Глава 3

Гермиона устало потерла переносицу, зажмурив глаза до появления ярких вспышек под веками. Голова гудела, как трансформаторная будка, в висках неприятно пульсировала боль, тонко намекая на то, что пора было уже выпить обезболивающее зелье. Или просто сделать банальный перерыв. Отложив в сторону перо, девушка откинулась на спинку дивана, устало вздохнув и немного вытянув затекшие от долгого сидения в неудобной позе ноги. — Ты слишком перетруждаешь себя, Гермиона. Так и трудовую горячку заработать можно. Я читала, что это очень вредное заболевание, почти не лечится, кстати. Томный, спокойный голос заставил Грейнджер отвлечься от жалости к самой себе и повернуть голову. Сидящая рядом на диване Луна Лавгуд мечтательно ей улыбнулась, продолжая почесывать за ухом уютно устроившегося у нее на коленках Живоглота, который от этих приятных действий издавал утробное мурчание. Кстати, именно Живоглот был причиной того, почему Лавгуд находилась сейчас в квартире гриффиндорки. У старенького рыжего кота была привычка — если Грейнджер сидит на диване, значит ему непременно нужно улечься к ней на колени. И он не собирался их покидать ни при каких условиях. То, насколько его хозяйка могла быть в этот момент занята, настырного питомца вообще не волновало. Однажды, когда Гермионе уже приходилось забирать домой рабочие документы, чтобы подготовиться к важному совещанию в понедельник, Живоглот так настойчиво отвлекал ее своим топтанием по коленкам, что девушка не выдержала и согнала его, причем довольно грубо. Месть за это настигла почти сразу — уже утром, собираясь на работу, Грейнджер обнаружила, что недовольный ее поведением кот испортил своей хозяйке новые туфли. Самым неприятным способом, на который четвероногий был только способен. Так и появилась привычка приглашать кого-то, чтобы кот переключил внимание на гостя, а Гермиона могла спокойно работать. Обычно такие посиделки она устраивала с Джинни, которая непременно привозила с собой бутылочку неплохого вина и что-то из домашней выпечки Молли Уизли. Пока Грейнджер работала, завалив стол и половину дивана своими документами, Джинни попивала вино из подаренного ею же на какой-то из праздников бокала, гладила кота и рассказывала всяческие сплетни, которые довелось услышать, работая в редакции «Ежедневного пророка». Но сейчас, в силу некоторых деликатных обстоятельств, миссис Поттер не могла составить ей компанию, тем более с вином. С Луной она столкнулась в тот же день, когда разъяренной фурией вылетела из камина в Министерстве, вернувшись из Мэнора после не самых приятных переговоров. Уже зная, что потратит уйму времени на то, чтобы утереть нос чертову Малфою своими идеально составленными отчетами, а значит и выходные придется посвятить работе, Гермиона, после пары глубоких выдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, посмотрела на расслабленную и словно витающую в облаках Лавгуд… и предложение зайти к ней в гости сорвалось с губ само собой. Поэтому сейчас рядом с Гермионой, напоминающей замученным внешним видом себя времен школьных экзаменов, сидела бывшая равенкловка. Не сказать, что они часто общались после выпуска. Гермиона знала, что Лавгуд тоже работает в Министерстве, на какой-то довольно простой и не примечательной должности. То ли в хозяйственном отделе, то ли в регулировании магических популяций. Они пересекались на некоторых праздниках, на том же дне рождения Гарри в прошлом году, но обменялись лишь парой фраз. Луна, как и во время учебы в Хогвартсе, продолжала оставаться крайне… специфичной девушкой. Витание в облаках и вера во всякие небылицы, которые даже для магического мира были полнейшей фантастикой, никуда не делись. Но уже через час после того, как Луна появилась на ее пороге, с парой бутылочек сливочного пива и сырными крекерами, Гермиона была готова благодарить судьбу за то, что столкнула их в Министерстве. Лавгуд молчаливо сидела на диване, гладила кота и наслаждалась какой-то программой по телевизору, который вызвал у волшебницы дикий восторг, а потому надолго отвлек. Грейнджер же смогла спокойно погрузиться во всякие сметы, которые попросила для изучения и сравнения затрат у отдела строительства. Раз змеенышу хотелось точности в суммах — он ее получит. Гермиона взялась сопоставлять доклады по нескольким крупным стройкам последних лет, включая и реконструкцию Хогвартса после войны. Изучила прейскуранты ряда строительных фирм, начиная от Восточной Европы и заканчивая Южной Америкой. Даже проверила статистику по выплатам и средним зарплатам у рабочих на стройках. В общем, постаралась учесть все. Заговорила Луна только сейчас, видимо заметив, что Гермиона отвлеклась от своего нудного занятия. Мягко улыбнувшись гостье и проведя рукой по волосам, — смотреться на себя в зеркало не хотелось, ведь за выходные Грейнджер ни разу не пользовалась заклинанием укладки, а значит снова здравствуй «воронье гнездо», — гриффиндорка устало выдохнула. — Не бойся, со мной точно подобного не случится. Нужно просто закончить работу. — Держи, выпей, — Луна дружелюбно протянула девушке бутылку сливочного пива, сама при этом закинув себе в рот очередной