Глава 4. Предложение.

      Утро после благотворительного бала было тяжёлым как морально, так и физически. Найл сидел в своем удобном мягком кресле в рабочем кабинете с влажным полотенцем на лбу, чтобы немного снизить головную боль. Это действо не особо помогало, но хотелось думать, что поможет. Мужчина разглядывал глянцевую поверхность дубового стола, припорошенную тонким слоем пыли, пытаясь настроить себя на рабочий лад. Хотя сегодня был его законный выходной, и в штабе находились только дежурные, на носу был конец года, а значит вся отчетность за год должна быть сформирована и подбита к совещанию с Заклаем. За окном стояла чудная погода, для этого времени года. Воздух пах свежестью и отлично бодрил, только не сегодня. Найл мог остаться дома, выспаться, проснуться от запаха свежеприготовленного завтрака его обожаемой жены, провести время с детьми, по которым он жутко скучает. Командор снял со лба нагретое от его собственного тепла полотенце и смочил его в емкости с прохладной водой, стоявшей у приоткрытого окна, снова поместил полотенце на лбу и в первые пару мгновений испытал истинное удовлетворение от его прохлады. В кабинет командующего коротко постучали и прежде, чем он открыл рот, в проеме появилась светлая макушка его адъютанта. — Выглядишь паршиво. — Отшутился Док, когда Гроссман закрыла за собой дверь. — Не надейтесь, что выглядите лучше, командор. — Буркнула девушка и с размаху плюхнулась в кресло в расстёгнутом кителе. — Полагаю, день сегодня будет долгим. — Док обречённо улыбнулся, убрал со лба теплое полотенце, кинув его в емкость с водой, и поправил влажные волосы. — Предлагаю поесть. Сейчас бы чего-нибудь жаренного и жирного, тогда жизнь заиграет новыми красками. — Блейк мечтательно прикрыла глаза и жадно сглотнула. Док скептично приподнял бровь, вряд ли что-то его сегодня приободрит, но он согласился с предложением подчиненной. Воспользовавшись служебным положением, он отправил одного из дежурных в ближайшую закусочную. Гроссман в то время собрала остатки сил, чтобы снять верхнюю одежду, и принялась делать кофе с большим количеством сахара и жирных сливок. В обычное время она не стала бы так извращаться, но с похмелья её организм требовал всего да побольше. Закончив приготовления напитка, она поставила одну из больших кружек перед Доком, а сама уселась в мягкое кресло, вдыхая восхитительный горький аромат. — О богини, это невероятно вкусно. — Найл обжег язык, но всё равно был в восторге. Блейк не редко готовила им кофе, но это антипохмельное чудо было выше всяких похвал. — Было бы ещё чудеснее пить кофе дома на несколько часов позже. Особенно учитывая, что сегодня выходной. — Блейк делала мелкие глотки, и из-за большого горла кружки были видны только её недовольные глаза. — Ничего не поделаешь, у меня тоже выходной, но, как видишь, я не жалуюсь. — Вам не кому жаловаться. Только поэтому. Найл удовлетворительно хмыкнул, поглядывая на сонного, потрепанного адъютанта. Его взгляд наткнулся на потемневшие отметины от удавки. После нападения она носила кофты исключительно с высоким воротом, даже платье на балу скрывало синяки. Со дня их возвращения прошло четыре дня, но они так и не обсуждали случившееся. Док не был свидетелем нападения на своего лейтенанта, но видел её сразу после. Её бешенный горящий взгляд, дрожащие от пережитого руки и низкий голос, будто принадлежащий не ей. — Как ты, Блейк? Гроссман покосилась в сторону командора, не понимая, что он от неё хочет. — Знаете, когда Вы называете меня по имени, я начинаю напрягаться. Последний раз Вы попросили меня «поулыбаться» Леви. Док что-то недовольно пробурчал, возвращая внимание в свою опустевшую кружку. — Я о том, как ты после покушения? — Мужчина