Часть 2.«Сатана»

И снова зловонный подъезд. Пахнет её старой жизнью, которую Вася пытается забыть, оставить в прошлом, но вот, она снова здесь. Четвертый пролёт обошла и зашла в открытую квартиру. — Видимо, вы все страх растеряли, — пошла напрямую в кухню, после того, как скинула с своих плечь верхнюю одежду, — дверь не запираем, так ещё и всю кухню мне прокурила. Маленькая кухонька еле умещала в себя стол с тремя табуретками, из которых две были заняты девушками. Одна из них курила в открытую форточку, смотря на типичный для СССР горизонт, лишь на момент встретилась своими карими глазами с серыми, такими похожими на вид из окна. Одета курящая была в майку и спортивные штаны. На её накаченных и широких для девушки плечах располагались волнистые волосы, а черные глаза блестели как звезды на ночном небе. Даже через руку, держащую сигарету около её рта, можно было заметить улыбку. — И тебе тоже привет, Васён, — усмехнулась на потрепаную прическу брюнетки, а после выкинула фильтр в окно и встала, указывая рукой в сторону сидящей рядом с саркастической серьёзностью как на званом ужине в дорогом ресторане, а не в старой и укромной кухонке. — Васёна, это Айгуль. Айгуль, это Вася, но для тебя Василиса Владимировна. Закирова серьёзно посмотрела на Ахмерову, та же совсем девочка, а уже в группировке и явно не от того, что ей нечего делать. Пустой взгляд на стол с трещинами напугал Василису, та почти с осуждением посмотрела на представившую девушку. — Айгуль, ты че со старшей не здороваешься, ну а ты-то че стоишь как не своя, садись, — весело подтолкнула своей ногой табуретку по середине, наплевав на натянутую атмосферу. — Кать, я всё понимаю, девушки лет восемнадцати и старше, но… — хлопок портсигара перебил её. — У тебя есть проблема? — первая успокаивающая затяжка, всё веселье улетучилось, но Екатерина натянула улыбку. — Сядь, поговорим об этом. И Закирова села на скрипнувшую под ней табуретку, спор с самой Сатаной неблагодарное дело. Даже в собственной квартире. Катя лишь усмехнулась на это послушание, ей не хочется слушать о том, как это неправильно впутывать малолетку. — Айгулька сама к нам пришилась, мы ведь доходчиво объяснили тебе процесс, да? — выпуская дым в всё ещё открытую форточку, спрашивала старшая у подростка. — Да, это всё я сама, — поёжилась слегка от холода Ахмерова. — Ну вот. Видишь? Всё добровольно, а теперь иди, отдохни, золотце, старшим поговорить надо, — похлопала по плечу встающую девочку Сатана, а Василиса заметно напряглась. Подруги проследили взглядом за удаляющейся вглубь квартиры Ахмеровой. — Не надо меня старшей называть, я к вам не имею никакого отношения, — нахмурилась Вася. — Ладно, не бесись, — щёлкнула по переносице с улыбкой, как же мило выглядела она в глазах Кати, когда злилась, — ты мне лучше расскажи, как добралась? Закирова поняла по этому хитрому взгляду, что зоркая орлица видела через форточку провожавшего. — По пути к тебе на какую-то там группировку напоролась, а тот, что кудрявый, помог, — Сатана рассмеялась, чем вызвала непонимание подруги. Вообще, Екатерина Сатаренко редко смеялась, а если и делала это то неискренне, прямо как сейчас. Она, скорее, насмехалась над ситуацией, чем смеялась. Вася вообще не понимала причины, на её вопросы лишь отмахнулись. — Вот так герой, — утирала слёзы с уголков глаз, держась за живот постепенно успокоилась, — но это ведь не всё? Твой поезд прибыл в Казань два часа уже так точно. Где была? — Ты не хочешь слышать это имя, — поняв о ком идёт речь, Сатаренко подняла руку, сказав тем самым подруге замолчать. — Зачем ты пошла к этому алкашу? Его отшили, узнали бы, что сестра, тот пацан сам бы над тобой поиздевался, — недовольно