Зарисовка, в которой Ванесса опять пытается избавиться от своего отца

Предохранитель щелкает. У Ванессы дрожат руки, она вся ужасно дрожит, когда направляет на него пистолет. Отец все еще склоняется над документами, будто его происходящее совершенно не касается. Конечно не касается, когда он мистер Рэглан, когда он можете-звать-просто-Стив, когда он лишь консультант по профессии, который радостно поможет устроиться на место. Знаете, есть одно такое, условия хреновые и текучка большая, но ведь вам подойдет. Он не прикасался к ножу лично давно, но жажда крови все еще бурлит в нем, передается будто бы по цепочке проводов несчастным душам его жертв. — Опять? — интересуется он голосом Стива. Того, который улыбается так дружелюбно, как не улыбается никто, настойчиво протягивает визитку и знает, что труп несчастного никогда больше не найдут. Он берет только никому ненужных людей, которых не будут искать, потому что он продуманный настолько, что хочется спустить курок сейчас же. Но у Ванессы слишком сильно дрожат руки, пелена слез застилает глаза. Она не знает, почему каждый раз происходит именно так. Она уже вымазана в крови, а одна единственная смерть может остановить все это. Но она не может этого сделать. Она никогда не убивала. — Ванесса, — требовательно говорит её отец и медленно разворачивается на высоком офисном кресле. Он смотрит не так, как смотрит Стив, маска сползает с него лица в мгновение. Ванесса вскидывает пистолет и издает какой-то особенно противный и скулящий звук. Её страшно, но она не может найти причину. Ей всегда страшно, когда она смотрит на своего отца. — Опусти пистолет, Ванесса, — говорит он, а через мгновение поднимается на ноги. Она отступает назад, но не слушается приказа. Отец сглатывает и его кадык дергается. В этом движении столько раздражения, что Ванесса готова рухнуть на колени и умолять о прощении. А он ведь никогда не поднимал на нее руку, будто бы даже не думал. — Ты слышала меня, — повторяет с нажимом и шагает вперед. Дверь закрыта, потому что пару минут назад она сама заперла её. Место преступление должно было быть чистым и понятным. Офицер полиции застрелил человека и покончил с собой. Две пули, ничего страшного, ничего непонятного, кроме причин. Она опускает пистолет, пальцы кажутся совсем слабыми. Отец шагает вперед, а еще улыбается. Не так дружелюбно, как другим. Он улыбается снисходительно, одобряя действия. — Вот так, что опять на тебя нашло. Ты же знаешь, что не сможешь этого сделать, а если и сможешь, то что будет потом? Они не остановятся, даже без меня, — пистолет со звоном падает на пол. Ванесса опускает руки, она не может сопротивляться, когда отец обнимает её. Демонстративно, будто показывая миру. От него пахнет дорогим одеколоном, кофе и стиральным порошком. Ванесса не пытается отстраниться. — Перестань заниматься глупостями, вас ждет работа, офицер, — его голос совсем тихий, чтобы слышала только она, будто кто-то в офисе сможет услышать. Но офис пуст и стерилен. Ванесса согласно кивает, у нее нет сил ничего говорить, когда отец отходит обратно, теряя всякий интерес к ней. Он снова Стив, ему нет никакого дела до прихода офицера полиции. Офицер полиции в очередной раз проваливаете дело, которое она повесила на себя.