перевел взгляд обратно на собеседницу, откидываясь на мягкую спинку кресла. — Сносно. — Я был уверен, что первым делом ты устроишь тому рядовому допрос с пристрастием. В тот вечер ты чуть его не убила. — Были дела поважнее, после продуктивных выходных займусь им. — Блейк собрала пустые кружки и отнесла их к раковине у кофейного столика. Чтобы занять руки и не сидеть на месте в ожидании еды. Лейтенант не хотела обсуждать эту тему. Внутри закипала такая злость, что хотелось орать в голос. Пальцы сводило от желания причинить Рику боль и заставить страдать перед тем, как убить его. Что-то внутри неё жаждало его крови. Но холодный рассудок говорил, что нужно выждать. Дать ему время посидеть в одиночной камере полной сырости и тьмы, в ожидании её прихода. Он уже страдал, потому что знал, что его ждёт. И когда она придёт, он будет говорить. Желудок издал протяжный вой, заглушаемый струей воды, под которой Гроссман тщательно намывала кружки, не желая возвращаться к разговору. Стоило только закрыть кран с водой, в дверь тихо постучали. Найл окликнул гостя, складывая предметы на столе в одну сторону, чтобы освободить больше места. Рядовой оставил тканевую сумку перед командующим, отдал честь и скрылся за закрытой дверью. — Где полотенце? — Блейк обвила взглядом зону кофейного стола и раковины, но кроме грязных тряпок ничего не обнаружила. — Ну и срач вы тут развели. — Полотенце в тазу возле окна. — Док кивнул в сторону окна, расставляя блюда по столу. Гроссман недовольно цокнула, забирая таз полный воды. Она брезгливо поморщилась, когда доставала кусок ткани, некогда звавшийся полотенцем, несколько раз выполоскала его под струей воды с мылом и только тогда вытерла им руки. — Что за безобразие? Каждый раз одно и тоже. Вы — командор элитного подразделения армии. Ваш кабинет обставлен дорогими предметами мебели. А от тряпок воняет, словно на них кто-то испражнился. А полотенце? Оно пережило атаку титанов? — Блейк недовольно бурчала себе под нос, пока вытирала брызги воды и развешивала полотенце сушиться. Но бурчала достаточно громко, чтобы её командор всё слышал, однако тот лишь хмыкнул, а затем что-то довольно промычал. — Этикет на уровне. Док лишь довольно улыбнулся и продолжил жадно поглощать пищу. У Гроссман свело челюсти от обилия слюны, так хотелось есть. Она расположилась в гостевом кресле, на ходу хватая вилку, накалывая жаренное мясо с картофелем. Они ели молча, лишь изредка комментируя вкус употребляемой пищи. Вопреки ожиданиям, после плотного завтрака, работать хотелось еще меньше. Но усилиями воли, разобрав посуду, чтобы кто-нибудь её потом отнес в закусочную, командор и его лейтенант разложили необходимые папки с квартальными отчетами, сверяя статистику с данными в документах. Общая статистика заполняется канцелярией, отчёты ведут и сдают офицеры, ответственные за определенную область. Подобные проверки проводятся выборочно, после квартальной сдачи, а в конце года бюрократический ад настигает каждого, кто имеет доступ к оформлению подобной документации. — Второй квартал, смотрите, отчёт по северо-восточному району Гермины, они вели дело о контрабандистах, потом передали его юго-западной группе. Количество осужденных не сходится, хотя дело закрывали оба подразделения. — Блейк вела пальцами по отчету групп, среди списков не сходилась пара фамилий обвинённых. — Та же ошибка в первом квартале, когда дело было еще в работе. — Док потер пальцами подбородок и раздражённо фыркнул. Кабинет командора постепенно погружался во мрак, солнце катилось к горизонту, отсвечивая оранжевыми лучами по поверхностям. Звенящую тишину кабинета нарушало шуршание бумаги и длинные зевки. Мягкие кожаные кресла казались дико неудобными, противный