Часть 7 «Сказка о наико»

      Много лет назад, когда людские края были охвачены нещадной засухой, с вершины горы спустилась матерь наико.       «Да будет жизнь, — произнесла она звенящим голосом, и с гор тотчас понеслась вода, хлынув в обмелевшие реки. — Да будут дети мои, — продолжила матерь, и весь мир содрогнулся от её ледяного тона».       В тот момент кошачья прародительница разделила свои земли на девять частей, отрезала девять длинных прядей волос и развеяла их по ветру, создав из слёз и пепла себе подобных наико — дочерей владычицы гор. Каждая из которых обладала живым острым умом, самыми разными блестящими дарованиями и поразительной красотой — словно мистический лунный свет, разрезающий густую темень в морозный вечер.       Первая, вторая и третья, четвёртая дочери властвовали над южными и самыми плодородными землями, круглый год кормящими своим хлебом. Пятая, шестая, седьмая, восьмая покровительствовали над восточными и северными владениями, сплошь усыпанными ароматными цветами и пряными лечебными травами. Девятая хранила покой запада, где гневалась природа и стремительно менялась погода.       Густые косы восьмерых старших наико были совершенно розовыми, будто лепестки цветущей сакуры. Оттого в народе их, потомков первой наико, прозвали дочерями «Сакурами». Только у девятой, самой младшей из всех, завитки волос оказались алыми, точно свежеокрашенные кровью жертв, ни в чём неповинных. Нередко девятую называли «полукровкой», да ещё и добавляли: «Подкинутое дитя багряной ночи».       Говорил об этом отнюдь не род человеческий, а демонический — даже перешёптывался, несколько раз оглядывался и ходил на цыпочках. Только бы не попасться устрашающей девятой госпоже, могущественной владычице, славящейся своим дурным характером — и продолжали шептаться, боясь, восхищаясь и презирая за всё, что было, и чего не было в ней.       Каждая из дочерей, низко склонив голову, дала клятву защищать дарованные земли и хвосты. Потому что владения хозяйки гор — сила и почёт, хвосты — жизнь. Чем чаще наико заключала сделки с людским родом, тем сильнее и могущественнее она становилась. Оттого крепли и процветали её земли. Коли хвостов становилось меньше, хозяйка оказывалась слабее, теряла магические чары, демонические красоту и долголетие. С новым потерянным хвостом приближался конец для горной владычицы — лишись кошка всех хвостов, обратится она неминуемо в пыль, вернувшись к истокам природы. Потому что хвост ничто иное как человеческая душа, обращённая в силу, за которой ничего другого не крылось. Ведь у кошек наико попросту не было своей собственной души.       Человечество, полное восхищения, с благоговением взирало на волшебство наико, ибо с их приходом в мир установился долгожданный порядок в природе. Однако, наряду с этим восхищением, в сердцах людей таился и страх, ведь эти величественные создания требовали соразмеренную плату, забирая жизни смертных.       Для одних таинственные создания из древних легенд становились символом надежды и верными хранителями земель. Для других они олицетворяли ночные кошмары, внушая страх и тревогу в тёмные часы багряного пика.       В любом случае, так гласила легенда, передаваемая из уст в уста среди людей. А верить в неё или нет — сие оставалось на совести того, кто удостоился услышать её.