хмурила брови теперь Екатерина. И ведь она была права, быть девушкой на районе страшно, быть родственницей отшитого- ещё страшней. Каждая знала, что такое субботник и почему его стоит пропустить в этой жизни. — Я вообще на кладбище собираюсь к маме. Раз уж приехала, нужно навестить, — тяжело выдохнула брюнетка, поглядывая на свои пальцы, не желая отвечать на вопрос. Да и к тому же подушечки пальцев предательски болели, но гитаристка не подала виду. — Так, — засуетилась Екатерина. Она прошла в свою комнату и натянула свитер, — давай я тебя отвезу. — Не надо, я доберусь. — Ага, а потом за тобой ухлестывают всякие пацанчики. — Сергей тоже там будет, — не хотелось говорить, но ещё больше не хотелось разнимать их. Однако, в глазах напротив она не заметила желания отступать, уперлась как баран и всё. — Ну и похуй на него, я просто постою у машины, подожду тебя, — спокойно, словно объясняя всем давно известное, сказала Сатана и пошла прогревать машину. Закирова решила пройти к девочке, поговорить с ней тет-а-тет. Направившись вглубь квартиры, брюнетка зашла в маленькую обшарпанную комнату, где на раскладушке с открытыми глазами лежала Ахмерова. Василиса аккуратно присела, чтобы старая мебель не сложилась или, ещё хуже, не сломалась. Вид у подростка был разбитый, такая маленькая и уже сломана всей этой уличной романтикой. Васе хотелось обнять эту девочку, но было понятно, что с ней сделали, поэтому лишнее прикосновение могло напугать. — Айгуль? — тихо позвала Василиса. — Я не хотела… не хотела всего этого, — она приняла позу эмбриона и спрятала руками свое лицо, по которому стремительно катились мокрые дорожки. Почему-то стало ужасно стыдно. Теперь каждый, кто хоть услышит её имя не будет смотреть на неё как на девочку-скрипачку, умничку и прочее. Почему-то так не хотелось падать в глазах незнакомых людей, кто хоть на год старше, ведь этому учили с детства- уважать старших, пытаться понравится им. Её до жути холодные руки почувствовали легкое прикосновение чужих, таких теплых. Это невольно отправляло во времена, когда мать не считала девочку грязной, прикасалась, любила. — Я не представляю, через что ты прошла, никто не представит, — увидев, что не оттолкнула своим поведением ребёнка, Вася взяла в свои руки такие холодные ладошки девочки и начала их гладить, положив к себе на колени, — но ты не должна опускать руки, в жизни есть только одна точка невозврата- смерть. Может мы и не знакомы, однако я вижу твои прекрасные, чистые как небо, глаза. Может сейчас жизнь и кажется сплошной непроглядной ночью, но солнце рано или поздно взойдет. — Эти руки, которые Вы бережно растираете почти убили человека, — девочка сама поверила, что она грязная. Несмотря на месть, несмотря на вымытое до крови тело, все эти брезгливые взгляды не получилось смыть с себя. Даже Шпильки ничем в реальности не помогли, только запятнали девочку кровью. Да, может её теперь уже не будут называть в открытую вафлёршей, но это не отменяет того факта, что им с Маратом уже не быть вместе. Прилежной ученицы и маминой доченьки здесь больше нет. — Ты ни в чем не виновата, если бы не ты, то он бы совершил подобное ещё с кем-то. — Собственные родители лишний раз меня не трогают, я думала, что женщины мне помогут, что я почувствую себя лучше, но по итогу мне стало противно от себя самой, — Айгуль выдала всё, что было на сердце час знакомой девушке. Василиса слушала, всё больше поглаживая, аккуратно приближаясь, а после того, как рыдания усилились, обняла девочку. Как же Гуле было необходимо это тепло, не месть. Теплые объятия были как пластырь на царапину. Они просидели так ещё несколько минут, после чего Закирова ласково