скрип, который издавала кожа после любого движения, начинал действовать на нервы. В свете керосиновой лампы глаза напрягались значительно больше, чем при дневном освещении, поэтому приходилось щуриться, чтобы разглядеть текст. После очередного протяжного зевка, Командор откинулся на кресло, разминая плечи. — На сегодня хватит, завтра к девяти жду тебя. — Не скажу, что я этому рада. Потом потребую у Вас компенсацию. — Блейк изобразила недовольную гримасу, исподлобья поглядывая на командора. — До завтра. Док махнул рукой, не открывая глаз, погружаясь в легкую дрему. Гроссман сняла китель с вешалки, накинула его на ходу и покинула кабинет командующего, посильнее хлопая дверью. Она услышала недовольное бормотание Дока и злорадно ухмыльнулась. Не смотря на отсутствие выходного и утреннее похмелье, вечерняя прохлада и объятия сумрака положительно сказывались на настроении и самочувствии Блейк. Стоило сделать вдох свежего воздуха на крыльце штаба, как усталость медленно стала отступать. Если её план выгорит, времени на допрос Рика не будет, а передать дело кому-то из офицеров она не позволит. Сделав глубокий вдох, лейтенант повернула за здание главного штаба, направляясь к подземной тюрьме. В помещении тюрьмы воняло сыростью. Плотный затхлый воздух неприятно обжигал легкие. Тусклый свет керосиновых ламп отбрасывал гигантскую тень фигуры Гроссман, пока она шла по каменному коридору. Глухой топот армейских сапог отдавал эхом и резонировал в ушах. Блейк перенеслась в момент, когда она была уверена, что умрёт посреди коридора в кадетском корпусе. В жизни она не испытывала такого ужаса за свою жизнь. Рука неосознанно потянулась к шее, поглаживая шероховатую кожу. Тюрьма главного штаба была временным пристанищем обвиняемых. Обычно здесь не засиживались больше пары тройки дней, пока не пройдёт закрытие дела. Основное здание для заключенных находилось на территории стены Мария. Помимо Рика заключенных не было, только пара дежурных, которые следили за обвиняемым. — Господа, я лейтенант Гроссман, прошу оставить нас с рядовым Райтмоном наедине. Отдайте ключи от клетки и ждите на улице возле входа. На случай, если обвиняемый попытается сбежать. — Лейтенант, нам не передавали, что сегодня планируется допрос. — Замялся один из дежурных. — Но вам передавали, что я занимаюсь этим делом, верно? Мужчины кивнули. — Тогда какие проблемы? Я адъютант командующего, на носу закрытие года и мне приходится тратить своё личное время, а ещё и вы со своими идиотским блеяньем? Командующий Док сейчас у себя. Либо вы идёте к нему и уточняете право моего нахождения здесь, либо закрываете рты и делаете, как я говорю! — Злобно рявкнула Гроссман, приближаясь к дежурным. За время своей службы она заметила один парадокс, полицейские дотошны там, где это абсолютно неуместно. Мужчины отдали честь старшей по званию, передали ключи и вышли из здания тюрьмы. Когда Блейк услышала характерный скрип массивной железной двери, говорящий о том, что больше ей никто не помешает, она сняла китель и положила его на один из стульев. Медленно вышагивая, лейтенант приблизилась к своему несостоявшемуся убийце, который следил за ней с тех пор, как она попала в поле его зрения. Красные глаза рядового поблескивали в огне керосиновых ламп. Длинными пальцами девушка обвила прутья решетки, приближаясь к ней вплотную. — Здравствуй, Рик. Парень молчал, не сводя взгляд с глаз Блейк. Его лицо посерело, проклюнулась редкая щетина. Грязные сальные волосы были встрепаны, чёлка, висящая паклями, лезла в глаза, придавая Рику вид умалишенного. На бедре была грязная повязка от колотого ранения. Гроссман не глядя нащупала ключ и вставила его в замочную скважину, не спеша проворачивая против часовой