VIII БУРЯ

VIII БУРЯ

Мой путь лежит через пустыню.

      Герцог проснулся на диване в своём кабинете. Он поморщился — голова жалобно ныла. С вздохом и кряхтением Ризли уселся на диване, от чего книга, за чтением которой он уснул, с глухим стуком упала с его широкой груди на пол.

«Сумеру. Всё о стране.»

      Ризли, уперевшись локтями в колени, лишь угрюмо поглядел на зелёную шершавость книжного переплёта под ногами. Он хоть и любил читать, но и подумать не мог, что когда-нибудь, при выходе на поверхность, так импульсивно схватит в магазине несколько книг, лишь бы только на них было заветное иноземное слово.       «Сумеру», — прошептал себе под нос он, будто пробуя это слово на вкус. Но вкуса не было, была только неприятная горечь от осознания бессилия, невозможности контролировать передвижения одного неугомонного человека, а ведь Ризли так привык контролировать всё, что касалось крепости Меропид и его самого.       Год тишины. Целый год ни письма, ни телеграммы, да даже сраной малюсенькой записочки — ничего. Это бесило. Конечно, бывшие заключённые хоть и могут, но совершенно не обязаны поддерживать связь с крепостью Меропид (герцог, честно говоря, сошёл бы с ума, пиши ему после освобождения каждый, кому он хоть как-то помог в прошлом). Но не выслать и строчки, когда между вами столько всего произошло? Это просто по-человечески неправильно. И это вполне по-человечески выводило Ризли из себя.       Он бы прочитал всё, чтобы Кит ему не прислала. Пусть даже всего одно слово. Он бы и его жадно перечитывал раз за разом, пытаясь понять, где сейчас его бывший личный ассистент, что с ним, здоров ли он. Жив ли он. Записную книжку, что дала ему Кит в их последнюю встречу, он так и не прочитал дальше титульной страницы, на которой автор своеборазных мемуаров красиво и размашисто вывел «Моему дражайшему Герцогу». Его бы стошнило. Его любопытство было сыто по горло. Ему больше не хотелось лезть туда, куда она сама его не хотела подпускать. Ему лишь хотелось знать, что у неё сейчас всё хорошо.       «Сумеру», — уже громче произнёс Ризли, вставая с дивана и подходя к своему рабочему столу, на котором лежал желтоватый лист бумаги с потрёпаными краями. Всё-таки, Кит оказалась не безнадёжным человеком, но писала она безнадёжно мало и сухо как для годового молчания.       «Ваша Светлость. Я в порядке. Живётся сносно. Не ищите меня. Я сама вас найду, когда придёт время.

— К.»

      Ризли поднёс листок к носу и в уже который раз втянул слабый запах бумаги. Записка пахла солнцем и табаком. Ризли сильно удивился, когда в куче очередной официальной почты он увидел неказистый тёмный конверт с кляксой зеленоватых чернил на нём. Когда из треугольника письма на стол высыпалась горстка золотистых песчинок.       «Сумеру», — чуть ли не по слогам и без тени сомнения произнёс Ризли, вдыхая запах драгоценного письма ещё раз. Он больше не мог злиться. Не мог злиться на то, как некрасиво они расстались. Не мог злиться на то, как исчезла она из Фонтейна, не предупредив, что даже его информационная сеть разводила руками на запрос о поиске «мадемуазель Кит». Ему оставалось только ждать момента, когда он сможет покинуть крепость Меропид, не волнуясь за то, что его детище намертво встанет во время его отсутствия. Во время его путешествия в сумерскую пустыню.

