Глава решающая

Ведомая подозрениями, я перепроверила все вопросы к экзамену и нашла ещё двадцать пять, точный ответ на которые был гораздо шире предполагаемого. Значит, моё пребывание в библиотеке не прошло незамеченным. Видели крысу или нет, но я точно наследила не меньше Кыся. Мне очень хотелось предупредить Холли оставить все знания сверх учебной программы при себе, но если я это сделаю, то без вариантов раскрою себя. Оставалось надеяться, что стёртых воспоминаний Кристины будет достаточно для её защиты, а Холли сама догадается, что за Амандой лучше больше ничего не повторять. Как мы и условились с Кристиной, готовились мы вместе. Несмотря на моё отношение к ней, такая подготовка вызывала приятную ностальгию. Когда-то давно во времена голодного студенчества мы с девочками сидели так же в общежитии и зубрили сложные билеты перед сессией. — Ничего не понимаю, я же учила это. Как я могла забыть? — горестно вздыхала Кристина над первыми вопросами. — Это просто стресс, я тоже не всё могу запомнить, — утешила я её. — Вот вроде бы уже сорок раз прочитала список лучших чар от страха, а помню только три первых строчки, да и то — с трудом. Холли, которая продолжала готовиться самостоятельно, не разговаривая с нами, бросила на Кристину нечитаемый взгляд и вернулась к своим записям, никак не прокомментировав забывчивость соседки. Я тоже скользнула по Холли взглядом, в который раз размышляя, за что она могла меня благодарить? Наверно, я должна была обеспокоиться, но, как и в случае с Лизой, почему-то я не чувствовала исходящей от неё опасности. Странности есть, а страха перед ними — нет. Поэтому я решила сосредоточиться на том, что было в данную минуту важнее — на подготовке к экзамену. Учить ответы на вопросы мне почти не требовалось. Я соврала Кристине, что не могу что-то из них запомнить. Зато требовалось выучить то, что говорить было ни в коем случае нельзя, и я тренировалась на Кристине отвечать ровно столько, сколько нужно. Над волшебной палочкой к экзамену тоже пришлось поколдовать. Обычно я не занималась её обслуживанием и не особо беспокоилась, когда она давала осечку, но на экзамене всё должно было пройти идеально. Поэтому я начала каждый вечер ставить на окошко полный стакан, чтобы зарядить воду лунным светом. Утром я ополаскивала палочку этой водой, полировала и мурлыкала ей песни из молитвенника для крёстных. — Ручейки бегут вперёд — это смех Отца. Листья шелестят — это смех Отца. Птички по небу летят — это смех Отца, — более глупо, чем напевая это, я не чувствовала себя никогда в жизни. Что бы ни происходило вокруг — во всём крёстные почему-то видели смех создателя. Странно, но всё лучше, чем священники, у которых ручейки, шелест и птички были скорбью. — Проповедь первая, абзацы с семнадцатого до сорок третьего, — прочитала Кристина новое задание для меня, пока я полировала палочку. — Давай. — Так, — сосредоточилась я, вспоминая. Первые шестнадцать у нас про сотворение мира, а дальше, значит, про рождение человека. — Когда мир полностью проснулся, на земле ещё царила тьма. Под её пологом и появились первые люди, родившись на поляне посреди цветов. Они были слабы и слепы, а потому двигались наощупь, постигая мир касаниями рук. Отец, явившись им, приказал оставаться на этой поляне до тех пор, пока не проснётся Солнце и не укажет путь. Люди согласились и остались жить на поляне. В качестве испытай, чтобы проверить их дух и волю, Отец посылал им испытания — по одному на «день». И стали приходить к людям на поляну разные животные, чтобы проверить их. В первый «день» на поляну пришла крыса. Она сновала между людьми, кусала их за руки и заставляла теснее жаться друг к другу. Во второй «день» пришла змея. Она ползала среди людей, как бы тесно они ни прижимались друг к другу, шипела и жалила их ноги. Тогда один из мужчин поднялся, нашел палку и выгнал змею, защищая всех остальных. На третий «день» к людям пришла сова и стала сверкать своими огромными глазами из темноты. Мужчина с палкой пытался отогнать сову, чтобы она не пугала остальных, но та лишь зловеще ухала и кружила у него над головой, пытаясь ухватиться за палку и отобрать. Тогда встали ещё два мужчины, подняли палки и помогли прогнать сову. Когда настал четвёртый «день» и пришла лиса, среди женщин поднялась та, что