стрелки. Короткими шагами она прошла внутрь камеры, оставив ключ в замке, и присела на корточки перед Райтмоном. — Я хочу знать, Рик. Причину. Почему. Ты. Пытался. Меня. Убить. — Блейк смотрела в глаза рядовому, не отпуская контакт ни на секунду. Положила ладони на колени парня, слегка их поглаживая. Райтман молчал, он сидел, как каменное изваяние, не шевелясь, только его зрачки меняли положение в зависимости от движений лейтенанта. Блейк нахмурила брови, мысленно чертыхнувшись. Её ладони скользнули выше по бедрам юноши, пока не нащупали края окровавленной повязки. Гроссман потянула бинт, разматывая слой за слоем, пока последний не слетел на пол. Так же не сводя взгляд с глаз Райтмона, лейтенант погрузила указательный палец в дыру от ножниц. Рик сдавленно крикнул, стиснув зубы и зажмурив глаза. — Слушай внимательно и запоминай. Я не уйду, пока ты не скажешь мне всё, что я хочу услышать. И если для этого мне потребуется выпотрошить тебя, я сделаю это. Будь уверен. — Блейк выпрямила ноги, приблизившись лицом к лицу к рядовому. Её палец всё еще находился в человеческой плоти, оказывая давление на пульсирующую рану. Рик стиснул челюсть настолько сильно, что еще немного и будет слышен хруст ломающихся зубов. Он рвано задышал, тихо постанывая от распространяющейся по телу боли. Но он продолжал упорно молчать. Гроссман втянула носом спертый воздух с примесью запахов пота и крови. Ее конечности стали подрагивать от прилива адреналина. Внутри поднималась буря ярости, ненависти, неконтролируемой злобы, приправленные желанием причинить боль, услышать вопль отчаяния и молебный шепот. Блейк полностью выпрямилась, вытаскивая палец из плоти мужчины. Рик издал гортанный стон, откинулся на каменную стену, рвано дыша. Его руки в тяжёлых кандалах дернулись к ране, чтобы успокоить пульсацию и остановить кровь. Раздался перезвон цепей. Райтман поднял взгляд на Блейк, которая закрывала собой и без того тусклое освещение от керосиновых ламп. Грудь девушки медленно, но высоко поднималась, затем опускалась, каждое движение сопровождалось громким хриплым сопением. Зеленые глаза лейтенанта стали казаться черными в полумраке тюремного помещения, нездорово поблескивая. Она подалась вперед, тяжёлой подошвой армейского сапога ударяя в покалеченный нос Рика. Последовал хруст хряща, за ним глухой удар затылка о каменную стену. Парня отрикошетило от стены, и он навзничь рухнул на пол. Тихий мужской взвизг, сопровождавший ломающийся нос, всё еще звенел в воздухе. Несколько ударов армейских сапог прошли по солнечному сплетению, мягким тканям живота и паха. Райтман корчился, но звуков практически не издавал, за исключением еле слышного поскуливания. А Блейк начала терять связь с реальностью, погружаясь в вихрь ненависти и желания мести. На глаза легла полупрозрачная пелена, размывая окружающую атмосфера, позволяющая фокусироваться только на скорченном теле на полу. Несколько долгих минут она остервенело била Райтмана, сама срываясь на крик злобы от его упорного молчания. — Говори ублюдок!!! ГОВОРИ! — Армейские сапоги проходились вдоль всей спины, причиняя боль каждой клетке тела парня. Нервные окончания на коже стали настолько чувствительны, что любой удар отдавался зудящим эхом в скорченных конечностях. Рик сморщился и посерел еще больше, в ушах стоял гул, а звуки громкого крика лейтенанта долетали обрывисто, скомкано. Блейк схватила Райтмана за грудки, приподнимая вплотную к своему лицу, она прерывисто дышала, опаляя его горячим дыханием. — Я-я не могу. — Чего ты не можешь, мразь? Тебе больно? Будет больнее! Если не скажешь сейчас, я приду позже, когда тебя подлатают. И так будет раз за разом. — Гроссман отпустила руки, позволяя телу Рика рухнуть на