крекер, тотчас радостно и немного по-детски им захрустев, — поможет расслабиться. — Спасибо. Глоток мягкого напитка и правда показался слишком уж приятным. Это оказалось первое, что попало в ее желудок за весь день, не считая традиционной чашки крепкого черного кофе утром. Закопавшись в подготовку документов, Гермиона напрочь забыла о любых естественных потребностях, включая голод, и организм сейчас ей подсказывал, что не стоило этого делать. Что лимит трудоспособности исчерпан, и вообще — нормальные люди выходные работе не посвящают. — Разве тебе нужно сделать все так срочно? — Луна чесала кота за ухом, от чего, судя по довольной морде и зажмуренным глазам, питомец Грейнджер был в полнейшем экстазе. Грейнджер вздохнула. Когда они договаривались о том, что Луна навестит ее на выходных, девушка вкратце рассказала о причинах. Проект, на который Гермиона так хотела получить финансирование в кратчайшие сроки, Лавгуд тоже понравился. И уже потом, вернувшись домой, Грейнджер поняла, почему. Ведь мать Луны погибла из-за неудачного магического эксперимента. Поэтому бывшей участнице Отряда Дамлблдора видимо так импонировала мысль сделать место, в котором все подобное будет контролироваться и никаких несчастных случаев не произойдёт. — Просто хочу все доделать и… отделаться от этой головной боли, — Гермиона, кое-как найдя свободное место на заваленном бумагами столе, поставила на него свою бутылку. Взявшись за очередной лист пергамента, чтобы пробежаться взглядом по числам, девушка потянулась за крекером, и уже закинула его в рот и начала жевать, когда над ухом послышалось негромкое: — А Малфой все такой же красивый? Гермиона поперхнулась печеньем, подлые крошки застряли в горле, нещадно садня слизистую, отчего пришлось быстро схватить сливочное пиво и сделать пару больших глотков. Откашлявшись, она резко развернулась к по-прежнему меланхолично улыбающейся Луне. Глаза Гермионы, и без того довольно большие, сейчас напоминали два чайных блюдца. — Красивый? Малфой? — Ну в школе он был очень даже хорош собой, — Луна равнодушно пожала плечами, словно не сказала сейчас ничего странного, — Девочки с нашего факультета регулярно шептались о нем. Кто-то, если это конечно было не вранье, даже на свидание в Хосгмид с ним ходил. Да и в целом — он высокий, стройный. Кожа хорошая. — Кожа? — тон Гермионы можно было расшифровать как «да ты издеваешься?». Но ее подругу это, кажется, вообще не смутило. — Ну да. Вот у половины моих сокурсников лицо было в прыщах. А это… ну некрасиво ведь. И целовать такого не захочется… Гермиона снова поднесла к губам бутылку, на этот раз надеясь, что та крохотная доля алкоголя, которая все же была в сливочном пиве, сейчас чудесным образом проявит себя, и она сможет забыть этот крайне странный разговор. Лавгуд считает Малфоя красивым… Эта мысль почему-то казалась чем-то абсурдным. Пока Гермиона переваривала услышанное, Луна продолжала с невинным видом допивать свой напиток. А потом вскинула взгляд на часы и заерзала на месте. Живоглот от этого внезапного движения недовольно закряхтел на ее коленках. — Тебе еще много осталось? Мне хотелось бы попасть домой до темноты. Надо в саду горецветки собрать, чай с ними невероятно вкусный, а они очень быстро прячутся в землю после заката. — Что? — в мыслях еще эхом отдавались слова Луны о привлекательности Малфоя, поэтому гриффиндорка не сразу поняла, что вопрос был задан ей. — А, нет, я вроде уже справилась со всеми подсчетами, — Грейнджер быстро окинула взглядом разложенные бумаги. Потраченные выходные того стоили, в этих бумагах теперь даже самый дотошный и нудный бухгалтер не найдет недочетов. Хотя… стоило сделать поправку на слизеринскую вредность. Впрочем, если и после таких документов Малфой ей откажет — то можно смело слать его ко всем чертям, возвращаться в Министерство и спрашивать у Блейза, есть ли еще кто-то из спонсоров на примете. Даже если ее отправят уговаривать какого-нибудь Монтегю или Уоррингтона — это после Малфоя покажется просто легкотней. Она сразу начала с главного босса, любой другой слизеринец покажется мелкой сошкой. Гермиона поднялась с места и проводила Луну к двери, на секунду рассмеявшись тому, как ее рыжий кот терся о ноги Лавгуд, явно признав в ней отличного чесальщика за ухом. Оставшись одна, девушка облокотилась спиной о дверь и вымученно вздохнула. Очередные выходные псу под хвост. И как-то подозрительно много Малфоя стало в ее жизни за эту неделю. Так что оставалось надеяться, что в случае одобрения с его стороны вопроса о спонсорстве, ей не придется с ним часто видеться. Министерская сова вылетела из ее окна через час, когда девушка окончательно собрала новый отчет, еще раз дотошно пересчитала суммы, чтобы удостовериться, что все сходится, и вызвала крылатую почтальоншу нужным заклинанием. К лапе птицы была привязана короткая записка, на которой аккуратным почерком Грейнджер, с изрядным нажимом на бумагу, было выведено: «Смету я пересчитала. В понедельник после полудня принесу ее тебе в Мэнор для ознакомления». Едва окно закрылось, Гермиона прошлепала к кровати и рухнула в объятья Морфея, даже не переодеваясь в пижаму.

