Глава горящая

Второй этап судебного представления завершился только к обеду. Свидетельства крёстных и учениц отравляли воздух не хуже проклятья. Слова, поступки… даже то, как дышала Аманда — всё трактовалось не в её пользу. Но Аманда, оглушённая изменениями, происходившими в организме, уже ни на что не реагировала. На какой-то момент мне показалось, что её мрачное состояние расползается вокруг, как оплетая всё пространство зала, и передаётся всем остальным. Чем дальше шло разбирательство, тем меньше становилось злых взглядов, тем измождённее выглядели все присутствующие. Когда все желающие высказались, Франческа поднялась со своего места и властно протянула руку вперёд. Сияющий свиток «Суда Света», до сих пор витавший в воздухе, медленно опустился вниз, и она легко поймала его. Не знаю, что там было написано, но Франческа нахмурилась и сжала губы в тонкую полоску, читая его, а после объявила вердикт: — Вина Аманды Шел доказана, и Суд Света признаёт вас виновной в ереси, как ведьму. Ты осквернила наш светлый дом волшебства своим присутствием и тёмной магией и будешь сожжена сегодня же. Тебе есть что сказать? Я едва удержалась, чтобы не бросить на Франческу гневный взгляд: уверена, что в свитке было написано совсем другое, но наверняка сказать было нельзя — нам его не показали. По хмурым взглядам некоторых крёстных я поняла, что моя догадка возможно верна, но Кысь был прав: они уже всё решили. Аманда не проронила ни слова, оставаясь безучастной к своей участи. Она сгорбилась и согнулась на полу, и её явно клонило в не самый здоровый сон. Вечером нас всех собрали во дворе. Каждая должна была принести хворост для костра. Я похолодела при мысли, что мне придётся участвовать, но избежать этого было никак нельзя. Нас отвели в рощу у реки, где мы разбрелись, собирая ветки на земле. Я старалась поднимать только берёзовые веточки и тихо мурлыкала себе под нос: — Раз прутик, два прутик, раз листик, два листик, — это заклинание тоже было детским. Матери-ведьмы учили ему своих маленьких ведьмочек с малолетства. Оно плелось долго и достигло своей кульминации не сразу, но надёжнее его сложно было придумать в сложившиейся ситуации. Я не была уверена, что оно сработает, потому что нас с Амандой не связывали никакие узы, кроме дружеских, и она совершенно точно не была ведьмой, но если я попытаюсь, хуже не будет. Даже если кто-то из крёстных почует магию, всегда можно сослаться на Аманду. Раз её уже признали ведьмой, то искать другую в наших рядах будет по меньшей мере глупо. Во всяком случае, я надеялась, что крёстные не продолжат охоту и не пережгут всех своих учениц. А в том, что я уже ни за что не дам им обвинить себя, я была уверена. В моей душе начинала клубиться тьма. Та самая, которую так боялись крёстные. Я знала, что уже не смогу спасти Аманду, даже если очень захочу. Время было упущено, и теперь всех моих знаний не хватит, чтобы вырвать её из лап смерти. Будь где-нибудь поблизости хорошая гинекологическая клиника с современной операционной под рукой, можно было бы попытаться спасти Аманду, но такой роскоши в этом мире не водилось. А ведьмы и правда не всесильны, тут Лила была права. Всё, что я теперь могла сделать, это помочь Аманде мирно уйти. — Что это ты там бормочешь? — за моей спиной появилась Кристина, подозрительно меня оглядывая. — Да вот, ветки считаю, — я показала ей охапку в руках. — Не могу ни о чём думать, стараюсь отвлечься. Ты разве не в ужасе, что ведьма смогла проникнуть в пансион? — Конечно, в ужасе, — воскликнула Кристина, все мысли которой снова вернулись к Аманде, а я пропала из фокуса её внимания. Я холодно окинула Кристину взглядом. Ещё вчера мне было жаль моих соседок, которых околдовали крёстные, а сейчас мне стало всё равно. Магия крёстных не настолько сильная, чтобы заставить человека думать то, что ему несвойственно. Они умеют лишь подталкивать в нужном направлении, а идёшь ты своими ногами. И если Кристина так легко поверила в виновность Аманды, значит, она с самого начала была к этому предрасположена. А раз так — мне не было до неё никакого дела. Я отвернулась