пол. — Хотя, знаешь, мне стоит заглянуть в архив, найти там информацию о твоей семье. Я приведу сюда, скажем, твою мамочку или, возможно, у тебя есть сестра. Что скажешь, если я сделаю с ними тоже самое, что и с тобой? Райтман жалобно заскулил, сворачиваясь в позу эмбриона. Гроссман презрительно фыркнула, разворачиваясь на пятках направилась прочь, когда услышала тихий шёпот, больше похожий на скрип. Она остановилась, разворачиваясь в пол оборота: — Повтори! — Они убьют мою семью, если я скажу. — Рядовой тяжело сглатывал в перерывах между слов, а потом и вовсе разрыдался. — В чем дело, Рик? Тебе жаль себя? Свою семью? А когда ты чуть не убил меня, тебе было жаль? — Да. Я не хотел, клянусь! — Его голос прорезался впервые с начала прихода лейтенанта, хотя и сопровождался еле слышными всхлипами. — Слушай внимательно, Рик. Тебя в любом случае ждет казнь, но если скажешь, что знаешь, твоей семье помогут. Им купят дом, подальше от того места, где они живут сейчас. Их никто не найдет. — Блейк присела рядом с Райтмоном, почти ласково убирая окровавленные пряди волос с его лица. — Всего, что ты натворил, можно было избежать, скажи ты обо всём сразу. Ты не можешь быть уверен, что твои родные до сих пор живы или хотя бы невредимы. Кто-бы тебя не нанял, ты не выполнил того, что они требовали, так еще и в тюрьму угодил. — Я не знаю, кто те люди. Они подошли ко мне, когда я был в карауле возле западного порта накануне поездки. — Рик громко сглотнул и облизал пересохшие губы. — Сказали, что, если я не сделаю, что они говорят, то убьют мою семью. Они знали, где живут мои родители. Это всё, что мне известно. Прошу Вас, я не хотел. Скрипучий голос Рика перешел на тихий шелест, последнюю фразу Блейк еле смогла разобрать. Она прерывисто вдохнула, закрыла тюремную камеру и забрала форменный китель, покидая пределы тюрьмы. За скрипом металлической двери пришел порыв морозного ветра, смывая запахи крови, пота и сырости. — Когда вас сменят, сообщите дежурному врачу, что заключенного необходимо осмотреть и позаботиться о его здоровье. — Гроссман передела ключи от камер стражникам, направляясь в сторону повозки с гербом своей семьи.

***

      Ночь была мучительно долгой, сон был беспокойным и обрывистым. Первые лучи солнца, Блейк встретила сидя на кровати в состоянии прострации и бессилия. Опять никакой информации. И так раз за разом. Со дня смерти Леона то ничтожное количество времени, что у неё было, она тратила на то, чтобы докопаться до истины, но каждый раз глухая бетонная стена обрубала малейшие крупицы добытой информации. Если Леви передал Смиту её приглашение, и командора разведки заинтересует, что же Гроссман хочет сказать, он придёт. Тогда есть шанс на продвижение в деле об убийстве брата. Однако впереди длинный день работы над годовым отчетом, а сил совсем не было. Наспех умывшись и позавтракав кашей, Гроссман облачилась в чистую выглаженную форму, на час раньше покидая дом. Было необходимо выяснить, где проживает семья Райтмана, и проследить за ними, может на кого-нибудь наткнуться, кто связан с покушением. Блейк была абсолютно уверена, что убийца брата и организатор покушения на неё — это один человек и это Харман. Когда у неё будут доказательства, она убьет его собственноручно. Действовать приходилось осторожно, не вызывая внимание к своей персоне, потому как, помимо желания отомстить убийце за содеянное, её главной целью было подняться на самую верхушку армии. Чего бы это не стоило. Амбиций хоть отбавляй, а на деле — огромная беспросветная жопа. В архиве, найдя нужное дело, Блейк записала в блокнот адрес проживания семьи Райтман. Рик был единственным ребенком в семье. Судя по возрасту родителей, появился Рик, когда родителям