Глава тётушкина

Как выяснилось позднее «дома», ехала я именно что к тётушке, только вот раздувать её не требовалось. По легенде, одна из сестёр пекаря заболела. Муж её давно скончался, оставив вдове неплохое наследство, детей не было, так что её выбор наследника пал на единственную племянницу, то есть на меня. Добравшись с Кысем до тётушки, я застала в кровати умирющей румяную и пышущую здоровьем Иолгу. — Как твои дела? — спросила она, комфортно развалившись посреди подушек. Я пожала плечами и оглянулась на присутствующих в комнате священника и остальных родственников, прячущих заплаканные глаза в платках. Я не знала как и о чём могу говорить при них. Кроме того в сумке прятался Кысь, и я боялась, что кто-нибудь радушный решит забрать её у меня, чтобы я могла спокойно попрощаться с тётушкой, и найдёт моего фамильяра. Конечно, Кысь был котом, и я могла сослаться на Меона, вот только зачем приходить к постели умирающей с котом на руках? — Оставьте нас, — распорядилась Иолга. — Я желаю поговорить с племянницей наедине. — Вы же ещё не прошли через обряд очищения, — возмутился священник. Иолга бросила на него насмешливый взгляд. — Будьте уверены, я не умру, пока не будут соблюдены все положенные процедуры. Я непременно дождусь вас. А сейчас — извольте следовать воле умирающей. Все вон. Когда плакальщики со священником вышли, из моей сумки высунулась кошачья голова Кыся. — Я виноват, — признался он, хотя Иолга ни о чём его не спрашивала. — Вы чуть не попались, — кивнула она. — Твоя судьба тащит тебя к задуманной ей развязке, но ты действуешь слишком неосторожно, так что можешь перехитрить её совсем не в том смысле, в каком планируешь. Что-нибудь удалось выяснить? Я покачала головой, Иолга понимающе кивнула. — Разумеется, — вздохнула она. — Они не допустят до своих планов того, кто ещё даже не закончил обучение. Так что тебе придётся постараться и быть смышлёной ученицей. Вы уже начали изучать… гм, волшебство? — спросила она со смешком, показывая, что на самом деле думает про «волшебство» крёстных. Я кивнула и принялась рассказывать про занятия с Каролиной во всех подробностях. — Только, если честно, я не понимаю практического значения этих иллюзий, — призналась я в конце. — Ведь с их помощью нельзя на самом деле кому-то помочь. — Тут ты ошибаешься, — возразила Иолга. — Да, крёстным не под силу исцелять так, как это делают ведьмы. Одним не достаёт таланта, другим смелости переступить через святые заветы, третьи просто настолько глупы, что не способны даже попытаться. А тех, кто достаточно строптив и пытается прыгнуть выше головы, крёстные жестоко наказывают. Но их иллюзии далеко не бесполезны. В час отчаянья, когда тот, кому они помогают, не видит выхода из сложившейся ситуации, крестные с помощью своих чар рисуют ему совсем другую картину мира, заставляя поверить, что исход может быть и благоприятным. Так, например, они могут заставить не чувствовать холод и не страдать от него, накормить несуществующими яствами, побеждая голод, исцелить боль, чтобы человек или зверь забыл о своих ранах. Крёстные очень слабы в воздействии на тело, зато прекрасно освоили науку влияния на разум. Кстати, остерегайся Каролины Кэррол — она не столько крёстная фея, сколько крёстная стерва. Немало наших полегло её стараниями. — А почему крёстных называют феями? — спросила я, вдруг заинтересовавшись. До сих пор мне как-то даже в голову не приходило, потому что крёстные совершенно точно не были феями в привычном мне понимании. — Когда-то давно их называли крёстными матерями, — вместо Иолги мне ответил Кысь. — Потом один романтик в своей пьесе додумался назвать одну из них феей, отделяя её от прочих людей — обычных смертных. Крёстные сначала возмутились такому сравнению, потому что меньше всего хотели быть дальше от людей и ближе к ведьмам, но потом вроде