Глава 33

Я спустилась по лестнице, по привычке перепрыгнув третью снизу ступень. Не знаю, почему этот ритуал так прижился в моем быту. Мартина Инганнаморте каждый раз упрямо перескакивала скрипящую половицу, словно все время кралась и пряталась от кого-то. В холле оказалось пусто. Входная высокая дверь плотно закрыта, проходы-арки, уходящие вглубь дома, покрылись непроницаемыми тенями. На несколько мгновений я замерла, прислушиваясь к тишине. Где-то в технической комнате уже заждалась Кавелье, что каждое утро раздает приказы, но тишина показалась мне настолько мирной, что совершенно выбивалась из общего настроения особняка, поэтому я не преминула возможностью ею насладиться. Я не помню, когда последний раз чувствовала такую же умиротворенную тишину внутри себя. Сейчас каждый день, каждую минуту и секунду моя голова набита мыслями. Они сменяют друг друга, словно военный отряд, нога в ногу вышагивая стройной шеренгой. С самого утра меня преследуют мысли о вчерашнем разговоре Маркиза со старшим сыном. Я метаюсь в раздумьях, пытаясь принять правильное решение. Жаль ли мне Жаклин? Совершенно точно нет. Но информация, что я узнала, может мне помочь. Я могу либо избавиться от Жаклин чужими руками, либо рассказать ей все и надеяться на милость девушки. Если для Жаклин слово «честь» что-то значит, то она должна будет отплатить мне за спасение. Когда я все-таки решила идти дальше и покинуть холл, за спиной послышались чужие шаги. Я обернулась и встретилась глазами с Кристианом, вышедшим из бильярдной. При виде меня мужчина остановился, и его губы едва заметно дрогнули в улыбке. Я ответила тем же. Сердце в груди екнуло и забилось быстрее, но не от страха или тревоги, что я испытывала ранее. Сейчас мои мысли заняли воспоминания об откровениях Кристиана, о его спине, исчерченной шрамами, о поцелуе, от которого внутри все заискрилось и вспыхнуло. Стоило Кристиану сделать шаг вперед и приоткрыть рот, чтобы что-то сказать, как по лестнице кто-то стремительно пробежал. Мы с мужчиной синхронно обернулись и замерли. На пол приземлилась София, белокурая горничная. — Санта грацие! — воскликнула она, пытаясь отдышаться. — Не одна я опаздываю! Стоило Софии заметить в проходе Кристиана, как девушка тут же подобралась, выпрямилась и потупила взгляд. — Доброе утро, синьор, — кротко проговорила она. Растерянность во взгляде девушки на какой-то миг даже позабавила меня. Когда-то, совсем недавно, я смотрела на Кристиана точно также. Видела в нем лишь безликого хозяина, человека со слишком пугающим прошлым, ходячую угрозу. А теперь не могла смотреть на него без улыбки. — Идите работать, — кинул Кристиан и, не теряя ни секунды, скрылся в хозяйском коридоре. Мы с Софией переглянулись. Девушка взглянула на меня с облегчением, я на нее — с разочарованием. Но в итоге мы обе, не сговариваясь, отправились к Кавелье, что определенно точно уже приготовила для нас гневную речь. Разговор с Кристианом оказался отложен на неопределенный срок. Я только и могла, что мечтать о новой встрече, совершенно не представляя, когда такая возможность станет явью. Как оказалось позже, это утро приготовило для меня не одно единственное разочарование. Видимо, Фортуна решила, что мне срочно нужна встряска, лишь бы отвлечься от вечных переживаний. — Бруно, с этого момента работаешь с Маркетти. Сначала я решила, что ослышалась. Оглянулась вокруг, пытаясь найти ответ в глазах горничных. А потом мы с Инес почти синхронно простонали. Девушки обернулись на нас с едва скрытыми усмешками, словно о наших разногласиях знают все вокруг. — Что-то не так? — Кавелье взглянула на меня сквозь тонкие прямоугольные очки, не поднимая головы. — Нет, мадам, — еле-еле выдавила из себя. «Еще как! Это просто невыносимо!» Инес обернулась ко мне лицом, и в ее взгляде не было ничего обнадеживающего. Это был взгляд хищника, что долгое время охотился за своей жертвой, а теперь готов вцепиться ей в горло острыми клыками. Но и я не из «жертв», особенно для таких, как Инес. Поэтому я одарила девушку взглядом с еще большей долей ненависти. Если она думает, что устроит мне сладкую жизнь, то мой ответ будет в десятки раз приторнее. — Можете идти в прачечную, — терпение Кавелье кончилось. Она повысила голос, привлекая внимание, и наконец все горничные отвернулись от нас и вернули на лица маски безразличия. Мы послушно выбились из толпы и отправились в просторную светлую комнату с белыми стенами и выложенным плиткой