***

Грейнджер бросила взгляд на висящие на стене часы, в сотый раз за прошедшие полчаса. Время ползло медленно, заставляя девушку нервно постукивать карандашом по столу. Впервые за все время работы в Министерстве она даже не слушала, что говорили на заседании. Заместители руководителей департаментов собирались так каждый месяц, рассказывая заместителю министра Уолтону Смитту о планах на будущий квартал. Ее доклад сегодня был максимально коротким, и отчиталась она за пару минут— проект, который можно было бы поставить приоритетным, завис на уровне финансирования. По крайней мере до полудня. Потом она пойдет в чертово логово заключать сделку с дьяволом. Грейнджер представила свой доклад первой, сразу сообщив о том, что, вероятно, приоритеты департамента магических инноваций сместятся, если переговоры со спонсором пройдут успешно. Сидящий в паре мест от нее Забини в этот момент негромко хмыкнул, быстро скрыв свой почти вырвавшийся смешок покашливанием. Гермиона чувствовала, как очень хочется запустить в слизеринца чем-то тяжелым. Этот хитрец явно знал, что ей было проще научить великанов основам венского вальса, чем провести очередные несколько часов с Малфоем, дожидаясь, пока тот прочитает предоставленные ею документы. У нее даже промелькнула мысль — а не в сговоре ли эти двое? Что им мешало договориться, чтобы лишний раз побесить бывшую школьную соперницу? Но на правду это похоже не было. К Блейзу она пришла спонтанно, без назначения встречи заранее, значит Забини никак не мог ожидать, что столкнется с ней. И в Мэнор они отправились без всякого предупреждения, по крайней мере то, как Малфой приветствовал своего сокурсника выглядело, вполне искренне — он не ждал и был удивлен. Вроде. Полной уверенности, конечно, не было. Но Гермионе не было известно ни одного способа так быстро и на таком расстоянии обменяться информацией, к тому же сделать это совсем незаметно для нее. Сговор отпадал. Значит треклятый Забини просто потешается над ситуации, что Грейнджер придется постараться, чтобы Малфой наконец сдался и выделил нужные суммы. Хорошо еще, что ограничился лишь пересчетом смет, а не попросил взамен за финансирование что-нибудь… в его духе. Гермиона даже представлять не хотела, что мог его подлый мозг выдумать. Видимо стоило сказать спасибо огневиски, которое Малфой явно потреблял в последнее время чаще, чем воду, а потому отделался минимальной порций колкостей и саркастичных замечаний в ее адрес. Но кто знает, что от него ждать сегодня. Хотя Гермиона привычно была во всеоружии. На ней был самый дорогой костюм из всего ее гардероба, темно-бордовый, с приталенным пиджаком с красивой черно-золотой вышивкой на воротнике-стойке и классическими брюками, белоснежно-белая блузка и лаковые черные лодочки с каблуком-рюмочкой. А волосы, из-за укладки которых пришлось проснуться на час раньше, впервые за ее жизнь были настолько идеально ровно уложены, что она саму себя в зеркале не узнавала. В общем, гриффиндорка сделала все, чтобы у едкого змееныша не было ни одного повода как-то придраться к ее внешности и снова задеть своим замечанием. А еще из обычной темно-синей министерской папки она переложила отчет в красную с золотой окантовкой. Чтобы Малфой максимально нелепо смотрелся с чем-то в цветах львиного факультета в руках, пока будет знакомиться с новыми, более отвечающими его понятию точности, суммами. Может он и не