как смирились и даже начали гордиться своим новым «волшебным началом». Одно время они усердно старались связать образы феи и ангела воедино, даже наколдовывали себе крылья стрекозы или бабочки. Птичьи-то не рискнули, боясь порицания церкви. Но потом мода на крылья сошла на нет, и крёстные стали ходить без них. А звание феи так и осталось при них. Я задумчиво кивнула. Что ж, в каком-то смысле образ крёстной феи в этом мире соответствовал тому, к какому я привыкла в своём мире по сказкам и легендам, только история его появления здесь была другой. — Всё верно, — подтвердила Иолга слова Кыся. — Но хватит об этом. У этого тела не так много времени, поэтому надо успеть поговорить о деле. Ты останешься «в городе» до Рождества. Сразу после похорон тётушки приходи ко мне в избушку. Пекарь будет думать, что ты в горе поехала немного развеяться перед возвращением, а мы как раз успеем заскочить на шабаш зимнего солнцестояния на Лысой. Обряды пропускать нельзя, надеюсь, ты помнишь об этом? — спросила она строго, словно я была маленькой девочкой. Впрочем, для неё это так и было. Я, конечно, даже с учётом двух своих жизней была младше Иолги, но понадобилась вся сила воли, чтобы не закатить глаза и не покачать укоризненно головой. На Лысую мне не хотелось, но и других вариантов не было. — Хорошо, — улыбнулась Иолга. — Ну, иди. И позови этих олухов обратно. Завещание на тебя я уже составила, тебя ознакомят с ним после похорон. До твоего возвращения из пансиона всем имуществом будет заведовать пекарь, а потом, глядишь, оно тебе пригодится. Никогда не знаешь, где подстелить соломы. Я попрощалась и вышла, запоздало вспомнив, что хотела ещё уточнить на счёт своей беременности и как правильно её преподнести крёстным. Когда я обернулась, то в дверной проём увидела на кровати уже не Иолгу, а сухую старушку преклонных лет. Вокруг неё собралась тёмная туча, предвкушающе тянущаяся к своей жертве. На руках и лице было несколько тёмных пятен от проклятий, которые могли видеть только ведьмы. Старушка умирала не сама. Прокляла ли её Иолга, чтобы выдернуть меня из пансиона и обеспечить нашу встречу, или другая ведьма по личным причинам — я не знала. Но отчего-то сделалось не по себе от мысли, что ни в чём невиновная бабуля могла стать простым расходником в ведьминских делах. — Не думай об этом, — тихо мурлыкнул Кысь из сумки, уловив направление моих мыслей. — Даже если это дело рук Иолги, ты тут ничем не поможешь. Туча уже слишком большая, да и женщине слишком много лет. Проведи ты ритуал, выиграла бы ей пару дней жизни, не больше. — Но это её пара дней жизни, — возразила я, чувствуя свою вину. — Никто не вправе отнимать их у неё. — Эта пара дней может превратиться в пару лет для тебя. Думай об этом, — посоветовал Кысь. — На шабаше положишь в общий костёр веточку, чтобы духи были к ней благосклонны после смерти. Ну, или можешь попытаться замолить её грехи у крёстных, когда вернёшься. Я легонько стукнула по сумке, уловив в последнем предложении долю ехидства. Мы оба знали, что ведьму церковный бог не слышит. Шабаш на Лысой прошёл… любопытно. На этот раз у меня не было никаких дел, поэтому я бесцельно бродила среди других ведьм. Кысю удалось затащить меня в общий хоровод, и это оказалось не так плохо, как я себе представляла. Даже Лисия не возражала, хотя напрыгалась я там изрядно. В середине ночи меня позвали к себе верховные, и я снова пересказала события в пансионе в присутствии всех, а Кысь опять покаялся за то, что его чуть не поймали. — Это хорошие новости, — неожиданно похвалила нас Лила. — До сих пор ещё никому не удавалось продержаться так долго среди крёстных. Но с этого момента вы должны быть вдвое осторожнее. Теперь они знают, что среди них есть кто-то нечистый, и будут искать. Вернее, уже нашли, — туманно закончила она. — Нам опасно возвращаться? — с