Глава 6

Драко, шагающий этим поздним вечером по коридорам Министерства, пребывал в отличном настроении. Слова Блейза, кабинет которого он покинул несколько минут назад, были истинной правдой. Ему только на пользу шло сотрудничество с Грейнджер. Как бы странно это ни звучало. Сам Драко не очень хотел признавать, но бывшая гриффиндорская староста привнесла в его скучные будни что-то новое. И да, все тот же Забини был прав — Малфою чертовски нравилось находиться в центре событий. Вот только предложение друга тоже попробовать устроиться в Министерство Драко без всяких раздумий сразу же отверг. Еще не хватало погрузиться в рабочую рутину, бесконечные совещания и отчеты. Одна мысль о том, чтобы стать очередной «офисной крысой» вызывала у слизеринца мороз по коже. Нет, ему слишком понравилось быть вольной птицей, не зависеть ни от кого, даже от своих родителей, которые все детство диктовали, что ему стоит делать. Сейчас он сам решал все за себя. Хотелось пьянствовать в Мэноре — пожалуйста, запасы в погребе к вашим, мистер Малфой, услугам. Появится желание рвануть куда-то — вперед, летучего пороха хватает, так что можно не переживать о запасах и путешествовать туда, куда душа попросит. Ну а если захочется вновь ощутить этот сладостный привкус от того, что ты вывел кого-то из себя… Просто можно написать Блейзу и узнать, когда будут готовы очередные документы для подписания. И явиться почти одновременно с Забини в отдел магических инноваций, чтобы мисс Грейнджер снова хмурила брови и сжимала губы в тонкую линию, всеми силами стараясь не наорать на них, явно сговорившихся. Гермионы в его жизни стало действительно много. И то детское желание постоянно показывать ей свое превосходство по статусу волшебной крови сменилось тем, что он действительно признал ее достойным оппонентом. Она вполне колко отбивала его замечания, и сама, как оказалось, тоже научилась язвить. А вид ее краснеющих от раздражения щек — ох, это было прекрасно. Чертики в его душе так и плясали при виде этой картины. Да и в те редкие минуты, когда они не были заняты рабочими вопросами или взаимообменом язвительностью, а решались на вполне будничные разговоры, Грейнджер показывала себя с лучшей стороны. Собеседник она была действительно интересный: умная, начитанная, со своим мнением во многих вопросах. С ней общаться было куда интереснее, чем со многими другими девушками, которые встречались Драко до того момента, пока он не решил поиграть в затворника. Ну и смотреть на гриффиндорку, вне всякого сомнения, было приятно. Произнесенные при их первой встрече слова были чистой правдой — годы пошли Грейнджер на пользу. Сейчас бы даже язык не повернулся назвать ее уродиной или зазнайкой. А уж грязнокровкой тем более. К лифту Драко подошел в тот момент, когда его дверцы распахнулись и явили его взору Элис, секретаршу Грейнджер. Девушка чуть вздрогнула, заметив Малфоя, и на ее лице тотчас появилась мечтательная улыбка. Драко ответил ей тем же, чуть растянув уголки губ. — Элис, что, на сегодня уже все закончила? Многие министерские работники сейчас спешили к точкам трансгрессии, чтоб отправиться домой. Как-никак конец рабочего дня. Драко, засидевшийся в кабинете Забини, через всю эту разномастную толпу пробирался словно рыба против течения. В очередной раз отмечая, что хоть он и довольно часто появлялся в последние месяцы в Министерстве, на него все равно смотрели, как на какую-то давно вымершую фантастическую тварь, внезапно оказавшуюся живой. — Ну… ну да, — Элис чуть пожала плечами, поправила подрагивающими пальчиками сползшую с плеча сумку и вскинула на Драко полный нескрываемого восхищения взгляд. — А вы к мисс Грейнджер? Или ему показалось, или в словах секретарши чуть скользила ревность. Ох уж эти девушки, порой их фантазии уводят их в такие далекие от поднебесного мира дебри, что они забывают, что в реальной жизни редко сбываются мечты. Даже среди волшебников. Придержав дверцу лифта рукой, Малфой откинул с глаз упавшую челку и снова легонько улыбнулся. — Да. Есть пара срочных рабочих вопросов. Она еще у себя? — Да, у нее сейчас посетитель… — Отлично, значит освободится не скоро, — подмигнув девушке, Малфой вошел в лифт, быстро нажимая нужную кнопку. Посетитель? Интересно, кто бы это мог быть? Дверцы лифта лязгнули, кабина двинулась вверх, и уже через пару минут спокойный женский голос объявил нужный этаж. Отдел инноваций пустовал. Поэтому шаги Драко отдавались в пространстве еле слышным эхо. Взгляд его был прикован к двери кабинета Грейнджер, приоткрытой на несколько дюймов. Подойдя ближе, Малфой отчетливо различил два голоса: первый, конечно же, принадлежал Гермионе. А вот второй, мужской, был ему словно смутно знаком. Но это явно не был Поттер и тем более придурошный Уизли. Драко сделал еще один шаг к двери, оставаясь при этом на той стороне прохода, чтобы в открывшуюся в проеме щель его было не видно, и прислушался. И брови тотчас взлетели вверх. — Невилл, это просто потрясающе! Во-первых, он никогда ранее не слышал, чтобы голос Гермионы звучал так воодушевленно и радостно. Во-вторых, сам подтекст у этой фразы, когда