Спешл – «Хикари. Клан огненных демонов»

             В тихом уголке кланового квартала Хикари располагался среднего размера дом, окружённый высокими стволами деревьев и небольшим живописным садом, в котором росли различные виды цветов и фруктовых деревьев. Сегодня все члены семьи главной ветви клана находились дома, так что утро проходило весело. Изаму, только вчера пришедший с нелегкой миссии деловито развалился на кресле и наблюдал за Изуми, которая усердно готовит лëгкий завтрак, периодически неся полнейший бред, дабы та, по его словам, не расслаблялась слишком сильно. Не смотря на выдающиеся способности возлюбленных, их жизнь оставалась спокойной и наполненной теплом и любовью. Рутина проста : Изаму ходит на миссии, тем самым очень даже хорошо зарабатывая, Изуми дома, поддерживает семейный очаг и воспитывает их двухлетнюю дочь.       Что же о дочери? Утро у юной Аканэ началось не с первых лучей солнца, которые проникали через окна, мягко освещая девичье лицо, а с громкого крика:       – Хикари Аканэ, чëрт возьми, сколько можно тебя звать?!              Глаза у Хикари младшей открывались, мягко говоря, тяжело. Не смотря на запрет родителей, та пол ночи просидела за аналогом привычной нам азбуки. Чтение, как и знание языка ей давалось с огромным трудом. Не смотря на то, что при рождении она спокойно понимала чужую речь и также свободно на ней разговаривала, мозг совершенно отказывался запоминать и понимать непривычные ему иероглифы. Какие-то палочки, закорючки... Устремив взгляд на пол, она увидела ту самую злополучную книгу.       – Палка, палка, огуречик - получился человечек... – единственное, что смогла вымолвить девочка, постепенно снова закрывая глаза.       Комнатную тишину нарушали только не очень громкие звуки с кухни. За окном шелестели листья деревьев, а лëгкий ветерок проникал в комнату нежно поглаживая лицо беловолосой.       Аканэ чувствовала, как её тело с каждой секундой расслаблялось всë сильнее. Тяжёлые веки опустились, в голове резко стало пусто. С каждым мгновением реальность всё больше отступала. Сон плавно подкрадывался, окутывая её сознание, словно тёплый плед. Веки стали ещё тяжелее, и разноглазая уже не могла их поднять. Её дыхание стало ещё более тихим и ритмичным. Она чувствовала, как всё её тело погружается в мягкую и уютную дрëму.       – Подъем, Коноха!       Громко крикнул Изаму при этом резко открыв дверь. Та с силой хлопнула об стену едва ту не проломив. Со стороны мужчины послышалось тихое «Ой», когда он услышал ругательства своей жены со стороны кухни       Аканэ, услышав резкий звук, мгновенно подскочила с кровати и резко открыла глаза. Ещё не до конца осознав, что происходит, она попыталась вскочить с постели. Но, запутавшись в своём одеяле, её движения стали неловкими и неуклюжими. Она начала паниковать, пытаясь высвободиться из мягкого плена, но чем больше она дёргалась, тем сильнее запутывалась. В результате, потеряв равновесие, девочка соскользнула с края кровати и упала на пол. Её голова закружилась, и она почувствовала лёгкую боль от удара, но в этот момент её больше всего беспокоило другое. Если быть точнее, то беспокоил девочку еë отец, который в данный момент сидел схватившись за живот и бессовестно ржал на весь дом. Беловолосая же в ответ буравила его недовольным взглядом.       «Ирод» – пронеслось у неë в голове.       Аккуратно выпутавшись из одеяла девочка с гордым видом прошла мимо всë ещë помирающего от смеха отца прямиком в ванную комнату. Зайдя в уборную и забравшись на специально поставленный для неë стул, девочка принялась делать все нужные ей процедуры. Умыв лицо, почистив зубы и приведя волосы в порядок Аканэ пошла обратно в комнату, дабы переодеться из пижамы в более презентабельную одежду. Выбор пал на обычные облегающие шорты, чуть выше колена, и красное укороченное кимоно, украшенное всплесками пламени, дивными птицами и маленькими дракончиками. Не смотря на примитивный детский принт, данный атрибут одежды смотрелся изыскано и необычно.       Наконец собравшись, Аканэ пошла на завтрак. С каждым шагом её босые ноги едва слышно касались теплых половиц. Конечно, было всë ещë непривычно ходить по дому и смотреть на всë снизу вверх, но девочка сразу же отмела эти мысли подальше. На кухне её уже ждали Изуми и Изаму.       – Доброе утро.       –Доброе, Анэ.              Увидев девочку, Хикари старший не смог удержаться от тихого смеха, вспоминая, как минуту назад она упала с кровати, очнувшись ото сна. Изуми, впрочем, далеко от голубоглазого не ушла. Наградив Аканэ своим взглядом, она не сдержавшись также присоединилась к смеху. На сие представление Аканэ смогла лишь закатить глаза и легонько улыбнуться. Клоунада та ещë...       Тем временем Изуми, продолжая тихонько посмеиваться, дабы не отвлекаться от дел насущных, аккуратно накрывала на стол. Аромат зеленого чая и свежеприготовленного завтрака наполнил кухню. Заметив свою жену в «боевой» готовности, Изаму сразу же встал и пошëл к ней на помощь. Перехватив из еë рук поднос с тарелками полными риса, он направился прямиком к столу. Расставив тарелки и положив палочки возле каждой, беловолосый пошëл в сторону Аканэ, которая стояла с самым нелепым видом который только может быть. Опять легонько посмеявшись он подхватил еë на руки и посадил за специально купленный для неë стул. Конечно, купи они котацу, было бы намного легче есть самим и кормить ребëнка, но тяга к моде взяла своë. В итоге был куплен высокий стол и такие же стулья, за которыми могли нормально сидеть только подростки лет так от десяти (и то, это смотря на рост), а также взрослые.       – Изаму, покорми еë, пожалуйста. Если этим займусь я, то точно опоздаю.       Сказав это Изуми быстро начала уплетать свой завтрак, в то время как ранее упомянутый Изаму лишь тяжело вздохнул и со страдальческим видом направился к своей дочери. Та спокойно сидела и с немым вопросом смотрела на свою мать.       – Куда-то идёшь?       Девушка отвлеклась от еды. Быстро дожевав и вытерев рот салфеткой она ответила:       – Да. На встречу со старым другом. Мы с ним давненько не виделись.       Сказав это, Изуми буквально просияла, но быстро опомнившись, начала стремительно доедать свой завтрак. Наконец доев и кинув посуду в раковину, черноглазая начала бегать по всему дому гремя то тут, то там. Наблюдала за этой картиной Аканэ с лëгкой улыбкой на губах, периодически отмахиваясь от надоедливого отца, который так и наровился накормить еë рисом. Она, вообще-то, самостоятельная! И пусть палочки упорно не поддаются, пусть кухня после каждого приëма пищи превращается в настоящий ад педанта. Главное, что Аканэ сама научится всему, что требует от неë этот мир, даже примитивному владению палочек сама научится...       – Я убежала! – громко крикнула Изуми стремительно пробегая мимо семьи       – Удачи, Изу! Передавай Кагами привет!       Крикнув в ответ что-то похожее на «Хорошо», беловолосая покидает дом. В тот же миг Изаму кладет палочки, которые он недавно держал в руках, на стол и внимательно смотрит на дочь. Девочка же, ничем не уступая отцу, смотрела в ответ. Пф. Она, между прочим, и не такие взгляды выдерживала, а тут всего лишь Изаму, назвать которого отцом у неë язык очень редко поворачивался, так что не страшно.       – Ну и?       – Что?       Мужчина глубоко вздохнул после чего снова взял палочки в руки.       – Надо поесть, Анэ-Чан.       На это заявление девочка не сдержалась и закатила глаза. Она это прекрасно знала, не глупая. Но чëрт возьми, как же это унизительно есть с чьих-то рук!       – Я знаю.       – Здесь должно быть «но»? – в ответ на это беловолосая кивнула. Мужчина наградил еë вопросительным взглядом       – Хочу сама. Мне не нравится, когда вы ведëте себя со мной как с ничего не понимающим ребëнком.       В ответ на это беловолсый лишь фыркнул и подобно дочери закатил глаза.       – Ты ещë совсем малышка.       – Не сравнивай меня с другими детьми, я умнее их.       – Это само собой разумеещееся. Я не стал бы ни с кем сравнивать твои умственные способности. Ты намного смышлëннее своих ровестников, да и что там утаивать, детей постарше тоже. – Изаму ненадолго задумался, но после продолжил – Ты ведь читала тот справочник по анатомии, который стащила из нашей библиотеки? – девочка, поняв куда клонит отец, тяжело вздохнув лишь кивнула – Так вот, Анэ, чисто анатомически ты пока не сможешь есть сама, как бы ты не хотела.       – Я развиваю мелкую моторику рук.       – Она тебе, безусловно, поможет, но не в двухлетнем возрасте. Уж больно руки у тебя маленькие.       – Купите мне ложку или вилку.       – А это, кстати, дельная мысль. Молодец. Думаю, с детской ложкой ты должна справится. Посиди немного.       Встав изо стола Изаму направился в другую комнату. Вернулся через пару минут он с чистым листом бумаги и ручкой. Быстро что-то начëркав на листе, мужчина аккуратно тот сложил и ни с того ни с чего прокусил себе палец до крови. Начертив какие-то символы на столе он еле слышно прошептал «Техника призыва». В этот же миг, под тихое «пуф», в облачке дыма появилась маленькая птичка, которая больше была похожа на пернатого птерадактеля с павлиньей мордой. Но это ещë не все странности. Птица переливалась жëлтым, оранжевым и красным цветом, так что узнать еë настоящий раскрас было тяжело.       – Джунья, знакомься, это моя дочь - Аканэ. – неожиданно выдал мужчина – Аканэ, поприветствуй этого малыша, его имя - Джунья.       Увидев удивлëнный взгляд девочки мужчина лишь ласково улыбнулся. Подхватив огненную птичку на руки он понëс еë к беловолосой. Остановившись возле девочки мужчина тихо произнëс:       – Протяни руку. Медленно. – Аканэ послушно выполнила указания отца – Вот так, молодец.       Птичка осторожно подошла ближе, еë лапки мягко ступали по мужской ладони. Наконец, он остановился прямиком перед ладонью Аканэ. Он слегка наклонил голову, рассматривая её руку. Малыш внимательно еë рассматривал, он переводил свой взгляд с разноцветных глаз на девичью ладонь и обратно. Спустя несколько секунд он чуть поддался вперëд и мягко коснулся пальца беловолосой своим клювиком. Она лишь поражëнно выдохнула на это.       – Ха-ха, видимо ты понравилась малышу! – смеясь произнес мужчина       Всë ещë улыбаясь он медленно отошëл от дочери и направился к ближайшему окну. Привязав к лапке птенца небольшую записку и отпустив того Изаму снова вернулся к Аканэ, лицо которой всë ещë было наполнено удивлением, волнением и восхищением.       – Отвечаю на твой немой вопрос: это детеныш феникса. Эти птицы доверяют своих птенцов только достойным. – голубоглазый тяжело вздохнул – Знала бы ты, чего мне эта «достойность» стоила...       – Чего же?       – Испорченных нервных клеток, множеству шрамов и с два десятка комплектов сожжённой одежды.       На это заявление девочка лишь улыбнулась вспоминая птенца мифической птицы.       – Ладно, юная леди, завтрак уже давно остыл!       Только услышав это беловолосая недовольно посмотрела на отца. Изаму же, не взирая на «детские» капризы со спокойным лицом пошёл за новой парой палочек, ведь первые были беспощадно сброшены на пол.       Аканэ морщила нос, отворачивалась и капризно хмурилась, явно не желая есть с чьих-то рук. Голубоглазый терпеливо уговаривал ее, стараясь поймать момент, когда она хоть немного откроет рот. Его движения были мягкими и спокойными, несмотря на ее капризы. Иногда он улыбался, пытаясь развеселить ее, но дочь лишь сильнее надувала губы и ещë больше закатывала глаза, продолжая сопротивляться. Ну не хотелось ей казаться, да и быть тоже маленьким ребенком. Она - взрослая женщина вообще то, да!       – Моя наилюбимейшая вредная дочь, – обманчиво ласково произнес Изаму – Что мне сделать, чтобы ты наконец поела?       Мужчине явно надоела их маленькая игра и капризы девочки. Он в который за утро раз тяжело вздохнул о положил голову на скрещенные меж собой в замок пальцы.       – Вариант дать тебе палочки сразу отпадает. Ты, юная леди, извиняюсь за выражение, снова засрëшь всю кухню.       В ответ на это Аканэ лишь поджала губы. То, что ей не дадут самостоятельно есть в еë то возрасте - ясное дело, но без акций протеста она обойтись не могла.       – Тогда, я хочу услышать историю нашего клана. – беловолосый уже было хотел открыть рот, как девочка продолжила, – Полностью, без приукрашиваний.       – Аканэ, ты очень умный ребенок для своего возраста, но я не думаю, что тебе под силу понять и так сказать «переварить» такую информацию.       – А это мы сейчас и узнаем, папа.       Голубоглазый в ответ на это лишь наградил свою дочь не читаемым взглядом, но к еë удивлению спорить не стал.       – Ну что-ж, начнем...

