Глава крёстная

— Ты можешь превратиться во что-нибудь маленькое? — с надеждой спросила я Кыся, собирая узелок, чтобы отправиться к крёстным. Брать много личных вещей с собой не разрешалось. Переступая порог пансионата, предстояло оставить всё прошлое и «мирское» позади. Вещи, которые были необходимы будущей крёстной, можно было получить прямо в пансионате, включая одежду, швейные и письменные принадлежности. Впрочем, можно было взять травки для чая или любимую книгу. Я сложила дары ведьм, добавив к ним вышитый носовой платок своего «отца». Капли для глаз замаскировала во флакон дешевой туалетной воды. — Во что? — Кысь округлил глаза, махнув хвостом. — Не знаю, — я пожала плечами. — Во что-нибудь маленькое и незаметное. В муху, например, чтобы мы могли не расставаться. — Я не могу превратиться в муху, даже если бы захотел, — недовольно буркнул Кысь и свернулся недовольным калачиком. — Ты про закон сохранение массы лекции слушала или спала на них? Я же слишком сильный и уже большой для мухи-то. Езжай и не выдумывай. Полечу вороном за тобой, как и задумали. Обустроюсь где-нибудь недалеко и постараюсь выйти на контакт. Если тебя поселят одну, то будем по ночам встречаться. Если нет, придумаем чего-нибудь, не волнуйся. Если академия ведьм напоминала собой небольшую деревушку, где в каждой избушке творилась волшба разного рода, то пансион крёстных фей больше походил на замок. Для полноты картины лично мне здесь не хватало только, чтобы вокруг кружились стайки крёстных фей, помахивая стрекозьими крыльями. Но нет, от простых людей крёстных отличали только «силы светлые да норов верный». И если бы на страницах «Влюблённых вопреки» было описано то, что происходило здесь, то самая ближайшая аналогия была бы с институтом благородных девиц. Куча правил и запретов в противовес ведьминским свободе и своенравию. В первый день, когда меня привезли сюда, меня отправили сначала переодеться. Старую одежду предстояло сдать, после чего её выстирают и вернут семье или отдадут нуждающимся. Взамен выдавалась типовая форма черного цвета, напомнившая мне одеяния монахинь. Волосы, собранные в косы, расчесали, стянули в узел и закрыли чепцом. Другие причёски и головные уборы носить запрещалось. Мой нехитрый багаж тщательно перебрали и рассмотрели. Крёстные долго крутили в руках зеркало и «туалетную воду», и я думала, что лишусь их, но в конце концов мне разрешили всё оставить, так как я привезла с собой очень мало вещей, а прихорашиваться было в целом не запрещено. — Её бы остричь, — вздохнула одна из крёстных. Тонкая и сухая, как осенний лист. Звали её Маргарет Твич. — Волосы едва влезли под чепец, слишком длинные. Я испуганно схватилась за края своего головного убора. Ведьмам категорически запрещалось стричь волосы. Это было опасно, так как силы ведьмы могли выйти из под её контроля и натворить дел. Поэтому, даже когда ведьму ловили и сжигали, никогда не трогали её волосы и не пытались их срезать, чтобы «обезвредить». — Раньше надо было. Пусть уже пока ходит так, раз мы её причесали и одели, — Аманда Браун, толстоватая и пухлощёкая крёстная, окинула меня оценивающим взглядом. — Но мы непременно их сострежом, если они будут мешать в работе или ты будешь их слишком долго расчёсывать по утрам. Поняла? Я согласно закивала и поспешила вон вслед за Долорес Мисс, которая привела меня сюда и которая притворялась старушкой в булочной. Теперь мне предстояло выбирать себе… да-да, волшебную палочку. По своей сути крёстные феи были теми же самыми ведьмами, но с очень маленьким запасом сил, так что им требовался какой-то артефакт-проводник, чтобы сосредотачивать свои силы во что-то более-менее цельное и стабильное. Это я могла помахать руками, провести ритуал — и готово, волшба сотворилась. У крёстных фей было всё иначе. Им требовалось постоянно носиться со своей волшебной палочкой, заряжать её, петь ей дифирамбы (я не шучу), чтобы наколдовать что-то совсем простенькое типа выздоровления от насморка. Хотя, с какой-то точки зрения это было даже удобнее. Не знаю, почему ведьмы не отжали у крёстных технологию и не применили повсеместно. Возможно, сами не хотели на них походить? Единственный артефакт, который использовали все ведьмы без исключения — метла. Но дальше средства передвижения мозги у них почему-то не думали. Я же похмыкала и взяла палочку себе на заметку. Зря я, что ли, ещё и здесь образование буду получать? Может быть, и пристрою себе этот инструмент где-нибудь в работе. Пожилая крёстная Доминика Уорен, которая отвечала за хранение и выдачу волшебных палочек, оглядела меня строгим сканирующим взглядом с ног до головы, так, что я непроизвольно съёжилась. А вдруг признает ведьму? Но нет, осмотрев меня, она кивнула какой-то из своих мыслей и спросила скрипучим голосом: — Имя? Её подсобка настолько напомнила мне лавку