2. Случайность

      — Как это понимать?! — закричал Какаши, резко развернувшись к свахе. Которой уже и след простыл. Он огляделся по сторонам, но её нигде не было. В груди заворчало, зубы снова стянуло давлением. От него решила сбежать?! Серьёзно?!       Какаши спустил с лица маску и принюхался. От храма тянуло тяжёлыми благовониями, от леса — влагой, вязкий воздух был сырым. Служители храма почти не ощущались, сильнее по чувствительным рецепторам носа бил запах добравшейся до ворот девчонки и шлейф сладких духов посмевшей его обмануть женщины. Несмотря на большое тело, она была уже внизу у ступенек к храму и, судя по отдаляющемуся запаху, торопилась побыстрее затеряться в городских улицах. Коноха уже проснулась и люди спешили по своим делам.       — Послушай… — тонкий детский голосок пробился сквозь стук крови в ушах. Он развернулся и, осклабившись, посмотрел на женушку. Девочка застыла на месте, прижав ручонки к груди, и во все глаза смотрела на его лицо. Утирая слёзы, она размазала по лицу тушь, белила и румяна и теперь была похожа на очень халтурно разукрашенного пупса. Но, по крайней мере, больше не ревела. — Жди меня здесь! — рявкнул Какаши и, сложив печати, переместился к подножью лестницы храма Огня, побежал, ввинтившись в людской поток. Он чувствовал себя одураченным. И злился. В первую очередь сам на себя, потому что позволил такому случится. Но это не отменяло того, что мошенницу стоило поймать и проучить. Как он сразу не заподозрил неладное, когда только увидел этого ребёнка у храма? Казалось бы, разница между десятилетней девочкой и тринадцатилетней небольшая, но она была. Да взять хотя бы то, что эта малышка стала женой, не достигнув брачного возраста! Поэтому она замешкалась во время обряда — она не знала! Где были его глаза? Ведь за слоем косметики хорошо видны черты детского лица, будь она постарше, не выглядела бы настолько невинно. Как такое вообще могло произойти?! Почему она послушно стала его невестой? И почему хранитель земель Огня благословил их союз? Хотя о последнем можно было не размышлять вовсе. У богов странное чувство юмора. Синее кимоно призывно мелькнуло в людской толпе. Какаши ловко маневрировал, никого не задевая и не сбивая с ног. Прохожие если и замечали что-то, то лишь быстрое движение и поток воздуха. Жители Конохи были привычны к подобному — тесное сосуществование с шиноби не такому научит. — Стоять! — Какаши подлетел к пыхтящей, как паровоз, женщине и дернул её за шиворот. Она крякнула, нелепо взмахнула в воздухе руками и упала на задницу, прямо ему под ноги. Прохожие образовали вокруг них свободное пространство: кто-то медленно проходил мимо, с интересом наблюдая, кто-то остановился и пялился на бесплатное представление. Не каждый день подросток, будет ловить выглядящую очень прилично женщину. — Я требую объяснений! Он сунул ей в лицо потрепанную папку с документами, с трудом удержался от того, чтобы не отхлестать ею жирные щёки. Но привлекать к себе больше внимания, чем уже было, не хотелось. Сваха, которая сначала побледнела, увидев разгневанного Какаши, очень быстро собралась с духом. Маленькие глазки дерзко смотрели на злого взъерошенного мальчика, а на губах опять появилась поганая улыбочка. — Это был ваш выбор, господин Хатаке, — проговорила она так, словно с несмышлёным ребёнком разговаривала, отчего злости только прибавлялось. Окружающее пространство стало более ярким, запахи ударили в нос особенно интенсивно, а слух улавливал обрывки разговоров с соседних улиц. Женщина встала, оказавшись лицом на одном уровне с Какаши, и посмотрела на него нагло. — Моей задачей было предоставить вам список кандидаток, подходящих под ваши требования. Я это сделала. Всё остальное — ваше решение. — Каким образом, — говорить стало нелегко из-за того, что челюсти ныли, и клыки удлинились, — в список попала эта девочка? — Не могу знать, — сваха махнула на него пухлой рукой. — Врёте, — почти зарычал Какаши, и вот тогда мошенницу проняло. — Какие ко мне могут быть претензии?! Вы даже не попросили информацию о своей невесте! — Женщина повысила голос, переходя на противный фальцет. Делала она это явно чтобы привлечь внимание. Чем больше свидетелей, тем безопасней: кто-то да вступится за несчастную, которую достаёт глупый агрессивный подросток. — Не заговаривайте мне зубы. — Оскалился Какаши, те самые зубы показав. — Вы не ответили на мой вопрос! — Я сказала вам всё! — Женщина сделала шаг назад. — Тогда скажете это полиции, — он хотел схватить наглую тётку за локоть и оттащить в штаб, но женщина в очередной раз проявила чудеса проворности. Ловко увернулась от протянутой к ней руки с острыми удлинившимися когтями. Вытащила из рукава кимоно балончик и щедро разбрызгала его содержимое прямо в лицо Какаши. Глаза, нос, губы и язык обожгло огнём. Он закрыл ладонями лицо, отшатнулся дезориентированный. Кто-то крикнул, что нужно поймать эту «дамочку». Толпа очнулась, но было слишком поздно. Сваха рассмеялась, вытащила из второго рукава дымовую шашку, разбила её о землю и исчезла, растворившись в сером облаке.              