Глава распутная

Избавиться от зеркала оказалось несложно. После недолгих раздумий, я просто выбросила его в воду на постирочном наряде. Ещё и шепнула пару слов вслед, чтобы вода очистила на нем все мои следы и разорвала все связи. Теперь, даже если его найдут, никакой магии на нём не останется. И опознать хозяина можно будет только если его кто-то видел у меня в руках или при себе, а таких здесь было немного. В любом случае, попав в воду под шёпот заклинания, зеркало стало совершенно обычным, а через день или два на нём и вовсе никаких следов не останется. О том, что кто-то сможет засечь применение магии, я не переживала. Шептала я за пределами пансиона и совершенно одна — как Кристина уходила одна первой на кухню, так и я по-прежнему уходила одна первой собирать бельё по утрам. — Я пока доберусь, вы уже и встать, и причесаться, и собраться, и дойти успеете, — махнула я рукой сонным соседкам, да так и повелось. В общем-то, я и правда обычно не торопилась и медленно шла к цели, сберегая силы на обратный путь, который был значительно тяжелее даже с помощью Кристины и Холли. Лиза не врала, и мои обязанности в пансионе сохранили в полном объёме, так что я уже временами подумывала о том, что предложенные Лизой настои на самом деле не помешают. — Хорошо тут, с каждым днём всё теплее, — услышала я за спиной голос приближающейся Кристины. — А ты чего тут сидишь на берегу да в воду смотришь? — Детство вспомнила, искупаться хочется, — сказала я первое, что пришло в голову. — Да, было бы здорово, — Кристина с наслаждением потянулась, нежась в лучах весеннего утра. Ветерок был ещё довольно свеж, а земля прохладной, но распустившиеся цветы уже грезили приближающимся летом, и даже несмотря на мрачных крёстных, парами снующих туда-сюда по пансиону, у всех учениц было приподнятое настроение. — Ну, ничего, родишь и как раз искупаешься. Пока-то, конечно, нельзя, речная вода холодная. Но тебе недолго осталось, уж я-то вижу. Я рассеянно кивнула, поднимаясь и помогая снимать высохшее за ночь бельё. Зимой оно толком не просыхало, больше леденело, и приходилось досушивать в комнатах. Но чем теплее становились дни, тем оно лучше сохло и тем легче была наша ноша наутро. — Как думаешь, дотерпишь? — продолжала болтать Кристина за работой, не обращая внимания на Холли, которую, по собственному признанию, подозревала теперь во всех грехах. То есть, в ведьмовстве. — Или пропустишь экзамен в этом году? — Я никуда не тороплюсь,— уклончиво ответила я. — Тут как бог положит. Велено будет, рожу раньше, не велено — позже. Мне лишь бы кормилицу подыскать, чтобы ребёнок без меня не зачах. — И то правда, — кивнула Кристина, взвалив на себя свою треть и ещё половину моей. С тех пор, как не стало Аманды, в нашей комнате больше никого не поселилось, а объём работы никто не сокращал, так что пришлось делить всё на троих. Холли, бледневшая и под четвертью нагрузки, совсем сникла под третью, но умудрялась умыкнуть у меня пару простыней. А Кристина оказывала поддержку, какой я от неё совсем не ждала. Иногда, глядя ей в спину с самой лёгкой из всех корзиной, я искренне сожалела, что доброта Кристины не предназначалась для всех, а только для крёстных. Даже своих собственных детей она была готова выбросить из жизни ради новой судьбы и статуса. И в такие минуты мне было очень сложно составить о Кристине однозначное мнение. А ещё было очень интересно, какой бы ведьмой она могла оказаться. Как и обещала Лила, Лисия не торопилась на выход, и к экзамену я готовилась спокойно. После поисков в библиотеке большинство вопросов были совсем простые. Я и в прошлой жизни не жаловалась на память, а превратившись в ведьму, кажется, стала вундеркиндом. Ещё в академии я заметила, как быстро запоминаю новую информацию, словно записываю её в невидимую книгу в голове. И у большинства знакомых мне ведьм дела обстояли так же, единицам приходилось что-то целенаправленно зубрить. Было ли это личной особенностью рыжих или просто совпало так, кто его знает? — Что это за вопрос такой? — Кристина нахмурилась и нервно жевала перо, разглядывая свой бланк вопросов. Окопавшись на кровати, она обложилась своими записями и чёркала ответы на вопросы, чтобы удобно заучить их все. — Где? — спросила я, пробегая глазами вопросы. Вроде бы ничего сложного тут не было. — Тринадцатый, — ответила Кристина и зачитала его: — Какой силы должен быть взмах палочкой при наложении чар восстановления целостности сознания после критического повреждение посредством магии? Разве взмах не должен быть определённый в данном случае? Я открыла было рот, чтобы ответить, и тут же закрыла его, нахмурившись: Лисия ощутимо пнула меня в бок, а её интуиции после допроса крёстных я старалась доверять. Разумеется сила взмаха влияла на качество чар! Исследования об этом были старыми, как пансион, странно, что Кристина не знает ответ. Достав свои конспекты, я внимательно прочитала нужную тему, но не нашла никаких упоминаний о важности силы взмаха. Нас просто учили действовать мягко и осторожно, не вдаваясь в подробности, почему мы должны действовать именно с такой скоростью. Делать вот так — и всё, без вариантов. Закусив своё