заметит, а она про себя посмеется. Должно же что-то приятное в этой встрече быть и для нее, верно? — На сегодня все свободны, отчеты по запланированным проектам жду до конца недели. Голос Смитта, заместителя Бруствера, заставил Гермиону вздрогнуть. Она так засмотрелась на время и погрузилась в свои мысли, что напрочь забыла, что все еще находится на собрании. Коллеги уже спешно собирали бумаги и покидали кабинет, чтобы занять очередь к лифтам, чтобы отправиться на обед, пока в буфете не образовалась толпа из-за перерыва. Гермиону не волновала очередь в министерскую столовую. Да и папку с отчетом по строительству лаборатории она сразу взяла с собой, когда отправилась на совещание. Ей хотелось как можно скорее прорваться к каминам, чтобы разобраться с такой нежеланной задачкой побыстрее. Сорвать, словно пластырь, и уже получить четкий ответ — «да» или «проваливай, Грейнджер». Ей нужно было с первого уровня, где всегда проходили совещания, спуститься в Атриум, поэтому Гермиона заняла очередь к лифту, прижимая к себе папку и нетерпеливо постукивая ногой по полу. Стоящие рядом волшебники недовольно посматривали в ее сторону, но Грейнджер на это сейчас было наплевать. Когда двери лифта распахнулись, она прошла вперед первой, сразу нажав на кнопку восьмого уровня. Прислонившись плечом к стене, она ждала, пока все остальные пассажиры загрузятся в лифт, и только чудом удержалась от того, чтобы не прикрикнуть на особенно медлительную тучную ведьму в отвратительной оранжевой мантии. — Что, так не терпится попасть в Мэнор? Тихий голос прозвучал над самым ухом, на нее пахнуло сандалом. И к гадалке не ходи — рядом с ней сейчас стоял Забини. Гермиона даже не подняла на него взгляд, лишь чуть тряхнула головой и удобнее перехватила папку в руках. Говорила она также негромко, как и сам Блейз, чтобы остальные министерские сотрудники не могли услышать их диалога. — Конечно. Всегда мечтала, чтобы мои документы проверял Малфой. И чтобы от его решения зависело мое будущее. Блейз рассмеялся, все также шепотом. Чуть хлопнув Гермиону по плечу, — она при этом готова была схватить его руку и переломать ему пальцы даже без применения магии, — он наклонился ближе и голос прозвучал у самого уха. — Неужели в первый раз все прошло так скверно? Блейз ни голосом, ни мимикой (хотя Грейнджер сейчас даже не смотрела на него, чтобы что-то заметить) не подал вида, что исход прошлых переговоров ему был известен. В душе слизеринца сидело желание проверить, как девушка отреагирует на его слова. То ощущение, которое другие звали «чуйкой», подсказывало мулату о том, что сотрудничество этой парочки может обернуться очень интересным образом. Они сами не понимают, насколько сейчас схожи. Даже просто в желании, чтобы последнее слово в споре оставалось за ними. А если им удастся примириться и найти компромисс в деловых отношениях, то с мозгами Грейнджер и деньгами Малфоя — они могли свернуть горы. В общем, мысль о том, что он чуть-чуть подтолкнул их друг к другу, и теперь назревает явно что-то интересное, грела Забини душу хлеще очередного удавшегося романа. И тешила его слизеринское эго. — Прошло нормально. Как и любые другие переговоры, — лифт наконец остановился на нужном этаже, о чем объявил равнодушный женский голос. Грейнджер сделала пару быстрых шагов к распахнувшимся дверям и уже на выходе бросила через плечо равнодушное: — Хорошего дня, мистер Забини.