***

      Кровь сестры горячая. Она течёт по моим рукам, липкая, как смола, пропитывает рукава, капает на землю. Её дыхание — хрип, прерывистый, как треск ломающегося бамбука. Я бегу. Ноги горят, в груди колет, но я не останавливаюсь. Она умирает. Это знание впивается в мозг острее, чем клинок, что вспорол ей живот. Я видел, как это случилось. Видел, как шиноби в доспехах, чьё лицо скрыто маской, всадил меч ей под рёбра, будто резал рыбу. Она даже не крикнула — только ахнула, глаза округлились, и она рухнула, как сломанная кукла.       Теперь я тащу её по грязи, по камням, по трупам. Наш дом горит. Наши родители уже мёртвы. Всё, что осталось — это она, и она утекает сквозь мои пальцы.       – Брат...       Её губы шевелятся, но звука почти нет. Только пузыри крови на губах. Я знаю, что не успею. Знаю, что её уже не спасти. Но я бегу, потому что если остановлюсь — сойду с ума. А вокруг — ад. Деревня в огне. Река красная от крови. Вороны уже слетаются, их карканье — насмешка.       Я падаю. Колени врезаются в грязь. Сестра стонет. Её пальцы сжимают мою руку слабее, чем хватка младенца.       – Фукацу, прошу тебя, подожди ещë немного, мы почти пришли!Недалеко от нас, по легенде, должно быть скрытое поселение Сенджу, хринителей всего живого!       Я поднялся. Поднял её. Её тело — холодное, но я не позволю ей уйти. Ноги дрожат, но я заставляю их двигаться. Сенджу. Говорят, что они целители, которые могут вырвать жизнь даже из когтей смерти.

Бежим.

      Леса вокруг — чёрные, как пепел. Ветер воет, будто души убитых плачут в темноте. Я спотыкаюсь о корни, падаю, поднимаюсь снова. Кровь сестры смешивается с моим потом.       И вдруг — свет. Не огонь. Не луна. Дерево. Оно горит. Но не сгорает. Пламя лижет кору тремя цветами: красным, как свежее мясо, синим, как глубина ночи, и белым, как кости предков.       Оно шепчет. Голос — как треск углей, как шорох змей под кожей.       Мы поможем.       Я не верю. Но вера — для живых. А мы уже мертвецы. На ветвях — плоды. Они горят, но не тлеют. Я протягиваю руку.

Боль.

      Кожа шипит, мясо пузырится, запах горелой плоти заполняет ноздри. Но я срываю один.       –Ешь. — шепчет дерево.       Я разламываю плод. Сок — как расплавленный металл. Впихиваю половину в рот сестре. Она не сопротивляется. Её губы обугливаются. Я ем свою часть.

Ад.

      Горящая смола течёт по горлу. Кишки скручиваются. Глаза выжигаются изнутри. Последнее, что я вижу — сестра открывает глаза. Они горят.

***

      Тьма. Запах трав и старого дерева. Я лежу. Тело — одно сплошное больное пятно. Где я? Где она?       Шторка отодвигается. В проёме — старуха с лицом, как смятый свиток. Глаза — мутные, но в них ярко мерцает удивление.       – Ты очнулся. – ласково (?) прошептала она. Но я еë услышал.       Я не хотел отвечать на еë утверждения и другие какие либо вопросы. Я хотел лишь одного - увидеть еë. Снова погладить еë по голове, обнять и извиниться за то, что не защитил, за то, что не уследил.       – Где Фукацу?       Единственное, что я смог выдавить из своего пересохшего горла, перед тем как закашляться. Старуха вмиг подбежала ко мне с графином полным воды. Наполнив стакан и передав его мне я в пару крупных глотков осушил его. Стало чуть легче.       – Фукацу-Чан скоро прибудет. – ответила она мне с улыбкой. – Тебе больше досталось. Ты долго спал.       Моë лицо сразу же удивленно вытянулось. Я был практически цел, в отличии от моей сестры. Она буквально погибала на моих руках.       Но ответов на свои вопросы я так и не получил, ведь старуха попросту усыпила меня. Сон и усталость были явно сильнее меня.