было чуть за сорок. Редкое явление, особенно для низшего слоя населения стен. Обычно в этом возрасте люди нянчили внуков. Время утекало, а работа над отчетами продвигалась туго. Мысли то и дело переносились к словам Райтмана, и почему-то Блейк ему верила. Парень очень юн, плюсом несколько дней, проведенных в заключении, физическое воздействие. Вряд ли он стал бы врать в таком состоянии, но нельзя исключать, что он мог лгать. К часу дня Блейк ждала приезд Матиаса, чтобы рассказать ему новости и послать кого-нибудь из охраны на разведку в Каранес, где проживали родители Райтмана. Погрузившись в размышления, лейтенант невидящим взглядом смотрела сквозь листы отчета, лежащего перед ней, каждый раз отдергивая себя, она возвращалась к чтению, в четвёртый раз перечитывая первый абзац документа, но сконцентрироваться на прочитанной информации не могла. В дверь негромко постучали. Не дождавшись приглашения, в кабинет зашёл Смит. На время прибытия в город разведчики размещались в штабе полиции в то время, когда главный штаб их корпуса располагался в Тросте. Обычно в зимнее время верхушка разведки работала в Стохесе, из-за погодных условия экспедиции проводились с апреля по октябрь, но Смит планировал вернуться в Трост уже на следующей неделе, чтобы успеть подготовить разведчиков к выходу за стены. После инаугурации, это будет его первое прибытие в штаб корпуса в качестве командующего разведкой. — Добрый день, лейтенант. — Смит коротко кивнул девушке, на что она встала, приветствуя старшего по званию. — Найл, я хотел кое-что обсудить. Док в удивлении выгнул левую бровь, повернувшись к своему адъютанту, кивнул в сторону двери. — Я пойду на обед, командующий Док. Через час буду на месте. — Блейк накинула китель, захватив с собой посуду со вчерашнего завтрака. До приезда Матиаса еще пол часа, а значит она успеет перекусить в закусочной, находящейся в квартале от штаба.

***

— Что будем делать, если их уже убили? — Альт сидел в повозке, напротив подруги детства, скрестив руки и ноги, будто сильно замерз. — Не хочу об этом думать, и так всё катится к чертям. Так давай оставим хоть крупицу надежды. Не зависимо от того, что выяснится, я хочу, чтобы твои люди все объяснили Райтманам, пусть продают дом и переезжают подальше. Помоги им со сменой фамилии, и, если потребуется, добавь денег для покупки жилья. — Хорошо, сделаю. Кстати, я нашёл девушку в дом Бауэра. Зовут Рената, её мать я поместил в пансионат под другим именем, всё оплатил на ближайшие полгода. Рената знает об условиях работы, все имена засекречены. Я общался с ней, умом особо не блещет, но быстро учится. Лучший вариант из тех, что я нашел. Блейк молча кивнула, облегченно вздыхая. Она много лет остерегалась пойти на такой шаг, но это великолепный вариант, чтобы следить за Харманом. — Матери ни слова. Как твоей, так и моей. — Гроссман пригрозила мужчине пальцем, на что он сухо ухмыльнулся. — Естественно, за кого ты меня принимаешь? Лейтенант только покосилась в сторону Матиаса прежде, чем засобираться в штаб. Друзья коротко попрощались, и Альт отдал указания извозчику. Остаток дня прошёл в утомительном молчании и сухом изложении, написанном в отчетах и ведомостях. До встречи с Эрвином оставалось чуть меньше часа, и Блейк начала заметно нервничать. То ли от предстоящей беседы, то ли от того, что Смит может её проигнорировать, а нагнетало то, что лейтенант может не успеть. В половину десятого, откладывая последний сданный отчет текущего квартала и заметно подрагивая в нетерпении, Блейк вымученно покосилась на командора: — Я закончила, могу идти? Док оторвал взгляд от документа в руках, взглянул на часы и утвердительно качнул головой. — Завтра можешь прийти к одиннадцати. — С