***

      — Господин, яки устали. Необходимо сделать привал.       — Конечно. Вы лучше меня знаете, что нужно делать.       Маленькая группка людей с парой яков пряталась от знойного пустынного солнца в прохладной тени ущелья рыжей скалы. Их было четверо: трое загорелых поджарых мужчин в бедуинских одеждах и замотанный в тёмную ткань накидки голубоглазый Господин. Мужчины были с огромным багажом знаний о сумерской матери-пустыне (так они её называли), Господин был с огромным желанием прочесать всю эту самую пустыню вдоль и поперёк, ища нечто неуловимое. Призрачное.       — Господин, постоим, пока жар не спадёт.       «Господин», никто иной как герцог крепости Меропид собственной персоной, с восхищением разглядывал как ветерок гонял песчинки под ногами. Пустыня завораживала его своей дикостью, в то же время заставляла себя возненавидеть: испепеляющий жар и режущий глаза свет пустынного солцна не вызывал восторга у того, кто подобно кроту, привык сидеть на глубине в сырости и полумраке.       Раскалённое добела светило пересекло зенит и потихоньку сбавляло свой пыл, когда в застывшей тишине послышались шорохи. «Это точно не звери», — пронеслось в голове Ризли, что тут же вскочил на ноги, когда за камнем промелькнула тень красного шёлка. Пустынники.       Было слышно, что их привал окружают. Было ощущение, что враг повсюду: в щелях скалы, за камнями, в песках, да даже под ногами. Хаотичные шуршащие звуки, смешавшиеся с естественными звуками пустыни, и эхо сбивали с толку, заставляя Ризли, что уже приготовился к бою, очумело вертеть головой по сторонам, не зная, откуда ждать удара.       — Ах! — один из членов экспедиции содрогнулся и упал лицом на жаркий песок. Замертво.       Несколько метких стрел быстро нашли свои цели, не оставив им и шанса. Все трое были мертвы, оставался один лишь герцог, что успел нырнуть за камень с линии огня. Он тяжело дышал, накидка быстро пропитывалась горячей кровью — древко стрелы торчало из плеча. В волосы забивалась песчаная пыль. Один чужеземец против детей пустыни.       Молча и без переговоров, пустынники сползали с камней и выходили из тени. Словно стая гиен они подкрадывались всё ближе к своей лакомой добыче. Беззащитной лакомой добыче с толстым кошельком. Поднимался ветер и кружился в рваных вихрях песок, когда нагнетающий шёпот природы разрезал громкий свист. Гиены разом замерли.       Ризли смутно соображал, хотя это было ему не свойственно, ведь он давно привык к ощущению боли и хорошо его переносил. Прижав окровавленные пальцы к носу, герцог почувствовал резкий травянистый запах. «Отравлена», — заматывая покрепче куском дорожной накидки плечо, понял эту грустную новость Ризли. В ушах гудел ветер, что не щадя гнал раскалённый, режущий открытую кожу песок вдоль ущелья. К звукам бури примешались звуки яростной борьбы. Скрежет и звон клинков отзывались особенно чётко в отравленном сознании герцога, что пытался встать на ноги — безуспешно. Дикие, почти что звериные крики давали понять — ещё одним пустынником стало меньше. Пришёл кто-то гораздо сильнее гиен. И этот кто-то был в бешенстве.       Перед глазами всё плыло. Вновь оперевшись о шершавый камень, Ризли попытался встать на ватные ноги, и у него даже получилось, но стоило ему сделать шаг, как щека его встретилась с жаром песка на земле. Ему не уйти. Яд расползался стремительно и беспощадно.

Внезапно стало тихо.

      Ветер трепал спутанные волосы герцога, что лежал в песке и, пытаясь не отключиться, считал песчинки перед носом, когда прямо перед его лицом остановилась пара ног. Подол коричневой накидки красивыми волнами развевался перед глазами Ризли, облизывая поблескивающие пятна свежей крови на носках пыльных ботинок. Он лишь успел почувствовать мягкое прикосновение на своём липком от пота лбу, прежде чем яд убаюкал его.

«Я так устал...»