Оливандера, что я чуть было не ляпнула в ответ «Гарри Поттер», но вовремя спохватилась. — Роза Лиддл, — скромно ответила я, глядя строго в пол, и сделала неловкий книксен, как и положено необразованной горожанке. Впрочем, я и так их делать не умела: ведьмы не книксенгуют. Доминика неодобрительно похмыкала, спросила у меня ещё дату рождения, сделала заметку своей книге учёта и отправилась к стеллажам. Собрав дюжину продолговатых шкатулочек, она поставила их на свой стол и стала по очереди открывать, раскладывая передо мной волшебные палочки. В отличие от тех, что я видела в фильмах про Гарри Поттера, эти палочки были самым настоящим произведением искусства. В зависимости от даты рождения, человеку покровительствовали те или иные материалы. Моими были агат, стекло и берёза. И преимущественно именно из этих материалов были сделаны палочки передо мной. — Вот эта, — Доминика показала на прозрачную, переливающуюся разными цветами, как блёстками, палочку. — Эта скорее всего не подойдёт. Она почти полностью сделана из стекла, но покрытие — из алмазной пыли, оставшейся после огранки камней. А алмаз плохо сочетается с твоей датой рождения, но ты всё равно подержи её в руках. Может быть стекло перевесит. Я послушно вынимала из шкатулок одну палочку за другой, взвешивала на ладони, брала за рукоять и пробовала сделать какие-то движения, вроде как колдую. — Вингардиум Левиоса, — почти одними губами повторяла я, очерчивая кончиком палочки широкую дугу и резко указывая на перо, которым писала крёсная. Палочки, украшенные замысловатой резьбой, драгоценными камнями, расписанные красками и сделанные полностью из стекла менялись в моих руках одна за другой, а я стояла перед крёстной и, как самый настоящий Гарри Поттер, уже волновалась и переживала, потому что мне было непонятно, что от меня требуется. Сейчас скажут, что ошиблись, что «ты не волшебник, Гарри» и выдворят меня за порог, но последняя палочка, которая подходила мне меньше всех, наконец-то откликнулась. Я едва успела начать взмах, как в воздухе разнёсся тихий переливчатый хрустальный звон. — Наконец-то, — Доминика принялась недовольно захлопывать шкатулки с остальными палочками с таким видом, словно они не подошли мне сугубо по моей вине. — Видимо, стекло всё же перевесило, бывает и так. Но алмазы капризные, так что осторожно с ней на первых порах. Может как помогать тебе, так и палки в колёса вставлять. Я недоумённо уставилась на палочку у себя в руках. Это была самая длинная из всех палочек, которые принесла Доминика. Длинная, прямая и тонкая, без узора или лепнины, обычная стеклянная палочка, украшенная только совершенно безумным количеством чешуек-блесток из алмазной пыли. Она выглядела так, словно предназначалась не чопорной степенной крёстной, а маленькой девочке на утренник в детском садике. Признаться, я бы предпочла что-то из дерева с природным узором, а не волшебную палочку феи-крёстной из диснеевской Золушки. С такой палочкой думалось не о возложенной на меня миссии, а только о том, чтобы заколдовать тыкву и подарить кому-нибудь хрустальные туфельки. — Стекло с алмазной пылью, пятьдесят сантиметров в длину, сантиметр в диаметре у основания, три миллиметра на кончике, — сообщила крёстная, выписывая документы на палочку. — Осторожно с ней, очень хрупкая. Последняя из партии осталась, остальные уже разбили все, так что не размахивай ей, как только что делала другими здесь. Замена палочки по любым причинам облагается внушительным штрафом, а у тебя точно нет денег. Вздохнув, я положила палочку в шкатулку, чтобы не разбить её сегодня же, поблагодарила и попрощалась. Долорес, поджидавшая меня за дверью, благосклонно кивнула, увидев у меня в руках шкатулку, которая служила подтверждением, что какие-никакие силы у меня есть, и я могу попытаться стать крёстной. И повела меня дальше в мою комнату, рассказывая о расположении спален, классов и хозяйственных помещений. Как и у ведьм, у крёстных не было чёткого плана или срока обучения. Диплом крёстной можно было получить, сдав экзамен, а сдать его можно было хоть в день прибытия. Так что от меня просто требовалось быть прилежной ученицей, незаметно выведать нужную ведьмам информацию, сдать экзамен в любой срок и спокойно ретироваться на все четыре стороны. Жили будущие крёстные весьма неплохо. Да, здесь было предостаточно тех, кто был недоволен условиями содержания, но я находила их вполне сносными. Тебя кормили, поили, одевали, учили, в комнатах и спальнях было довольно тепло и комфортно, а взамен от тебя требовалось только неукоснительно соблюдать правила и распорядок дня, а также выполнять порученную работу. Мужчин в пансионе не было, поэтому женщины всем занимались самостоятельно по очереди. Были недельные наряды: постирочные, пошивочные, кухонные и разнорабочие. Первую половину дня мы