⋇⋆✦⋆⋇

      В холодном сумраке рассвета виднелись неясные человеческие силуэты.       Тихо звенел ветерок, наполняя воздух сладкой мелодией звуков: еле слышно растекались шелестение опавшей листвы и скрип качающихся верхушек деревьев. Неторопливо несла свои ледяные воды успокоившаяся река. Щебетали невидимые птицы, а вместе с ними таинственно шептались призраки багряной ночи, притаившиеся в тени могучих гор. Тянуло свежестью, опьяняли ароматы векового осеннего леса: чувствовались пряные травы, бегущие ряды сосен, тонкий запах медовой смолы и горький полыни, тянущийся от жилых домов.       Вдалеке мигали огни. Откуда-то доносились приглушённые голоса деревенских, обрывки заливистых песен, и по весёлому тону стало понятно: местные обитатели с радостью подставили грудь новому дню, готовые исполнить свой долг. Небо поглотила серая тоска. Свинцовые полосы, раскинувшись на бескрайнем небосклоне, уносились пляской вдаль. Мрак холодно скользил по голым ветвям могучих сосен, спадая к иссушенной земле. Словно змей, темень тянулась по мощёным дорогам, окутывая сонные улицы и дома своими холодными объятиями.       Ветер усилился, и на горизонте ослепительно мелькнул тёплый свет. Через минуту он загорелся и вскипел золотом, пронзив раскалённой паутиной небеса. Медленно растеклась по небосклону лазурная гладь. Игриво выглянуло солнце, и огненные искры посыпались вниз, окрасив багряной краской верхушки гор. Вспыхнули огнём развивающиеся волосы наико. Жёлтый свет засиял в густых кудрях, игриво пробежавшись по худым плечам и рукам наико. Миюки подставила лицо первому лучу солнца, улыбнулась и вытянула руки.       — Как мы поступим? — раздался поодаль спокойный голос Лиса.       Закружились в вальсе пыль и сухие листья, цепляясь за подол длинного кимоно наико. Смеясь только глазами, Миюки спрятала руки за спиной и чуть склонила голову набок, уставившись на спутника. Она обвела его своим задорным взглядом, и в лице последнего что-то переменилось.       — Мы запечатаем змея… Или, в лучшем случае, покончим с ним, — произнесла она с безмятежным спокойствием, будто речь шла о чём-то обыденном. — Не смотри на меня так! — фыркнула хозяйка гор, усмехнувшись при виде того, как Лис напрягся в ожидании. — Мы справимся, — добавила Миюки, сделав шаг навстречу к нелюдю и положив руки на его плечи.       Губы Лиса слабо дрогнули и изогнулись в грустной улыбке.       — Как велит хозяйка, — произнёс он, прикрыв глаза. — Вскоре он начнёт действовать, — продолжил нелюдь с заметной поспешностью. — Змей никогда не будет долго выжидать в тени. Моя госпожа, он позволил нам напасть на его след, чтобы мы не забывали о том, на что он способен.       — Ты прав.       «Как давно это было… Столетие, не меньше? Именно тогда Змей вторгся в пределы моих владений, — размышляла она, погружаясь в мрачные воспоминания. — Как же несладко пришлось всем нам. Опасения Лиса мне вполне понятны. Хотя в прошлом нам удалось запечатать змея, сейчас эта задача кажется куда более сложной. Ведь Змей — не просто могущественный колдун, он — главная угроза для всех нелюдей. Его способность отнимать чужие силы опасна, а для меня — смертельна… Но, несмотря на всё это, я не боюсь; даже в такой непростой ситуации у меня есть свой план…»       — Хозяйка, — донёсся приглушённый голос спутника, внезапно вытянув её из потока собственных размышлений. — Я не позволю змею притронуться к вам, — он сделал паузу, тяжело сглотнув, и продолжил едва слышно: — К тебе.       В растерянно мигавших глазах наико отразилась горечь говорящего.       — Какой же у тебя серьёзный тон, — вскоре пришла в себя Миюки и, прикрыв рот ладонью, слабо рассмеялась. — Ты мне больше нравишься, когда ведёшь себя иначе.       Лис, очарованный словами наико, протянул руку и нежно провёл кончиками пальцев по рукаву её кимоно.       — Значит, я тебе нравлюсь? — с лёгким дрожанием в голосе произнёс он, внимательно вглядываясь в лицо наико.       Вся тайна мистической притягательности хозяйки гор, как полагал он, заключалась в мелочах: в случайном жесте, лёгком касании рук, искрящемся взгляде и особой улыбке, которая лишала его привычного покоя. Смотря на Миюки, Лис невольно поддавался магии её очарования, попадая в сладостное забвение. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд, содрогаясь всем своим существом и медленно уносясь разумом в далёкие дали. Тонкая грация хозяйки гор в сочетании с диким пламенем в её ясных глазах пленили несчастного Лиса, став его главной слабостью. Он безнадёжно оказался в ловушке неукротимой наико. Но как бы он ни стремился приблизиться к ней, прекрасная хозяйка гор оставалась недосягаемой, точно звезда, манящая с небес, но недоступная для просто существа. Такого, как он.       — Ты ужасен, — произнесла Миюки с холодком в голосе, отрезая последнюю нить общения. В её словах звучала заносчивость, и она с презрением добавила: — Порой мне кажется, что я понимаю тебя даже меньше, чем этих ничтожных людей.       Лис резко спрятал руки за спиной, сжав до белизны пальцы рук. Однако вскоре на его лице заиграла кривая улыбка, и он заговорил с явной наигранностью:       — Ах, что же делать! — произнёс он лукаво. — Прекрасная госпожа вновь разбила мне сердце!       С тихим вздохом Миюки отвернула своё лицо в сторону, желая укрыться от навязчивого присутствия Лиса, его пронизывающего взгляда и слов, полных непонятных эмоций. Лис же, чувствуя нарастающее смятение в своей груди, неловко склонил голову, пытаясь подавить бурю чувств, терзающих его нутро. В глубине своего сердца он питал надежду, что когда-нибудь перестанет быть ей безразличен. А Миюки, погружённая в свои мысли, уже находилась в совершенно ином мире — в объятиях другого. Того, чьё имя всегда вспоминалось ей в тяжёлые времена…