Какаши стоял посреди улицы и вытирал с лица слёзы и сопли. С трудом открыл глаза — веки опухли и горели.       — Эй, парниш, ты в порядке? — какой-то мужчина похлопал Какаши по плечу.              — Всё хорошо. — Хлюпнул покрасневшим носом он, кивая окружившим его добросердечным прохожим.       На самом деле порядка не было никакого и нигде. Рецепторы в носу сходили с ума от запаха жгучего перца, ванили и дымного пороха, из носа непрерывно текло, губы и язык опухли. Какаши натянул на нос маску и сделал только хуже, так как раздражающий состав осел на ткани. Пришлось поспешно стягивать и зажимать переносицу пальцами, чтобы не расчихаться. Из раздражённых глаз текли слёзы, но их хоть можно было скрыть за длинной чёлкой. На самом деле плакать хотелось от обиды и очень сильно. А так как плакс Какаши не любил, то изо всех сил сдерживался. Он и так себя ненавидел. Потянулся руками, чтобы протереть лицо, но одна из сердобольных женщин остановила его:       — Не три руками — будет хуже!       Какаши послушался и, сощурившись, сквозь мутную влагу посмотрел на добрую горожанку. Она вытащила из вязаной сумки бутылочку молока и протянула ему.       — Вот, держи. Умойся сначала им, а потом холодной водой с мылом. Должно помочь.              — Не стоит…       — Стоит-стоит, — она пихнула ему в руки бутылку с прохладным молоком.       — У меня нет с собой денег, — заливаясь краской, признался Какаши.       — Я не обеднею, — тепло улыбнулась женщина.       Со всех сторон посыпались вопросы и предложения о помощи:       — Тебя отвести в штаб полиции?..       — Может в больницу?..       — Что случилось?..       — Кто-нибудь запомнил как выглядела эта дамочка?..       Какаши растерялся. А ещё стыдно было осознавать то, что первопричиной всей этой ситуации стал он сам. Хотелось провалиться под землю или хотя бы убежать. Но все эти неизвестные ему люди так искренне хотели помочь, что он не мог так поступить. Нужно было отблагодарить и успокоить собравшуюся вокруг него толпу. Вот только с благодарностью у него были большие проблемы.       — Что здесь происходит? — гул голосов перекрыл спокойный голос Хокаге.       — Сенсей! — обрадовался Какаши, повернувшись к вышедшему к нему Йондайме. Толпа расступилась, синхронно поклонилась, на что глава Конохи лучезарно улыбнулся. Бросил мимолётный взгляд на выглядящего удручающе бывшего ученика и, повернувшись к людям, попросил всех разойтись по своим делам, заверил, что сам со всем разберётся. Какаши чувствовал облегчение и волнение от того, что придётся объясняться. И что-то ему подсказывало, что Минато-сенсей вряд ли его похвалит.              Запах зелёного чая ощущался более терпким во влажном воздухе. Небо полностью затянули тяжёлые плотные тучи. Ветра почти не было, только слабые потоки воздуха приносили запах приближающегося дождя. Где-то очень далеко ворчал гром. У Какаши всё ещё горело лицо, сейчас больше от стыда, чем от раздражающего действия перцового баллончика. Они с сенсеем сидели на деревянной скамье под кроной большого клёна, пили чай и ели данго. Точнее ел сладости только Хокаге, жмурясь от удовольствия каждый раз, когда отправлял в рот сладкое тесто. Могло показаться, что он совсем не слушал рассказа своего ученика, больше похожий на отчёт о миссии — провальной миссии — но это было не так. Когда Какаши замолчал и сжал в ладонях тёплую керамическую чашку так, что поверхность не выпитого чая пошла рябью, Йондайме посмотрел на швыркающего носом мальчика.       — Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты сейчас заплачешь.       Какаши зажмурился изо всех сил и помотал головой, показывая, что это точно про него, а ещё, чтобы избавиться от свербившего чувства в носу. Во всём виновата эта мерзкая сваха. Обоняние отбила, лицо обожгла, с невестой обманула. Несправедливо. И да, плакать хотелось.       — Всё могло бы быть по-другому. Ты слишком поспешил, — Йондайме легонько взлохматил серебристые волосы на макушке. Сенсей как всегда был добр. Судя по всему, даже отчитывать не планировал. Мальчик опустил плечи, ссутулился.       — Как? — вздохнул Какаши. Он покрутил в руках чашку. Чай уже почти остыл, а он так к нему и не притронулся.       — Предположим, мы могли бы организовать тебе несколько встреч с девушками, чтобы вы смогли пообщаться прежде…       — Сенсей… — Какаши угрюмо глянул на задумчивого Минато, тот сразу же смутился, прекрасно осведомлённый о том, с каким трудом его ученик сходился с людьми. Особенно с девушками. — Я хорошо общаюсь только с Рин и Куренай. Какие разговоры? Да и вы же прекрасно знаете, что в моём случае невесте не обязательно иметь известную фамилию.              А ещё лучше не иметь ни семьи, ни родственников, ни близких людей, которые потом будут печалиться.       Когда Какаши выдали список потенциальных жён, он сразу же отложил в сторону листы с перечислением наследниц древних и известных фамилий, достигших брачного возраста. Как единственному в своём роде представителю клана Хатаке, главы семей обязаны были дать эту информацию, так как Какаши знатностью и силой своей крови мог поспорить со многими, но это не говорило о том, что старейшины, и, тем более, родители девушек действительно отдали бы дочерей. Но с принцессами связываться — последнее дело. Слишком требовательны, капризны, да и если что с ними произойдёт — проблем не оберёшься. А произойдёт обязательно… Поэтому Какаши, вскользь изучая претенденток, пролистал пухлую папку и обнаружил на последних строках неизвестную ему: Харуно Сакуру, и что ещё больше порадовало то, что в графе «родители» имён не было.       Носителю фамилии Хатаке не могли подсунуть бродяжек, в конце списка должны были быть девушки из семей мелких торговцев. Возможно, эта девушка была из разорившейся семьи, или с её отцом и матерью что-то произошло, а она не смогла справиться с навалившимися обязанностями, да мало ли что ещё. Главное: её имя в списке, Какаши был уверен, что никто в Конохе не знал «Харуно», а это делало её идеальной кандидатурой. Плюсом было ещё и то, что выкупа за неё не потребовали. Кем бы ни были её опекуны, создавалось впечатление, что они хотели побыстрее избавиться от девчонки. Молодому господину Хатаке это было на руку, он не сильно вдавался в подробности о личности невесты, лишь ткнул пальцем в строчку с именем, сказал: «Её» и ушёл по своим делам. Возможно, будь он более внимательным к вопросу собственной женитьбы, не произошло бы того… что случилось. Но Какаши на самом деле было плевать кто будет его женой, лишь бы она была той, кого не будут оплакивать многие люди.       Но она совсем ребёнок! Ей лет столько же, сколько сыну сенсея! Как так вышло, что её имя оказалось в документах? В графе возраст должно было стоять хотя бы: тринадцать, но Какаши был настолько невнимательным, что сам себе не доверял и не мог вспомнить цифру. Сам виноват.       — Может стоило поступить наоборот — выбрать девушку с сильной кровью?       — Вы хотите, чтобы в Конохе случилось восстание кланов? — Поморщился мальчик. Тем временем Хокаге перебирал документы маленькой жены. Ни собственности, ни накоплений у девочки не было. Только имя. — Ни один глава не захочет породниться с Хатаке, и причины вы знаете.       — В некоторых вопросах, ты слишком себя принижаешь, — Минато убрал документы в папку, завязал и легонько стукнул её по макушке воспитанника. — Какаши, ты один из сильнейших шиноби Конохи, а ведь тебе всего шестнадцать. Сила твоей крови огромна, не смотря ни на что. Неужели мы не смогли бы найти подходящую тебе пару и в последствие помочь со всем справиться?       Молодой муж поджал губы и отвернулся, бездумно уставившись вперёд. Хозяин лавки данго споро убирал посуду со столов на улице и зазывал посетителей внутрь. Усилившиеся порывы ветра несли по улицам пыль и опавшие листья. Гроза подступала. Сенсей многое умел, был гением своего времени, занимал пост каге страны Огня, но даже он, пусть и при поддержки всех кланов, живущих на земле Кагуцучи-сама, вряд ли способен побороть изъян его семьи.       — Глава Нохара…       — Сенсей! — Какаши аж подскочил на месте, едва не расплескав чай от возмущения. — Ни за что! Я не могу так поступить с Рин. И с Обито.       Йондайме посмотрел на раскрасневшегося парня и улыбнулся.       — Ты замечательный друг. — Какаши поспорил бы с этим утверждением, но даже для него за одно утро и так было чересчур много унижения и самоуничижения. Гром заворчал прямо над их головами. Минато Намикадзе положил папку на скамью поднялся на ноги, белый плащ с языками пламени по подолу затанцевал на ветру. — Я поговорю с каннуси, спрошу, возможно ли что-то сделать с вашей клятвой. Но, Какаши, божественное благословение не может быть случайностью. Поэтому пока ты должен быть хорошим мужем.       Мягкий упрёк в голосе Минато-сенсея был как оплеуха. Мальчик тяжко вздохнул и поднял глаза, безошибочно находя крышу храма Нака на возвышенности. Там ждала его жена.