Л как ложь

Полночь встречает меня ливнем, неоновые огни текут вдоль проспекта Ла Глория, грязного и бесславного. Этот район настолько перенаселен, что отделение полиции ютится на втором этаже, над рестораном «Фиеста». Вот и объявление о моем розыске. Над козырьком дрожит флаг города Эль Нуар, а на флагштоке, среди побуревших звёзд, как пинчос нанизан М — глава полиции. Светлая память его грязной душонке. Т зашел далеко — далеко не уйдет. Отпираю дверь «Фиесты», ступаю по потертой белой плитке; в ее уголках можно разглядеть кровь. Когда-то здесь была мясная лавка, где я начинал путь честного труженика. Потом банк, куда я пришел тружеником нечестным. Теперь ресторан — мой. Т знал, где спрятаться и чем отвлечь, но я слишком хорошо знаю его манёвры. — Говорят, — звучит из колонок, — лишь глупцы спешат. Сейчас разрыдаюсь. Эта песня — моя и прекрасной вероломной Л. Последние месяцы в нашем доме не смолкала музыка, почему-то именно тогда, когда Т отсутствовал на рабочем месте. Сегодня он сбежал с Л. — Но я не могу, — продолжает бархатный женский голос, — не любить тебя. Понимаю, Т. Я тоже не мог не любить эти огромные изумрудные глаза, полные грустной надежды. Мое сердце тоже рвалось, стоило услышать ее всхлип… да, точно такой. И он уже не из песни. Иду на звук, мельком замечаю пустую кассу. Каков мерзавец! Т было недостаточно обманывать меня годами, а потом скрыться с моими деньгами и женой — он обокрал мое первое, самое проблемное и любимое дитя. — Если останусь, Будет ли это грехом?.. Меньшим из моих грехов. Под пальто нащупываю пистолет и еще тише крадусь дальше. — Ведь я не могу Не любить тебя. Через окошко маятниковых дверей улыбается бычий череп — дружелюбная мордашка, по мнению рисовавшего ее повара. Совсем как я, удивленно-рогатый. — Как река в море держит путь, Так и мне судьба — вместе быть с тобой. «Выход» краснеет в темноте — не для меня. Вдыхаю тревогу и легкие цветочные нотки. — Возьми руку мою, возьми жизнь мою, — подпеваю. — Ведь я не могу не любить тебя. Свист — огромный нож летит мимо меня. Громкое дыхание: она здесь. — Есть у тебя проблема, милая, — говорю, обернувшись. — Ты умеешь выбирать цели и не умеешь в них попадать. Мне отвечает неразборчивый звук; что-то в кухне шевелится. То черный локон Л под разделочным столом дрожит, выбиваясь из тени. — Тени тебя не спасут, как не спас Т. Хотя отлично придумал: спрятать под моим носом. В ответ Л всхлипывает, понимаю. Т ее не спрятал — бросил. — Страшно? Поняла наконец, каков он? А я, — вздыхаю, — боялся его всю жизнь. Этот гнилой бухгалтерский народец любит только деньги. Но ты его здесь ждала, потому что верила: уж тебя-то не продаст. Л мотает головой — лжет. Всю жизнь мне лгала, как и Т. Шагаю навстречу — отодвигается. — Не могу… — пою, а у сердца рука с пистолетом. — Не любить тебя. Рывок — Л хватает сковородку. Звон, запах пороха, вмятина в бережно отполированном дне. — Моя любимая, — качаю головой. — Первая. Она вновь прикрывается сковородкой, я вновь стреляю — в воздух. С полки летят банки со специями; всюду аромат кардамона. Под ноги Л сыплются горошины перца — как пули, что я выпустил ради нее. — Ты и правда поверила, — склоняюсь навстречу, — будто я хочу твоей смерти? Вспомни нашу первую встречу: ты выскочила мне под колёса, я был так зол, что хотел задавить. А поймал твой взгляд — и по тормозам. Л поднимает голову. Из-за сковородки поблескивают ее глаза, черные в темноте. — Один мой друг получил пулю в сердце. И выжил, представляешь? Пуля так хорошо закапсулировалась, что никакой врач не отважился ее извлечь. Так и живет. Л открывает лицо еще сильнее. Губа дергается, на нее опускается пряная пыль. — Так и я, — продолжаю. — Пуля в моем сердце — ты. Смерть, которая всегда рядом, но без нее и жизнь не мила. Ты хоть раз думала обо мне так же? Л кивает, подбородок ее дрожит. Сейчас не лжет… надеюсь. — Только мы есть друг у друга, — нежно поправляю ее прилипшие волосы. — Смертоносная жизнь, живая смерть — такова судьба, называй как хочешь. Л подается ко мне; ее обволакивают черный шелк, пряности и кислинка пота. Дышит в плечо громко-громко — прощания всегда мало. Рука со сковородкой напрягается, но моя быстрее. Запах пороха перебивает специи. Глушитель превращает выстрел в шепот, и пока Л умирает, я держу ее в объятиях. На повторе звучит: «Я не могу Не любить тебя». А в сердце свербит вечная пуля.