была рыжей, словно сама лисица. Она сказала, что по горло сыта испытаниями Отца и собирается покинуть поляну. Остальные пытались её остановить и образумить, но рыжеволосая была непреклонна. Тогда другая женщина, которая была такой же рыжей, как и первая, спросила её: — Как ты собираешься уйти, ведь всюду тьма? — Тогда пусть свет лисьих глаз укажет мне путь, — ответила первая и повелительно махнула рукой. Лиса, которая сновала между деревьев и кустов, сверкая угольками глаз и смеялась над мужчинами, пытавшимися её прогнать, исчезла, а в руках женщины вспыхнул огонь, как те самые глаза. И она обрела зрение, недоступное остальным. — Если желаете остаться — это ваше право. Я же отправляюсь искать свой собственный путь. Тогда все женщины с лисьим цветом волос поднялись, встали за ней, обрели зрение и ушли с поляны следом. Так родились ведьмы. Следующие три дня на поляну приходили волк, медведь и ворон. Никто из них не смог сломить оставшихся на поляне, и тогда над поляной зажглось солнце. Возликовали люди, стали хорошо видеть вокруг, начали собираться и покидать поляну. Но когда на поляне остались те, кто ещё не успел уйти, солнце неожиданно вздрогнуло над их головой и скатилось за горизонт, словно кто-то кинул в него камень и уронил с неба. — Что это? Как же так? — ужаснулись люди на поляне, когда снова оказались в темноте. — Это ведьмы, — ответил им Отец. — Мой свет не нужен им и мешает в их тёмных делах, отныне они будут бороться против него. — Но ведь ты Отец наш и их тоже, и слово твоё — закон. Неужели ничего нельзя поделать с ними? Мгновение ничего не происходило, а после над поляной зажглась луна. — Этот свет разгонит тьму, но не сможет до конца помешать ведьмам, — сказал отец. — Они дети мои, равно как и вы, и во мне нет гнева против них. Но если они станут бесчинствовать на земле, власть судить их я даю вам. Отныне мужчины, что стоят передо мной, станут моим мечом. Они будут подобно взгляду, слуху и голосу моему: смотреть на мир для меня, слушать людей вокруг и разносить слово моё. Женщины же станут щитом. Я даю им волю, подобную той, что обрели ведьмы, дабы они могли отразить их атаки. Так среди людей появились святые отцы и крёстные матери. — Крёстные феи, — поправила меня Кристина. — Матерями их больше не называют. — Крёстные феи, — согласилась я, не став спорить, что в священном писании нет никаких фей, а крёстные матери лучше сочетаются со святыми отцами. В день экзамена пансион гудел, словно улей. Собирались пойти сдаваться даже те, кто сам признавал, что совершенно не готов. Но правилами попытать своё счастье было не запрещено, поэтому на них никто не обращал внимания. Учениц поделили на группы, к каждой из которых прикрепили свою крёстную из числа тех, кто не состоял в комиссии. Я оказалась с Холли в одной группе, во главе которой стояла Лиза. Кристина попала к Нине Тод, чему была неимоверно рада. Каждая группа должна была сдаваться в своё время. Водили нас разными дорогами, так что не было никакой возможности встретиться с теми, кто уже сдавал, и узнать новости. Когда подошёл наш черёд, Лиза велела следовать за ней и повела нас в уединённый сад за пансионом, где до сих пор мне бывать не приходилось. Всё здесь было погружено в тишину, в кустах безмолвно сновали огоньки, похожие на светлячков, небо окрасилось в фиалковые цвета. В итоге мы оказались на поляне, где нас рассадили полукругом. — За моей спиной цветут розовые кусты, — Лиза махнула себе за спину, где действительно были не совсем обычные розы с разноцветными лепестками. Я едва сдержалась, чтобы тяжело не вздохнуть: как же любили крёстные всю эту бесполезную мишуру. Да, это было красиво, но от всей этой красоты лично меня уже начинало воротить. Впрочем, остальные были искренне восхищены. Все, кроме Холли, которая не удостоила розы даже беглого взгляда. — По моему сигналу каждая из вас пройдёт прямо через них, чтобы встретить свою судьбу. У каждой экзамен займёт своё количество времени, поэтому, пожалуйста, без моего указания не покидайте своих мест и соблюдайте тишину. Если хотите, вы можете молиться, но безмолвно. Несмотря на мягкий вид Лизы, говорила она сухо и в меру строго заглянула каждой в глаза, так что сразу стало понятно, что никто не рискнёт пренебречь её наставлениями. Когда я встретилась с Лизой