Глава учебная

Утро крёстных начиналось с молитвы и завтрака, после чего — сразу на занятия. И здесь меня ждало разочарование: уроки оказались скучными. В целом и общем всё сводилось к тому, что нас учили быть скромными, сдержанными и благовоспитанными. Все занятия можно было поделить на три направления: богословские, мирские и бытовые. На богословии мы просто изучали талмуд проповедей, заменявший местным привычную мне Библию, обсуждали писания, искали скрытый праведный смысл. Задавать вопросы здесь не приветствовалось, зато обязательным было хвалить святых и Господа. Вознося хвалу вместе с остальными, я размышляла, считается ли хвала от меня святотатством? И если в этом мире есть магия, то есть ли и Господь? А если есть, насколько ему мерзко слышать хвалу от ведьмы? Или он готов принять под своё лоно даже покаявшуюся рыжую? И если да, то может ли он помочь этой рыжей спастись и спасти своего ребёнка? Ведьмы про бога никогда не говорили и не обсуждали его, впрочем, как и чёрта, так что знаний о этом у меня был минимум. Но если он есть, то почему всё волшебство, творимое руками крёстных, напрямую связано с магией? О проявлениях божественной силы нигде и никогда речи не шло, если не считать благословения крёстных… что опять возвращало меня мыслями к магии. Мирские уроки были скорее уроками этикета. Мы изучали манеры в обществе, манеры за столом, как правильно поддержать беседу, как правильно поддержать собеседника, как мягко наставить его на путь истинный и не дать увязнуть во грехе. Сложностей эти занятия не вызывали, поскольку я не была ни сельчанкой, ни горожанкой из этого мира, и то, что чавкать за столом неприлично, знала и так. Ещё мы должны были каждый день пройти не менее пяти кругов по учебной аудитории, не уронив стопку книг с головы. — Ненавижу эти книги, — взвыла Кристина после первого же занятия с ними. — Придумали тоже… Мне их на столах хватает, знания уже в голову не лезут, а теперь ещё и на голову вместо шапки водрузили. У-у-у, ненавижу! Я только плечами пожимала на все жалобы. На удивление, и с книгами у меня проблем не возникло. То ли это ведьминское чувство баланса, то ли моё природное равновесие, но с самого первого дня я спокойно с ними вышагивала на голове, не чувствуя дискомфорт, так что даже удостоилась удивлённого взгляда Маргарет Твич, которая следила за нами во время выполнения упражнения. — Недурно, — скупо похвалила она. — Большой пучок, видать, помогает. В ответ я только «растерянно» потупила глаза, мысленно посылая этой парикмахерше лучи поноса. То ли думала я громко, то ли так совпало, но уже к вечеру Маргарет не выходила из уборной. На бытовых уроках нас учили читать, писать и немного считать, поскольку большинство этим премудростям никогда не обучалось, и я снова откровенно зевала. Моя легенда прекрасно стыковалась с этими навыками, ведь дочь булочника должна была уметь и прочитать рецепт, и сосчитать деньги у кассы, так что я не скрывала своих навыков. Ещё нас учили вышивать, составлять букеты и плести корзины. В целом, это было самое бесполезное и болезненное для меня времяпрепровождение. Никогда не умела и не любила держать иголку в руках, но что-то подшить или заштопать — это одно, а сидеть часами над лоскутком и вышивать на нём узоры — совсем другое. Глаза мгновенно начинали закрываться, а рот — зевать. Так что я то и дело получала шлепки по рукам от Аманда Браун. — Ворон не ловим! — строго восклицала она, и я невольно оглядывалась на окно. Вот ворон я сейчас с удовольствием бы отправилась ловить. Точнее, одну конкретную. Моя связь с Кысем за всё время пребывания в пансионе была болезненно напряжена. Словно от солнечного сплетения тянулся длинный толстый канат, который кто-то другой держал в своих руках и дергал на себя, в попытке вырвать из меня. Это было даже не столько больно, сколько мерзко, и постоянно подташнивало. Где этого пернатого носит? После обеда, собрав корзины с грязным бельём, мы с соседками по комнате отправились на речку. Наряд нашей первой недели был постирочным, и нам предстояло стирать свои вещи и вещи жительниц ещё пяти комнат. — Хоть бы тележку дали, — пыхтела я, с трудом передвигаясь с огромной, в половину моего роста плетёной корзиной. Ведьмы, конечно, гораздо крепче обычных женщин, но я не сомневалась, что и у их организма есть предел. — Да откуда ей взяться? Не положено, — Кристина, привыкшая к такому труду, держалась лучше всех. Холли, которая и без того обладала светлой кожей, побледнела под