только ради меня? — спросил я с интересом.              — Вряд ли. — покачал головой Бранвен. — Скорее, ты просто послужил удобным способом, напомнить Атласу, что они здесь только гости, а не хозяева. Им следует иногда вспоминать про это. Озпин многое терпит, но только не когда, начинает вмешаться в его порядки.              — В общем, меня использовали… — пробурчал я себе под нос. Ну да, что ты ожидал? Что тебе помогут просто так?              — Да ладно, тебе же помогли расправиться с этим делом. — толкнул он меня в плечо. — Ну, и ещё в процессе, про себя не забыли. Знал бы ты, какие мы вытворяли в свое время дела…              — Ещё одного Порта, мне точно не хватало. — покачал я головой. Кроу только понимающе усмехнулся, прежде чем ещё раз глотнуть из кружки.              — Так что, Бикон? — спросил он спустя небольшую паузу. — Будешь становиться охотником?              — Без понятия. — пожал я плечами. — Пока, этот вариант ничуть не хуже, чем остальные.              — Понятно. — со смешком сказал он. — Руби очень сильно переживала насчет того, останешься ты, или нет.              — Понятное дело. — ответил я. — Мы же… друзья?              — Не пара? — с иронией спросил Кроу.              — Даже не говори об этом. — хмыкнул я. — Руби светлая, невинная девочка, которая только делает первые шаги в этом мире. И однажды, она, как и многие другие… сломается.              — Ты думаешь? — повернулся ко мне Кроу, смотря внимательным взглядом. Как будто, он тоже пережил это. — Не стоит недооценивать её силу воли. У неё есть стержень, который будет крепче, чем у некоторых взрослых.              — Я буду надеяться на это, всеми силами. — ответил я, смотря туда, где только что скрылось солнце. — Но, если это произойдет… Я не хочу быть тем, кто ответственен за её изменения.              Кроу задумчиво хмыкнул, и сделал глоток из своей фляжки, предлагая и мне. Посмотрев на неё, я покачал головой.              Ненавижу алкоголь.              Мы сидели на горе, и смотрели на ночное небо, над нами уже в полной мере проявилась расколотая луна, которая следила за всей этой историей. Была ли она ей интересна? Не знаю. Но знаю, что она наконец-то закончена.              И теперь, передо мной в полный рост встает полноценный вопрос… Что мне делать с моей жизнью? И это, явно будет посложнее, чем убийство ван Готта.

*****

      Внимание! Длинное примечание от автора!       Это была долгая история. И в плане писательства, и в плане чтения. Первое, что я хочу сказать, это спасибо тебе, дорогой читатель, что ты решил потратить свое (Безусловно важное) время на чтение данного фанфика. Учитывая, что это мой первый опыт, который вышел за пределы двух-трех глав, я безусловно рад и горд тому, что смог довести историю, до какого-то логичного финала. Безусловно, я не хочу её заканчивать. Здесь ещё хватает загадок, интриг (Я до сих пор не умею их описывать), и прочего, что мне хотелось бы рассказать. Но, это было безумно классно. Писать этот фик, читать комментарии, и продолжать продумывать сюжет, который, может и не является самым классным и прикольным, но все же, для меня офигенным.       И да, это все-таки история про попаданца, но не такого, которого мы все привыкли видеть. Я,(Абсолютно честно), видел только одну историю в которой попаданец был бы не главный герой, и мне показалось, сделать историю от лица персонажа, который живет в этом мире, и который пытается разобраться в странностях главгада, достаточно интригующей, чтобы попробовать. И да, я выбрал такого... прямо скажем, мерзкого персонажа из реальной истории. Но было крайне интересно подбрасывать героям загадки, интриги и прочее.       Эта история ещё и про месть. Про то, во что можно превратиться, если перестать себя сдерживать. Генрих - в моем представлении, сломленный персонаж, который пытается исправиться, но которого постоянно, снова ломают. И это показано в данной истории, когда он может действовать жестко, и даже жестоко, ради своих целей. Но... я не хотел типичного, темного персонажа, который ограничивается ото всех, и делает вид, что меня не интересует остальной мир, пока он не трогает либо меня, либо тех, кто мне близок. Он старается исправиться. Но мир, снова напоминал о себе. И тут, появление в академии Бикон, и встреча с Руби и прочими, наконец-то помогает ему найти нормальную опору для будущего. Сейчас, он ещё не закончил свои изменения. Но, уже видно, что он меняется больше, чем ожидал, когда только решился идти в Бикон.       Повторюсь, это было классно. И теперь, я снова хочу поблагодарить читателя, и спросить... Что не так? Что получилось хорошо? Что плохо? Что надо исправить? Что вообще не работает? И что стоит добавить, чтобы история получилась хорошей?       А самое главное...       Заслуживает ли эта история продолжения?