⋇⋆✦⋆⋇

      Некоторое прошлое. Кёджуро видел сон.       Он резко распахнул глаза и тут же зажмурился, поражённый яркими солнечными лучами. Привыкнув к свету, Ренгоку сощурился и понял, что оказался в незнакомом месте. Обернувшись, он восхищённо выдохнул — перед ним раскинулся удивительный мир, залитый жёлтым светом утреннего солнца. Ослепительно и красочно игралось последнее с высокой травой, прыгая хороводом радужных пятен. Искрилось золото на стеблях полевых растений, загораясь розоватыми полосами на влажных лепестках фиолетовых цветов. В небе плыли сахарные облака, растворяясь в багрянце небосклона. Каждый силуэт природы, искрясь в золотистом и розовом сиянии, превращался в магический образ из сказки. Кёджуро взглянул на раскинувшуюся картину совершенно очарованно, наслаждаясь пляской лучей, запахами тёплой земли и сладостными нотами, тянущимися от травы.       — Кадзуто! — раздался знакомый, мелодичный голос, и Ренгоку обернулся.       Его глаза расширились от удивления, потому что перед Кёджуро стояла взрослая, цветущая молодостью, приятная женщина, в которой он узнал соседскую девочку по имени Миюки. Она держала шляпку одной рукой, а в другой — корзинку с фруктами. Её выразительные глаза сверкали нежностью и радостью. Он смотрел на неё, такую очаровательную и прекрасную, и душа его невольно замирала в томительном ожидании.       — Родная. Родная… — вырвалось у него, против воли звуча чужим робким голосом.       Она мягко улыбнулась, и в груди у Ренгоку возникло странное ощущение разливающейся теплоты.       — Так тепло… — шепнула она, обернувшись по сторонам.       Кёджуро трепетно наблюдал за ней немигающим взглядом.       — Тепло… — прошептал он в ответ и накрыл ладонью собственное сердце.       Розовые блики окутали её стройную фигуру, и Ренгоку невольно задержал дыхание, засмотревшись на игру красок, заискрившуюся в блестящих волосах Миюки. Она что-то тихо забормотала и засмеялась, и смех её показался Кёджуро каким-то особенным и заразительным, настолько ласковым, что невольно захотелось самому в ответ от души расхохотаться.       Она широко улыбнулась, и из-под алых губ сверкнули ровные белые зубы. Ноги сами повели Ренгоку к спутнице. Последняя только нежно протянула руку. Он быстро шагнул и мягко перехватил женскую ладонь, переплетая пальцы. Миюки запрокинула голову и взглянула на спутника с нескрываемой нежностью.       В тот момент Кёджуро позабыл о том, как дышать.       — Моя драгоценность, — с любовью заговорил он, не контролируя свои слова.       — Я счастлива, — шепнула она.       Ренгоку ничего не ответил, потому что весь мир вокруг неожиданно закрутился и туманно поплыл. Таинственное чувство начало выталкивать Кёджуро из приятных объятий мира грёз.       «Это же ты… — подумал он перед тем, как проснуться. — Ты плакала в том сне, Миюки?»