не видишь, чем там эти двое занимаются, невольно интриговал. Сложно было представить Грейнджер за какими-нибудь любовными утехами прямо на собственном рабочем столе — слишком не в ее манере. Она наверняка предпочитает заниматься чем-то подобным на кровати и в полной темноте, как и подобает отличнице. Ну и в-третьих — Невилл?! Из всех известных ему людей такое имя носил лишь один. А вообразить, что у Гермионы могли быть шашни с увальнем Лонгботтомом было еще сложнее, чем представить покойного профессора Снейпа в розовой балетной пачке. Любопытство пересилило. Конечно, стоило бы постучать и спокойно войти в кабинет, но Драко предпочел шепотом наложить на себя дезиллюминационное заклинание и… ну да, слегка подглядеть. Сделав шаг к приоткрытой двери, Малфой облокотился на дверной косяк, с удивлением разглядывая открывшуюся ему картину. Гермиона расхаживала по кабинету и пролистывала какие-то объемные пергаменты. Волосы у нее были непривычно уложены в какой-то высокий пучок на макушке, причем в качестве импровизированной заколки выступала ее же волшебная палочка. Пиджака не было, блузка почему-то не была заправлена в приталенные синие брюки. Вид был скорее как у человека, который только что вернулся с работы домой и, уже готовясь переодеваться, вдруг вспомнил о каком-то важном деле. Но про себя Драко отметил, что вид Грейнджер в почти неделовом формате был даже куда более притягателен, чем все эти ее строгие костюмы, которые идеально сидели по фигуре. Но больше всего завораживало лицо: широкая открытая улыбка, от которой на щеках еле-еле проступали ямочки, и блеск в карих глазах. Оторвавшись от разглядывания Грейнджер, Драко перевел взгляд на сидящего в кресле парня. Если бы он не услышал имя, то в жизни бы не поверил, что это Лонгботтом. Ладно, уже на последнем курсе Хогвартса этот представитель львиного факультета заметно вытянулся в росте и уже не был настолько несуразным, как во времена первого или второго курса. Но сейчас Малфой словно смотрел на совсем другого человека. Невилл явно не уступал ему ростом, избавился от пухлых щек окончательно, наконец-то удачно постригся и вообще выглядел настолько уверенно-расслабленным, словно никогда и не ныл, будучи ребенком. Лонгботтом смотрел на Грейнджер с улыбкой, расслаблено закинув ногу на ногу. — Да, нам удалось хорошо потрудиться. Всю партию направим до конца этой недели. Профессор Спраут необычайно оживилась — давно хотела освободить часть места в теплицах, но просто уничтожить все эти растения у нее рука не поднималась. Драко весь обратился в слух. Скрестив руки на груди, он внимательно наблюдал за происходящим в кабинете. — Здесь даже больше всего, чем я запрашивала! — Гермиона наконец долистала объемный список на свитке и села в кресло напротив Невилла. Когда она протянула к нему руку и ласково сжала ладонь своего бывшего сокурсника, где-то внутри Драко предательски заворчала нотка ревности. — Даже и не знаю, как благодарить, Невилл. Обязательно пошлю профессору Спраут огромную корзину ее любимых фруктов. — Брось, Хогвартсу это не сложно, — Невилл в ответ чуть рассмеялся, — а где еще тебе было просить помощи? Так что смело можешь передавать в центр информацию, чтобы ждали доставку в ближайшее время. Пока эти двое обменивались благодарностями, Драко еле слышно фыркнул. Его странным образом раздражало то, что Грейнджер с кем-то могла быть настолько милой и непринужденной. Даже захотелось покинуть свой наблюдательный пост и на сегодня отложить возможность обменяться с этой девушкой парой-тройкой колкостей, когда Драко услышал собственное имя. — Прости, что? — Малфой заметил, как удивленно вскинула брови Гермиона, гляда при этом на Лонгботтома чуть ли не с открытым ртом. — Гермиона, не делай вид, что не услышала, — Невилл хитро улыбнулся, — я спросил — каково тебе работать с Малфоем? — А ну… Драко сильнее придвинулся к проему, внимательно слушая каждое слово. Гермиона выглядела несколько растерянной и даже смущенной, что в очередной раз потешило его эго. Но когда она начала говорить, где-то внутри неприятно кольнуло обидой. Ведь наиболее искренними словами оказываются те, что сказаны без твоего присутствия. А находящиеся в кабинете Гермиона и Невилл даже не подозревали, что Драко стоит за дверью. — Знаешь… я думаю, что он все же немного изменился, — Гермиона чуть тряхнула головой, улыбаясь при этом как-то сдержанно, — Но по-прежнему любит выводить меня своими фразочками и подколами. Словно и Хогвартс не покидали, — на секунду девушка замолчала, задумчиво прикусив нижнюю губу, — Правда… мне его слегка жаль. Кажется, он долгие годы был совсем один… я при первой встрече даже не совсем верила в то, что это действительно Малфой. — Я слышал, что их семье несладко пришлось. — Да, именно. Но было странно, что он… словно сдался. Опустил руки и будто к самой жизни потерял интерес. Но, — тут Гермиона нервно рассмеялась, — через какое-то время это стал почти прежний Малфой. Разве что уже не настолько невыносимый. Нам даже удалось немного поговорить не о работе. И знаешь… — глаза Грейнджер прищурились, — возможно с годами он стал куда