Обëртки и начинки

      — Ты Евгения Горбачëва? — с шоком в голосе спросил Хван… Хëнджин. Джини. Как?! Как мне звать человека, который оказался мои парнем?!       Я сбросила звонок на своëм телефоне.       — Всем хорошего дня. — сказала я и, поклонившись, быстрым шагом покинула зал.       Твою мать.       Как можно было… Чëрт… Он никогда не говорил о работе. Потому что я говорила, что я не люблю айдолов и k-pop. Чëрт… Ну как..?       Как можно было ругаться со своим парнем… И… Он говорил про возраст? А меня уверял, что это нормально… И кому верить? Джини или Хвану?       Чëрт… Ну как…

***

      Как непривычно не переписываться с ним на ночь… Не звонить…       И ведь мы не сможем теперь общаться… Так как раньше. С моего седьмого класса. Мы. Чëрт… Это так тупо…       Он прямым текстом сказал, что я страшная. А на кой чëрт айдолу страшная вторая половинка?       Господи… Хочу умереть. Мне завтра идти на работу и видеть его. Я же разревусь прямо на месте…

***

      — Так, всем доброе утро. Расписание помним? Вопросы?       — Зачем ты каждый день сюда тащишься? Даже если у нас одна тренировка и свободное время? — спросил меня Чан. Эх…       — Мне тоже интересно. Но это лучше спросить у директора… Так. Раз. Два. Три. Чет… Где восьмой? — я оглядела комнату. Парней семь. Кого не хват… — Э!       Я потеряла пол. Меня подхватили на руки и моя несчастная попытка оттолкнуть человека и, хрен с ним, упасть самой — провалена.       — Прости… — прошептал тот милый картавый голос.       Его пухлые губы коснулись моего носа. Я потерянно смотрю в чëрные, слегка косящие глаза. Он действительно красивый… Но что же всë-таки внутри..?       — Какой ты настоящий? — неожиданно даже для себя спросила я. — Тот, кого я знала эти пять лет в переписке, или тот, с которым я познакомилась на работе?       — Сомневаюсь, что ты вообще знала настоящего Хëнджина. — протянул Минхо. Вау, я что, по голосам их различаю? — Хëнджин другой с тобой. В переписке. Он более нежный. После того, как Хан застукал его за трубкой телефона и разговором с тобой, мы выпытали у него многое. Он определëнно нежнее и любвиобилнее с тобой.       — За то время, что мы знакомы в реальной жизни, я бы так не сказала… Отпусти меня!       — Я обещал донести тебя до того кафе…       — Я тяжëлая…       — Ложь. Если не хочешь — зацелую. Я же обещал.       — Я же страшная?       Молчание. Я до сих пор у него на руках, а он неподвижно стоит и смотрит на меня. Он не отвëл от меня глаз. Смотрел в мои светлые, серые глаза.       — Мне сказать, что мы всегда говорили с тобой на счëт внешности, или сказать что я соврал? — серьëзно выдал он, а я ни черта не поняла. — Мы всегда говорили, что внешность не важна, эта обëртка может и красивая, но начинка может оказаться ужасной. И я соврал. Ты самая красивая девушка из тех, что я видел. А те, кого не видел, уж точно не сравнятся с ангелом.       — Ты меня Женей называл…       — А теперь ангелом.       Снова молчание. Мне так хочется верить в эту сказку, но я боюсь. Может это вообще не Джини? Просто огромное совпадение… Русская, Женя, Горбачëва, знакомы с моих тринадцати, младше на четыре года. Да. Огромное совпадение.       — А на сколько ты его младше? — резко выдал Сынмин.       — Да. Когда у тебя день рождения? — поддакнул Чан.       — Две тысячи четвëртый. — спокойно ответила я и попыталась спрыгнуть с рук Джина.       — Хван, ты не афигел? — шикнул Хан.       — Что?!       — Она тебя на четыре года младше!       — И? — удивилась я — У меня сестра, будучи четырнадцатилетой, встречалась с парнем за тридцать.       — То есть вообще по боку на разницу? — удивился Хан — Это же… У вас не садят за такое..?       — Джисон, мы только, что узнали что он — Джини, а я — Женя. У вас садят за отношения?       — Ну… Ладно…       — Я вот ничего не понял. — пробурчал Феликс — Как тебя зовут? Это как со мной? Настоящее имя и корейское?       — Да. — кивнула я, и наконец спрыгнула с рук Хëнджина. Правда, из рук его выбраться не удалось. Он меня обнял. — Евгения Горбачëва. На корейский лад Чхве Енджэ. Да, это как ты. Феликс и Ëн Бок. Мне скоро двадцать. По русским меркам я уже совершеннолетняя.       — А когда у тебя день рождения? — прошептал Хëнджин, не хило нагнувшись.       — Ты не зн… Вы пять лет знакомы и ты не знаешь… Блять, Хван!       — У тебя силы возмущаться есть. А я просто в афиге… — вздохнул Сынмин.       — Только не смейтесь. Двадцать девятое февраля.       — То есть… Нет… А как ты отмечаешь? — напрягся Хëнджин.       — Никак. Мама игнорирует этот праздник. Я тоже. Смысл, если двадцать девятое раз в четыре года?       — Ангел… — протянул Хван, утыкаясь лицом в мою макушку. — Прости, что не спросил раньше… Был бы хоть один человек который тебя поздравил бы…       — Мы пол часа назад искренне друг-друга ненавидели, а сейчас говорим, что любим друг-друга. Может сбавим обороты?       — На два года. Как только тебе исполнится двадцать, и на корейский лад ты станешь совершеннолетней — я сделаю тебе предложение.       Я улыбнулась. Он говорил это, утыкаясь в мою макушку и вдыхая запах моих волос. Мы знаем друг-друга пять лет. Но мы увиделись. «Перчинка» в наших отношениях исчезла. Не расстанемся ли мы за эти два года..?       — Если я ангел, то кто ты? — перекрыла я собственные мысли.       — Твой подчинëнный… — шепнул он. А я услышала его улыбку.       Я не верю, что мы расстанемся…