полом. Там стройным рядом выстроились железные глубокие тазы на стойках. У стены оказалась высокая печь из белого камня. Из-за ее железной заслонки валил белый пар. В самом конце комнаты стояла машинка для отжима белья с большой белой ручкой и двумя толстыми валиками. Из-за влажности в прачечной дышать оказалось тяжело. Платье тут же неприятно прилипло к коже, а ноги заскользили на плитке. Не сговариваясь, мы с новоявленной напарницей приступили к работе. Я вывалила белье в чан с горячей водой, поставила доску и, не раздумывая, принялась за стирку. Мои руки остервенело вжимали ткань в железные зубцы. Я, старательно игнорируя Инес, вложила всю злость, что во мне скопилась, в эту хозяйскую тряпку. Черноволосая Ящерица, стоя через один таз от меня, делала тоже самое. Когда на лбу выступили капельки пота, челка намокла, а руки покраснели, я действительно забылась. Отключилась от мыслей, чувств и тревог в выматывающей стирке. Но Инес словно не хотела, чтобы я забывала, с кем имею дело. Девушка отложила белье в сторону и, скрестив мокрые руки на груди, обернулась ко мне. — Готова поклясться, что ты меня представляешь на ее месте, — намекнула она на тряпку в моих руках. — Ты хочешь поссориться? — спросила я, сдувая выбившуюся прядь волос с лица. — Не трогай меня. — А то что? — Поверь, ты не хочешь знать. — Боюсь-боюсь, — усмехнулась Инес и подошла ближе. — Ну же, посмотри на меня. Сейчас идеальная возможность поговорить. Я злобно откинула тряпку, что натирала последние пять минут, в сторону и обернулась к девушке, разгорячившись. Щеки запылали, а в груди зарокотал гнев. — Что тебе от меня нужно? — чуть ли не вскрикнула. — Оставь меня в покое! Инес сощурилась, словно мои слова еще больше ее раззадорили. Девушка фыркнула и выпалила вдруг: — Какая же ты дрянь, Бруно! Какой была тогда, такой и осталась. Я в сомнении промолчала. О чем это она? О каком «тогда» говорит? — О чем ты? — Знаешь, сначала я поддержала твою игру, — Инес смотрела на меня с отвращением. — Но все эти притворства в незнакомцев мне порядком надоели. Ты приехала сюда, нашла себе новую малолетнюю подружку, а глядя на меня, лишь корчилась и плевалась ядом. После всего, что было. Я растерянно промолчала, совершенно не зная, что сказать. Тогда Инес посмотрела на меня с каким-то лишь ей понятным осознанием. — Так ты… И вправду ничего не помнишь? — Я… — Не помнишь, как мы вместе все детство мечтали уехать из Монтемезолы? Как ходили друг к другу в гости? Как вместе работали на винокурне?! Как моя семья приютила тебя после пожара? И как потом, семь лет назад, ты предала все наши планы? Сбежала вместе с любовником?! «Санти…» — Я тебя ненавижу, Бруно! Я просто презираю тебя, — выплюнула Инес перед тем, как выбежать из прачечной. Я осталась в комнате одна, озадаченная и сбитая с толку. Неужели Инес была знакома с Розалиндой? Жила с ней в одной деревне?.. Перед глазами вспыхнуло воспоминание. Наша первая встреча с Розалиндой Бруно и разговор, что тогда показался таким незначительным. Зато сейчас он ответил на все мои вопросы. — Ого! — присвистнула Розалинда, попутно оглядывая зал. — Не знала, что ты не местная. Откуда приехала? — Из Монтемезолы, — ляпнула первое, что пришло в голову. — Ты шутишь? — выдыхает она. — Я тоже оттуда! — Не может быть… — нервно смеюсь. «Черт, Фортуна!» — Я уехала оттуда семь лет назад, — пояснила девушка. — С мужем. Поэтому, наверно, и не помним друг друга. — Наверное… Там все друг друга знают. — Скажи лучше, как синьора Маркетти поживает?! Как ее дочь? Все еще работает на винокурне? — Э-э… — думаю сказать, что она умерла, но тут меня резко прерывают. Вот почему Инес придиралась ко мне с самой первой нашей встречи… Я не узнала в ней старую подругу Розалинды, не обняла, не поздоровалась и не спросила, как у той дела. Вместо этого сразу же влезла в ссору и нагрубила. А бывших подруг, кажется, многое связывает… Странное чувство в груди меня обезоружило. Оно сдавило легкие и клеймом отпечаталось на коже. Что это?.. Вина или обида? Сострадание или злость? «В любом случае», — подумала я, сбрасывая наваждение. — «Нужно быть осторожнее с Инес. Она первой может понять, кто я такая на самом деле». Вернуться к стирке оказалось на удивление сложно. Я вновь взяла в руки тряпку и утопила ее в воде, наблюдая, как вверх вздымаются пузырьки. А потом начала вновь вдавливать ее в ребристую доску. Впереди меня ждала еще гора чужой одежды, а я даже не знала, вернется ли Инес.