более приятным человеком, чем в школьные времена. — Вот как, — Драко совсем не понравилось, как Невилл ухмыльнулся при этих словах. Словно этот гриффиндорец знал о Драко что-то, чего он сам не ведал. Поэтому Малфой даже затаил дыхание, надеясь на то, что Лонгботтом не будет тянуть резину и выскажется как можно скорее. И, слава Мерлину, так и случилось. — Значит, сработались. Грейнджер тоже заметила, что эти слова ее однокурсник проговорил с хитрой улыбкой. И непонимающе посмотрела на него. Вид у нее был примерно такой, который иногда можно было заметить на занятиях в Хогвартсе. И означал он «Грейнджер чего-то не знает». — Ты что-то под этими словами подразумеваешь? Невилл поднялся с места, поправив мантию. Остановившись рядом с Гермионой — да, рост у них с Малфоем был сейчас примерно одинаковый, чертовы гриффиндорцы, они костерост что ль литрами пьют?! — Лонгботтом загадочным взглядом обвел комнату, явно накаляя интригу. Грейнджер недовольно притопнула ногой и вопросительно изогнула брови. Эти же жесты повторил и Драко, стоящий невидимым у двери. — Просто… знаешь, я же сейчас почти все время провожу с подростками. И часто, глядя на них, анализирую то, что происходило в наше школьное время… — Мерлин, да что ты хочешь сказать? Да, не тяни уже, чертов Лонгботтом! — Сейчас мне кажется, что ты Малфою всегда нравилась. Даже в школе. В кабинете воцарилось молчание. Гермиона смотрела на улыбающегося Невилла, непонимающе хлопая глазами. А у Драко, притаившегося у двери, вообще отвисла челюсть. С чего вообще такие умозаключения?! — Ты… да как… Годриково сердце, Невилл! — Гермиона недовольно всплеснула руками, отходя от Лонгботтома к столу, на который раздраженно положила бумаги. Весь ее вид выражал крайнее непонимание. Смысла в словах своего друга она явно не видела, как и возможности принять их без какого-либо веского аргумента. — А что? Ты никогда не думала, что все эти колкости в твой адрес, все это вызывающее поведение, когда ты рядом — это лишь для того, чтобы ты обратила на него внимание? Я часто сейчас такое вижу. Не все парни имеют смелость взять и открыто сказать, что девушка им нравится. Некоторые выбирают… довольно странные методы, — на последних словах Невилл чуть рассмеялся, — Вот и Малфой — ему нужно было постоянно заставлять тебя злиться. И ведь срабатывало же, согласись! Забывала ли ты о существовании Малфоя? — Да как о таком доставучем выскочке забыть… Выскочка? Я?! — Что и следовало доказать… Вот скажи, он что, никогда не смотрел на тебя так, что мурашки по спине? Не отпускал шуточки с каким-то подтекстом? Не старался сделать так, чтобы вы подольше были рядом? — Невилл вопросительно вскинул бровь, наблюдая за Гермионой, которая напряженно вспоминала, чуть покусывая нижнюю губу. А стоящий у двери Драко про себя чертыхнулся. Да чтоб этот… Да как он… Психолог хренов. Малфою оставалось только вздохнуть. За считанные секунды он проанализировал услышанное от Лонгботтома. И понял, что какая-то доля правды в его словах все же была, хоть и признавать это было более чем странно. — Может… может и так, — голос Гермионы прозвучал тихо. Девушка выглядела растерянной, взгляд бегал по комнате, будто на корешках книг на полках или в стопках бумаг, лежащих на столе, можно было найти ответ на появившиеся в ее голове вопрос. Невилл лишь протянул руку и легонько похлопал ее по плечу. — Ладно, я тебе дал хорошую почву для раздумий, — парень вскинул взгляд на висящие на стене часы. — Мне уже пора. К отправке саженцев все подготовим и я пришлю тебе патронуса. Хорошего вечера, — он наклонился, увлекая Грейнджер в быстрые объятья, после чего спешно направился к выходу из кабинета. Драко отступил на шаг в сторону, чтобы случайно не столкнуться с Лонгботтомом. Пока его шаги были слышны в пустом отделе, Малфой обернулся, вперившись взглядом в Гермиону. Сердце отбивало какой-то странно прерывистый ритм, как будто ни с того ни с сего напал приступ аритмии. Странно все это — из уст другого человека услышать правдивые слова о том, что с тобой происходит. Как в замедленной съемке Драко наблюдал за тем, как все такая же растерянная Гермиона расхаживала по комнате, изредка ни с того ни с сего фыркая или встряхивая головой. Словно не Грейнджер, а какая-то скаковая лошадь. Малфой, чуть ухмыляясь, кивнул головой — он понял, что в голове хогвартской отличницы сейчас пытается уложиться мысль, что ему она всегда нравилась. Грейнджер, тут мы в одной лодке — я и сам до этих минут признавать эту мысль не хотел… Гермиона потянулась за палочкой, распустив волосы, которые упали на плечи красивыми локонами — Драко при этом тихо вздохнул — легко хлопнула себя пальчиками по щеке, призывая таким жестом к здравым мыслям. И собрала вещи, чтобы пойти домой. Малфой шел за ней по коридору. Все такой же невидимый. С легкой улыбкой замечая, что то и дело девушка впадала в какую-то прострацию, погружаясь в мысли. И лишь когда она растворилась в зеленом пламени, уносящем ее домой, Драко снял с себя заклинание и, вздохнув и улыбнувшись каким-то своим мыслям, тоже взял в руки горсть летучего пороха, произнося нужный адрес.