чего такая щедрость? Нет уж, приду как обычно, вдруг мне понадобится время позже. До завтра. На ходу накидывая китель, девушка помчалась к повозке, перескакивая через ступени. Крикнув извозчику гнать, что есть мочи, в особняк, она запрыгнула в карету, глубоко вдыхая. От страха перед встречей с командующим разведкорпуса тело Гроссман мелко подрагивало, пальцы рук сводило от холода, который сопровождал волнение. В нетерпении Блейк выглядывала в окно, прикидывая сколько еще ехать. Часы показывали, что до назначенного времени еще пятнадцать минут, однако мало освещенные улицы заметно снижали возможную скорость перемещения. Неосознанно дёргая правой ногой, Блейк пыталась себя успокоить, чтобы не предстать перед Смитом в таком виде. Он должен видеть её уверенность и непоколебимость. За окном кареты показались огни фамильного особняка. Не дожидаясь, пока карета полностью остановится, Гроссман выскочила на улицу, преодолевая расстояние широкими шагами. Стоило только пересечь главный вход поместья, Эфи уже семенила на встречу госпоже, перехватывая на ходу снятый китель. — Ваш гость уже прибыл, госпожа Летиция беседует с ним в столовой. — Служанка коротко поклонилась и удалилась с верхней одеждой в руках. Блейк дала себе минуту, чтобы отдышаться после короткого забега, пригладила растрепавшиеся волосы. Приближаясь к столовой, она слышала неразборчивый мужской бас и тихое хихиканье матери. — О, дорогая. Мы тебя заждались. Добро пожаловать. — Летиция нежно улыбнулась дочери, жестом указывая на стул рядом с собой. — Добрый вечер, мама, командор. Прошу прощения за опоздание. Пройдемте за мной. — Лейтенант проигнорировала приглашение матери, дождалась, когда Смит поднимется с места, и повела его в свой кабинет. В просторном помещении на втором этаже, которое служило рабочим местом Блейк, было много шкафов с книгами, которые её семья собирала поколениями. Большой стол из сандалового дерева поблескивал в свете огня, пылающего в камине. Несколько массивных велюровых кресел и небольшой диван для отдыха занимали треть от всего кабинета, но отлично дополняли интерьер, хотя их функционал был минимален, поскольку приемы в кабинете Блейк устраивала крайне редко. Комната обставлена дорого, но без излишне кричащих деталей. — Прошу, присаживайтесь. Еще раз прошу прощения, с моей стороны было крайне невежественно опоздать на встречу. Особенно учитывая, что я её инициатор. — Ничего, госпожа Летиция составила мне компанию. Да и я прекрасно понимаю причину вашей задержки. Все в порядке. — Смит мягко улыбнулся, поправляя идеально сидящий пиджак. — Хотите чай или кофе? — Чай, пожалуйста. Блейк позвала Эфи, отдавая распоряжение о предпочтениях гостя, для себя попросила приготовить крепкий кофе. Когда служанка скрылась за дверью, лейтенант нахмурилась своим мыслям прежде, чем обратить внимание на своего гостя. — Господин Смит, прежде, чем я поясню причину своего приглашения, хочу обозначить, что сейчас перед вами не лейтенант военной полиции. К армии этот разговор не имеет никакого отношения. — Блейк намеренно опустила в обращении звание Эрвина, подчеркивая тем самым, что сейчас они на равных. Смит нахмурился, но кивнул, побуждая девушку продолжить изложение. В его голове не укладывалось, как дело, касающееся разведкорпуса, может не касаться армии. Мужчину заинтересовало приглашение на встречу, когда Леви передал ему послание Гроссман, приправленное парочкой ярких эпитетов. — В Подземном городе процветает наркоторговля. Вернее сказать, там наркотики производят. Дилер, стоящий над изготовителями, занимается оптовыми поставками через торговцев на поверхность. Меня же интересует тот, кто стоит во главе всей компании. Есть слухи, которые сводятся к одному