сидели за партами с пером в руках или учились правильно ходить и танцевать в аудиториях. Во второй половине дня занимались делами пансиона, обеспечивая свой общий быт. Выходных дней, когда разрешалось отдохнуть от дел, не было. Спать разрешалось только ночью. В комнате, в которой мне предстояло жить, стояло четыре кровати, три из которых оказались уже заняты. — Привет, — девушка с тонкими чертами лица и несколько длинным острым носом, отчего она походила на мышку, поздоровалась первой. — Меня зовут Аманда. Аманда Шел. — Роза Лиддл, — представилась я, делая книксен и окидывая комнату взглядом. Четыре кровати с полкой над каждой, один шкаф и один стол. На полках девушки расставили образы святых, которым молились, и хранили свою волшебную палочку. Все остальные вещи были сложены в шкаф, где любая могла при желании покопошиться в чужих пожитках. Ну, да ладно. Что я, неженка какая-нибудь, тайника не найду? Воровство здесь, конечно, не поощрялось, но будет неплохо с ним вообще не столкнуться. — Кристина Твич. Холли Бен, — представились две вторые соседки. — А ты откуда? — Из Заречного, — я неопределённо махнула рукой в сторону. — А как тебя нашли? — спросила Кристина, ладная блондинка с карими глазами. Она была здесь самой старшей и наверняка оставила дома детей. Я пожала плечами. Точной информации о том, как крёстные находят своих кандидаток, у меня не было. — Не знаю, — честно призналась я. — Просто однажды Долорес пришла к нам в пекарню под видом нищенки и попросила еды. Я её накормила, а она возьми и превратись в крёстную. Говорит, что слухи какие-то привели. — Странно, — удивилась Холли, которая была младше всех в комнате. На вид ей было не больше пятнадцати. — Ко мне тоже так пришли, но до этого у меня год свечи сами собой загорались, как в комнату зайду. Я уже испугалась, что в ведьму превращаюсь. — Не говори глупостей, — покачала головой Кристина. — В ведьму невозможно превратиться. Да и волосы у тебя совсем чёрные, какая из тебя ведьма? Я окинула Холли взглядом. Черноволосая и черноглазая с бледной кожей. Да самая настоящая ведьма! Вот только не в этом мире. Здесь рыжая масть ведьм была обязательной. — А у меня стакан водой сам наполнялся, — призналась Аманда, мечтательно глядя в потолок. — В руки берешь, и как будто невидимый ручеёк в него течь начинает. Тоже страшно было. — А ты? — спросила я Кристину. — А я заставила купца облысеть, — Кристина широко ухмыльнулась и выпятила грудь вперёд. — Он нам вчерашнюю рыбу под видом свежей продать пытался, ругался так, что на другом конце рынка слышно было. Ну, я разозлилась хорошенько, стукнула ладонью по прилавку с рыбой, а у него все волосы, как старые листья, осыпались. Будет знать, как жульничать, — Кристина рассмеялась, и Холли с Амандой вместе с ней. Я тоже для вида «застенчиво» хихикнула. — Сначала тоже страшно было, меня под руки да к городничему. Он: так и так, ведьма, значит? А я ему: я вам сейчас весь стол простучу, может и ваши волосы вырву, но ведьмой отродясь не была. Храмовников позвали, а они крёстных. Пришла эта ваша Долорес, расспросила, выслушала и сказала собираться. А у меня дома трое по лавкам, куда я? А она говорит: нет, собирайся. Обучение, дескать, пройдёшь, силу контролировать научишься, службу сослужишь, а потом домой пойдёшь, коли захочешь. А деткам помощь от пансиона будет, при храме пристроят. Ну, я подумала да согласилась. Храмовая помощь не лишней будет, может они там и себе местечко подберут. Девушки согласно закивали, понятливо кивнула и я. История Кристины была отдалённо похожа на мою, вот только Кристина сможет к детям когда-нибудь вернуться из сказки, а я к своим — уже нет. На глаза невольно навернулись слёзы. — Ты чего? Реветь вздумала? — Аманда округлила глаза. Я шмыгнула носом и неохотно кивнула, на ходу придумывая отговорку. — Батюшку вспомнила, скучаю по нему. Когда теперь свидимся? Кристина подошла и совершенно по-матерински обняла меня. — Обязательно свидитесь, — пообещала она. — О другом даже не думай, поняла? — я кивнула, краем глаза замечая, что шмыгать носом начала и Холли, а вслед за ней заревела и Аманда. Отпустив меня, Кристина помчалась успокаивать уже их. — Тяжело оно, конечно, девоньки, вдалеке от семьи, нехорошо у крёстных это заведено, семьи-то рушить. Но у нас всех есть цель: научиться, службу Господу послужить и родных своих навестить. Поэтому все силы к учёбе приложим вместе и обязательно вернёмся однажды по домам. Аманда с Холли согласно закивали, вытирая слёзы тыльной стороной руки, улыбнулась и я. Пожалуй, жить в одной комнате с Кристиной будет комфортно. Во всяком случае мне. Жаль нельзя с ней откровенно всякие бабские дела пообсуждать. «Впрочем, — подумала я, проведя рукой по животу, — это ненадолго. Скоро все заметят, что я в положении, и тем для разговоров станет больше».