тревогой спросила я, невольно прикрывая рукой живот. Лисия тихо пошевелилась внутри, словно почувствовала моё напряжение. — Пока нет, — покачала головой Лила. — Но теперь ты должен быть в десять раз осторожнее, понимаешь, Крысь? — и она окинула Кыся таким строгим взглядом, что мой фамильяр как будто съёжился. — Что касается твоей беременности, не волнуйся об этом, — Иолга сидела на своём месте поигрывая веточкой берёзы. До сих пор я не решалась поднять глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Из головы не шла умирающая старушка. — В воспоминаниях горожан ещё тлеет память о погибшем сыне пекаря. Я немного подправила воспоминания так, что теперь это не его сын, а твой жених, но всё так же безвременно почивший. Поэтому, когда придёт время, просто расскажи печальную историю любви, которой не дано было окончиться венчанием. А то, что ты понесла от него — так ничего страшного. Слабость — это не смертный грех. К тому же, кто сказал, что это ты его совратила, а не он тебя? С мёртвых спросу нет. — Она назвала тебя Крысем? — спросила я, когда мы ушли от верховных. — Тебе послышалось, — мрачно отозвался Кысь, не глядя в мою сторону. Что-то в его облике было не так, и я решила оставить эту историю на потом. Фамильяры ведьм жили долго и вполне могли пережить свою хозяйку, а Кысь явно не вчера родился. Я никогда не интересовалась, кто был хозяйкой Кыся до меня, и намёки верховных не разожгли моё любопытство. Когда я вернулась в пансион, над башнями висели тёмные облака. Атмосфера здесь и раньше была не слишком жизнеутверждающей, но теперь все словно на похороны собрались. Кто-то уронил ёлку, и Рождество крёстных прошло не по плану? — Что случилось, пока меня не было? — спросила я Кристину, когда поднялась в комнату и с наслаждением растянулась на своей кровати. Дорога в повозке была не самым приятным приключением. Это тебе не автомобиль с мягкими сидениями и не метла, которая вообще не знает, что такое ухабы и бездорожье. — Аманду арестовали, — сообщила она так, словно я спросила её о погоде. — Холли на разбирательстве. Погоди, ещё и за тобой придут, — вздохнула она. — Как арестовали? — не поняла я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, и вспомнила слова Лилы. — Что произошло? Кристина воровато оглянулась по сторонам, словно в комнате мог быть ещё кто-то, и подсела ко мне на кровать. — Говорят, что она — ведьма, — горячо зашептала она мне на ухо. — И что именно её фамильяра мы видели тогда утром. Она же мне не дала тогда двери захлопнуть, вцепилась в одну из створок намертво, пока крыса не ускользнула, помнишь? — Да она же тогда просто испугалась насмерть, как и все мы, — возразила я, чувствуя, как на спине выступил липкий пот. — Может быть так, а может — и нет, — уклончиво ответил Кристина. — Но если будешь спорить, имей в виду, что с тобой может случиться то же, что и с Холли. Она пыталась защищать Аманду, и её куда-то увели. Уже три дня как ни слуху, ни духу. — Но почему они просто не сделают проверку? — отмахнулась я от предупреждения. — Уверена, что она сразу бы показала, что Аманда — никакая не ведьма. — В том-то и дело, что крёстную нельзя отличить от ведьмы так просто, — грустно объяснила Кристина и как-то разом сникла. — Холли тоже об этом спрашивала, но оказывается, что любая проверка покажет наличие сил, схожих с ведьминскими. Поэтому только Аманда может защитить сама себя, если расскажет правду. — Господи, какую правду? — я заломила руки в отчаяньи и села на кровати. — Что она может сказать, если она никакая не ведьма? — А ты откуда знаешь, ведьма она или нет? — воскликнула Кристина, резко подскакивая с кровати. — Может быть, ты сама ведьма? Я с ужасом уставилась на Кристину. — Мы жили здесь все вместе несколько месяцев, — напомнила я хриплым голосом. — Видели, кто чем занимается, разговаривали