***

— Мисс, вы снова пришли! Рада вас видеть! Писклявый голос домового эльфа звучал действительно радостно, отчего девушка вполне искренне улыбнулась. Когда Гермиона вышла из камина в холле Мэнора, домовик как раз проходила мимо, неся в руках поднос с чайными чашками. Увидев гостью, прислуга сперва удивленно округлила и без того огромные глаза, а потом вежливо склонила голову и поприветствовала Грейнджер. — Здравствуй, Фанни. Тоже рада тебя видеть, — в отличие от твоего хозяина, — мистер Малфой сейчас где? — О, они сейчас в северной гостиной. Третья дверь слева, потом вторая направо. — Спасибо, Фанни. Решив больше не утруждать эльфийку, которой и без того было непросто тащить поднос с посудой, Гермиона не попросила ее проводить. Или уточнить, почему «они» — просто решила, что может она так вежливо говорит о своем работодателе, всякое бывает. Риск заблудиться все же был. В прошлый раз она была тут с Забини, который выступал в роли проводника, а сама Грейнджер даже по сторонам не смотрела. Северная, Мерлин их все задери, гостиная? Это таже самая или какая-то другая? Почему гостиная вдруг северная? Есть южная? Треклятые аристократы и их треклятые огромные поместья. А восточные ванны у них тут тоже предусмотрены? Гермиона уверенно вышагивала по холлу, следуя направлению, подсказанному эльфом, и только сейчас смогла осмотреться. Пафосные портреты на стенах, которые давали понять, что род Малфоев состоял из блондинов с кислыми рожами; дорогая мебель из цельного дерева, обивка сплошь из бархата зеленого цвета. Но вся эта дороговизна, статуи и лепнина, которые присутствовали в излишних количествах, не вызывали у Гермионы никакого восторга. Лишь желание поморщиться. Дойдя до нужной двери, надеясь при этом, что с пути не сбилась, Грейнджер остановилась, чтобы сделать пару глубоких вдохов. И на секунду замерла. Настолько наглухо не застегивалась на все пуговицы даже Макгонагалл. Гермиона цыкнула, когда в голове снова прозвучал язвительный голос Малфоя. Ну нет уж, она не поддастся. Она работник Министерства, лучшая ведьма своего поколения, а не глупая дурочка, которая будет выбивать спонсорство своим декольте… Отойдя на шаг в сторону от двери, гриффиндорка быстро кинула взгляд на себя в отражении какой-то стеклянной витрины с непонятными кубками. Она выглядит строго и уместно. Цвет костюма ей идет, сама одежда безупречна, а уж волосы — ууух, просто хоть сейчас фотографируй на обложку какого-нибудь журнала об успешных деловых девушках Британии. Она Не Поддастся Да гиппогриф вас десять раз затопчи! Гермиона быстро расстегнула первые две пуговицы блузки, поправив ворот при этом так, чтобы не выглядеть слишком вульгарно, и, откинув волосы за плечи, быстро постучала в дверь и зашла, не дождавшись приглашения. Она его предупреждала, а на часах сейчас как раз 12:05. — Малфой, я принесла исправленный отчет, ознакомься, будь так любезен. Если ты, конечно… Заранее подготовленная речь застряла в горле. Выверенное и отрепетированное «Если ты, конечно, способен быть любезным» так и не сорвалось с ее языка, когда поднятый от бумаг взгляд столкнулся с прожигающими льдом серыми глазами. Эта гостиная отличалась от прошлой. Тут были кресла, а не километровый диван. В одном из них, которое стояло напротив двери, развалился с миной безысходности и глобальной скуки сам Драко, все в том же фривольном наряде, в котором не предусмотрены рубашки. Только, кажется, комплект штаны-халат все же был другим, на этот раз черного, а не зеленого цвета. Но это лишь подчеркивало бледный вид слизеринца и то, какие у него под глазами залегли тени. Другое кресло, у которого Грейнджер со своей точки обзора могла видеть только массивную спинку, возможно пустовало. Но вот на его высокий подлокотник опирался кончиками пальцев гневно взирающий на нее Люциус Малфой. Отца Малфоя она не видела с самого заседания Визенгамота, на которое пришла, чтобы поддержать Гарри, которому нужно было давать показания об этой семье. Нарцисса была оправдана сразу, поскольку Пожирателем смерти не являлась, и ее левое предплечье не украшала Темная метка. Да и показания Поттера о том, что произошло в Запретном лесу убедили всех судей, что эта женщина не была ярой сторонницей Волдеморта. С Драко было сложнее, разбирательства по его делу шли не один день, но в итоге он тоже был оправдан, когда все посчитали, что явно опасных действий слизеринец не совершал и вообще присоединился к Пожирателям под давлением отца. А вот Люциусу светил Азкабан. Тогда, кажется, был объявлен срок в десять лет. Правда, насколько Гермиона помнила, освободили его уже через два года. Видимо, Нарцисса смогла дать кому-то неслабую взятку за свободу своего мужа. После этого обо всей