взглядом, мне показалось, что она задержалась на мне чуть дольше, чем на остальных, но я постаралась расслабиться и не придавать этому значения. Интуиция подсказывала, что Лиза — не тот, кого мне сейчас стоит опасаться. Чтобы занять время и как-то развлечь себя, я действительно стала перебирать в голове молитвы и вопросы к экзамену. С поляны уже ушла половина учениц, включая Холли, которая задержалась где-то там дольше всех, отчего я в какой-то момент начала переживать за неё, но позвали следующую, и я понадеялась, что это никак не связано с тем, что Холли могла сказать лишнего. Возможно, они проверяли плетение своих чар на её теле. — Роза Лиддл, — наконец произнесла Лиза ровным тоном, и я поднялась со своего места. — Прошу, — она указала рукой на розовые кусты. Стоило мне подойти к розам, кусты словно ожили, раздвигая ветви и пропуская меня вперёд. Я осторожно шагнула вперёд, не зная, что ожидает дальше. На всякий случай я достала палочку. Вдруг это будет лабиринт, как в Поттере? Надеюсь, ни до кого вроде соплохвостов тут не додумались. Прыгать с моим животом, спасаясь от тварей, будет мягко говоря неудобно. Но розы привели меня на другую поляну, где за длинным столом в форме полумесяца сидели крёстные и весьма импозантно чаёвничали. Декорации мира Поттера резко сменились на Страну Чудес или Зазеркалье. — Чеширского кота не хватает, — пробормотала я, приближаясь к столу и вспоминая стишок «Варкалось. Хливкие шорьки…» — Подойдите ближе, милочка, — крикнула мне Франческа со своего места. Она снова была в своей парадной мантии — в той же самой, в какой судила Аманду. — Присаживайся рядом с нами. Если сумеешь защититься сегодня, то это место станет твоим по праву. Если же нет, тебе придётся покинуть его до следующего раза. И так до тех пор, пока ты не сдашь экзамен. — Если быть точным, то ровно десять раз, — уточнила Каролина, посмотрев на меня с превосходством и постучав пальцем по циферблату карманных часов. — Что будет, если я не сумею сдать экзамен и с десятой попытки? — на всякий случай уточнила я, аккуратно присаживаясь на предложенный стул и придерживая живот. — Мы сожжём тебя, — ответила мне крёстная, имени которой я не знала. Я посмотрела на неё с ужасом и осуждением, чувствуя, как побледнели губы. Я не успела толком осмыслить её слова, когда она залилась весёлым смехом. — Шутка, конечно же, это только шутка. Бедняжки, которые в течение десяти лет ни разу не сумели сдать экзамен… мы отправляем в монастырь под защиту святых отцов. Они слишком много знают, чтобы вернуться домой. Кроме того, за такой долгий срок наши девочки совершенно отвыкают от жизни среди простых людей, и в святом месте им намного легче найти себе применение. «Ага, — подумала я. — Ловко придумано, чтобы обосновать пожизненное заточение в стенах монастыря». — Но если все десять попыток придутся на один год? Это же не будет десятилетием, и навыки жизни среди людей никуда не исчезнут, — заметила я, разбивая один из доводов. — Но не знания, — возразила крёстная. — Но не знания, — нараспев вторила ей Франческа. — Впрочем, были ли они, эти знания, если они не сумели сдать экзамен с десятой попытки? — меланхолично заметила Каролина и отхлебнула чай. Я оглядела всех присутствующих более придирчиво. Что они тут пили, простите? — Желаешь отведать? — спросила меня сидящая справа от меня крёстная, заметив мой интерес, и протянула свою кружку. — Нет, спасибо, — решительно ответила я, покрепче сжимая палочку, чтобы не ткнуть ей в кого-нибудь, и с новой силой стала повторять про себя «Варкалось». Безумное стихотворение помогало легче осмысливать происходящее вокруг. Постепенно я, кажется, начала понимать, что происходит: крёстные таким незамысловатым способом сбивали с толку. В атмосфере безумного чаепития они беседовали со мной ни о чём и обо всём сразу, и я не сразу заметила, когда непринуждённая беседа превратилась в перекрёстный опрос: они то и дело задавали мне экзаменационные вопросы под видом безобидной беседы, часто перебивая друг друга или снова настойчиво предлагая чай. Я пыталась собраться и сосредоточиться, но было очень сложно сохранить голову холодной в море горячего чая в головах у остальных. В какой-то момент времени творящееся безумие достигло такой отметки, что я и вовсе усомнилась в реальности