Глава 4

Инициатива… да, делает со своим инициатором именно то, что некоторые люди, не стесняющиеся крепких выражений, опишут словом «ебет». И не сказать, что моральное совокупление, которое Грейнджер уже начала на себе испытывать, приносило хоть какое-то, даже самое мизерное удовольствие. Гермиона ощущала себя белкой в колесе, которая мчится сломя голову, но так и не приближается к какому-либо результату. Просто вечная гонка по замкнутому кругу. В тот же день, когда она снова готова была оставить Малфой Мэнор без двери, девушка с гордо поднятой головой и все еще боевым настроем после очередной колкости Малфоя влетела в кабинет Забини, не удосужившись даже постучать, и почти приказным тоном попросила составить все необходимые документы, которые бы подтверждали факт, что Малфой регулярно будет выделять средства для строительства испытательного центра. Блейз, лукаво улыбнувшись, тут же достал соответствующий договор из ящика стола. И, на радость Гермионы, которая не горела желанием два раза за день мотаться в Мэнор, отправил их с совой. Бумаги с размашистой подписью Малфоя на всех нужных страницах легли на стол бывшей гриффиндорки уже через полчаса. Когда проект получил зеленый свет, началось самое сложное. Неделя за неделей были для Грейнджер ни чем иным, как бесконечной чередой писем, запросов, переговоров. Каждый день был наполнен таким количеством задач, что Гермиона уже и не помнила, когда последний раз полноценно высыпалась. Всем студентам Хогвартса, которые когда-либо жаловались на то, как сложно готовиться к ЖАБА, она готова была рассмеяться в лицо и предложить курировать объемный министерский проект. Понедельник — обсудить с отделом строительства все необходимые закупки, вытерпев при этом неуклюжие попытки флирта от Уорвика Лафлина, сотрудника строительного департамента, которому доверили быть консультантом в ее инициативе. Вторник — успеть ответить на штук сорок писем, которые посыпались от различных компаний по производству стройматериалов, узнавших о крупном министерском тендере и очень горели желанием в нем поучаствовать, а при этом еще и не забыть с каждым коммерческим предложением ознакомиться, чтобы, Мерлин упаси, вдруг не упустить самое выгодное. Среда — выдержать долгое и нудное совещание с руководителем департамента, который вежливо похвалил ее за то, что она добилась спонсорства, но сразу после этого напомнил, что и другие незаконченные задачи у них есть. Четверг — просидеть несколько часов в кабинете Забини, который явно не торопился подготавливать все нужные финансовые бумаги, и своей неспешностью выводил и без того нервную в эти дни Гермиону. Пятница — доделать все, что не успела, и не забыть, что завтра на работу приходить не нужно. Выходные — все равно провести за работой, то и дело гоняя министерских сов с какими-то новыми запросами к коллегам из Министерства или партнерам по строительству, стараясь не думать при этом о том, что даже в магическом мире в подобных ситуациях возникает абсолютно магловская волокита. Все это еще перемешать и повторить несколько раз. В таком суетливом расписании Грейнджер уже начало казаться, что внутри нее по венам течет не кровь, а смесь из крепкого кофе и бодроперцового зелья, запасы которого она заблаговременно успела сделать в тот же день, когда Малфой дал согласие на финансирование. Кстати о Малфое. Самым приятным во всей этой ситуации для нее было то, что лично с ним видеться не приходилось. Слизеринец исправно подписывал направляемые ему счета и ведомости, изредка, правда, возвращая документы с какими-то язвительными записочками в духе «Нихрена щас кирпичи стоят» или «А подешевле кровлю выбрать не было возможности?» Но на эти колкие замечания Грейнджер лишь закатывала глаза, сминала написанные Малфоем замечания и левитировала в урну. Пусть не жалуется, она четко соблюдает ту смету, которую ему представила, — и которую он, между прочим, так сам и не прочитал, козлина, — и за рамки бюджета не выходила. Гермиону, в очередной раз закопавшуюся в документы, отвлек стук в дверь. Не поднимая головы она крикнула «Войдите», карандашом в этот самый момент отмечая непонятную сумму в отчете по закупкам. С этим явно стоит разобраться детальнее. Но