семье Малфоев мало что было известно. Освобождение Люциуса еще пару месяцев мусолили на страницах Ежедневного пророка, но потом потеряли всякий интерес, к тому же эта чистокровная семья не светилась ни на каких светских мероприятиях. Ходили слухи, что они уехали жить во Францию. Азкабан изменил Малфоя-старшего. Некогда гордый аристократ сейчас выглядел осунувшимся, черты лица стали еще более резкими. Казалось, что перед Гермионой сейчас стоял человек, который утратил частичку самого себя. Но это не мешало ему внушать все такую же неприязнь и какой-то подсознательный ужас. Хоть и напоминал он сейчас лишь блеклую тень самого себя прошлого, это не мешало его глазам смотреть на девушку так, словно он хотел прожечь в ней дыру. Яростно и с немалой долей ненависти и презрения. К горлу подкатила тошнота, а пальцы, сжимавшие папку, даже слегка затряслись. Все красноречие, все заготовленные слова вылетели из ее головы под тяжестью этого взгляда. Гермиона спешно подумала, что мысль расстегнуть пуговицы была совершенно неправильной, перед эти человеком не хотелось представать даже с оголенным хоть на миллиметр участком кожи, словно он, будто змей, обязательно кинется, чтобы ранить. Заныл шрам на предплечье, надежно скрытый рукавом пиджака, но напавшее на нее оцепенение не позволило потянуться пальцами к следам былой травмы, нанесенной в этих стенах. В ушах снова зазвенел безумный смех Беллатрисы, которая резала ее кожу. А перед глазами был этот же взгляд, равнодушный и холодный, как ледник, пока Малфой-старший просто стоял неподалеку и смотрел на то, как Гермиона извивалась от боли на полу его дома. — Не знал, что вам разрешено так бесцеремонно врываться в мой дом, мисс Грейнджер. — нож Лейстрендж казался не настолько острым как то, с каким презрением Люциус произнес, нет, вернее выплюнул ее имя. — Я… — горло пересохло от внезапно накатившей невыносимой жажды, но пока Гермиона собиралась с духом, чтобы что-то ответить, вместо нее заговорил Малфой-младший: — Она пришла ко мне, отец. — Драко неторопливо поднялся с места, прошел мимо отца, зыркнув при этом на своего родителя не слишком уж дружелюбно, и остановился в нескольких шагах от застывшей на месте Грейнджер. Скрестив руки на груди, он недовольно фыркнул, чуть закатив глаза. — Если стучишь, то нужно дождаться, пока тебе позволят войти. Тебя такому не учили? Привычная колкость в ее адрес чуть отрезвила, выведя Гермиону из ступора. Но вклиниться в этот разговор у нее не было ни единого шанса. Буря под названием «перепалка Малфоев» нарастала в помещении со скоростью тайфуна. — Что значит к тебе? С чего бы это тебе приглашать ее в наш дом. — С таких, отец, что я давно уже живу не по твоей указке… — Да, я вижу, как ты разбазариваешь все свое наследство непонятно на что! — О, а ты-то наши деньги тратил на правые дела, так что ли? Отец и сын стояли друг напротив друга, их взгляды метали молнии. Сейчас Гермионе хотелось просто стать невидимкой, провалиться под пол или вообще раствориться в пространстве. Она совсем не была готова к тому, чтобы столкнуться с Люциусом, и уж тем более стать свидетелем семейных разборок на повышенных тонах. Но, стоило отметить, что к Драко она сейчас испытала некоторое уважение. То, как сын давал отцу словесный отпор, ясно давало понять, что слизеринец все же осознал, что папенька у него — далеко не пример для подражания. Хотя и самого его ангелочком не назовешь. Но из двух зол в этой комнате Драко определенно был меньшим. Спасение для окончательно растерявшейся во всей этой ситуации Гермионы пришло оттуда, откуда не ждали. — Я попросила бы вас обоих сбавить тон. Или вы забыли, что у нас гостья? Нарцисса Малфой поднялась с того кресла, которое Гермиона сперва посчитала пустым. Женщина, почти не изменившаяся за это время, была все также невероятно красива. Но годы стерли с ее лица отстраненное и какое-то надменное выражение. Грейнджер посчитала, что это сделало черты миссис Малфой куда мягче и приятнее. По крайней мере к ней какой-либо неприязни в этот самый момент она не испытала. Нарцисса встала между Люциусом и Драко, переводя взгляд с одного на другого. Ее вмешательство в разгорающийся спор словно отрезвило эту парочку, которые до того явно готовы были продолжать обмен «любезностями». Положив руку сыну на плечо, Нарцисса мягко улыбнулась ему уголками губ. — Драко, милый, я понимаю, что у вас много разногласий, но прояви уважение, это все же твой отец. — ее сын явно хотел что-то сказать в ответ, но она вдруг сменила теплый материнский взгляд на холодность, отчего Драко сразу заткнулся. Черт, надо тоже так научиться, — мелькнуло в голове у Гермионы. Уровень уважения к этой женщине, чья ложь много лет назад практически