собственное перо, я попыталась вспомнить, где же могла об этом слышать? Помня о важности экзамена, лекции я старалась писать на всякий случай весьма дотошно, так что вероятность, что я что-то упустила, была равна практически нулю. И тут меня осенило: я об этом читала. — У меня тоже об этом ни слова, — осторожно ответила я и для наглядности сосредоточенно пошуршала лекциями, листая их то в одну, то в другую сторону. — Ты же вот недавно была уже на сто сорок пятом вопросе, я видела, — укоризненно посмотрела на меня Кристина. — Тебе нужно быть внимательнее, несмотря на твоё состояние. Если ты упустишь детали, не сможешь достойно сдать экзамен. — Я просто бегло просматриваю их все, чтобы понять, какие сложнее, — отмахнулась я, осознав свою ошибку и решив дальше не торопиться. — А потом пойду с конца: последние темы я лучше помню. — Хорошая тактика, — одобрила Кристина. — А я уж по старинке: с начала. Потом сверим ответы, ладно? Я кивнула. Всего вопросов к экзамену было двести тридцать шесть, и я действительно перевалила далеко за середину, как правильно подметила Кристина. Холли, безмолвно наблюдавшая за нами, молча перевела взгляд с меня на Кристину и обратно, и вернулась к своим вопросам. Она не доставала конспектов, не задавала вопросов и как будто вообще не готовилась. И тем неожиданнее было то, что она знала ответ на вопрос. — Если повреждение чрезмерно сильное, то резкие взмахи могут причинить больше вреда, чем пользы, вторгаясь в сознание слишком резво и неправильно собирая его воедино, — тихо произнесла она, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Ладно я, а она-то откуда об этом знает? — Поэтому действовать надо максимально мягко и осторожно, ведь заранее в сложной ситуации мы не можем оценить, какой силы вред был причинен. И даже если у нас есть время для оценки, медленное и последовательное влияние на разум считается более благотворным в любом случае. — А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурившись, Кристина задала тот вопрос, который вертелся у меня самой на языке. — Аманда рассказывала, — ещё тише ответила Холли и как будто съежилась сильнее. — Она изучала эту тему, чтобы помочь своей маме пережить смерть сына. — Опять Аманда, — в полголоса проворчала Кристина, но всё же сделала пару пометок у себя в записях, уточняя ответ на вопрос. Той ночью я долго не могла заснуть, в ночной тишине наблюдая за спящими Холли и Кристиной. Я физически чувствовала, что стою на распутье. Если я позволю Кристине передать услышанное Нине Тод, Холли обречена. И сжигать ещё одну «ведьму» я точно была не готова. В итоге, я не выдержала и встала, притворившись, что иду в уборную. Хотя, именно туда я и направлялась. Разыскав в корзине для стирки полотенце Кристины, я завязала на каждом углу по узелку, приговаривая: — Ночь, укрой. Ночь, прикрой. Ночь, укутай тьмой. Мысли, разум, осознанье растворятся в подсознание. Первый узел завяжу — мысли канули во тьму. Следом завяжу второй — разум рушится дырой. Третий узел непростой — сутки с головы долой. А четвертый — мой закон. Память споро вышла вон. Как развяжутся узлы, мой закон ты помяни, — и я спрятала полотенце поглубже в корзину. Наутро Кристина будет смутно помнить прошедший день. А когда постирочный наряд возьмётся стирать нашу корзину, они развяжут все узлы на полотенце, и она совсем его забудет. Остаётся лишь надеяться, что до этого момента она не успеет что-то вспомнить и никому расскажет о том, что ей поведала Холли. А пятнадцать выученных билетов… что ж, выучит их ещё раз. Вернувшись в комнату, я села на кровать и достала палочку. Пришло время проверить теорию, что волшебство чистит пространство вокруг от магии. Сомнительно, что я, будучи ведьмой, смогу это сделать, но каким-то образом срабатывали же у меня чары, не так ли? Может быть это даже не крёстные были чистильщиками, а палочки-проводники в руках полуведьм? — Не спится? — спросила Холли со своей кровати, и я чуть не подпрыгнула от испуга. — Господи, а ты чего не спишь? — я схватилась за сердце, переводя дыхание. — Ребёнок толкается, уснуть не даёт. Решила попрактиковаться в чарах успокоения, вдруг поможет. — Самой на себя сложно будет, — Холли села и тоже потянулась за своей палочкой. — Давай я помогу. — Давай, — согласилась я, чувствуя, как внутренне напрягаюсь. Всё-таки не каждый день в меня тут волшебными палочками тыкали. Я всматривалась в Холли, пытаясь понять, могла ли она услышать, догадаться или почувствовать, чем я занималась, но Холли выглядела как обычно — подавлено. Минут пятнадцать Холли сосредоточенно водила надо мной волшебной палочкой, и я чувствовала, как действительно расслабляюсь. Тревожные мысли уходили куда-то вдаль, оставляя после себя только безмятежность. Схожее чувство было и во время допроса, только в этот раз не было того сизого тумана, который наполняет сознание. Я всё прекрасно видела и осознавала, только ушло щемящее чувство в груди. — Спасибо, — искренне поблагодарила я Холли, с наслаждением потянувшись, как после хорошего сна. — Тебе спасибо, — покачала головой Холли. — За что? — удивилась я. Холли пожала плечами, отвернулась и ушла к себе на кровать.