⋇⋆✦⋆⋇

      Весёлые отблески света мигали рыжеватыми огоньками на крыше поместья. Солнечные фигуры переливались загадочными бликами на голых ветвях деревьев. Мерцала влажная после утреннего дождя трава, поблёскивал синеватый иней, успевший за ночь покрыть тонким слоем энгаву. По извилистым дорогам, с холма, волнистой струйкой звонко бежала вода. Она шумно журчала, закручивалась завитками, огибая цветные камни, звенела и блистала в холодных лучах морозного солнца. Кёджуро поскрёб затылок пальцем и задумчиво глянул вдаль. Что бы он ни делал, все мысли возвращались к знакомой незнакомке из сновидений.       «Почему мне снилась Миюки? — с утра не давал покоя этот вопрос Ренгоку. — Может, рассказать отцу? — внезапно пришла мысль, но он быстро мотнул головой, отгоняя её. — Нет! Нельзя его отвлекать от дел такими глупостями…»       Под ногами хлюпала грязь. Кёджуро опустил голову, обходя огромные лужи. Не показывая, что его что-то тревожит, он молча сгребал листву кумадэ. Ворота звонко скрипнули и распахнулись, будто кто-то вошёл. Юный Ренгоку подошёл к ним, глубоко вздохнув, всё ещё погружённый в свои мысли. Он взглянул на свои руки и слегка скривил губы.       — Миюки… — неосознанно шепнул он.       — Звал меня? — раздался знакомый голос, и Ренгоку вздрогнул.       От удивления он вскрикнул, едва не выронив кумадэ, когда перед ним появилось знакомое лицо соседской девочки. Как и в первый раз, она подкралась к нему совершенно неожиданно и бесшумно, словно возникла из ниоткуда.       — Если будешь так стоять, ворона в рот залетит! — сказала она с ухмылкой.       Холодный ветерок нежно обвивал её чёрное кимоно, развевая его вокруг ног.       — Ми-ми… — запинаясь, произнёс он.       — Ми? — игриво дразнила она.       — Ми-Миюки! — воскликнул Кёджуро. — Это ты… на этот раз без…       Он смущённо замолчал, вспоминая странные эпизоды из своих снов.       Она неожиданно одарила его доброй улыбкой, и на её щеках проступили очаровательные ямочки. Улыбаясь, Миюки слегка сморщила нос и приподняла брови. Наблюдая за ней, Кёджуро почувствовал, как его лицо вспыхнуло краской, а сердце забилось быстрее.       — Кошечки? Да, я без неё. Ты разочарован?       — Нет, что ты, — тихо ответил он.       Наико с удовольствием наслаждалась моментом, не скрывая своей радости.       — Я пришла к тебе в гости, ты не против? Мы ведь теперь друзья.       Кёджуро замахал руками, ещё сильнее краснея.       — Нет! Конечно, не против! Я буду только рад тебе.       — Спасибо, — удовлетворённо произнесла она, довольная собой.       Миюки не успела произнести ни слова: за спиной Кёджуро, вдали, возникла знакомая мужская фигура.       — Кёджуро? — раздался грозный голос, и вскоре рядом с ним оказался глава дома. Юный Ренгоку радостно обернулся и посмотрел на отца с восторгом.       Она медленно подняла голову и украдкой посмотрела на главу дома. Он, заметив незваную гостью, внимательно осмотрел её и ответил снисходительной улыбкой.       — Ну что, ребятня, вперёд запускать змея?       Хозяйка гор недоверчиво покосилась сначала на старшего, потом на младшего Ренгоку. Миюки сощурилась, пытаясь угадать, что у Шинджуро на уме, но ничего не вышло. Кёджуро оживлённо закивал, когда в руках отца мелькнула блестящая конструкция из серебристого материала. Не сказав больше ничего, глава дома обогнул детей и отправился вдоль забора, как бы приглашая следовать за собой.       — Ты с нами, Миюки? Будет весело!       Хозяйка гор какое-то время молчала, а потом дружески взяла под руку Ренгоку — чуть повыше локтя.       — Конечно. Куда я денусь, — ответила она важно, и Кёджуро что-то невнятно забормотал под нос.       Кёджуро счастливо улыбнулся, и в этот миг Миюки не смогла отвести от него своего задумчивого взгляда. Она вглядывалась в каждую деталь: его выражение лица, лёгкое движение губ — всё это вызывало в ней чувства, глубоко укрытые в недрах сердца. На мгновение насмешливый блеск в её глазах угас, и на лице наико заиграла тихая грусть, которую она постаралась быстро скрыть. Казалось, поведение Ренгоку пробудило в кошке воспоминания, которые было бы лучше оставить в тени прошлого. Навсегда.       «Прекрати их сравнивать», — беззвучно прочиталось в шевелении губ Миюки.