и продолжила собирать ветки: — Раз прутик, два прутик, раз листик, два листик… Нам всем потребовался лишь час, чтобы собрать костёр для Аманды вокруг одного из столбов недалеко от пансиона. Сжимая в руках одну из веточек костра, которую не сложила в свою связку хвороста, я постаралась затеряться за спинами остальных и спрятала руки за спиной. Аманду приволокли закованной в магические путы, как если бы она могла сбежать. На платье отчётливо виднелись следы крови, и по взгляду Аманды я поняла, что она уже знает, что произошло с её ребенком. Темное облако, витавшее над её головой, медленно окрашивалось в алый, и она уже едва передвигала ноги от разливающихся по телу усталости и боли. Шаг за шагом она приближалась к месту, где огонь был готов поглотить её, но теперь это заботило только окружающих её крёстных. Сама Аманда была уже не здесь. Взгляд Каролины, полный безжалостной победы, следил за каждым движением «ведьмы». Остальные крёстные подняли свои палочки, готовые атаковать её, в случае, если Аманда попытается применить магию и сбежать. А я едва сдерживалась, чтобы от отвращения не развернуться и уйти. Но мне было нужно завершить заклинание, иначе оно не сработает. — Раз прутик, два прутик, раз листик, два листик, — я даже не шептала, а только едва шевелила языком, безмолвно повторяя слова и покручивая свой прутик. Когда разгорелось пламя, быстро поднимаясь по связкам хвороста, я переломила веточку в руках. — Всё, — тихо произнесла я, и Аманда, привязанная к столбу, обмякла. Туча над её головой густо налилась алым и начала рассеиваться, теряясь в тёмном дыме костра. Ветка выпала из моих пальцев, и я поспешила осторожно сместиться в сторону от неё. Вряд ли кто-то догадается, но лучше не рисковать. — Магия, она применила магию, — из толпы крёстных выбежала Нина Тод, размахивая палочкой. — Она прокляла нас! Учуяла, старая кляча. Но от твоих обвинений Аманде уже ни жарко ни холодно. Ведь моё заклинание позволяло ведьме, приговорённой к сожжению на костре, умереть мгновенно, задолго до того, как огонь до неё доберётся. Это было очень старое заклинание, придуманное для того, чтобы ведьминские дети могли помочь матери тихо уйти, избежав огня, ведь селяне зачастую заставляли их самостоятельно готовить костёр для неё. Я не была уверена, что это сработает с Амандой, но, видимо, крёстные были ведьмами куда больше, чем привыкли сами считать. Мои ноздри щекотал запах горящей плоти, но я улыбалась, наблюдая за тем, как суетятся крёстные вокруг костра. Затушить его с помощью «волшебства», чтобы проверить природу магии, они не могли, силёнок не хватит, а бегать за водой уже бесполезно. Ещё один наш с ней секрет Аманда унесла с собой в могилу. После смерти Аманды я затаилась. Помня, что на допросе крёстные упоминали библиотеку, я решила начать поиски с неё, но действовать надо было постепенно и осторожно. Постаравшись слиться с другими ученицами, я не нашла для себя прикрытия лучше, чем Кристина. Она обещала стать идеальной крёстной: сильная, рассудительная, с фанатичным блеском в глубине глаз. По началу другие ученицы относились к нам настороженно из-за того, что Аманда жила с нами в одной комнате, но очень быстро Кристина единолично развеяла все сомнения своим характером. Куда больше опасений мне внушала Холли, в глубине чёрных глаз которой я изредка видела призрак Аманды. Холли была юной, и Аманда, близкая по возрасту и характеру, быстро стала ей близкой подругой. Чары, которыми опутали крёстные Холли, чтобы она «вела себя подобающе», были сильными, но девушка то и дело выскальзывала из их цепких когтей, погружаясь в депрессию и испуганно оглядываясь по сторонам. Я не сомневалась, что если это заметит кто-то кроме меня, то у Холли будут проблемы, но не собиралась вмешиваться, и жила размеренной жизнью обычной ученицы. Днём, во всяком случае. Ночью же, укрывшись лунным светом, я исследовала пансион, стараясь избегать опасных мест, которые могли быть под наблюдением. Мой живот рос, и скрывать его становилось всё сложнее, так что я бродила и размышляла, как об этом рассказать, но решение пришло