***

             Я лежал, прикованный к постели, как труп. Мышцы онемели, кожа горела — будто угли всё ещё тлели под ней. В ушах стоял звон, а в груди клокотала ярость. Где она? Я проснулся посреди ночи, прождал еë, кажется, затмение, но всë в пустую.       Но неожиданно дверь скрипнула. Вошел призрак. Белоснежные волосы, ниспадающие, как лунный свет. Глаза — два уголька в бледном лице. На губах — лёгкая улыбка, но в ней не было тепла. Моя сестра. Моя Фукацу. И всё же — не моя.       — Брат… — её голос был мягким, но в нём слышалось что-то чужое.       Я попытался вскочить, но тело предательски не слушалось.       — Что с тобой?! — прохрипел я. — Твои волосы…       Она подошла ближе, и я увидел — её пальцы слегка дымились.       — Я жива, брат. Благодаря тебе. И благодаря им.       – Им?       Она рассказала мне всё.       Как бабка Иода, которая встретила меня при пробуждении, последняя из древних Сенджу, выходила её. Как её тело горело, но не сгорало. Как пламя стало её частью — не болью, а силой.       — То дерево…— она коснулась груди, где под кимоно скрывался шрам в форме пламени. — Оно было посланием богов. Мы должны были умереть. Но оно дало нам шанс.       Я сжал кулаки.       — На что ты намекаешь, сестра?       Она тяжело вздохнула.       — Я управляю огнём. Он стал частью меня. Можно сказать, что я его воплощение. Сейчас, я и есть огонь, брат.       – Есть ещë какие-то новости, к которым я не готов?       Она опустила глаза.       — Я… выхожу замуж. – сказав это она стыдливо опустила глаза, а еë щеки покрылись румянцем.       Сердце замерло. Я испытывал огромный спектр эмоций, но одна из них пылала во мне ярче всего. Ярость.       – В смысле замуж? За кого?!       Она подняла взгляд, и в её глазах вспыхнуло алое пламя. — За Учиху Мадару.       Кровь ударила в виски. Пламя застелило веки. В ту самую ночь, когда наша деревня была сожжена до тла, в ту самую ночь когда погибли все еë жители и наши родители, в ту самую ночь, когда чуть не погибла она. В ту ночь ночь, я отчетливо видел на спинах ниндзя моно клана. Моно клана Учих. Моно клана людей, которые уничтожили всë, что было мне дорого.       — Ты… шутишь?! — я рванулся вперёд, но ноги подкосились. — Он убийца! Его клан вырезал нашу деревню!       — Война закончилась, брат. — Для кого?!— я зарычал. — Для тебя?!       Она не ответила. Вместо неё заговорил он.       — Для всех.       Голос — холодный, как сталь. В комнату вошёл мужчина, которого сестра ранее упоминала - Тобирама Сенджу. Его взгляд, как лезвие, вонзился в меня.       — Ты спал три года. Война окончена. Союз Сенджу и Учиха — единственный способ сохранить мир. Конечно, последнее, что я хотел бы для Учих - это мир, но земля переполнена нашей кровью. Больше нельзя еë ею поить.       — Мир?! — я заскрежетал зубами. — Вы продали мою сестру, как вещь!       Тобирама даже не моргнул.       — Я… люблю его. Мадара-Сан очень хороший человек...       Эти слова прожгли меня сильнее, чем пламя того дерева. Убийца не может быть хорошим человеком. Убийцам нет места в этом мире. В этом мире нет места и ей. Фукацу, такая же лживая тварь, как и они все.        Пламя забурлило внутри меня. Я хотел уничтожить еë, я хотел уничтожить их всех. Не совладав с собой я выпустил его прямиком в них. Я хотел лишь одного - их смерти.       Фукацу мигом отразила его своим пламенем, которое по ощущениям было в десятки раз сильнее моего. Я не мог больше поддерживать его, поэтому мне пришлось отступить. Выдохся.       Фукацу и Тобирама лишь переглянулись. Между ними некоторое время шел немой диалог, в котором явно победил второй. Сестра лишь тяжело вздохнула, еë глаза заслезились. Мужчина вручил ей в руки орудие смерти шиноби, после чего вышел из комнаты, плотно закрыв за собой сëдзи. Немного помолчав сестра начала говорить.       – Знаешь, брат, с того самого злополучного момента прошло три года. Изменилось всë, начиная с меня и заканчивая миром. – с еë глаз потекли слезы. Посидев пару минут в тишине, ога продолжила – У мира новая идеология, и ты в неë не вписываешься, брат. Прости.       Сказав это, она приставила орудие к моему горлу.       Оказалось, я пропустил всё. Войну, перемирие, рождение нового мира. Моя сестра больше не была той девочкой, что умирала у меня на руках. Она стала другой, она стала орудием. И я… Я был никем. Я остался один. С пустотой внутри. С огнём, что теперь горел в ней, а не во мне. И с одной мыслью: это конец.       

***

      – Ну, как-то так... – беспечно ответил Изаму откладывая палочки. Аканэ наконец поела – Каковы твои эмоции?       Дожевав рис девочка ответила.       – А как клан то появился, если она за Учиху замуж вышла?       – О-о, Аканэ, тема размножения - это уже совсем другая история...