решила исход битвы с Волдемортом, поднялась еще на ступеньку повыше. Нарцисса же продолжила, на этот раз смерив недовольным взглядом своего мужа. — Тебе же, Люциус, я хотела бы напоминать о том, что после твоего ареста полноправным владельцем всех активов стал именно Драко. И именно он сейчас распоряжается всем, в том числе и нашими с тобой расходами. Гермиона держалась изо всех сил, но очень хотелось сейчас просто поаплодировать Нарциссе. Так спокойно и ровно она поставила этих двоих на место. Просто лучшее зрелище, которое можно было увидеть в этих стенах — хозяйка дома парой фраз сбивает спесь с двух мерзких Малфоев. Это воспоминание долго будет заставлять Гермиону ехидно улыбаться. Когда она уйдет из этого змеиного логова, конечно же. — Что же до нашей гостьи, — тут взгляд, вновь вернувшийся к аристократическому спокойствию, уже блуждал по гриффиндорке. Нарцисса сделала несколько шагов к ней навстречу, остановившись ровно на том расстоянии от девушки, которое было положено по этикету, — мисс Грейнджер, поведайте мне, для чего вы пришли к моему сыну? — Ну ясно же, что не в шахматы играть, — послышалось из-за спины миссис Малфой недовольное фырканье, явно принадлежавшее ее сыну. — Сейчас я не с тобой разговариваю, Драко, — то, как эта женщина переключалась с ледяной строгости на сдержанную вежливость, Гермиону даже завораживало. Но вот Нарцисса снова поставила на место зарвавшегося отпрыска и теперь вопросительно смотрела на саму гриффиндорку. Чуть прокашлявшись, чтобы ушли последствия недавнего оцепенения, Гермиона тоже постаралась улыбнуться одними уголками губ. Развернув папку с отчетом, — и зачем она ее сделала красной, что за ребячество? — девушка подошла чуть ближе, чтобы Нарциссе не пришлось тянуться за документами. — Я обратилась с просьбой финансировать один разработанный мною проект, на который в данный момент, увы, у Министерства нет средств. — Любопытно, — Нарцисса чуть вскинула бровь, забирая у Гермионы из рук папку и взглядом пробегаясь по первой странице. — А почему вы при входе сюда сказали, «исправленный»? — Я его переделывала, — нехотя призналась Грейнджер, бросив на секунду быстрый взгляд за спину Нарциссы на ее сына, который со скучающим видом расхаживал сейчас по комнате, взглядом разглядывая пол. Малфой старший отошел к окну, видимо, чтобы не смотреть на то, как его жена любезничает с «поганой грязнокровкой». Впрочем, уже было ясно — не Люциусу здесь что-то решать. — Что с ним было не так? — манера Нарциссы задавать вопросы чем-то напомнила Гермионе профессора Макгонагалл. Поправив воротник пиджака, девушка мягко пожала плечами. — Я указала примерные суммы затрат. Малф… Драко, — произносить имя слизеринского змееныша было странно. Но еще более странным было бы называть его по фамилии в этот момент, — попросил сделать более точные расчеты. — Понятно. Я могу ознакомиться? — Конечно. — Давайте присядем, пройдемте к креслам.

***

Нарцисса захлопнула папку и подняла взгляд на Гермиону, которая все эти минут пятнадцать (скоростью чтения Драко явно пошел не в мать) сидела на самом краешке кресла, съедаемая изнутри нетерпением. Фанни, которую Нарцисса позвала, едва они с ней заняли свои места, принесла им чай, но Грейнджер сделала лишь пару глотков. За эти пятнадцать минут Люциус, бросив на Грейнджер очередной недовольный взгляд, вышел из комнаты. Драко, который до этого маячил по комнате, и которого Грейнджер отлично могла видеть боковым зрением, в спину отцу отправил неприличный жест, а потом забрал со столика бутылку виски. Нарцисса, хоть и не поднимала взгляд, произнесла довольно строгим тоном «Драко», но Малфоя это не остановило — с огневиски в руках он отошел к окну, где совсем не по аристократичному забрался на подоконник и, кажется, был абсолютно равнодушен ко всему происходящему. — Ваш проект действительно заслуживает реализации. Вы проделали очень большую работу, мисс Грейнджер. Похвала подействовала моментально, и Гермиона порадовалась тому, что в помещении было не слишком светло, поэтому румянца на ее щеках никто не заметит. — Спасибо, я уже несколько лет пытаюсь добиться его воплощения в жизнь. — Это хорошо, что вы обратились к нашей семье. Ведь у нас средств на все это действительно хватит. — Нарцисса поднялась с места, протягивая Гермионе папку. Девушка тотчас вскочила следом, бумаги снова вернулись в руки Грейнджер. Они стояли в паре шагов друг от друга. Гермиона не знала, стоит ли ей еще что-то говорить, да и в целом не было понимания, хочет ли Нарцисса дальше что-то обсуждать. Но тут рядом зазвучал негромкий голос: — Ваши волосы… Заклинание Капиллус планитием, я полагаю? — Эм… да, — совершенно простой, даже несколько сплетнический вопрос