⋇⋆✦⋆⋇

      Обогнув дом, троица вышла на поляну. В тот миг, когда Миюки ступила ногами по пожелтевшей траве, все звуки природы вмиг стали ярче и яснее: птицы запели громче, ветер зашуршал и загудел сильнее. Хозяйка гор с интересом взглянула, как Кёджуро перенял из рук отца незамысловатую конструкцию.       — Кёджуро, держи крепче! — с наставительным тоном произнёс отец, чуть хмуря брови. — Иначе змей ускользнёт!       Юный Ренгоку, надув щёки, кивнул с серьёзным видом.       — Да, отец!       Кёджуро крепко схватился за верёвку, привязанную к отцовскому изобретению. Он обернулся пару раз, смеясь, и тут же бросился вперёд. Ветер подхватил змея, и тот стремительно взмыл в небо, переливаясь радугой, — к пушистым облакам и яркому полуденному солнцу.       — Ух ты! — восхищённо прошептала Миюки, глядя на то, как солнечный свет играл на блестящей поверхности изделия.       Глава дома с улыбкой ответил:       — Надеюсь, ты не против, что я позволил Кёджуро запустить змея первым. Из вас двоих ты кажешься более терпеливой, — он тихо рассмеялся и добавил: — Не обижайся, после него очередь за тобой.       — Разве мне можно? — удивлённо спросила наико.       Шинджуро тепло взглянул на гостью, и его лицо заметно расслабилось.       — А почему бы и нет? — хмыкнул глава дома, задумчиво потирая подбородок. Вдруг он резко щёлкнул пальцами. — Да и вообще, мелкая! — продолжил он с игривым недоверием, заставив хозяйку гор замереть и удивлённо поднять брови. — Почему такая хмурая?       Наико уже приготовилась с важным видом ответить неугомонному главе семьи, как вдруг Шинджуро с весёлым смехом наклонился и подхватил её за бок, резко подняв в воздух. Кошка испуганно пискнула, не сразу осознав, что произошло. Спутник уверенно усадил ошарашенную наико себе на плечо и, громко рассмеявшись, воскликнул:       — Выше нос!       Она низко склонила голову, устремив взгляд к земле.       — Что вы делаете!       Хозяйка гор глубоко вздохнула, крепко ухватившись за плечи Шинджуро. В груди кошки закралось странное чувство неловкости, и из её горла вырвался свистящий звук, похожий на приглушённый визг.       — Не бойся, — сказал он. — Подними голову!       «Я тебе это ещё припомню, человечишка», — сердито подумала Миюки, но всё же послушалась.       Когда она выпрямилась и подняла голову, её глаза изумлённо расширились и засияли от восторга. На мгновение она замерла, переводя взгляд с Шинджуро на Кёджуро, который стремительно мчался вперёд, и на розовые оттенки света, окрашивающие пейзаж.       — Весело, правда? — произнёс он с улыбкой.       Миюки прикрыла глаза. Её губы задрожали, и она проговорила с трудом слабым, хрипловатым голосом:       — Весело. — Наико чуть сильнее сжала ткань чужой одежды. — Очень.       Взгляд старшего Ренгоку стал более сосредоточенным, и в его глазах заиграла тень глубоких размышлений. Казалось, он на короткий миг погрузился в свои собственные мысли, обдумывая что-то важное и личное.       — Всё-таки ты обычное дитя, — тихо пробормотал Шинджуро, а затем чуть громче добавил: — Держись крепче, сейчас полетим!       Удерживая гостью за ноги, он быстрым шагом, едва ли не бегом, двинулся к сыну. Запрокинув голову к небу, хозяйка гор звонко засмеялась — впервые настолько искренне за прошедшие десятки лет.       — Я словно птица! — воскликнула громко она.       — Тебя ни разу не катали на плечах?       — Ни разу!       Он осторожно покружился вокруг своей оси.       — Ничего. Накатаю тебя вдоволь так, что всю жизнь вспоминать будешь.       Наико перевела на главу дома благодарный взгляд.       — Спасибо, — сказала Миюки, ощутив, как приятная теплота растеклась по её груди.       И было в этих простых словах благодарности нечто большое, понятное лишь самой Миюки, — глубокое и значимое. То, что она бережно сохранит в своём сердце до последних дней своей жизни.