***

— Вы проделали отличную работу, мисс Грейнджер! — Невероятно, просто отлично все получилось! — Прекрасно потрудились, мисс Грейнджер! Гермиона улыбалась вежливо и сдержанно, проходя через толпу различных министерских работников и деятелей магических исследований. За двадцать минут она услышала столько похвалы, что уже даже устала от нее, как ни странно. Будь они в Хогвартсе и зачисляйся ей баллы факультета за каждое такое восторженное высказывание — часы с рубинами уже давно бы лопнули от явного переизбытка. Сегодня был вечер открытия центра. В просторном холле, который через несколько дней будет заставлен рабочими столами многих волшебников, сейчас звучала музыка, были расставлены фуршетные столы, а подносы, левитируемые специальным заклятьем, подносили гостям шампанское. Панси потрудилась на славу — все было сдержано, без вульгарностей, чтобы подчеркнуть серьезную направленность этого места. Но в тоже время достаточно стильно и в меру дорого — чтобы никто не забывал, что это проект Министерства магии и тут не пальцами в носу будут потом ковыряться. Освободившись от восторженной публики, Гермиона подошла к одному из столов, стоящих в углу зала. И наконец облегченно вздохнула и потерла лицо. От улыбки сводило щеки. Взяв в руки бокал с пролетающего мимо подноса, девушка сделала небольшой глоток. С алкоголем стоило быть аккуратнее — проснувшись рано утром с самым нервозным состоянием за последние полгода, Гермиона даже крошки хлеба в себя не закинула, напрочь лишившись аппетита. Просто наблюдала за стрелками на часах в своей небольшой квартире, боясь, что пропустит момент, когда нужно будет начинать собираться. И вот, когда она здесь, когда миг ее триумфа находится в самом своем разгаре… ей хочется сбежать отсюда. Забиться в своей квартирке на диван, укрыться пледом и, позволив Живоглоту развалиться на ее коленках, упасть в чтение какой-нибудь книги. Наверное, это все накопившаяся за эти месяцы усталость. Добившись своей цели она наконец в полной мере ощутила, сколько сил на это было затрачено. Но уйти отсюда, когда вечер только начался, было как минимум невежливо. Здесь сам министр, начальник ее отдела — который и пальцем о палец ради этого проекта не ударил, но ходил сейчас с видом, будто сам все организовал — куча других важных шишек из Министерства и не только… не время было уходить. Поэтому Гермиона лишь выбралась в более тихое и менее людное местечко, надеясь, что все пройдет спокойно. — Ты что, скучать сюда пришла? От мыслей о том, насколько дома удобный диван и мягкий плед отвлек уже знакомый голос. К столику, у которого Грейнджер спряталась от излишнего внимания, чуть покачивая бедрами, подошла Панси. Паркинсон отлично выглядела — сидящее по фигуре кроваво-красное платье, макияж, удачно подчеркивающий пухлые губы и выразительные скулы, и укладка волосок к волоску. Как организатор всего этого действа она тоже сегодня была в центре внимания. И по довольной улыбке Гермиона поняла — у бывшей слизеринки в кармане не одно важное предложение. Она этим открытием центра можно сказать сделала ей рекламу. — Я не скучаю… — начала было Гермиона, чуть приподняв свой бокал. Но Панси лишь фыркнула, чуть закатив глаза и примостившись у стола почти вплотную к Грейнджер. — Ой, да весь твой вид говорит — что я тут делаю, оставьте меня в покое, — саркастично приподняв брови Панси посмотрела на Гермиону, которой оставалось лишь улыбнуться. Слизеринка говорила правду, раскусила ее с полтычка. Паркинсон чуть пихнула ее плечом, — Давай, взбодрись! Тут столько мужчин кругом, — девушка мечтательно обвела взглядом зал, — что того и гляди — найдется интересное продолжение вечера. К тому же, Грейнджер — грех прятать такое платье! Или я зря старалась? Гермиона подняла руку и аккуратно поправила свою прическу, смущенно улыбнувшись. Пару дней назад Панси заявилась к ней с огромным чемоданом, из которого, будто заправский магловский фокусник, доставала и показывала ей платье за платьем. Где Паркинсон достала столько образцов и каким удивительным образом так точно подобрала, зная лишь основные параметры, размер Гермионы — история, да и сама Панси, умалчивали. Но сидя на диване с бокалом вина в руке, Грейнджер отметала вариант за вариантом — то рукава слишком короткие, то декольте излишне вызывающее — пока на свет не было явлено истинное сокровище. В нем, собственно, Гермиона сейчас и была. Темная атласная ткань на первый взгляд могла показаться абсолютно черной. Но стоило попасть на нее лучам или бликам как платье начинало переливаться. От темно-синего до насыщенно-зеленого, причем смена цветов могла происходить почти ежеминутно, зависело лишь от количества упавшего на ткань света. Рукава до самых запястий, подол почти в пол, но при этом платье так плотно облегало силуэт, что казалось второй кожей. Аккуратный, не открывающий ничего, кроме основания ключиц, круглый вырез. Уже тогда, видя это платье лишь на вешалке, Гермиона поняла, что влюбилась в него. И что выглядеть в нем будет потрясающе. В тот вечер она не поняла, почему Панси хитро улыбнулась, когда отдавала ей его. Истина открылась сегодня, когда Грейнджер переодевалась к вечеру. Ко всему описанному выше добавлялся глубокий, почти до самой поясницы, вырез на спине. Эдакая нотка вульгарности в этом довольно сдержанном наряде. Но, во-первых Гермиона уже не представляла никакого другого наряда для этого вечера, а во-вторых — нарядов у нее реально больше и не было, девушка решила, что ничего такого страшного тут и быть не могло. Подумаешь, вырез. Некоторые дамы из Министерства явно переплюнут ее в уровне пошлости. Сейчас платье приятно касалось кожи, и Гермиона любовно провела по нему