Глава лысая

На Лысой Горе я была впервые. Все шабаши, которые я посещала до этого, были или студенческими, или на пару десятков ведьм. Лысая же Гора была местом масштабных мероприятий, куда слеталось больше тысячи ведьм. Больше всего по атмосфере это было похоже на какой-нибудь большой фестиваль типа «Нашествие». Большие фестивали я не любила из-за скопления самого разного разношерстного народа, поэтому и на Лысую Гору не летала. А тематические календарные обряды можно провести и небольшой группой таких же социофобушек, как и я. Кысю моё затворничество не нравилось, но он не настаивал. В центре магического круга на Лысой Горе стоял лошадиный скелет, увитый плющом и с привязанными к костям заклинаниями-пожеланиями на бумажках. Я окинула его придирчивым взглядом и подумала, что, наверно, недаром лошади ведьмам-то не доверяют. Наверно, у них есть для этого более чем веская причина. Вокруг скелета уже бегали и прыгали, собираясь в хоровод, несколько десятков голых ведьм. Их фамильяры, у кого они были без физической оболочки, кружили рядом россыпью разноцветных искр. Остальные фамильяры бегали, прыгали и летали рядом со своими хозяйками. — Пойдём туда? — при виде хоровода у Кыся загорелись глаза. — Пойдём сначала зарегистрируемся, а потом посмотрим, — уклончиво ответила я, потому что мне-то как раз туда совсем не хотелось. Придётся, скорее всего, но лучше попозже. — У нас тут ещё дела есть, помнишь? Кысь горестно вздохнул, пожирая глазами танцующих, но послушно засеменил в новом волчьем облике за мной к стойке регистрации. Регистрация на студенческих шабашах и больших мероприятиях была делом обычным, а на небольших локальных шабашах список всех присутствующих потом подавала старшая ведьма, организовавшая его. Так верховные ведьмы отслеживали соблюдение традиций, и кто сколько энергии вернул мирозданию, чтобы никаких перекосов не случалось. Да и сама ведьма, не соблюдающая цикл календарных праздников, рисковала своим здоровьем и силами, а таких дурочек верховные ведьмы не любили. Здесь не было развитой инквизиции только потому, что ведьм боялись. Не одну или двух, а всех разом. За всю историю сосуществования с людьми ведьмы уже устраивали несколько раз рейд на города и сёла, уничтожая там всех и каждого. Сейчас между ведьмами, крёстными феями и людьми царило хрупкое равновесие и нейтралитет, основанный на страхе. Люди боялись ведьм, ведьмы опасались союза людей и крёстных фей, крёстные феи переживали, чтобы их не начали жечь, как ведьм. Вот так, постоянно оглядываясь через плечо, все и жили. И поэтому было важно, чтобы все ведьмы строго чтили традиции, оставались сильными и не подводили ведьминское сообщество. — Имя? — за стойкой сидела полноватая ведьма, напоминающая жабку из-за огромных навыкат глаз. Однако ни глаза, ни лишние килограммы её не портили. Некрасивых ведьм вообще не бывало, даже если им доставалась довольно экзотическая внешность. Впрочем, ничего удивительного: роскошные густые и длинные рыжие волосы (главная гордость всех ведьм) могли сделать красавицу совершенно из кого угодно. — Далия из Вкопаного, — ответила я и кивнула в сторону своего фамильяра: — А это Кысь. Оборотень. — Вуф, — покладисто подтвердил Кысь и превратился в ворона. — Кар, — добавил он. — Вижу, — подтвердила ведьма-регистратор. — Первый раз на Лысой горе? — строго поинтересовалась она, осматривая меня с ног до головы. Другие ведьмы, стоявшие за мной и передо мной в очереди, были уже раздеты, а я… стеснялась. Поэтому решила сначала пройти регистрацию, оттягивая момент, когда мне тоже придётся обнажиться. — Да, — неловко ответила я. — До этого была только на студенческих и маленьких шабашах. — Угу, — промычала ведьма, делая какие-то пометки у себя в карточке. — Оставить вещи можно в третьем секторе. Там оборудована специальная зона парковки и хранения, ключики не теряем, за утерю положен штраф. В пятом секторе у нас рукодельницы, можно что-нибудь найти полезное. В