лучше не сейчас, иначе посланный к коллегам патронус будет говорить срывающимся и чуть истеричным голосом. Она устала, просто устала. А все шло не так идеально, как было прописано в ее отчете. По закону подлости, конечно же. — Словно и не заканчивали Хогвартс — Грейнджер также торчит взглядом в каких-то бумажках. Усталый вздох вырвался из груди, когда Гермиона подняла взгляд и посмотрела на Забини. Мулат смотрел на нее с улыбкой, потряхивая в одной руке стопкой бумаг, а в другой держа сигарету. Когда слизеринец снова затянулся и выпустил под потолок клубок табачного дыма, Грейнджер нахмурилась, потирая переносицу. — Забини, во-первых — в моем кабинете не курят. Во-вторых — просто расскажи о причине своего визита, без лирических отступлений. У меня еще куча дел. — Ладно-ладно, — Блейз зажал сигарету губами, положил бумаги на стол и палочкой материализовал пепельницу, в которую очень медленно и явно нехотя затушил сигарету. После этого он подтолкнул пальцами к ней бумаги, чуть присев на краешек ее стола. — Очередная порция документов по твоему расчудесному исследовательскому центру. Все проверил и подготовил, нужно лишь две подписи — твоя и Драко. Гермиона потянулась за бумагами, уже достала перо и макнула его в чернильницу, но тут же нахмурилась, заметив, каким хитрым взглядом заместитель главы департамента финансирования на нее сейчас смотрит. Невольно глаза опустились к бумагам, чтобы проверить, не принес ли ей Блейз непонятно что вместо нужных документов. Но, не найдя никакого подвоха, она раздраженно вскинула брови, спросив: — Что-то не так? — Нет, что ты. В рабочих бумагах я педантичностью тебе не уступлю, поверь, — Забини отлепил пятую точку от столешницы и начал расхаживать по ее кабинету, изучая бесчисленные книжные полки. Заговорил он в тот момент, когда Гермиона уже держала в руках перо, чтобы поставить свою аккуратную подпись в нужном месте на бумаге. — Просто невольно подумал, что вы с ним столько бумажек подписываете, словно это какой-то брачный контракт. Рука Гермионы дрогнула, отчего на пергаменте появилась клякса. Недовольно вскинув взгляд на Блейза, Гермиона взяла палочку, очистила страницу от лишних следов чернил и скрестила руки на груди. — Не очень удачная шутка, Забини. — Тогда почему покраснела, Грейнджер? Гермиона, которая до этого была абсолютно спокойной, после этих слов отчетливо почувствовала, как начинают гореть щеки. Чертовы слизеринцы и их уловки. Вообще расслабиться в их присутствии нельзя, всегда стоит ждать какого-то подвоха. Вздохнув, она снова взялась за перо и подписала документы уже без всяких там клякс. — Это от раздражения. Мне сейчас не до шуток, — она потрясла над столом документами, призывно глядя на Блейза. — Заберешь? — Зачем? Сама можешь отправить. — Забини картинно посмотрел на часы на стене, тут же широкими шагами пойдя в сторону выхода. — Дел еще куча, — Гермиона невольно скрипнула зубами, когда поняла, что ей вернули ее же фразу, — Я сделал все, что от меня требовалось. Доброго дня. — отсалютовав ей рукой, мулат закрыл дверь с другой стороны, оставив девушку прожигать недовольным взглядом полировку дерева. Гермиона нетерпеливо оттолкнула от себя бумаги и устало откинулась на спинку кресла. Сейчас хотелось домой. Набрать ванну, лечь в теплую воду, ощущая приятный запах лавандового масла. Потом забраться в любимую пижаму, свернуться под пледом на диване и посмотреть какой-нибудь легкий смешной фильм, почесывая Живоглота за ухом. Пробивая свою инициативу по строительству этой супер важной лаборатории Гермиона и не представляла, сколько работы предстоит. Она морально к этому готовилась, но, кажется, все пошло не по плану, начиная с момента, что финансирование пришлось просить у Малфоя. Сразу попахивало тем, что эта работенка не дастся ей так уж легко. Кстати, снова про Малфоя. Слишком часто за этот день она его вспоминает. Однако необходимость отправить документы означала возможность прогуляться и размять затекшее от долгого сидения на стуле тело. Поднявшись с места, Грейнджер сняла с усталых плеч пиджак, который сразу откинула на спинку кресла, поправила блузку и юбку и, с документами в руках, пошла к лифтам. Министерские совятни располагались на