Зарисовка, в которой маленький Генри встречает маленького Уильяма

Бурый след на асфальте совсем недавно был ярко-алым. Солнце пекло так, что можно было жарить глазунью на капотах автомобилей, а любая жидкость испарялась, не долетая до земли. Кровь тоже высохла мгновенно. Кеды плавились вместе с асфальтом, Генри казалось, что еще немного и он сможет плавать в окружающем его мире. Но пока ноги прочно стояли на земле, он огляделся и, не обнаружив рядом машин, перебежал на другую сторону дороги. Вообще-то он не ходил туда обычно, потому что компания мальчишек, к которой он бы неофициально причислен, считала, что на той стороне живут «засранцы, с которыми стыдно водиться». И те самые «засранцы, с которыми стыдно водиться» придерживались схожего мнения о компании Генри. Но сейчас не было видно никого из них, только бурый след засохшей крови на асфальте, а еще незнакомый мальчишка – темные шорты и темная мятая футболка, разбитые колени и подозрительно краснеющая щека – сидевший на тротуаре и разглядывающий мертвого голубя. — Привет, — сказал Генри мальчишке, когда встал рядом. Голубь был обычный такой, серый, только размазанный грязными шинами и с неестественно свернутой головой. Машина переехала его, разломав хрупкие кости, смешав в кашу все органы и оставив дыру, из которой внутренний мир выдавился, будто зубная паста из тюбика. Генри передернуло, но мальчишке перед ним будто бы было все равно. Он сидел на корточках и внимательно разглядывал погибшего голубя. — Привет, — он не поднял голову, даже не подумал обернуться, Генри опустился на корточки рядом и спросил, потому что ему слишком сильно хотелось продолжить говорить с этим подозрительным мальчишкой: — Что с ним? Новый знакомый безразлично пожал плечами: — Он мертв. И даже наконец повернул голову, будто желая посмотреть на самого глупого человека, которого только встречал в этой жизни. На того, кто не может отличить живого от мертвого с первого раза. На того, кто почему-то считает, что может спрашивать глупости у всех подряд. Генри шумно вдохнул и уставился в ответ. Они молчали, сверкая друг на друга подозрительными взглядами. Генри думал, кому вообще может быть интересен мертвый голубь. Мальчишка отвернулся первый, совершенно спокойный. — Машина переехала? — Генри почесал затылок и придвинулся немного ближе к новому знакомому, тот покачал головой: — Он бы улетел от машины, если бы его не подрали раньше. Кошка наверное, пыталась сожрать, но он сбежал на проезжую часть, а там уже машина, — мальчишка огляделся, будто пытался что-то найти, Генри огляделся вместе с ним, потому что хотел отвлечься от зародившейся где-то в груди жалости к несчастному нелюбимому жизнью существу. — Это ты его перетащил? — багровый след крови все еще оставался слишком ярким пятном посреди плавящегося асфальта, будто магма из ядра прорывалась наверх. Генри много читал, потому что в компанию его приняли не сразу. — Чтобы его еще сильнее не раздавили. Почему ты смотришь так? — новый знакомый толкнул Генри ободранным коленом. Пластырь на нем был старый и измазанный в крови, а еще гразился скоро отвалиться. Генри пялился на него, а потом на все еще спокойное выражение своего собеседника. Краснота на его щеке вблизи сложилась в отпечаток ладони. Почему-то в груди сжалось еще немного сильнее. — Грустно. Обычно людям грустно, если кто-то умирает, — Генри пожал плечами. Его собеседник моргнул. И уставился снова большими серыми глазами. Как железо машины. Генри засмотрелся до того, что мама называла неприличным. — А, хорошо, — ответил мальчишка и повернулся обратно к мертвому голубю, выражение его лица не изменилось, но он добавил: — я запомню. — Ты забавный, — сообщил ему Генри, потому что мальчишка действительно был забавный, если не думать, что его вид навевал больше печали, чем труп голубя. Он пожал плечами, а Генри поспешно уточнил: — Я тебя раньше никогда не видел тут. — Просто мы, — собеседник сменил выражение лица на удивленное и сбитое с толку, Генри видел, как это произошло и слишком хорошо запомнил, как хмурились брови и медленно изгибались губы. Мальчишка обернулся на дом в конце улицы, возле которого табличка «продается» недавно сменилась на «продано», а потом он рефлекторно потянулся к щеке, но одернул себя: — переехали недавно. — Круто, тут только одна школа, — продолжал Генри. Ему почему-то нравился новый знакомый, мог бы понравиться еще больше, если бы не причина их знакомства. Они все еще оба сверлили голубя взглядами: — значит ты тоже там будешь. — Уильям, — несколько мгновений до того, как он озвучил имя, мир будто бы подарил им двоим полную напряженную тишину. Генри выдохнул, когда она закончилась, а потом протянул руку Уильяму: — Генри Эмили, — официально сказал он, чувствуя, как его ладонь сжимают сухие теплые пальцы, Уильям сделал это, как делают взрослые, не стал трясти или слишком сжимать, а еще отпустил слишком быстро, Генри тоже не настаивал сильно на долгом прикосновении, только дополнил: — будем друзьями. Уильям ему кивнул.