кончиками пальцем. Ткань была прохладной, но очень мягкой на ощупь. А переливы, которые пошли по наряду от легких прикосновений, преломивших на доли секунд свет, завораживали. — Да, ты права, оно восхитительно. — Восхитительно? Это вы обо мне ведь, верно? Гермионе оставалось лишь закатить глаза. Ее компания увеличивалась на глазах: теперь к ним подошли еще двое. И слегка наглую ремарку позволил себе улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба Блейз. Забини был в классической костюме, красиво подчеркивающем его широкие плечи. Он приобнял Панси, ловко увернувшись от прикосновения красной помады к своей смуглой щеке. А Гермионе он сдержанно кивнул, не скрывая при этом широкой улыбки. Но дыхание у Грейнджер перехватило не от этого. Сейчас мне кажется, что ты Малфою всегда нравилась. Даже в школе. Слова Невилла снова пронеслись в голове. Гермиона почувствовала, что краснеет, и спешно сделала еще один глоток из своего бокала. На этот раз всячески наплевав на то, что не планировала сегодня злоупотреблять алкоголем. Малфой, стоящий рядом с Забини, вальяжно держал в руках бокал, осматриваясь по сторонам. Идеальный костюм-тройка, начищенные до блеска туфли, платиновые волосы, уложенные в чуть небрежной, но выглядящей при этом на миллион галлеонов, стрижке. Всем, кто был в этом помещении, он давал сто баллов вперед. Конкурентов настолько, Мерлин его раздери, идеально выглядящему человеку не было. Гермиона спешно сглотнула, быстро отводя взгляд от подчеркнутого светом ламп профиля. Нравилась. Нраааавилась. А может и сейчас нравишься. Голосок в голове продолжал настойчиво вгонять ее в краску. Благо все можно было списать на духоту — столько людей вокруг, плюс освещение, плюс алкоголь. Никому же и в голову не придет, что на нее так влияет Малфой? Никому, конечно же. Даже переглянувшимся с какой-то хитрой улыбкой Панси и Блейзу. — Паркинсон, ты, как всегда, все организовала по высшему разряду, — Блейз поднял вверх большой палец, за что получил лишь недовольное хмыканье — Панси явно рассчитывала на большие диферамбы. Но Забини уже переключился на главную виновницу торжества. — Грейнджер, все получилось даже лучше, чем было на бумаге. Мое почтение, — он приподнимает свой бокал, чтобы с легким звоном коснуться им бокала Гермионы. Гриффиндорка улыбнулась. После стольких месяцев почти плечом к плечу с таким количеством слизеринцев прежние предрассудки ушли на второй план. Вся ее задумка началась с Забини, и без его участия еще не ясно, состоялось бы сегодня это грандиозное открытие. — Да, вот только твой начальник строит из себя первого ферзя на районе. Гермиона перевела взгляд на Драко, который с неприкрытым раздражением рассматривал через весь зал руководителя департамента инноваций. Тот общался сейчас с несколькими журналистами — кажется, Грейнджер даже узнала форменный шарф репортера из «Пророка» — активно жестикулируя и что-то видимо воодушевленно рассказывая. — Ушлый старик, — Малфой прищурился, поднося к губам бокал. Гермиона завороженно следила за тем, как он проглатывает напиток. Вроде ничего особенного, но даже этот простой жест у наследника Мэнора получается излишне сексуальным. Сексуальным? Это она так подумала? Какого, простите, гиппогрифа в ее голове происходит?! По залу начала разноситься медленная музыка. Несколько пар вышли на середину зала, увлекая друг друга в неспешные танцы. Остальные расступились и, по побежавшим в толпе шепоткам, стало ясно, что никто не против такого стечения обстоятельств. Наоборот все ищут взглядом того, с кем можно несколько минут потоптаться под приятные мелодии. Блейз, окинув взглядом зал и приметив чуть в стороне какую-то малознакомую, но чертовски очаровательную блондинку, подмигнул остальным. — Вынужден вас покинуть — не могу позволить такой красавице скучать. — Вот кобелина, ты глянь, — Панси рассмеялась, покачав головой, а Драко лишь дернул головой с легкой усмешкой. Грейнджер в ту же секунду вздрогнула, почувствовав прикосновение к своему плечу. — Мерлин, прости, Гермиона, не хотел пугать, — знакомый теплый голос прозвучал совсем рядом. Обернувшись, Грейнджер заметила рядом с собой Невилла, пытающегося выдавить на лице извиняющуюся улыбку. — Годриково сердце, Невилл! — она приподнялась на цыпочках, чтобы быстро обнять старого школьного друга. А затем, чуть отступив от него, перевела взгляд на стоящих рядом слизеринцев. — Думаю, представлять моих спутников не нужно? — Лонгботтом? — в голосе Панси и в ее удивленном взгляде уже через секунду начало появляться что-то хищное. Гермиона про себя рассмеялась — да уж, кого-кого, а Невилла годы изменили довольно сильно. Бедные старшекурсницы Хогвартса — сколько же всяческих фантазий у них появляется, когда такой обаятельный молодой преподаватель заходит в класс? А на Валентинов день его скорее всего заваливают открытками и шоколадом. Грейнджер даже хотелось бы посмотреть, как на все это реагирует обычно спокойный Невилл. — Паркинсон, — парень протянул ей руку, вежливо кивнув головой, — Гермиона говорила, что ты все на этом вечере организовала, верно? Отлично получилось. Щеки Панси на секунду покрылись румянцем, но уже через мгновение она гордо вскинула голову и — пресвятые основатели — приосанилась, чтобы и без того туго сидящее на теле платье еще сильнее обтянуло красивую грудь. Но Невилл в этот момент перевел взгляд на Малфоя. Драко всеми силами пытался сделать вид, что он не видел Невилла не так давно, что тоже не ожидал встретиться. Удается это отлично — достаточно лишь натянуть на лицо привычную маску «холодного чистокровного». Парни обменялись рукопожатием, Панси при этом взглядом уже буквально пожирала Невилла. — Лонгботтом, не