первом уровне, чтобы несчастным птицам не пришлось летать слишком далеко из-под земли, да и одно только строительство специальных тоннелей, по которым почта могла бы поступать ко всем уровням Министерства, влетело бы в копеечку. В середине дня мало кто перемещался со своих рабочих мест, поэтому в лифте к нужному этажу Гермиона доехала в гордом одиночестве. А потому даже смогла хоть на несколько минут постоять в лифте босиком, чтобы уставшие от каблуков ступни могли отдохнуть. Подойдя к дежурной ведьме возле совятни, Грейнджер попросила плотный бумажный пакет, куда сразу сложила документы. Уже записывая на конверте нужный адрес, Гермиона вдруг на секунду замялась. Вспомнились записочки, которые Малфой вкладывал в свои конверты. Каждое язвительное замечание, которое скорее было направлено на то, чтобы побесить гриффиндорку, а не несущее какую-либо смысловую нагрузку. Ухмыльнувшись, девушка посмотрела на сотрудницу почтового отдела. — А можно небольшой кусок пергамента и перо? — получив желаемое, Грейнджер быстро поблагодарила девушку и, пару секунд пожевав губу в размышлениях, быстро написала на записке: «Воздержись от очередных комментариев и просто подпиши. Тебе ведь это не сложно». Перечитав фразу и улыбнувшись самой себе, Грейнджер запечатала пакет с документами и передала их для отправки. Сова отправилась в Мэнор, а Грейнджер — обратно в свой кабинет, снова насладившись нескольким мгновениям без туфель все в том же лифте.

***

Это какое-то дурацкое дежавю. Гермиона шла за Фанни по мраморному полу, мысленно чертя себя, на чем свет стоит. Подсознательно же понимала, что Малфой в долгу не останется, что записочка, которую она вложила в конверт с бумагами ей аукнется… Зачем только позволила себе это ребячество? Но возможные последствия своих поступков чаще всего обдумываются, только когда все уже произошло. И Гермиона тоже попалась на эту уловку судьбы. Сова, которую она отправила в Мэнор, вернулась аккурат за пятнадцать минут до конца рабочего дня. Гермиона, уже предвкушающая то, как завалится в мягкую кровать и почитает какую-нибудь простенькую веселую книгу, обескураженно подняла брови, когда ассистентка внесла ей до боли знакомый конверт. Поперек адреса, написанного ее аккуратным почерком, стоял красный штамп министерской почты с надписью «Возвратная корреспонденция». Уже не предчувствуя ничего хорошего, девушка вскрыла конверт, и в пальцы сразу упала ее же записка. На которой с обратной стороны значилось: «Подпишу, если попросишь вежливо и лично. Тебе ведь это не сложно». В этот раз записка не была левитирована скомканной в урну. Резко сорвавшимся с губ заклинанием Гермиона превратила ее в горстку пепла. Устало опустив голову на стол, Грейнджер еще раз прочувствовала, какую ошибку совершила, поддавшись сиюминутному порыву. Могла бы сейчас получить документы, аккуратно сложить их на краю своего стола, чтобы завтрашним утром уже отправить Блейзу. И все бы шло своим чередом. А сейчас возникла проволочка, виновата в которой она сама и немного треклятый Малфой, у которого видимо мир рухнет, если он хоть раз упустит возможность отвесить ей какую-то колкость. Когда над головой раздалась негромкая мелодия, — Гермиона сама сделала это заклинание, своего рода «будильник» об окончании рабочего дня, — девушка устало потерла виски. И вот что сейчас делать? Вариантов было два: первый — взять документы, по-быстрому смотаться в Мэнор и вытребовать у Малфоя подпись, можно даже пригрозить ему каким-то заклинанием; второй — взять бумаги с собой, и визит к спонсору произвести утром перед работой. Так, кстати, была еще возможность разбудить змееныша, потому что Гермионе слабо верилось в то, что просыпается он раньше полудня. Взвесив все «за» и «против», она решила остановиться на втором варианте. А через десять минут, уже стоя у министерских каминов с документами подмышкой, взяв в руки горсть летучего пороха и входя в пламя… вдруг раздраженно проговорила «Малфой Мэнор», чем вызвала удивленные взгляды от стоящих в очереди к камину волшебников. Уже почти отправившись домой она просто поняла, что если явится утром, то весь день будет испорчен. А так был шанс, что к началу нового рабочего дня осадок от визита в поместье