своим грузом до синевы. — Так, — я поставила свою корзину на землю. Живот уже немного тянуло, и навредить Лисии мне не хотелось. Ещё больше не хотелось навредить самой себе. — Нам нужен отдых. — Нам надо успеть до ужина, иначе голодными оставят, — предупредила Аманда, но последовала моему примеру, опустила корзину и принялась оттирать пот с лица рукавом. — Одно счастье — сушилка рядом, далеко мокрым тащить не надо, а то оно ведь в три раза тяжелее будет. Постираем, развесим, а завтра утром уже сухое соберём. «Чёрт бы побрал этих ведьм с их заданиями», — мрачно подумала я. — Кар! — громко сказали над головой. — Ой, ворон, да какой огромный, — всплеснула руками Холли. — Щи, лети отсюда. Щи, щи, щи! Я быстро вскинула голову и встретилась взглядом с Кысем, который на вид действительно был несколько больше обычной птицы. Под тяжестью корзины я даже не сразу заметила, что моя связь с ним, которая обычно была болезненно напряжена, расслабилась, и солнечное сплетение отпустило. — Кар, — повторил Кысь, сорвался с места и улетел в сторону, как и положено дикому ворону, которого заметили. — Ишь, раскричался, — проводила его взглядом Кристина. — Не к добру. — Это просто ворон. Что ему, мяукать что ли? — отмахнулась я, с удовольствием ощущая прилив сил от близости с фамильяром. Расправив плечи, я с наслаждением потянулась, разминая мышцы. — Пойдёмте дальше, а то действительно ничего не успеем. На следующее утро я специально встала раньше всех, умылась и оделась. — Я пойду вперед, бельё соберу да по корзинам разложу. А вы пока просыпайтесь, собирайтесь и догоняйте, — махнула я соседкам, которые только открыли глаза, и резво побежала к речке. — Кысь, — тихо позвала я. — Кар, — ответил ворон. — Кысь, не дичай. Не так уж долго мы не виделись. — Тебе, может, кар, и не долго, — нервно дёрнул крылом Кысь. — А как по мне, так целая вечность уже прошла, кар. Если ты будешь так долго сидеть внутри, кар, то помяни моё слово, кар, будет у тебя не фамильяр, ка-а-ар, а сам не знаю что, — ворон слетел с ветки в высокую траву, огляделся и обернулся котом, которого я сразу же подхватила на руки и обняла. — Ну что ты, Кысек, — я почесала мурлыкающего фамильяра за ухом. — Ты ни за что не одичаешь. Мы обязательно со всем справимся. — Как там, внутри? — спросил Кысь, устало развалившись у меня на руках. — Скучно, — честно призналась я. — А ещё я не знаю, откуда поиски начинать. Верховные ничего не объяснили. Чувствую себя, как в сказке: «Поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». — Да, они любят загадки, — лениво отозвался Кысь, нежась от почёсываний, но по подрагивающему хвосту, внимательному взгляду и то и дело поворачивающимся ушам, я знала, что эта расслабленность напускная. Кысь позволял себе наслаждаться моментом, но не забывал, где мы и зачем, и внимательно следил за окружением, чтобы в случае опасности быстро ретироваться. — Посмотрим, может быть у меня получится подслушать или подсмотреть что-нибудь полезное. — Только не привлекай слишком много внимания, хорошо? Для обычного ворона ты великоват, тебя могут заметить и заподозрить. Кысь ничего не ответил, только как-то странно на меня покосился. Со вздохом он потянулся, спрыгнул с моих рук и, гордо задрав хвост, вальяжно направился к ближайшим кустам. — Я буду осторожен, — пообещал он, уже скрывшись из виду. Мои соседи подтянулись к реке, когда я уже сняла всё бельё и разложила его по корзинам. Через месяц постирочный наряд стал моим любимым — потому что только ради стирки нам позволяли выйти за пределы пансиона, и я могла встретится с Кысем. Этот хитрый плут что-то придумал, и наша с ним связь была не такой болезненно напряжённой, но не спешил рассказывать, как умудрился быть ко мне ближе, хотя я с готовкой, шитьём и уборкой никак не могла выходить к нему наружу. Я же подозревала, что у кухарок где-то завелась крыса. Дела с заданием верховных шли плохо. Чтобы ни затеяли крёстные, делиться своими планами с поступившими «только вчера» ученицами, они не спешили, и я была вынуждена ждать своего шанса, смиренно постигая науку быть крёстной. Благо, со второго месяца это стало хоть чуточку веселее. Крёстную, в обязанности которой входило научить нас «махать палочкой», звали Каролина Кэррол, и, боже, как же она была похожа на Снейпа. Я млела. Мне остро не хватало рядом кого-нибудь, кто бы имел все мои знания из прошлого мира, чтобы обсудить её, потому что это была самая что ни на есть классическая ведьма, какими себе их представляла