ожидал, что ты тут будешь, — Драко говорил чуть растягивая слова, но глядя на того, кого всю школу всячески третировал, никакой неприязни в его взгляде не было. Да и Невилл выглядел спокойно. Переводя взгляд с одного на другого, Гермиона улыбнулась краешком губ — вот уж действительно, сколько же воды утекло, сколько всего изменилось. Скажи кто ей во время первых месяцев в Хогвартсе, что Лонгботттом и Малфой будут обмениваться вполне спокойными приветствиями — рассмеялась бы в лицо. Люди меняются — и вот очередное приятное доказательство этой истины. — Да, можно сказать, что я тут официальный представитель от Хогвартса, — он перевел взгляд на Гермиону, ласково ей улыбнувшись. — Честно, я даже не верила, что ты приедешь, — Грейнджер подняла руку, положив ее на плечо Невиллу. Краем глаза при этом заметив, что этот простой дружеский жест почему-то на секунду заставил Драко поморщиться. Слизеринец скрыл свое недовольство очередным глотком шампанского. А как всегда открытый и честный Лонгботтом лишь пожал плечами. — Не мог тебя не поддержать в этом… — на секунду на его губах появилась быстрая улыбка, но он тотчас взял себя в руки, — серпентарии. Ты великолепно выглядишь, — он окинул ее взглядом, восхищенно приподняв брови, — шикарное платье. — Это я ей помогла его выбрать, — Панси игриво улыбнулась, пожав плечиками с видом «подумаешь, платье». Невилл при этом продолжил говорить, словно его и не прерывали. Гермионе чудом удалось сдержать смешок, когда она заметила, как Панси отреагировала на такой пассаж — насколько Грейнджер могла понимать, слизеринка не привыкла, чтобы ее игнорировали мужчины. К тому же те, на кого она положила глаз. — Но я особо долго не задержусь, сама понимаешь, в школе мне еще завтра занятия проводить… — Значит самое время потанцевать! Панси ухватила Невилла под локоть, тут же уводя в сторону танцпола. Наблюдая за этой во всех смыслах странной парочкой — сбитый с толку такой настойчивостью Лонгботтом и готовая «брать быка за рога» Паркинсон — Гермиона негромко рассмеялась, снова поднося бокал к губам. Ну, ей в целом ясно, что так привлекло Панси. Однако ее методы завоевания мужчины ей самой казались слегка… навязчивыми. — Спорим, что завтра на свои занятия Невилл опоздает? Шепот, раздавшийся у самого уха, заставил Гермиону вздрогнуть. Внезапный поворот событий а-ля Паркинсон на секунду заставил забыть, что стояли они у стола вчетвером. А теперь осталась только она и Драко. Стоящий рядом с ней Драко. Наклонившийся к ней ближе Драко. От которого, черт его раздери, так приятно пахло каким-то ненавязчивым и явно дорогим парфюмом. Сердце пропустило удар, а потом забилось в сотню раз быстрее. Уже несколько дней ее мучила одна мысль — почему она так остро приняла предположение Невилла о том, что Малфою она могла нравиться? Не потому ли, что втайне на это надеялась? Может, не в школьные времена, ведь тогда было куда больше забот — восстание Волдеморта, поиск крестражей, сотни случаев, когда ей нужно было вытаскивать Гарри и Рона из всяких передряг. Экзамены в конце концов. Но стоило этому слизеринскому блондину как-то задеть ее, оскорбить — и потом неделями в голове крутились мысли только о том, как бы придумать какую-то ответную колкость. После встречи спустя столько лет в Мэноре она взглянула на него уже иначе. Из-под оболочки надменного выскочки с кучей связей и претенциозным отношением к чистоте крови стал проявляться настоящий Малфой. Тот, кто сильно поддавался давлению отца; кто строил свое подростковое поведение совсем не на том фундаменте и сейчас все это осознавший; хлебнувший такую бочку дегтя, что и ложки меда там не найдешь. И при этом оставивший в себе это язвительное чувство юмора и обаятельную способность говорить что-то максимально смущающее. Нравился ли ей прошлый Малфой? Ну, маловероятно, разве что только внешне, ведь и в школе он был симпатичным. Что она испытывала сейчас к Драко, когда прошло столько лет и границы черного и белого стерлись, доказав, что мир носит в большинстве своем серые цвета… Ох, самой бы разобраться. Но то, что он волнует ее сердце было однозначным. Как и то, что он в очередной раз подчеркнул правду — глядя на то, как Невилл начал более раскованно сжимать своими пальцами талию Панси, можно было легко поверить в то, что у этой парочки что-то да и получится. Пусть даже и одна бурная ночь. Растянув губы в улыбке — пришлось пару раз шумно вдохнуть, чтобы наконец восстановить ритм сердца от «сумасшедшая аритмия» до «я спокойна, как море в штиль» — Гермиона хитро посмотрела на Драко. — Мог себе такое вообразить? — Нууу… то, что Панси тут кого-нибудь себе подцепит — это к гадалке не ходи. Сразу было ясно, — Драко хмыкнул, облокачиваясь на стол бедрами, — Но вот то, что это будет Лонгботтом… — он передернул плечами и широко распахнул глаза, — скажи мне кто такое, я бы попросил себя ущипнуть. Ай! Гермиона не удержалась. На его последних словах она протянула к нему руку и легко ущипнула ногтями кожу на тыльной стороне его ладони. Драко посмотрел на свою руку, на которой был еле заметен след от щипка Гермионы, потом перевел взгляд на тихо посмеивающуюся Грейнджер. И сам глухо и низко рассмеялся. — Ну спасибо! — Да не за что! Зато теперь знаешь, что не спишь, — Гермиона пожала плечами. На несколько минут между ними воцарилось молчание. А музыканты в этот момент начали играть новую мелодию, еще более плавную и располагающую к танцам, чем предыдущая. Гермиона мягко покачивала головой в так музыке, наблюдая за тем, как в центр зала для танцев выходит все больше и больше пар. И тихо усмехнулась, заметив, что Забини уже без всякого стеснения переместил свои ладони на задницу той привлекательной