Малфоев уйдет. Сегодня это была та же гостиная, что и в первый день ее визита сюда. Хозяина поместья она увидела, когда вместе с домовиком обошла диван и стала рядом с камином, в котором приятно потрескивало пламя. Малфой снова являл собой зарисовку праздности и безделия, развалившись на диване полулежа и вытянув свои длиннющие ноги на дорогой пушистый ковер. Хитрый взгляд, ехидная улыбка, бутылка огневиски на столике у дивана. Он посмотрел на явно разгневанную Грейнджер, быстро отпил из своего бокала, облизнул губы, — Мерлинова борода, зачем ей вообще в глаза бросилось именно это движение, — и чуть удивленно вскинул бровь. — Я думал, что ты завтра заявишься. — А я думала, что мы не будем уподобляться детям и подкалывать друг друга, — документы она не особо вежливо швырнула в его сторону, надеясь, что умудрится зарядить Малфою по лицу. Но реакция бывшего ловца не подвела, и членовредительства не произошло. — Подпиши, и я пойду домой. — Ну, не я сегодня начал первым, заметь, — Драко сел, ногой придвинул столик поближе к дивану и наклонился над ним, раскладывая бумаги. Перо и чернильница появились на его столе, и Гермиона, внутри которой недовольство боролось с усталостью, скрестила руки на груди, следя за тем, как слизеринец неторопливо проводит взглядом по документам, ища место, где должна стоять его подпись. — Ты мог просто не включать в очередной раз режим засранца, которым и являешься, и просто вернуть мне документы. Но, видимо, ты так не умеешь, да? — 10 баллов Гриффиндору за догадливость! — Малфой вскинул на нее быстрый взгляд от документов и насмешливо подмигнул. Грейнджер лишь закатила глаза, устало вздохнув. — Не верю, что буду это говорить, но… — она даже подошла к дивану и села на него, откинувшись на спинку и не сдержав облегченного вздоха, когда уставшая спина коснулась мягкой обивки, — Малфой, пожалуйста. Просто поставь свою дурацкую подпись, отдай мне эти чертовы бумаги и сиди тут дальше, упивайся превосходством над миром и своим огневиски, а я пойду домой, потому что знаешь, я чертовски устала за эти дни, мне необходим отдых также, как тебе возможность вечно бесить меня. Поговорив все это на одном вдохе, Гермиона прикрыла глаза ладонью. Сбоку послышалось сдержанное хмыканье, а за ним — звук росчерка пера по пергаменту. — Это была самая длинная фраза, которую ты мне когда-либо сказала. Знаешь, Грейнджер… — Гермиона повернула голову на звук его голоса, приоткрывая глаза. Смешно сказать, но за те несколько секунд, что Малфой подписывал бумаги, ее даже слегка разморило. Эта гостиная оказалась на удивление комфортной — диван был мягким, камин уютно потрескивал дровами, сразу почему-то навевая мысли о Рождестве. А еще тут приятно пахло. Смесью дорогого алкоголя и каких-то древесных ноток. Видимо, так пахло огневиски, которое веками хранилось в подвалах у таких вот чистокровных семей. Явно не то дешевое пойло, что продавалось в каком-нибудь баре, куда Гермиона иногда ходила с Гарри и его коллегами из Аврората. — Нам еще долго предстоит терпеть друг друга, — Малфой пожал плечами, откидывая перо в сторону, а документы убирая в конверт. Сев к ней чуть полубоком, чтобы опереться рукой о спинку дивана, он несколько секунд разглядывал ее с какой-то усталой улыбкой на лице. А может просто выпил уже столько, что не кажется таким уж засранцем, — мелькнуло у Гермионы в голове, когда наконец Драко заговорил. — Может, сделаем сотрудничество приятнее? — Боюсь даже предположить, что ты от меня хочешь… — Поговорить, Грейнджер. Эти слова заставили девушку удивленно приоткрыть рот и даже сесть ровнее. Он предлагает ей… беседу? Вот так вот взять, и, откинув всю прошлую неприязнь, поговорить? Словно они школьные приятели, а не бывшие соперники? Задавать друг другу вопросы, честно отвечать, делиться чем-то… личным? С Малфоем? — Так, пока твой умный мозг переваривает мое предложение, накину еще козырь, — хитро улыбнувшись, Драко потянулся за своим бокалом, — Фанни! — домовик появилась в ту же секунду и вежливо поклонилась своему работодателю. — Принеси-ка нам сюда бутылку вина, что-нибудь белое полусладкое, лучше итальянское. Можно из личных запасов матушки. Брови Гермионы поползли вверх. Кому расскажи — не поверят. Она по собственной воле в поместье Малфоя, сидит от него буквально в метре на чертовски удобном диване и… они будут пить вино и вести беседу… Вот уж точно даже во сне такое не привидится. Рона бы точно удар хватил, узнай он об этом. Да и Гарри явно был бы не в восторге. Но друзей рядом не было, торопиться на работу не нужно… Внутри голосок уже проговорил «Ну а разве случится что-то плохое, если вы поболтаете? Может он тоже изменился и не такой уж козел?», но Грейнджер все равно расправила плечи, чтобы посмотреть на Малфоя саркастичным взглядом. — Думаешь, что я останусь из-за вина, Малфой? — она попыталась съязвить, но голос прозвучал слишком устало. После ее слов на лице Малфоя появилась легкая ухмылка. Впрочем, он сейчас не выглядел как тот прилизанный и надменный парень, что не упускал шанса назвать ее грязнокровкой. Ни в глазах, ни в выражении лица не читалось желание как-то ее оскорбить. — Ты просто его не пробовала, Грейнджер. К тому же по тебе видно, что бокал вина тебе сейчас пойдет только на пользу. Контраргументов у нее не нашлось, поэтому девушка лишь пожала плечами. Ну, не многим она рискует, если задержится здесь. Через пять минут Гермиона уже сидела с бокалом в руке. Неуверенно принюхавшись к напитку, она бросила быстрый взгляд на Малфоя. Тот лишь покачал головой. — Оно не отравлено. — Отравитель бы так и сказал. Борясь с усталостью и соблазном все-таки попробовать вино, — пахло оно просто фантастически, чувствовались какие-то фруктовые нотки, к тому же она уже давно не позволяла себе расслабиться и выпить бокальчик, — Гермиона передернула плечами. Малфой возвел глаза к потолку, уткнулся лицом в диван и, судя по странным приглушенным звукам, просто туда проорался. Картина была настолько комичной, что Грейнджер даже не удержалась от улыбки. Малфой сейчас казался каким-то… настоящим. И она поймала себя на мысли, что выглядел он не менее уставшим, чем она сама. Когда его глаза не блестели искорками аристократичного превосходства над миром, даже черты его лица становились мягче. Девочек из Равенкло можно понять, — невольно эта мысль родилась в голове, но Гермиона тряхнула головой, отгоняя ее в сторону. А когда снова почувствовала на себе взгляд серых глаз, немного неловко поерзала на месте, ощутив внезапный укол совести за собственное недоверие к этому человеку. — Как же блин с тобой сложно-то… Грейнджер, я сейчас серьезно — предлагаю мировую. Давай попробуем просто посидеть и поговорить, как взрослые люди? Если поймем, что нам это не подвластно — уходи домой и занимайся там всем, чего душа запросит, хоть мои куклы вуду делай и иголки в них втыкай. Не буду я тебя удерживать или заставлять, — после этой фразы Малфой фыркнул, быстрым движением убрал упавшие на лицо волосы и снова развалился в той же непринужденной позе, в которой она его застала, когда явилась сюда с визитом. — Ладно, на такие условия я согласна. Пару минут они помолчали, пока Гермиона собиралась с мыслями, придумывая первый вопрос. Драко все это время покачивал в пальцах свой бокал. В огневиски играли блики от камина, и зрелище было завораживающим, даже Грейнджер на это отвлеклась. То, что ее не подгоняли, не торопили какими-то язвительными замечаниями, немного расслабило девушку. Она даже скинула на ковер туфли и устроилась на диване поудобнее, поджав ноги под себя и расстегнув пиджак, чтобы телу было свободнее. И наконец поднесла бокал к губам. Мерлин всемогущий, это не вино — это напиток богов. Она даже не удержалась от тихого стона удовольствия — слишком уж сейчас ей было вкусно. — Понравилось? — вопрос прозвучал даже без намека на колкость. Скорее даже с каким-то интересом. — Это чертовски вкусное вино, — она приподняла бокал, словно салютуя слизеринцу, и сразу сделала второй глоток. Стоило признать — ради этого вина действительно нужно остаться, Малфой не соврал. Ее зарплата вряд ли могла позволить закупаться таким вином, поэтому упустить подобную возможность было даже как-то глупо. Просмаковав очередной глоток, гриффиндорка более расслаблено откинулась на спинку дивана. Взгляд снова упал на то, как Драко изучал напиток в своем бокале, и первый вопрос сам сорвался с губ, — а какой у тебя был любимый