шестом гадалки и пряхи… Вот вам буклет, там есть карта, по ней можно всё найти и посетить, — она протянула мне карточку участника с обходным листом обязательных ритуалов, буклет и витиеватый ключ, украшенный листьями. — Следующий. Господи, кто бы знал, как же я не любила раздеваться при всех. Сразу вспомнилась школа, общая раздевалка рядом со спортивным залом, стыдные медосмотры… Почему шабаш нельзя было устраивать хотя бы в длинных белых рубашках в пол? Это было бы красиво. Пряча глаза и краснея от чужой и своей наготы, я аккуратно сложила все свои вещи в длинный узкий шкафчик вроде тех, что были в бассейнах или американских школах, и заперла его на ключ. Я думала, метла не влезет, но даже она поместилась замечательно. В руках у меня остался только мешок с гостинцами. Волчью шкуру я накинула себе на плечо, чтобы хоть как-то прикрыться. — Давай сюда, — протянул лапу Кысь, ткнув клювом в ключ. — Я не уроню. Я привязала ключ к вороньей лапе. Наверно, Кысь уже не раз носил его, когда был здесь со своей старой хозяйкой. Или хозяйками, если она у него была не одна. Развернув брошюру, я быстро пробежалась глазами по карте. — Сначала надо отдать дары, — подсказал Кысь. — Это вот тут. Оставим шкуру, зажжём огонь, и можно идти дальше. Голову с лапами предлагаю отдать за ниточку, её с пряхой сплетём. Можно ещё к гадалке сначала заглянуть, может ничего особенного тебя и не ждёт. А мелочевку обменяем на что-нибудь или раздадим знакомым, если встретим. Я согласно кивнула, и мы отправились гулять по Лысой Горе. Ритуал даров прошёл быстро. Собравшись десятком ведьм, мы положили на алтарь то, что собирались преподнести, разожгли огонь и прочитали заклинание, собравшись в круг и взявшись за руки. Огонь, ярко вспыхнув, быстро вобрал в себя то, что лежало на алтаре, и скоро от моей шкуры ничего не осталось, только дымок взвился ввысь в форме волка, который в прыжке выл на луну. Я проводила его печальным взглядом. Да, всё-таки, я люблю животных. Даже таких опасных, как волки, мне было жаль. Я пожелала волку мягких облачков и скорейшего перерождения где-нибудь подальше от людей и поближе к сытной добыче и покинула ритуальный круг, чтобы моё место могла занять следующая ведьма. Следующей на очереди была гадалка. Я решила прислушаться к совету Кыся и посмотреть сначала в будущее. Сама я была весьма посредственной гадалкой, плохо разбирала знаки судьбы и не могла отличить немножко плохо от немножко хорошо. Вот если в жизни намечались большие серьезные проблемы, то их бы я заметила, но всё равно, не могла сказать, насколько большими и серьезными будут эти проблемы. Ритуалистика и зелья удавались мне куда лучше. Гадалка, как полагается, сидела в шатре без крыши, чтобы лунный свет легко проникал вовнутрь, а любопытные глаза под руку не смотрели. Положив на стол упакованные голову и лапы, я села напротив роскошной ведьмы. Я сказала, что все ведьмы были красивы? Забудьте. Рядом с этой остальные превращались в серых мышек. Идеальная фигура, словно выкроенная по всем канонам красоты моего родного мира: длинные пальцы, узкие ладони, красивая шея, осиная талия, высокая грудь, не слишком большая и не слишком маленькая, а такая, как надо, круглая упругая задница… ну как есть, самая настоящая барби, только рыжая. Я засмотрелась на неё так сильно, что забыла о своём смущении. Во мне даже зависть проснулась, а в голове проскочила мысль, что за ней все мужики в её владениях бегают, даже ворожить не надо. — На что гадать будем? — деловито поинтересовалась ведьма, рассматривая содержимое моего подарка. Я пожала плечами. — Давай мужиков посмотрим. Ведьма удивлённо приподняла брови, но уточнять не стала. Не каждый день ведьмы гадают на мужиков. В общем-то, на них и гадать не принято: какое до них дело ведьме? Ежели кто приглянулся, то можно приворожить, поиграть и отпустить, как надоест. Но меня интересовал Валентин — тот, который принц. Перебрав травы, она вытащила пару веточек, шепнула