⋇⋆✦⋆⋇

      Когда глава дома и дети вернулись, у ворот их уже ждала молодая госпожа Ренгоку. Аккуратно сцепив пальцы рук у живота, она тихо вздыхала и терпеливо топталась на месте. Когда её внимательный взгляд переместился с румяного округлого личика сына на алые кудряшки Миюки, лицо Руки приняло милое выражение, а тонкие губы сложились в кроткую, добродушную улыбку.       — Дорогая, мы вернулись, — крикнул Шинджуро и махнул рукой. — С нами и Кавасаки младшая тоже! — добавил весело он, взъерошив рукой непослушные волосы наико, в ответ та только выразительно фыркнула и сморщила нос.       Рука, глядя на развернувшуюся перед ней картину, едва сдерживала смех. Она приветственно кивнула новоприбывшим и проводила их в дом. Как только наико переступила порог поместья, её окутало тепло, и кошка не смогла сдержать улыбку, чуть ли не жмурясь от удовольствия. Сделав вздох полной грудью, она уловила восхитительный аромат свежезаваренного чая с ягодами, пряной выпечки и мяса с ароматными специями.       Отведя шумную толпу в гостевую комнату, где богато был накрыт сытный обед, мать учтиво заговорила:       — Всё готово, — произнесла она, слегка кашлянув. — Миюки, верно? — обратилась Рука к гостье, и та кивнула в ответ. — Добро пожаловать.       Хозяйка гор ответила с неспешной и вежливой интонацией:       — Извините за беспокойство.       «Хотя я уже не раз вторгалась в ваш дом без приглашения», — хитро усмехнулась она про себя.       Рука какое-то время смотрела на наико, продолжая загадочно улыбаться.       — Не стоит, — сказала хозяйка, мягко указывая наико на стол. — Угощайся.       Едва только Миюки присела, глава дома начал разливать всем присутствующим ароматный чай. Хозяйка гор обвела голодным взглядом мясо с золотистой корочкой, зажаренное с мелконарезанным картофелем и другими овощами. Затем её взгляд упал на гречневую лапшу в наваристом бульоне, и она шумно сглотнула.       — Я помогал готовить матушке! — весело воскликнул Кёджуро, усаживаясь рядом с наико слева, а справа — аккуратно устроилась молодая хозяйка дома.       — Он очень старался, — немного лукаво добавила Рука.       Наико хитро покосилась на юного Ренгоку и быстро подмигнула ему, из-за чего тот неловко заморгал и отвёл взгляд в сторону.       — Обязательно всё попробую, — хохотнула Миюки, подхватив настроение госпожи Ренгоку. — В первую очередь то, что приготовил Кёджуро!       «Эта смертная мне по нраву. Была бы нечистью, пригласила её попугать призраков багряной ночи!»       Рука повернула голову и вновь взглянула на Миюки уже с материнской заботой. Тёплая женская ладонь аккуратно легла на голову кошки, и наико зажмурилась от удовольствия.       — Понравилось запускать змея? — поинтересовалась госпожа Ренгоку, нежно поглаживая хозяйку гор.       Раскачиваясь из стороны в сторону, Миюки довольно улыбалась, мечтая растянуть это мгновение блаженства. От удовольствия или от иного чувства нелюдь вдруг расслабилась и повела себя совсем неосмотрительно.       — Мур… — неожиданно заурчала она, а потом вдруг спохватилась и заговорила с энергичной решимостью: — То есть, да, я в восторге! — прибавляла кошка, краснея.       «Какой стыд. Я чуть не показала ушки и хвост! Эти кошачьи инстинкты!»       Молодая госпожа деликатно сделала вид, что не заметила чужое мурлыканье, когда Кёджуро, не сдержавшись, звонко засмеялся:       — Миюки такая смешная! — воскликнул он, сочтя всё за шутку.       Она ткнула его локтем в грудь и тихо хихикнула в ответ.       Рука забрала две кружки с тёплым молоком из рук мужа и протянула их детям. Миюки с удовольствием сделала несколько глотков из своей кружки. Закрыв глаза, она едва удержалась от того, чтобы не уткнуться носом в напиток и не начать лакать его языком — как настоящая кошка, которой она и была. Ей уже было достаточно неловкости, случившейся с ней совсем недавно.       — Я схожу проверить Сенджуро, — тихо сказал глава дома и, получив одобрительный кивок от своей радостной жены, вышел из комнаты.       Сидя совсем рядом и медленно потягивая свой напиток, Кёджуро смущённо водил пальцами по столу свободной рукой, устремив на наико очарованный взгляд. Когда гостья повернула к нему голову, тот вздрогнул и быстро отвернулся, вцепившись в кружку обеими руками. Наико ничего не заметила, когда госпожа Рука — всё прекрасно уловила. Мать вновь загадочно улыбнулась, и по её выражению лица стало ясно, что она уже строила свои хитрые планы относительно юной гостьи.       Миюки счастливо улыбнулась. В воздухе витала согревающая атмосфера семейного уюта, которой ей всё это время не хватало. Приятные чувства окутали наико, словно любимое пуховое одеяло. В тот миг хозяйка гор осознала, что давно не ощущала себя настолько радостной и весёлой, как сегодня, даже не подозревая, какая беда приключится совсем скоро.