блондинки, которую наметил себе в жертвы. — Пошли. Она вздрогнула, когда в периферийное зрение просочилась ладонь. Чья — не надо было даже спрашивать. Но все равно удивленно вскинула взгляд на Драко, который оказался в шаге от нее и призывно протягивал руку. — Зачем? — Мерлинова борода, Гермиона! — по телу пробежала дрожь, когда она поняла, что он впервые назвал ее по имени. А Малфой в этот момент нетерпеливо перемялся с ноги на ногу, кивая головой в сторону других танцующих пар, — Крестражи будем искать у гостей. Ставлю на массивное колье на шее той тетки из отдела магических игр и спорта — явно там не одна душа спрятана. — Гермиона рассмеялась, убирая на стол свой бокал. Но руку протягивать все равно не решалась. Малфой недовольно вздохнул. — Господи, да просто потанцуем. Не хочется стоять весь вечер у стола, как изгой. Давай, пошли. Он сам проявил инициативу, взяв ее за руку. Волна жара прокатилась по коже. На ватных ногах Гермиона процокала каблуками за Драко, взглядом упираясь в его широкую спину. Он остановился чуть в стороне ото всех, мягко притянул Гермиону ближе, невесомо кладя правую руку на ее талию. Сглотнув волнение, которое комом подкатило к горлу, гриффиндорка постаралась как можно деликатнее положить свои ладони на его плечи. Но в голове пульсировала тысяча и одна мысль, многие из которых, к тихому стыду Гермионы, были не совсем приличными, когда они начали медленно двигаться под музыку. Драко отлично вел в танце. Пусть это и были какие-то неканонные танцы, а не тот же вальс, который надо было разучивать по шагам, но она спокойно следовала за ним в этих движениях. Запах его парфюма настойчиво пробивался через мириады других окружающих ароматов. И даже захотелось прижаться ближе, чтобы детальнее ощутить каждую нотку его духов. Что-то древесное, а еще какао… и пудра. И, кажется, немного лаванды и какого-то другого цветка… Ирис? Возможно. Ну и явно запах кожи. Гермиона словно разбирала состав какого-то зелья, по-видимому способного окончательно вскружить ей голову. Но это занятие сейчас позволяло не думать о том, насколько он близко. И что если поднять взгляд — то встретишься с серыми омутами. — А на Святочном балу танцы казались пыткой… Прозвучавший рядом голос оторвал от раскладывания на ингредиенты диковинного парфюма. Гермиона затаила дыхание и подняла взгляд. Нет, слишком. Все слишком — его рука на талии, в миллиметре от того места, где кончается ткань платья и начинается глубокий вырез; идеально оттеняющая светлую кожу и волосы темно-серая рубашка и костюм настолько темного цвета, что он словно поглощал весь окружающий свет, погружая их двоих в приятный полумрак; и взгляд — спокойный, уверенный, уносящий в какую-то невиданную безмятежность, но таящий где-то в своей глубине нотки опасности. Все это в настолько близкой и сконцентрированной дозе окончательно подчеркнуло для Гермионы одну истину — если Малфой и не особо привлекает ее, как человек или возможный бойфренд, то вот к его мужскому естеству ее тянет, как бабочку на пламя. Словно каким-то инстинктом. Но нужно было что-то говорить — чуть вскинутые брови парня явно намекали, что он не планирует монолог и ждет какой-то ее реакции. Гермиона прочистила горло, коротко прокашлявшись, и чуть пожала плечами. — А мне понравился Святочный бал. Впервые в Хогвартсе мне было настолько… непринужденно весело, — о том, как они разругались с Роном после окончания бала она настойчиво не стала вспоминать. Как и о Роне в целом — было и прошло. Уж явно не в ненавязчивых объятьях Драко вспоминать о своем бывшем. — Еще бы, ты же тогда такой фурор произвела… Пришла с Крамом, за которым все девчонки бегали, — Драко игриво пошевелил бровями, растягивая губы в улыбке. Гермиона смущенно улыбнулась. — Да и выглядела… ну, я честно тебя тогда даже не сразу узнал. Тебе очень шла та голубая мантия Где-то в районе живота заныло. Бабочки ли это или еще какая другая живность — Гермиона в подробности не вдавалась. Да и не хотела. Сейчас ее глаза были прикованы лишь к его взгляду — глубокому, будто он пытается заглянуть в душу. Дыхание перехватило, а во рту пересохло. И почему-то дико захотелось, чтобы они сейчас остались наедине. — Всяко лучше, чем когда Панси оттаптывает тебе все ноги, — то ли Малфой уловил, что Грейнджер сейчас далеко за пределами своего разума, то ли это была его изначальная цель — свести все к привычным едким замечаниям. Но тему он перевел ровно вовремя. Гермиона тряхнула головой, мысленно поблагодарив его за это — она была в шаге от чего-то… ей несвойственного. Тем более на людях. — Хотя все равно тот вечер прошел неплохо. Было много того, что не хочется забывать. В его взгляде она прочитала, что речь идет и о ее запоминающемся появлении. И снова подкатило, снова стало слишком жарко. Оставалось лишь понадеяться на свою выдержку. И она, слава Мерлину, не подвела. Пожав плечами, Гермиона постаралась придать себе непринужденный вид. — Да, бал был приятным. Но все же… Для меня не было чего-то прям особо… незабываемого, — тихий смешок и опущенный в пол взгляд, — Такого, как показал опыт, со мной на всяких балах или приемах не случается. Ей могло показаться, но Драко чуть сильнее стиснул ее талию. И словно приблизился на шаг. Но тут же рядом зазвучал голос министра. — Грейнджер, — Бруствер появился словно из ниоткуда, трубным голосом развеяв все излишне неуместные мысли, — для «Пророка» хотят сделать фото для статьи. Идемте. Простите, мистер Малфой, вынужден вас прервать. Гермиона, идущая за Кингсли через зал, лавируя при этом между другими гостями, быстро кинула взгляд через плечо. Драко стоял на том же месте, провожая ее взглядом и задумчиво нахмурив брови.