отстранилась. «Катя там наверное уже все сигареты в ожидании выкурила» — подумала про себя старшая. — Айгуль, нам нужно съездить на кладбище, на часок какой, а ты поспи пока, как вернусь чай выпьем с тобой, — нежно потрепала по плечу подростка. — Спасибо Вам, Василиса Владимировна, — заикаясь после рыданий сказала Ахмерова, чем вызвала приподнятые уголки губ у Васи. На самом деле было страшно оставлять её одну дома, мало ли что с собой сделает, однако к маме на могилу тоже нужно съездить. Брать с собой тоже не вариант, вся заплаканная, уставшая, в общем, никакая. Ей, по мыслям Василисы, валерьяны и поспать бы, а не тащиться в мрачное место или куда-либо ещё. Дверь подъезда снова хлопнула за спиной девушки и она заметила подругу одетую в потертую дубленку с очередной сигаретой в зубах. Объяснив свою задержку Екатерине, Василиса устроилась на переднем сиденьи пассажира. Сев в «восьмерку» они отправились по заснеженым дорогам Казани. Вася Кате как водителю не доверяла от слова совсем, поэтому пристегнулась и держалась за всё, что можно, а Сатаренко этот вид казался потешным. Васёна, так она обращалась к подруге, всегда была параноиком в глазах Кати, всегда за всё и вся волнуется. Даже не помнит, когда в последний раз вечно напряженная девушка улыбалась. Отвлекаясь от дороги на уставшее лицо приметила огромные круги под глазами и худощавость. Бледное лицо обрамлял черный шерстяной платок из-под которого местами выбивались черные пряди. Где-то внутри ледяного сердца появилось волнение за свою давнюю знакомую. — Как поживаешь вообще в последнее время? — обратно переведя взгляд на дорогу, спросила Сатаренко. — Учёба-работа-дом, — выдохнула Василиса, о своих делах вести беседу вообще не было желания. — Ты лучше о дороге думай, может и доедем тогда. — Да че ты ссышь вечно, — с нотками предъявы, но все ещё в шуточной форме говорила Сатана и слегка виляла на заснеженной дороге, — я машину закрытыми глазами вести могу. Несколько дел делаю сразу, так что хватит вжиматься в кресло, словно мы летим на развалюхе этой в космос. — Знаешь, всё-таки правду говорят, пизда за рулём не езда. — Ты в своей Москве с мужской компанией затисалась? Я думала, в столице пацаны будут более прогрессивными, — зло ухмыльнулась Сатана. — Нет, просто реально такое чувство будто сейчас взлетим и тут же упадём обратно, разбившись насмерть, — посмотрев на спидометр, внутри себя Василиса подтвердила опасения. — Ой, да хорош тут пиздеть, — Катя закатила глаза и обратно перевела внимание на дорогу, тем самым поставив точку в разговоре. Хотелось пообщаться как раньше, однако сероглазая умела сбить весь настрой. Закирова уже не понимала, почему она всё ещё общается с Сатаренко, та говорила с ней без уважения, как с своим подручным. Василиса ещё не поняла, что именно такая Екатерина и есть настоящая, все ещё веселая, но ставящая всех на уровень ниже. Её отношение к другим было показательно снисходительное, словно все это маленькие дети, которых она учит. Такое поведение раздражало до жути. Брюнетка тратила много сил и нервов на учебу и работу, нервотрепки добавляли Кащей и Сатана. Она безумно переживала за них двоих, но уже никаких сил не осталось. Оба видимо плевать хотели на то, что она себе там надумывала, пока от них ни привета, ни ответа. Со скрипом машина остановилась около входа. Екатерина как только вылезла достала сигарету, быстрыми движениями подпалила конец и сладко затянулась смотря на серое небо, которое постепенно темнело. Черная макушка быстро высунулась и пошла по печально известной дороге. В этом месте даже земля другая, солёная, полная слёз горюющих по ушедшим. Поначалу Вася тоже горько плакала, но сейчас у нее