человеку, однако, кроме сплетен, нет даже косвенных доказательств. По моим данным, именно дилер подземного города единственный из всей банды имеет контакт с основателем. Перед тем, как Леви был вами завербован, я планировала с ним сотрудничать, но не успела. Моё предложение следующее: вы даёте мне Леви для расследования в Подземном городе, взамен я выплачу вам сумму, равную годовому бюджету разведкорпуса. Естественно, об этом предложении никто не должен знать. Даже в случае вашего отказа. — Руки Блейк лежали на коленях под столом. Во время своего монолога она заламывала пальцы, чтобы сосредоточиться на этом ощущении и не поддаваться волнению. — Гос... Смита прервал стук в дверь, Блейк крикнула, разрешая войти. Служанка вошла с подносом в руках, на котором стояли две чашки с ароматными напитками, молоком, сахаром и специями. Расставив ёмкости на столе, служанка удалилась под тяжёлым взглядом Гроссман. — Советую добавить в чай бадьян, если вы не пробовали. Обещаю, вам понравится. — Блейк указала на звездочки специи и Смит последовал её рекомендации. — Вас прервали, прошу продолжайте. — Госпожа Гроссман, я не совсем понимаю. Если дело не касается военной полиции, то для чего вам изобличать наркоторговцев? — Эрвин отпил ароматный чай, смакуя необычное послевкусие. — Это личный вопрос, как вы знаете, я адъютант и не занимаюсь расследованием подобных дел. Говоря откровенно, разведка не особо любит полицию, это работает и в обратную сторону, поэтому рабочая этика не позволила бы мне обратиться к Вам с таким вопросом, как к лейтенанту военной полиции. — Вы даёте слишком мало вводных. Для меня подобное сотрудничество тоже подразумевает риск. — Смит чуть подался вперед, складывая руки перед собой. По оценке Блейк, Эрвин был прирожденным лидером. Его умение подавать себя, манеры, мягкий тон, не терпящий возражений, и, конечно, пытливый ум, благодаря которому Смит уже успел зарекомендовать себя, как превосходный военачальник и стратег. Гроссман перевела взгляд на танцующее пламя в камине, завороженно наблюдая, как пляшут языки пламени. Тени людей и предметов зачарованно прыгали по стенам, создавая магически расслабляющую атмосферу. Еле слышный треск поленьев скрашивал звенящую тишину. Блейк прикрыла глаза и глубоко вздохнула, позволяя себе расслабиться под чарами огненных языков. — Я изложила всё, что Вам нужно знать. Это дело не связанно с политикой и армией. Взамен Вы получите средства для содержания своего подразделения. Мы можем быть полезны друг другу. — Блейк вернула внимание гостю, складывая руки под грудью. — Господин Смит, я не тороплю Вас с ответом. До Вашего отъезда еще пять дней, я подожду. И приму любое Ваше решение. Однако напомню, даже в случае Вашего отказа никто не должен знать об этом разговоре. Эрвин уже взвешивал все «за» и «против». Безусловно он сначала поговорит с Леви. Только если тот будет согласен, командор рассмотрит вариант подобного сотрудничества. Финансы были необходимым ресурсом для модифицирования разведкорпуса, но как бы эта история не вылилась в то, что может навредить его стараниям или зарубить их на корню. — Хорошо, я обдумаю Ваше предложение и обсужу эту затею с Леви. Независимо от моего решения, я дам Вам знать. — Эрвин сделал последний глоток пряного чая и поднялся с места, поправляя полы пиджака. — Благодарю за гостеприимство, госпожа Гроссман, доброй ночи. Блейк встала на ноги, чтобы проводить гостя к входной двери. Путь со второго этажа они провели в задумчивом молчании. — Благодарю за уделенное время, господин Смит. Доброй ночи. Один из слуг подал мужчине пальто, помогая его надеть. Эрвин поблагодарил прислугу, затем перехватил ладонь Блейк, оставляя на тыльной стороне невесомый поцелуй.