Зарисовка, в которой всем жарко, а дети хотят кататься на велосипеде

— А я уже умею кататься, — говорит Элизабет, сидя на капоте машины за открытой дверью гаража. Там прохладно, металл не успел нагреться под солнечными лучами. Она болтает ногами, иногда ударяя пятками по шине. Она слишком далеко, чтобы Уильям мог положить ладонь на светлую макушку вместо слов одобрения. Да и ладони уже почти ровным слоем покрыты темно-синей краски из баллончика. Он не стал спрашивать, откуда и зачем у Майкла сумка с таким количеством краски, он только уточнил, что та ляжет на металл и сказал выкатывать старый велосипед дочери на вымощенную подъездную дорожку. Старший из детей послушался, не задавая лишних вопросов. — А что они делают? — Роб спускается в гараж – разодранные колени, футболка старше и больше его самого и мороженое в руках. Уильям через респиратор и краску чувствует химозный запах арбузного мороженого, которое сын протягивает сестре. Элизабет улыбается еще шире, но ничего не говорит и даже не думает подвинуться, чтобы уступить на капоте место, как могла бы. Роберт шмыгает и растерянно прижимается к дверце, наблюдая. Уильям встряхивает баллончик и смотрит на несчастных трехколесный велосипед. Тот выглядит, будто бы скоро расплавится от жары, они все медленно плавятся – скоро обувь останется белыми следами подошвы на уличных камнях. — Тебе мой старый велик красят, — радостно сообщает Элизабет. Уильям морщится, но под респиратором этого не будет видно, а еще через спину не рассмотреть выражение лица. Майкл возится с другой стороны, ему не видно задумчивых выражений младших, а еще ему не знать, как сильно они похожи на него самого. Майкл не может это заметить, Уильям не хочет замечать, предпочитая думать, что младшие дети пошли в мать, а старший – в него. Он закашливается и замирает на мгновение, трет предплечьем переносицу и качает головой на вопросительный взгляд Майкла. — Но я не хочу трехколесный, — говорит тихо и почти что расстроенно Роб. Уильям перестает дышать и двигаться, предчувствие второго за несколько дней многочасового плача из-за велосипеда плохо на него влияет. В прошлый раз сыну не хотелось красный. Элизабет цыкает недовольно, мороженое в её руках становится мягким, хотя она кусает вкус содовой так быстро, что у любого взрослого заноют зубы и замерзнет мозг. Роберт смотрит на сестру так внимательно, будто она знает все ответы мира, а она не так уж по-детски спокойно и рассудительно говорит: — Все начинают с трех колес. Я тоже. И папа, да, пап? Уильям моргает, выдает согласное «ага» и возвращается к остановленной работе. Младшие находят друг к другу подход, на то они и младшие, чтобы справляться лучше некоторых. — А Майкл на скейте катается, — затягивает нудящим тоном Роб, чертов велосипед хочется послать к черту с его тремя колесами и отцепленной корзиной. Он вообще-то не работал сборщиком и даже конструкторам детских транспортных средств, он предпочитал работу масштабнее. — А Майкл – придурок, у него четыре колеса, это еще больше, — говорит Элизабет, а предмет их разговора вскидывает голову и возмущённо смотрит на них, кричит в ответ: — Эй, я вообще-то слышу. Элизабет смеется так звонко, что её не перекроет даже звон велосипедного колокольчика, Роб тоже смеется, но робко и будто неуверенно, будто не может позволить себе это: — Ты же не хочешь его обратно перекрашивать? — все еще смеется дочь, а Уильям думает, что это он не переживет очередную возню с велосипедом. Майкл ворчит и качает головой, его тоже перспективы не радуют. Уильяма еще меньше радует то мгновение, когда на лице сына остается откровенная злость – знакомая до выражения лица – оно остается в голове напоминанием. Майкл отходит намного быстрее, почти мгновенно, слишком привязанный к своим младшим, слишком привязанный к семье. Он сбрасывает баллончик к остальным, стаскивает с лица защиту, Уильям повторяет за ним. Их творение блестит на солнце не досохшей краской. Роб со своего места издает что-то вроде вздоха восхищения, велосипед теперь полностью его, потому что Элизабет только получила новый, но это остается только деталями. — Мороженое еще осталось? — Майкл треплет брата по волосам, когда Уильям подходит к ним – с расстояние велосипед еще сильнее слепит глаза, где-то внутри шевелится немного гордости за последний час работы. — В холодильнике, — отвечает он вместо Роба и кивает на выход из гаража: — Брысь домой, пока не зажарились.