по душам. Ты помнишь историю про брата Аманды, которого не спасли ведьмы? Ты думаешь, она оставила бы его умирать, если бы сама была ведьмой? — Словам ведьмы верить нельзя, — уверенно отрапортовала Кристина, и я с горечью покачала головой. — А даже если это правда, то кто поручится, что она не продалась ведьмам ради их знаний и навыков? Ты же слышала, что она говорила про волшебство крёстных? Может быть она решила бросить пансион и примкнуть к ведьмам, чтобы постичь их ужасное ремесло. Я уже открыла рот, чтобы напомнить Кристине, что ведьмой нельзя стать, только родиться, но Лисия толкнулась внутри, и я отступила. Нельзя привлекать к себе лишнее внимание чрезмерными знаниями о ведьмах. Что знает о нас простой люд? Урождённые злодейки, живущие в лесной чаще, к которым можно прибежать по крайней нужде, но верить которым нельзя ни в коем случае. Кто мы, откуда приходим, чем занимаемся в свободное время — вряд ли об этом кто-то задумывался, кроме Валентина. Для Кристины я — исчадие зла, и если раскрою себя перед ней, то неминуемо погибну. Поэтому хватит пререкаться, нужно подумать о том, как помочь Аманде. Должно же быть что-то, что отличает крёстных от ведьм достаточно сильно, чтобы можно было её оправдать? Мы расстались с Кысем всего пару часов назад, а мне уже не хватало его. Но я не представляла себе, как смогу сейчас с ним связаться. Если верить Кристине, я тоже уже под наблюдением. Холли вернулась в комнату через неделю непривычно тихая и запуганная. Казалось, это была даже не Холли, а только её призрак. Черные волосы, обычно идеально расчёсанные, спутались в колтуны, бледная кожа приобрела серый оттенок, а глаза провалились и обзавелись тёмными дугами. Забившись в угол кровати, она притаилась там, поджав колени к груди и спрятав лицо в коленях. Чувствуя, как внутри всё переворачивается, я взяла гребень и осторожно подсела к ней. — Ты как? — тихо спросила я, положив руку ей на плечо. Холли вздрогнула, как от удара, и напряглась. — Тихо, я не обижу. Ты молодец, ты очень смелая, раз решилась защищать подругу. — Скорее глупая, — отчаянно возразила Холли. — Кто в своём уме возьмётся защищать ведьму? Только мне одной пришло это в голову. Я закусила губу и тихонечко погладила её по плечу. За неделю мне не удалось найти способа доказать невиновность Аманды, и я рассчитывала, что Холли поможет мне с поисками, но, похоже, крёстные её хорошо обработали. — Как мы могли не заметить её гниль все эти месяцы? — продолжала Холли, не обращая внимания на мои поглаживания. — Мы жили в одной комнате, ели за одним столом, делали одну общую работу, учили одни и те же предметы. Почему мы не раскусили её раньше. Я вздохнула, и принялась распутывать волосы Холли. Теперь я заметила то, чего не увидела с самого начала: на теле Холли тут и там были едва заметные цепочки едва светящихся символов. До сих пор мне не доводилось видеть, как выглядят благословения крёстных, но я не сомневалась, что это — одно из них. Впрочем, вряд ли это можно было называть «благословлением». Символы, используемые крёстными сильно отличались от тех, что использовали ведьмы, но благодаря богословию я могла расшифровать часть из них и понять, что их задачей было влиять на сознание носителя. Скорее всего их задачей было заставить своего носителя говорить правду и только правду, но они могли и вызывать ложные воспоминания. Я могла распутать эту паутину, изучить и снять проклятие прямо сейчас, маскируя свои действия под расчёсывания, чтобы Холли ничего не заметила, но отсутствие цепочки точно заметит тот, кто её наложил, а значит вмешиваться было нельзя. Напевая колыбельную, я принялась распутывать колтуны, чтобы хоть так немного помочь и успокоить Холли. А спасать Аманду придётся самой. И нужно что-то придумать, чтобы самой избежать таких «благословений» на своём теле.