им что-то, зажгла от свечи и положила на специальное блюдо для благовоний. Сизый дым медленно потянулся вверх, отражаясь в хрустальном шаре. Ведьма положила на него руку, закрыла глаза и нахмурилась. — Хм, необычно, — прошептала она, открыла глаза и повернулась к чаше с водой. — Капни-ка сюда своей крови, моя хорошая. Я послушно взяла протянутый мне кинжал и уколола палец. Что она там такого рассмотрела, интересно? Кровь в чаше не растворилась, смешавшись с водой, как я ожидала, а закрутилась в спираль и почернела. Ведьма нахмурилась ещё больше, достала мою куриную голову и одним ловким движением разрезала её кинжалом на две части, словно она была из масла. Внутри закопошились потревоженные черви. — Это хорошо, что ты с собой такую голову прихватила, — задумчиво сказала ведьма, разглядывая внутренности и переворачивая их кинжалом, отодвигая червей. — Не то пришлось бы бегать-искать и снова встречаться: вряд ли бы сегодня здесь нашли. Но ты мне должна теперь взамен что-нибудь ещё. Я кивнула, достала из мешка связку перьев и положила на стол. Опарыши у неё и так уже были — вот прямо в голове перед ней копошились. Ведьма кивнула, принимая плату. — Скажу сразу, что мужчин в твоей судьбе я не вижу. Не потому, что их нет, а потому, что они скрыты как будто чёрным туманом. Но в этом тумане помимо прочего скрыта опасность. Какая — не расскажу, не вижу. Зато точно могу сказать, что эта опасность таится не только в клубах тумана. Ты теперь и сама носишь её частичку. Она ещё совсем маленькая, не больше пыльцы на цветах, но сидит крепко. — Что за частица? — не поняла я. — Ты беременна, — тихо каркнул Кысь у меня на плече. Ведьма кивнула, подтверждая его слова. Я сидела, как громом поражённая. Вот тебе и «что случится за одну ночь?» — Родится, скорее всего девочка, — ведьма продолжила ковыряться в куриных мозгах. — Судьба ждёт её незавидная, если ты не сумеешь о ней позаботится и защитить. На ней знаки короны, крысы и сломанной ведьминской метлы. Сидеть ей скованной в подземельях, скрытой от наших глаз до самой смерти, так что ведьмы не смогут за неё вступиться. Благо, смерть за ней придёт быстро. Её отравит та, кому ты перейдёшь дорогу. — И как же мне её защитить? — хрипло спросила я. Ведьма только пожала плечами. — Я не знаю: она и её судьба скрыты от наших глаз туманом. Попробуй переплести нити судьбы заново, может быть что и получится. Большего я сказать, увы, не могу. От гадалки я ушла полностью опустошенной. В тяжёлых ситуациях литературным персонажам обычно «кусок в горло не лезет», я же наоборот привыкла заедать стресс. Засев в харчевне подальше от всех, я заказала себе тёплых ромашковых настоек и похлёбку, выменяв их на банку опарышей. В самом дальнем зале харчевни за небольшим столом с табличкой «Туды-Сюды» сидело четыре ведьмы. Не зная, чем занять себя, я принялась их рассматривать. Все они были кандидатами на переселение: то есть, как и я, прилетели на шабаш со всеми своими вещами, чтобы найти, с кем поменяться, и отсюда отправиться уже на новое место. По хорошему, мне следовало сейчас подсесть к ним, чтобы договориться с кем-нибудь, но сначала надо было поесть и успокоиться. Последний раз я ела вчера в обед, и желудок уже недвусмысленно побаливал. Кысь сидел рядом, осторожно косясь на меня. — Это было то, чего ты боялась? — наконец, спросил он. Я кивнула, не видя смысла скрывать. — Тогда почему ты его взашей не выгнала-то, а? — Потому что я дура, — честно ответила я шёпотом. — Потому что убедила себя, что никак принц империи Лазурит не мог в одиночестве ошиваться ночью в лесу и не мог потом свободно бегать к ведьме в гости. Как ты себе это вообще представляешь? А мне… гм, на роду было написано встретить его в столице в восемнадцать лет, втрескаться и залететь. А потом ещё таскаться за ним везде, накладывать всякие проклятья на его семью, а потом сгореть на костре. Ворон задумчиво склонил голову и моргнул. — Принц или не принц, он что, конь