заставил Гермиону удивленно вскинуть брови. — А как… вы поняли? — Сама им пользуюсь, уже много лет. — Нарцисса улыбнулась, на секунду кончиками пальцев коснулась руки Гермионы, отчего девушка еще больше запуталась в этой ситуации. Такая внезапная смена темы, этот спокойный тон и даже улыбка на губах — удивления это вызывало даже больше, чем при виде Малфоя, напоминающего сейчас растерявшего популярность селебрити, живущего в заточении и погружающегося на дно бутылки. — Отлично выглядите, вам очень идет этот ансамбль. И после этих слов, оставив Грейнджер стоять с чуть приоткрытым от удивления ртом, Нарцисса пошла к выходу, на ходу что-то сказав сыну, который уже отлепил свою пятую точку от подоконника и пошел провожать мать. Их слов Гермиона не слышала, в ушах все еще звучало, отдаваясь эхом это «отлично выглядите». — Что, уснула? Перед глазами промелькнула чья-то рука, и только тогда Грейнджер отмерла. Малфой стоял к ней почти вплотную, а на губах его играла хитрая улыбочка. — Выглядишь так, словно влюбилась в мою мать. Но, тут понимаю — она умеет производить впечатление. Гермиона рефлекторно отстранилась на шаг назад, потому что, когда ощущение реальности вернулось, она поняла, что прямо перед глазами у нее обнаженная малфоевская шея. И все, что ниже нее. Тряхнув головой, отгоняя воспоминание о том, что Луна называла его кожу красивой, Грейнджер вскинула на него равнодушный взгляд. — Тебе бы поучиться у матери манерам. — Уже поздно переучивать, — Малфой пожал плечами и протянул руку. — Ну, где подписывать? — Что? — Грейнджер, вот ты же вроде умная… ну не тупи так. — он закатил глаза, недовольно передернув плечами. — Где подписать, что я согласен быть спонсором? Договор там какой-то или еще что, — брови Гермионы нахмурились от этих слов, но едва она захотела что-то сказать — Малфой снова ее опередил. — Отлично, ты не подготовилась. Могла бы и подумать о том, что надо заранее такие бумаги сделать. Очередная колкость задела, и Грейнджер недовольно цыкнула. Ну все, приятное ощущение после общения с рассудительной и в чем-то даже милой Нарциссой начало испаряться. Режим взаимного обмена сарказмом — включено. — Я не была уверена, что ты согласишься. Знала бы, что стоило сразу обращаться к самому приятному из Малфоев — меньше бы времени на тебя потратила, — она прижала папку к груди одной рукой, вторую при этом уперев себе в бок. — Ты соглашаешься, потому что твоя мать так сказала? — Я просто доверяю ее мнению, — Малфой бесстрастно пожал плечами. В повисшем на несколько секунд молчании было слышно лишь как тикали часы в углу комнаты. Малфой, чуть прищурившись, смотрел на нее, и Гермиона была готова поспорить на свое месячное жалование на то, что в его голове сейчас созревает очередная колкость в ее адрес. Продемонстрировать в очередной раз весь уровень доступного ему сарказма Грейнджер не дала возможности — развернувшись на каблуках она пошла в сторону двери. — Сегодня же попрошу Забини подготовить нужные договоры. Направлю их тебе с совой. Хоть в целом этот день принес еще больше странных впечатлений, чем прошлое посещение Мэнора, внутри у Гермионы начинало разливаться приятное тепло, вызванное тем, что ее «детище» не обречено быть отложенным в долгий ящик. Забини подготовит документы, хорек их подпишет, и тогда она возьмется за это строительство по полной. Работы, конечно, предстояла уйма — нанимать строителей, договариваться о закупках, искать подрядчиков, а еще и у отдела строительства утверждать окончательные чертежи. Но это было, пусть и сложно, но в чем-то волнительно. — Эй, только дверь мне не снеси, хорошо? Снова у самых дверей ей приходится развернуться, чтобы посмотреть на бессовестно хитрого Малфоя, который, чтоб ему мозгошмыгов да во всю голову, кажется до этого пялился на ее зад. — Не переживай, сегодня у меня явно хороший день, пусть и омраченный твоим присутствием. Так что двери твои будут в порядке, — улыбка у Гермионы получилась наигранная и фальшивая. Представив себя со стороны, девушка невольно поморщилась от мысли, что рядом с Малфоем становится несдержанной сучкой. А тот продолжал рассматривать гриффиндорку, скрестив руки на груди. В серых глазах так и плясали чертики. Хотя, быть может, так могло показаться из-за бликов от камина. — Пуговки поэтому расстегнула? Или просто возбудилась от мысли, что я сказал тебе «да»? А нет, только что был брошен камешек на чашу весов под названием «Малфой — редкостный гондон». Терпение лопнуло. — Да пошел ты! Дверь хлопнула так, что с потолка даже посыпалась крошка от штукатурки. Под торопливый стук своих каблуков раскрасневшаяся от ярости Гермиона спешно удалялась по коридору подальше от комнаты, в которой Малфой заливался смехом.