предмет в Хогвартсе? — Серьезно? — уголки его губ тронула улыбка. — Это ты хочешь узнать первым? — Ну нам надо с чего-то начать разговор, — Гермиона тоже растянула губы в легкой улыбке. Малфой задумался, откинув голову на спинку дивана. Взгляд его блуждал по потолку, а еще было заметно, что он словно изнутри пожевывает щеку — видимо так он сосредотачивался. Через пару мгновений он повернул к ней голову и обреченно пожал плечами. — Квиддич, наверное. Он один не требовал выполнения домашних заданий. Дальше разговор пошел уже как-то менее скованно. Грейнджер сама удивилась тому, как просто оказалось обсуждать с ним что-то абсолютно отвлеченное. Она узнала много интересных, а порой и смешных деталей о Малфое, о которых даже не подозревала. Оказалось, что он ненавидел прорицания (тут она с ним была солидарна), на первом курсе даже пару раз заблудился в коридорах к подземельям Слизерина, перед сном обычно читает (Гермиона удивленно вскинула брови, когда услышала об этом), не ест персики, потому что от ворсинок на фрукте часто чихает, и… — Мне раз десять или больше хотелось наслать какое-нибудь заклятие на Амбридж. Мерзкая розовая жаба, как же она меня раздражала… Тут Гермиона даже немного поперхнулась вином. Странно было это слышать. Вспоминая, с каким удовольствием Малфой расхаживал по школе со значком инспекционной дружины, сложно было в это поверить. — А мне казалось, — она смогла прокашляться, снова отпила из бокала, и хитро прищурившись посмотрела Малфою в глаза, — что ты был рад новой должности. — Ну, возможность прищучить вас, вечно зарывающихся гриффиндорцев, правда радовала. Но елейный голосок этой старухи каждый раз чуть ли не тошноту у меня вызывал. А еще она нам на своих собраниях давала такой приторно сладкий чай, что просто… пиздец, иначе не скажешь. Гермиона постукивала пальцами по своему бокалу. Алкоголь приятно грел изнутри, даровав наконец такую желаемую легкость. Она не ощущала явного опьянения, просто из головы наконец выветрились все мысли о работе, о задачах, которые нужно будет сделать завтра. Уже долгие месяцы у нее не было шанса просто вот так посидеть и поговорить обо всем и ни о чем одновременно. И даже компания Малфоя оказалась на удивление приятной. То ли после войны он таким стал, пройдя через битву за Хогвартс и чуть не сгинув в Адском огне, который в Выручай-комнате вызвал его придурочный дружок; то ли от затворничества характер, вопреки стереотипам, чуть смягчился, а не наоборот. Гермиона даже допустила мысль, что он всегда был таким, просто не показывал это малознакомым людям. Но собеседник из слизеринца вышел действительно неплохой. По крайней мере с ним можно было поговорить о чем-то кроме квиддича, не то что с Роном. — А почему… — вопрос родился сам собой, но Грейнджер прикусила губу, на секунду подумав — а будет ли это уместно? Драко поерзал на своем месте, чуть меняя позу и поджимая под себя одну ногу. Она ощущала, как он с интересом изучает ее лицо, пока ее внутренний компас продолжал решать, стоит ли задавать такие вопросы и ворошить прошлое. — Ну не томи уже, Грейнджер. Спрашивай, чего там узнать хотела? Она подняла на него взгляд, стараясь не упустить момента, как изменится его лицо от сорвавшихся с ее губ слов. Немного набрала воздуха в грудь и быстро, словно срывала пластырь, проговорила: — А почему ты всю школу изводил меня своими подколами? Сейчас, когда мы смогли поговорить, мне кажется… что у тебя не было причин меня так уж явно ненавидеть. Ни один мускул на его лице не дрогнул, не появилось ни раздражения, ни какого-то ехидства. Малфой пару секунд смотрел ей прямо в глаза, и Гермионе показалось, что в серых омутах, — черт, а глаза у него и правда очень-очень красивые, и цвет такой интересный, — она может прочитать… сожаление? Драко поднялся со своего места, оставив недопитое виски на столике. Гермиона уже подумала, что сейчас ей укажут на дверь, но вместо этого парень взял одну из диванных подушек, кинул ее ближе к тому месту, где на диване лежали ноги гриффиндорки, а потом и сам улегся на диван, подложив эту подушку себе под голову. Грейнджер, которая теперь находилась от него в нескольких сантиметрах, даже постаралась вжаться плотнее в спинку