с путами? Взрослый мужик. Конечно, он может ходить везде, где ему вздумается: один или со свитой, как сам решит. Если бы ты мне сразу всё прямо рассказала, я бы тебя предостерёг. Но теперь-то уж что? Дело сделано. И как? Втрескалась? Я пожала плечами. Мне принесли похлёбку, и я принялась её поглощать. К моему сожалению, похлёбка была очень вкусной, так что и дальше рефлексировать на тему Валентина и Лисии сосредоточенно и обречённо уже не получалось. Хотелось просто расслабиться и забыть обо всём. И не быть беременной, конечно. Существовали средства для прерывания беременности, и можно было воспользоваться любым из них. Тогда и Лисии, и её печальной судьбы не случилось бы. Это было самым простым решением, но избавляться от Лисии мне почему-то не хотелось. Зато хотелось, как и во время чтения романа, настучать всем метлой по голове и защитить малышку от идиотов и жестокости. Кроме того, беременная ведьма — это редкость. Мужа нет, постоянного любовника иметь опасно (ведь приворожила же, не иначе) да и скучно, всё время в каких-то обрядах да ритуалах либо над котлом: откуда детям взяться в такой атмосфере? А плодить рыжих бестий надо. Так что мою попытку аборта могли и не одобрить, а сварить зелье и пытаться сделать что-нибудь самой слишком опасно. Кто потом будет надо мной чёрные тучки в яйца веником сметать? Нет уж, спасибо. — Может и втрескалась, раз в дом пустила, — призналась я. — Но далеко не так, как было обещано. Во всяком случае желания таскаться за ним и требовать замужества я не хочу. — Это пока, — накаркал Кысь, и я внутренне содрогнулась. — Может быть, именно это проклятие на нём и висело: привлечь ведьму и накликать на себя её ненависть. Так что пойдём-ка, сплетём две верёвочки… И надо к верховным сходить, спросить их, что делать. Может быть, они вас спрячут куда подальше от Лазурита. Только рассказывай им всё, как есть, без утайки. Они всё равно поймут, что ты скрываешь. Я поморщилась, положив ложку в пустую миску от похлёбки. Именно этим мне и не нравились верховные. Слишком уж они глазастые. На меня и в академии косо смотрели, и сейчас снова будут. Ох, видят они во мне что-то им непонятное, только, видимо, как эта ведьма-гадалка, рассмотреть не могут. Скользнув взглядом по столу переселенцев, я решила, что ещё успею туда сесть: шабаш только начинался, ещё не все до харчевни добрались. Вот когда соберётся побольше ведьм, тогда и попробую выяснить, с кем можно так поменяться, чтобы в какой-нибудь глуши богом забытой очутиться. А пока попробуем узнать, насколько всё плохо и могу ли я что-нибудь сделать? Пряха, к которой мы пришли, наверно, трижды прокляла меня за то, что взялась за работу и даже перья в качестве дара её уже не радовали. Нить то и дело путалась и рвалась. Но пряха своё дело знала и упорно плела её, заставляя складываться в единое целом. — Вот, — она протянула мне две белых нитки. Одну для меня, вторую — для Лисии, когда она родится. А пока что мне, как её матери, предстояло её носить на своей руке. — На закате луны завяжешь по три узелка на равном удалении друг от друга. На каждый скажешь по желанию. Смотри, только, вяжи осторожно и ничего невозможного не загадывай. Я, конечно, как смогла, укрепила нитки, вот только не знаю, что у тебя там за судьба такая, что складываться ни во что другое не хочет. Переборщишь с желаниями — разорвётся, так и знай. Или перетрётся со временем. Но переплетать её я больше не возьмусь. Не в этом году, во всяком случае. Может быть, если до следующего продержится, я попробую покрепче её сплести, смотреть надо. Судьба — она такая, до последнего будет сопротивляться и в русло своё вернуться пытаться. Но если наметится другое русло, может и лечь ровно в него. Поблагодарив за наставления, я сложила ниточки в мешок, набрала в грудь побольше воздуха и отправилась к верховным. В заначке у меня было только три банки опарышей, оставалось надеяться, что этого хватит, чтобы меня хотя бы выслушали.