***

Воздух был прохладным. Поежившись, Гермиона обняла себя за плечи, переминаясь с ноги на ногу. Когда опрос репортеров закончился, все нужные для статьи фото были сделаны, а музыка как раз перестала так призывно звать обратно на танцплощадку, чтобы найти Драко, ее разум вновь вернулся к привычной ясности. И включил всю присущую Грейнджер рациональность. Почему? Откуда эта тяга к этому парню? Слишком долго никого не было? Вероятно, это была причина. Нужно лишь найти в своем напряженном графике хоть часок другой для какого-нибудь свидания, закружиться опять в легком романтичном настроении и, Годрик прости, наконец с кем-нибудь от души потрахаться — и не будет уже этот слизеринский принц вызывать такой реакции. Хотя… центр построен, их сотрудничество плавно завершается. Лишь изредка какие-нибудь подписания и все. Общение сведется к минимуму, если совсем не сойдет на нет. Должно стать проще. Должно уже не щемить так в груди от его присутствия. Не будет этого калейдоскопа эмоций, который он вызывает одним своим появлением в поле ее зрения. Все… закончится. И переживать не о чем. Облокотившись на перила, Гермиона вздохнула. Смятение, которое она ощущала, можно было черпать из воздуха ложками. И вызвано оно было одним конкретным человеком и собственной реакцией на него. Возвращаться в зал не хотелось — на крыльце центра, там, где по краям широкой входной лестницы тянутся красивые перила, было тихо и спокойно. Самое лучшее место, чтобы привести мысли в порядок. И побыть одной. Шаги за спиной заставили выпрямиться и замереть. Оборачиваться было слегка тревожно — хоть она и бросила прорицания, но сейчас готова была поставить все свое месячное жалование на то, что позади себя она увидит именно Малфоя. Слишком часто о нем думала — вот и накликала, точно чёрта. Гермиона замерла, будто примерзнув к месту, но не двигалась. И лишь когда чья-то ладонь легла на плечо, девушка слегка вздрогнула. А его пальцы двинулись в сторону, чтобы нежно, одними кончиками, оставляя на ее коже свои незримые отпечатки, коснуться шеи. Тело полыхало огнем, разум плавно отключался, и Гермиона не могла поступить иначе, как чуть откинуть голову, чтобы открыть большее пространство для его прожигающих до самого нутра дразнящих прикосновений. На место пальцев пришли губы. Осторожно, словно сомневаясь в своих действиях, Драко поцеловал ее шею чуть ниже уха. Его руки притянули ее за талию ближе, оголенной в глубоком вырезе кожей спины она чувствовала мягкую ткань его костюма, под которой, как ей прекрасно было известно после их посиделок в Мэноре, была крепкая грудь и подтянутый живот. С ее губ сорвался тихий, еле слышимый за шумом ветра в деревьях, стон. И это стало отправной точкой для обоих. Рубиконом, который они оба пересекли. Драко быстро развернул ее в своих руках, подняв ей подбородок кончиками пальцев, чуть надавив, заставляя сделать порывистый вдох, и накрыл ее губы своими в жадном поцелуе. Не стесняясь, не спрашивая разрешения. Просто не оставил ей выбора — целовал так, словно они не делали этого впервые. С каждой секундой все больше проявляя нетерпимость, раскрывая карты — он и сам горел желанием ее поцеловать. В эту секунду Гермионе показалось, что земля под ногами превратилась в желе. Еще миг — и она рухнет наземь. А потому она крепче схватилась за воротник его дорогущего пиджака, притягивая Малфоя ближе. Намек был понят. Он настойчиво раздвинул ее губы своим языком, вовлекая в более долгий, жаркий поцелуй. Дыхания не хватало, но и прекращать эту сладостную пытку Гермионе не хотелось. Никто и никогда не целовал ее так: жадно, но в то же время нежно; настойчиво, но позволяя самой выбирать темп; так томно и жарко, что прохлада воздуха теперь казалась раскаленным солнцем. Пальцы Малфоя продвинулись выше по ее спине, беззастенчиво касаясь оголенной кожи — и Гермиона выгнулась ему навстречу, тихо и хрипло выдохнув прямо ему в губы. Длился этот поцелуй мгновение или целую вечность — Гермиона не знала. И не хотела знать. Ей нравились касания его губ, уверенные движения рук. Сладостный танец их языков увлекал за собой, стирая реальность. Ту, в которой она отрицала, что может ему нравиться. Ту, в которой она сама сомневалась, стоит ли давать какое-то развитие этому настойчивому влечению. Пока их губы соприкасались, пока она чувствовала, как он крепко прижимает ее к себе — все прочее было тленным. И ненужным. Правильным был лишь их поцелуй. Который прервался также внезапно, как и начался. Когда у двери в центр послышались очередные шаги. Драко отпрянул, тяжело дыша. Поправил пиджак, игнорируя факт, что от прикосновений Гермионы воротник был нещадно смят в гармошку. Его взгляд горел, губы чуть припухли от долгого поцелуя, а на щеках даже сквозь сгущающиеся сумерки был заметен румянец. Гермиона и сама могла поклясться, что все ее тело огнем горит, не то что щеки. Она еще ощущала на губах его привкус, на коже еще чувствовались его прикосновения. И мысли метались, и сердце билось загнанной птицей, а тугой клубок внизу живота все не хотел распутываться. Будь у нее сейчас силы поднять палочку — в того, кто посмел их прервать, полетело бы какое-нибудь особо гадкое проклятье. — Что ж… — голос Драко звучал хрипло, он спешно переводил дыхание, глядя ей прямо в глаза, — нас уже дважды прервали. Какая-то закономерность, — он глухо усмехнулся, переводя взгляд ко входу, со стороны которого послышался голос Блейза. — Драко, будь ты проклят, куда запропастился? Малфой сделал шаг к Гермионе, которая все еще дышала через раз, и разум которой пытались переварить произошедшее. Лукаво ей подмигнув, Драко еще раз быстро коснулся пальцами ее шеи, вызвав новую волну мурашек от кончиков туфлей до самой макушки. — Теперь, полагаю, у тебя есть что-то незабываемое во время бала, не так ли? И, не дав ей хоть что-то сказать в ответ, он на каблуках развернулся и пошел к Забини, на ходу выкрикивая: — Мерлин, неужели та блондинка тебя отшила?