происходящего. Я с сомнением рассматривала присутствующих, подмечая, что Франческа, которая до этого была в чёрном, внезапно оказалась в розовом и с бантиком на голове, напоминая Амбридж. Каролина всё больше «крысела», превращаясь в одну из ведьм фильма, название которого я уже не помнила. Пухлая толстушка, настойчиво предлагающая мне чай, окосела, как мартовский заяц. А крёстная справа обзавелась серебристым плащом, как в «Золушке» Диснея. Я тряхнула головой. — Так, стоп, хватит, — рявкнула я неожиданно сама для себя, пытаясь всех перекричать. Гомон и веселый смех вокруг прекратились, и в следующее мгновение я поняла, что одиноко сижу на стуле посреди поляны, где нет ни стола, ни чаепития. Крёстные, которые до этого были рядом, оказались с другой стороны поляны. Они стояли там спокойные и сосредоточенный, как и всегда в пансионе. Часть из них держала в руках пергаменты, куда явно вносила какие-то пометки о прохождении испытания. — Четырнадцать минут сорок семь секунд, — известила меня Каролина. — Вы едва уложились. Ещё тринадцать секунд, и это была бы пересдача, несмотря на ваши ответы, которые были довольно неплохи. — Я заметила неточности, — сухо возразила крёстная, которая пыталась подсунуть чай больше всех. — Они были совсем несущественны, — благосклонно ответила Франческа, продолжая рассматривать меня внимательным взглядом. — Вы весьма неплохо подготовились. Как вам удалось? — Спасибо, — я наконец сообразила подняться со стула и поклониться комиссии. Не сомневаюсь, что если я продолжу сидеть и дальше перед ними, это сочтут за неуважение. — Мы готовились вместе с моей соседкой по комнате, с Кристиной. Рассказывали друг другу билеты. Как-то так и запомнила. Я старалась смотреть вниз на траву, чтобы казаться смущённой, а не рассерженной их поведением за столом. И своей недогадливостью. Стоило сразу понять, что это — не более, чем очередная глупая иллюзия, которые так любили крёстные. — Да, она тоже показала неплохой результат, — кивнула Франческа. — Что ж, я могу поздравить вас, вы целиком справились с заданием, хотя вам определённо потребовалось время, чтобы понять, что всё вокруг происходит не на самом деле. А для крёстной чутьё на такие вещи — крайне важно. — Так я прошла? — с волнением осторожно уточнила я, комкая мантию. — Не совсем, — Каролина сделала пару пометок у себя в пергаменте. — Это была только теоретическая часть. Будет ещё практическая, разумеется. Перечислите все чары, которые были в ваших ответах. Я нахмурилась, припоминая, о чём меня вообще спрашивали на протяжении чаепития, и неуверенно пересказала. Каролина кивнула и потребовала тут же продемонстрировать свои навыки. Глубоко вздохнув, я перехватила палочку поудобнее. “Ну, не подведи», — подумала я и принялась волшебствовать. Сначала я зачаровала все цветы на поляне, чтобы они начали едва различимо петь. Потом посадила птиц на ветках деревьев, заставляя их подпевать, взлетать в воздух и кружиться в такт мелодии. Вслед за птицами на поляне появились кролики, которые собирали цветы и плели из них поющие венки, надевали на голову друг другу и тоже кружились в танце. По дальнему краю поляны разлился ручеёк с серебристой водой, от которого повеяло прохладой и свежестью. С последними взмахами моей палочки птицы и животные разбежались в стороны, листва на деревьях сменила свой цвет с зелёного на оттенки осени, листья стали медленно опадать вниз, как в эльфийском городе Ривенделе. Цветы сменили мотив с весёлого на что-то вроде того, что я помнила в фильме. — У вас интересный выбор мелодий. Откуда он? — продолжила допытываться Каролина. Я пожала плечами. — Само как-то получилось, не знаю, — и я невинно хлопнула глазами. Не рассказывать же им, в самом деле, о композиторах из другого измерения? Тогда точно сожгут и неважно: ведьма или не ведьма. Каролина кивнула, снова внося какие-то пометки. — Скажу откровенно: недурно, — сказала она, когда закончила писать. — В пансионе редко встретишь учениц, которые бы были способны настолько быстро ухватить суть волшебства. Остался последний вопрос, подойдите ближе. Я подошла к комиссии, чувствуя неладно. Уж больно плотоядно они на меня смотрели. — Что это? — спросила Каролина, доставая у себя из-за спины клетку с огромной крысой внутри и поднимая её на уровень моих глаз.