дивана, но краем коленки все равно ощущала мягкую обивку подушки. Взгляд ее упал на прикрытые глаза Малфоя, его ровный профиль, правильные скулы… и хитрую улыбочку, играющую в уголках губ. — Ты… чего творишь? — Ну, сейчас наш разговор плавно скользнет в глубины психоанализа, так что я сразу принял самую удобную позу. Буду представлять, что ты мой психолог, а я сейчас на приеме. — Ты ходил к психологу? — Ага, было дело. В повисшем молчании Гермиона совсем не знала, как поступить. Смотреть на Малфоя было как-то неуютно. Скорее всего из-за того, что в текущей его позе халат расползся в стороны, окончательно открывая взгляду обнаженное тело слизеринца: крепкую грудь, на которой он скрестил жилистые руки, подтянутый живот. Гермиона почувствовала, что на щеках проступает румянец, когда поймала себя на том, что разглядывает его. Нет-нет, это все вино. И то, что мужчины у нее не было уже… полгода? Год? Она встряхнула головой, быстро переводя взгляд на камин. Так, надо разговор заканчивать и бежать домой. Кто знает, что еще ей придет в голову, кроме того, что она теперь на 100% согласна с утверждением Лавгуд. На ее счастье, в эту же секунду Малфой заговорил. — Если начистоту, Грейнджер… я тебя не ненавидел. Ни к кому из вашего Золотого трио, — слова он выделил кавычками в воздухе, — я не испытывал настоящей ненависти. Вы просто меня раздражали. — Тогда… почему ты не упускал возможности обозвать меня грязнокровкой? — Потому что слишком долго находился под влиянием отца. А дальше — стало дурной привычкой. Мне с детства вдалбливали, что мы лучше других, отец казался примером для подражания, я буквально боготворил его и всегда старался вести себя и говорить, как он, — Малфой даже фыркнул, все еще с закрытыми глазами, покачав головой на подушке, — я старался добиваться чего-то, чтобы получить его похвалу. Но меня всегда обставляли. То Поттер, в очередной раз получивший от директора десять миллиардов баллов, то прямо из-под моего носа вырвавший снитч, — при этих словах парень недовольно передернул плечами, — то ты и твои успехи в учебе. Между прочим, — тут он, дико напомнив ей Живоглота, приоткрыл один глаз и чуть откинул голову, чтобы посмотреть ей в лицо, — в школьном табеле успеваемости мне так и не удалось тебя ни разу догнать. — Ты был на втором месте? — Гермиона немного смутилась, понимая, что рассматривая табель успеваемости учеников курса, который вешали в конце года в гостиной факультетов, всегда высматривала взглядом себя и Гарри с Роном, но не обращала внимания на то, какие успехи были у учеников других факультетов. — Ага, ты всегда обходила меня, особенно в трансфигурации и нумерологии. — И это… заставляло так беситься, что ты переходил на ругательства? — Ну, да. Правда больше на первых курсах. Дальше стало проще, но это реально стало какой-то привычкой. Я иногда и не думал тебя так называть, само с языка срывалось. Видел вас — и на каком-то рефлекторном уровне хотелось как-то задеть. Особенно этого долговязого придурка Уизли. Он-то вообще выезжал только на том, что дружил с Поттером, а ты ему явно помогала с уроками. — Что у вас за неприязнь такая с Уизли? — Гермиона покачала головой, улыбнувшись уголком губ. Ей всегда было непонятно, почему эти семьи так терпеть не могли друг друга. Словно какие-то два клана мафии, которые вечно не могут поделить территорию, — Ваши семьи же вроде обе чистокровные… — Грейнджер, у магических семей есть своя иерархия, — Малфой снова лежал с закрытыми глазами, но улыбался сейчас без намека на сарказм. — Есть скажем так «первый эшелон» — самые богатые и древние, ведущие свое семейное древо чуть ли не от основателей Хогвартса. Дальше — просто уважаемые семьи, уступающие первым влиянием и богатством, но выходцы из таких семей всегда считались не самыми последними людьми в магическом сообществе. Поттеры, кстати, относятся к этому типу. А дальше — всякие чудики. Типа Уизли. — То есть, Малфои и Уизли не переносят друг друга только по той причине, что… на разных ступенях магической иерархии? — голос девушки звучал с ноткой иронии. Слишком уж натянутой казалась такая причина для взаимной ненависти. — Нет, вообще-то это из-за того, что Малфои очень-очень давно разорили семью