я: холодная брюнетка с тёмными глазами и склочным нравом, одетая в чёрную мантию. В отличие от Снейпа, Каролина была очень красива, но это не спасало её от всеобщей ненависти, потому что стервой она была знатной. Но, может быть, это было оправдано, поскольку именно в её задачи входило научить нас пользоваться магией так, чтобы ни одна живая душа не заподозрила, что это магия. — Ваша волшебная палочка — это инструмент, которым можно творить как добрые дела, так и злые, — начала она вместо приветствия. — Поэтому в мои обязанности входит не только научить вас ей пользоваться, но и отличить среди вас тех, кто пользоваться будет себе во благо, а остальным во вред. Нередки случаи, когда крёстные, в чьи обязанности входит защита от злых чар, сами уподоблялись ведьмам и начинали им подражать. Мы стараемся быстро реагировать в таких ситуациях и максимально быстро устранить нарушителя, но это не всегда удаётся. Поэтому, возможно, даже вы слышали о таких случаях. Я мысленно кивнула: Малефисента. Интересно, здесь был кто-то похожий на неё? Может быть, даже с таким же именем? — Если подозрение падёт на одну из вас, то, после проверки, в лучшем случае вас ждёт исключение, — она многозначительно посмотрела на нас, намекая на то, что про худшие случаи мы даже знать не хотим. Для занятий с Каролиной всем ученицам требовалось уметь читать и писать, поэтому крёстные ждали, когда перо в руке худо-бедно научатся держать все, и только потом начинали курс «магии», которую здесь называли волшебством. Сначала мы были должны зарисовать себе в тетради все движения волшебной палочки: взмахи, спирали и завитки. В мире крёстных от формы «жеста» палочкой зависело, что вообще получится в результате. Были как короткие цепочки взмахов и завитков, так и такие, что могли длиться час. Всё это теперь нам предстояло долго и нудно учить. Но мне было всё равно весело. Я словно попала в Хогвартс на минималках — сбылась мечта моего детства. Магия ведьм была для меня слишком грязной и… бытовой? Вспоминались скорее какие-нибудь деревенские знахарки или экстрасенсы, копавшиеся во внутренностях животных. А вот магия крёстных походила как раз на волшебство из мира Поттера. С тем отличием, что никаких «Вингардиумов Лавиосов» не было — колдовали крёстные совершенно беззвучно. Всё зависело только от рисунка, выписываемого кончиком палочки. Во всяком случае, на данном этапе. Потом может ещё чего расскажут. Для тренировки, чтобы мы не наколдовали друг другу рога, Каролина раздала нам обычные ветки, которыми мы рисовали в воздухе все изученные за день взмахи. Командуя нами, она ходила между рядами коршуном, наблюдая за тем, как у нас получается. — Держите «палочку» крепче, а запястье расслабьте. Поднимаем кончик вверх и резко опускаем вниз, рассекая воздух. Делайте это плавно, но чётко и хлёстко, словно выбиваете ковёр. Все же уже прошли бытовой наряд, не так ли? И не по одному разу. Будете делать плохо — отправлю на ежедневное выбивание ковров. — Это самое лучше занятие из всех, — воскликнула Холли, когда мы вышли из класса. У неё горели глаза и было видно, насколько она впечатлена. — И она такая красавица, вы заметили? Я хмыкнула, окидывая Холли насмешливым взглядом, потому что она сама, как и Каролина, была черноглазой брюнеткой. Наверняка уже представила себя на её месте. — Ну, не знаю, — Кристина заправила под чепец светлый локон, который выбился, пока она махала веткой скорее как ножом, чем хлопушкой для ковров. — Больно уж тёмная и холодная она какая-то. Мне больше по душе Нина Тод, которая нам богословие читает. Отличная бабка, и понимает в чаях и булках с маслом. — Откуда знаешь? — заинтересовалась я. Неожиданно близкое знакомство Кристины с Ниной как-то мимо меня прошло. — Когда я раньше вас на кухню ходила воды поставить, встречались с ней. Она тоже рано просыпается и завтракает первой. Вот и повадились мы с ней по утрам чай пить с булками — больше всë равно ничего нет в такую рань. И я посоветовала ей их в растопленное теплое масло макать, так вкуснее. У меня вся малышня обожает булочки с маслом. Ей тоже по душе пришлось, — объяснила Кристина, и я мысленно поставила себе заметку, что мои соседки не такая уж и помеха. Возможно, они даже мне пригодятся в моих поисках. Вечерами перед сном у нас всё равно не было никаких развлечений, кроме как болтать друг с другом. Надо поставить на поток перемывание костей всем крёстным, которые здесь есть. Возможно, кто-то заметит что-то интересное и расскажет мне.