само собой: ко мне пришла Кристина. — Сдаётся мне, скоро ты тоже покинешь нас, — заявила она с довольной улыбкой. — Похоже, в этом году будет сразу минус две ученицы. Ну и ладно, говорят, выпускные экзамены сложные. Кроме того есть какая-то конкурсная система, так что при всём желании не все из нас получат статус крёстной феи с первого раза. — Почему ты решила, что я куда-то уйду? — спросила я, невольно поёжившись. Аманды не стало меньше месяца назад, и я всё ещё боялась быть раскрытой. — Так как же? — удивилась Кристина и указала мне на живот. — Вот же причина. Уверена, что с детьми в крёстные хода нет. Я приподняла брови в изумлении. — А как же твои собственные дети? Ты сама мать уже сколько лет? — Ну, так это в прошлом, — Кристина ощутимо смутилась и отвела взгляд, сразу помрачнев. Я не поверила своим ушам. — Ты что же, бросишь их теперь? Даже навещать не собираешься? — искренне возмутившись, я из оборонительной позиции заняла атакующую, уперев руки в бёдра. Опять невольно вспомнились мои девочки, встретиться с которыми у меня больше не было никакой возможности, и моя внутренняя яжмать буквально взорвалась ядом от такой беспечности. То же мне, великофейская карьеристка. Будь я на её месте, ни за что бы не променяла своих детей на какую-то там магию, будь она трижды неладна. — Навещать-то может и разрешат, но всего разок, наверно, или два, — честно призналась Кристина, разом стушевавшись. — Может быть на свадьбу их явиться разрешат или внуков посмотреть, не знаю. — Кристина Твич, — грозно осадила я её, чувствуя, как в груди разгорается далеко не волшебное пламя, а самое настоящее ведьминское. — Немедленно выброси всё это из головы. Никто на свете не имеет права отлучить мать от её детей, особенно если мать любит своих детей и заботится о них. Отучишься, защитишься и первым делом съездишь их навестить. Расскажешь, чему научилась, расспросишь, чему успели научиться они. Как ты собираешься стать крёстной матерью для кого угодно, если намерена перестать быть матерью для собственных детей? — Золотые слова, — прозвучало у меня за спиной, и мы с Кристиной разом вздрогнули от неожиданности и повернулись в сторону говорившей. Если я ничего не перепутала, то это была Лиза — та сама крёстная, которая не верила ни минуты в виновность Аманды и которая чаёвничала на кухне, пока мы с Кысем прятались в кладовке. — Дети бывают не у всех у крёстных, но они не редкость. И да: никогда и никому и в голову не приходило навсегда разлучать мать с ребёнком, это тоже правда. Разумеется, у крёстной, которая в ответе за благополучие гораздо большего количества людей, остаётся не так много времени на собственных детей, но любая из вас может посвящать им каждую свою свободную минуту, это не возбраняется, если не мешает выполнять ваши прямые обязанности. Лиза вслед за Кристиной пристально оглядела меня. — Уже скоро? — поинтересовалась она. — В конце весны или в начале лета, — тихо ответила я, потупившись в пол. Не так себе я представляла этот разговор, но… я вообще себе его не представляла, так что хорошо, что всё наконец-то разрешилось. На дальнейшие расспросы я послушно повторила легенду, придуманную для меня Иолгой. Лиза кивнула, чуть нахмурившись, словно что-то заподозрила. Я не сомневалась, что крёстные всё десять раз перепроверят, и постаралась выглядеть не слишком обеспокоенной. От этой проверки зависела не только моя жизнь. Лиза предупредила меня, что поблажек не будет. Несмотря на моё состояние, работа, которую я должна была выполнять в пансионе, останется в прежнем объёме. Но если мне будет слишком тяжело, то я могу подойти к ней, она постарается раздобыть для меня пару настоев, чтобы укрепить здоровье. Я кивнула и поблагодарила, как и полагается вежливой ученице. — В пансионе прекрасные повитухи, поэтому, не переживай, — улыбнулась на прощание Лиза и собралась уходить, а у меня внутри всё йокнуло. — Если позволите, я бы предпочла родить дома, — слабо возразила я. — Учиться с ребёнком на руках будет сложно, тут Кристина права, поэтому я бы хотела ближе к сроку съездить домой, заодно подыскать хорошую