Уизли. Гермиона возмущенно заерзала на месте, своими внезапными движениями даже невольно толкнув подушку, на которой невозмутимо лежал Малфой. — То есть как это — разорили? — Как обычно — лишили всех средств к существованию, — коротко пожав плечами, Малфой вдруг завозился, поднялся из лежачего положения, и сел на диване по-турецки, подушку уложив себе на ноги. Теперь их с Гермионой коленки находились в миллиметре друг от друга, и Грейнджер постаралась не двигаться лишний раз. И именно в этот момент как назло затекли ноги. — Там какая-то размолвка была между нашей родней, вроде еще веке в 18-м. Какая-то из дочерей Уизли отказалась выходить замуж за Малфоя, и мои предки посчитали это оскорблением. Ну и дальше понеслось — медленно, но верно, лишили их всех связей и влияния, а затем и денег. Малфой меланхолично пожал плечами. А Гермиона пыталась переварить мысль, что теоретически эти два семейства могли бы быть связаны семейными узами. Почти также неправильно, как представлять дементоров в радужных балахонах. Тряхнув головой, чтобы отогнать эту нелепую ассоциацию, она посмотрела на спокойного и, судя по блеску в глазах, слегка пьяного Малфоя, у которого видимо язык развязало. Иначе почему он так спокойно рассказывал ей обо всем этом? Гермиона этого не понимала. — То есть, тут именно личное? И к другим чудаковатым чистокровным вы явной нелюбви не испытываете? — Да, просто стараемся не особо связываться. Да и странно было бы, если бы Малфой часто проводил время с теми же… ну допустим Лавгудами. — А Луна кстати считает тебя красивым. Свет. Занавес. Аплодисменты. Гермиона закусила губу, когда поняла, что умудрилась ляпнуть. Просто услышала знакомую фамилию и само сорвалось. Щеки явно сейчас приобрели пунцовый оттенок, но гриффиндорка очень-очень надеялась, что это не слишком заметно. Она тряхнула волосами, чтобы они чуть упали вперед и скрыли ее смущенное лицо. И не придумала ничего лучше, чем снова поднести к губам бокал, чтобы занять затянувшуюся паузу. Бросив взгляд на Малфоя, она чуть не поперхнулась. Слизеринец расплылся в широкой, какой-то игривой улыбочке и смотрел на нее сощурившись, как обычно родители смотрят на нашкодивших детей. — Говоришь, Луна? Это которая такая чудаковатая блондинка, всегда таскалась с вами рядом? — Ну, не всегда. Но да, она тоже была в Отряде Дамблдора… — Хммм, — парень задумчиво потер подбородок, словно взвешивая в мыслях какое-то решение. — Может, стоит ей письмецо написать, пригласить куда-нибудь? Давно я никому из представительниц прекрасного пола не кружил головы. Гермиона рассмеялась, убрала в сторону пустой бокал и поднялась с дивана. Поправив волосы и застегнув пиджак, она посмотрела на Малфоя с выражением сочувствия. — Малфой, может в школе ты и был популярен, но сомневаюсь, что сейчас ты сможешь на кого-то из девушек произвести впечатление, — ей оставалось лишь пожать плечами, когда она заметила, как нахмурился ее собеседник. Малфой же подался вперед, на лице играла гримаса недоверия. Внутри Грейнджер заплясали дьявольские маленькие пикси — кажется, ей удалось его выбесить. Теперь она даже понимала, почему он всегда пытался ее подколоть — ощущение от того, что твой оппонент ощущает себя не в свое тарелке, немного окрыляло. Продолжая негромко посмеиваться, она тоже немного наклонилась вперед, и, сочувственно сжав губы, протянула руку и похлопала его по плечу (вино, это все вино!). — Ну-ну, не расстраивайся. Просто не всем нравится образ отставного вокалиста Ведуний, ушедшего в глубокий запой, — от того, как изменилось в гримасе отвращения лицо Малфоя, она внутренне возликовала. Умудриться задеть за живое этого змееныша — сделано! Жирная галочка в ее личном списке достижений. — Все, теперь я точно пойду. В отличие от всяких богатых слизеринцев, которым завтра не просыпаться спозаранку, мне еще рабочая неделя предстоит. — выпрямившись, она снова обула туфли, отчего только-только отдохнувшие ступни неприятно заныли, забрала со столика подписанные документы и пошла к выходу. — Спасибо за вечер, Малфой. Приятно было для разнообразия пообщаться с тобой, как с нормальным человеком. Еще раз на прощание хитро улыбнувшись провожающему ее взглядом Драко, она вышла за дверь.