стоял ком в горле. Слёзы норовили скатиться по бледной щеке, однако Закирова научилась сдерживать их. Около могилы на лавочке сидел Сергей в ожидании сестры. Смотреть на скромный могильный камень Закировой Аделины Айдаровной было неприятно. Родители матери, которые отреклись от дочери после того, как та связалась с Скрябиным старшим, не хотели оплачивать роскошные похороны, а её сестра будто и забыла о существовании старшей сестры. Вася аккуратно подошла к могиле и оставила два купленных по дороге цветка. — Привет, мам, прости, что так редко бываю, — одной рукой она смахнула снег с камня, — на сей раз вот с Серёжей приехали. Она сидела на корточках, всматривалась в выбитые буквы и цифры, скоро уже пять лет как женщины не стало. Потом взгляд переместился на богатый памятник рядом. Скрябин Владимир Олегович. Он умер год спустя, на его могилу Закирова посмотрела с презрением и отошла в сторону задним ходом, её плечи перехватил брат и помог присесть на лавочку. Закирова прожигала взглядом выбитую надпись на гробу, где говорится о том, что он был любимым мужем, отцом и другом. — Да нихуя подобного, — тихо позволила себе выругаться Вася. Даже спустя четыре года, как он отошел в мир иной, она не забыла даже на момент события пятилетней давности. Теперь очередь подошла к сыну склонить голову над местом погребения, но он не удерживал свой взор на могиле, а посмотрел за территорию, где усевшись на капот курила Екатерина. — Мам, я обещаюсь бросить пить, — ухмыльнулся он. Действительно почти пропил последние мозги, подумав на Василису. Вон настоящая стоит, курит. Закирова и не заметила, куда брат пошел, сказав лишь: «Спасибо, родная.» Мысли Василисы были далеко в прошлом, пять лет назад, пока не заметила подругу с братом рядом, на их лицах читалось недружелюбие друг к другу. — Значит ты хочешь, чтобы мои девочки подособили пьянице и его шайке? — с девочек Кащей усмехнулся. — А нам-то нахуй нужно вам помогать? — У вас появится крыша, будет территория, меня на других районах знают, в отличие от нынешних, — открывает пачку сигарет и одну предлагает Сатане, — да и я со своими пацанами вновь возвращаемся к культу трезвенников, так что не надо тут про пьяниц. Скрябин вспомнил одну забавную вещь. Сатана с Желтым, старшим «Дом-Быта», были в прекрасных отношениях. — И отомстим за Жёлтого, — Сатана клюнула на крючок. — Мы поможем, но ты отдашь нам одного, — помогать наглецу не было даже в мыслях, но это возможность сделать два дела сразу, — Адидаса. — Будут, слово пацана. — Мне твое слово пацана нахер не уперлось, — взяла предложеную сигарету и дала прикурить, — если не будут, то оказанную помощь мы вернём. Они не пожали друг другу руки, вместо этого их союз скрепили сигареты и одна спичка. Сергей и Екатерина были одноклассниками, просто одним своим видом противили друг другу. В какой-то момент общались из-за дорогого человека, но один конфликт на пустом месте заставил разукрасить лицо оппонента. Сейчас оба понимали, что союз временный, они не будут долго терпеть общую компанию, поэтому извлекут максимальную выгоду и зарежут один другого. К ним подошла Василиса с немым вопросом. При ссорах ей постоянно приходилось разнимать их, но сейчас это спокойствие пугало. До неё дошло, сейчас перед ней не помирившиеся вдруг её брат и подруга. Два уличных авторитета, Кащей и Сатана. — Вась, как ты и хотела, помирились мы, — улыбнулся привычной улыбкой Сергей. У Закировой что-то внутри перевернулось. Да, хотела, однако не таким образом. Не знала, что они там уже договорились, но ничем хорошим это не кончится. По их хитрым глазам видела. Было страшно, Василису интуиция никогда не подводила, она попала в кровавое мессиво.