кормилицу, которая присмотрит за младенцем до моего возвращения. Лиза снова окинула меня внимательным взглядом. — Думаю, это можно будет устроить, — в конце концов кивнула она. — А пока, будь вдвойне осторожна. Тебе ведь есть, что терять, не так ли? — закончила она вопросом, который я уже слышала до этого, но совсем из других уст. Растерянно уставившись вслед Лизе, я не сразу отреагировала на призыв Кристины поспешить на занятия. — Что с тобой? — спросила она, встревоженно всматриваясь в меня. — Ничего, — как можно беспечнее постаралась отмахнуться я. — Ребёнок толкнулся, вот я и отвлеклась немного. Кристина широко улыбнулась и на протяжении всего пути в класс пустилась в красочное повествование о своих собственных беременностях. Проверка крёстных никаких неожиданных результатов не дала. Во всяком случае, никто не пытался выведать у меня, кто является отцом моего ребёнка. Только Нина Тод с предыханием посочувствовала мне во время утренней молитвы и начала проповедь о том, как важно ценить то, что у нас есть, и как пагубно сожалеть о том, чего быть не может, явно намекая на моего почившего возлюбленного. Я вместе со всеми глубокомысленно покивала, и мысленно пожелала счастья и благополучия булочнику, семья которого стала моей маскировкой. Ночью, когда все уже легли спать, а я сама готовилась к ночному променаду, я впервые почувствовала, как нагрелось и тихо завибрировало зеркало под подушкой. Быстро закутавшись в простыню, я почти сбежала из комнаты, шепча лунное заклинание. Ночью крёстные лениво патрулировали коридоры, поэтому был риск кого-то встретить, и я судорожно соображала, где можно спрятаться, чтобы спокойно ответить на «звонок». В итоге мне не пришло в голову ничего лучше кладовки на кухне. В крайнем случае, если застукают, всегда можно сказать, что воровала еду от голода. По голове за такое не погладят, но это лучше, чем быть раскрытой. — Далия, — Лила в зеркале выглядела предельно серьезной. — С этого момента ты должна быть втройне осторожна. Как в пансионе, так и в том городе, который служит твоим прикрытием, если тебе случится там побывать. — Что произошло? — тихо спросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от плохого предчувствия. — Иолгу сегодня сожгли, — коротко ответила Лила, и я похолодела. — Что произошло? — Кто-то донёс на неё, что она приложила руку к смерти твоей «тётушки», — Лила пожала плечами, словно говорила о чём-то абсолютно обыденном. — Разумеется, ты об этом ничего не знаешь, и если тебе зададут вопросы, ты должна выглядеть удивлённой. Но с этого момента магия Иолги, которой она опутала город, будет медленно таять. Мы постараемся поддерживать её по мере сил, но из нас в своём ремесле помутнения памяти Иолга была самой сильной и искусной, поэтому надолго нас не хватит: год или два… Так что тебе придётся поторопиться с расследованием и сдачей экзамена. Постарайся сдать его в конце весны с первого раза. — В конце весны, — обескураженно повторила я. Я знала, что срок обучения крёстных мало ограничен какими-то конкретными сроками, но ожидала, что проведу здесь год или два, прежде чем мне разрешат выпуститься. — Да, — подтвердила Лила. — В это время у крёстных проходит единая экзаменнационная неделя, когда все желающие могут попробовать свои силы, а комиссия в полном сборе. Обычно ученицы проводят в пансионе несколько лет, сдаются на этой неделе или собирают комиссию в середине года, но тебе нужно торопиться, а сдать экзамен на неделе проще, чем подавать запрос на индивидуальную сдачу. Если сдашь экзамен, сможешь безопасно покинуть пансион вовремя. Бежать из него не так-то просто, а организовать тебе новую поездку в город к родственникам мы уже не сможем — магия может дать сбой из-за нагрузок. — Но ведь мне рожать примерно в это время, — попыталась возразить я. — Тебя не отпустят, — грустно поведала Лила. — Птичка принесла весть, что за тобой решено пристально наблюдать. Так что безопасно родить свою рыжулю ты сможешь, только если успеешь сдать экзамен. Не волнуйся, наши дети никогда не рождаются раньше срока, так что спокойно доносишь её июня.