      — Доброе утро. — спокойный голос прокрался в самое сознание.       Ризли распахнул глаза. В плече ныла жгучая боль. «Где я?» — разум медленно отпускала дымка беспокойного сна и герцог, с вздохом приподняв голову на пышных подушках, водил мутным взглядом по небольшой светлой комнате. Стены и потолок были неровно покрыты толстым слоем белой штукатурки, от кровати до порога, по тёмному дощатому полу, тянулся белёсый след песчаной пыли, на котором застыли отпечатки чьих-то босых ног.       Взгляд скользил по стенам, что были усеяны полочками, каким-то декором из бусин, ткаными полотнами и просто красивыми диковинками, когда он остановился на тёмной невысокой фигуре, что стояла к кровати спиной, против окна. Через цветные стёклышки яркими пятнами пробивался свет пустынного солнца, освещая загорелые тонкие предплечья и подсвечивая ореол растрёпанных волос.       Ризли не мог ответси глаз от фигуры незнакомого человека: с плеч спадали крупные складки рукавов, что были закатаны по локоть. Чёрная рубаха с высоким горлом, походившая своим кроем на одежду Ли Юэ, была заправлена и плотно перехвачена на талии широким кожаным поясом, из-под которого начинался силуэт струящихся тёмных шаровар, что внизу были примотаны к тонким щиколоткам полосками ткани — получалась характерная каплевидная форма. Свисая с пояса, по бедру рассыпалась вереница всевозможных цепочек, бус, камешков на шнурках и подвесок из бахромы, и на тёмной ткани шаровар поблёскивала голубым самая большая стекляшка.       Герцог, затаив дыхание, вскарабкался взглядом вверх по человеческой фигуре и задержался повнимательнее на причёске незнакомца: торчащие и вьющиеся во все стороны каштановые волосы были собраны на затылке в самый небрежный пучок на свете, а на спине, промеж лопаток, тонкой змейкой покоилась тугая косичка, оканчиваясь причудливым серебряным украшением.       — Выпейте, вам станет полегче. — фигура развернулась, бесшумно прошагала через всю комнату и села на край кровати, сминая пропитавшиеся чужими потом и кровью простыни. В руках, что были затянуты в тёмную кожу перчаток, находилась глиняная кружка с резко пахнущим содержимым.       Герцог, ещё не до конца понимающий, что происходит, медленно поднял глаза с чашки перед носом на лицо человека. На хорошо знакомое лицо давно знакомого человека. Лицо правильной формы с тёмными бровями, что прикрывала растрепавшаяся чёлка, с парой родинок на щеках, с пухлыми губами. Одна новая деталь была на этом лице: пустынное солнце успело поцеловать его, от чего по переносице рассыпались едва заметные веснушки.       — Кит? — не веря, кого он видит перед собой, хрипло спросил Ризли.       — Выпейте, прошу. — рука прислонила чашку с отваром к губам, пока вторая придерживала голову герцога, помогая ему вылакать всё до дна.       Кит поставила пустую чашку на тумбочку из тёмного дерева и, наклонив голову в сторону, принялась осматривать повязки на плече Ризли, на которых ржавчиной запеклись неровные пятна крови.       — Я же говорила вам не искать меня. — не отрывая взгляда от обнажённого торса мужчины, проговорила она.       — Кит, я… — морщась и сжав зубы от боли в плече, Ризли уселся на кровати и сгрёб в охапку свою спасительницу. Герцог прижался колючей щекой к мягким волнистым волосам. Жилистые, исполосованные шрамаи руки обхватили чужой торс, покрепче прижимая его к груди. Он не верил, что может снова прикоснуться к ней. Снова ощутить кожей её тёплое дыхание, снова провести рукой по её волосам, снова вдохнуть её запах.       — Осторожнее. Стрела угодила вам в плечо, может снова открыться кровотечение… — пробубнили куда-то в область его груди.       — … Я так скучал.       Кит глубоко вздохнула и лишь положила ладони в перчатках на оголённую спину Ризли. Они обнимались долго и молча, прислушиваясь к утренней тишине и сердцебиениям друг друга, пока Кит не выпуталась из цепкой хватки рук и не встала с кровати.       — Вам нужно отдыхать. Как наберётесь сил, я проведу вас в Караван-рибат. Там наши пути снова разойдутся. — её потянули за ткань шаровар, вынуждая сесть обратно.       — Погоди-погоди, мы же так давно не виделись. Неужели ты мне ничего не объяснишь? Ничего не расскажешь? Ты мне даже не писала... — в глазах Ризли блеснула тень тревоги.       — Я писала.       — Ту жалкую записку ты называешь «писала»? Этого ничтожно мало, — жарко прошептал в чужое ухо Ризли, вновь обнимая хозяйку дома и укладывая её за собой на смятые простыни. — Я не отпущу тебя. Не снова.       Кит, не желая терпеть такого своеволия, выкрутилась из объятий и одним движением уселась на бёдрах своего гостя, расставив колени по бокам. Ризли шумно выдохнул, когда мягкая кожа перчаток прошлась по напряжённому телу. Пальцы невесомо оглаживали рельеф пресса и старых рубцов, аккуратно скользили по светлой коже и вздрагивающим под такой простой и невинной лаской мышцам груди. Ладони легли на щетинистые щёки и Кит ласково, будто извиняясь, чмокнула Ризли в уголок растрескавшихся от зноя пустыни губ.       — Я тоже скучала. — прошептала девушка и заботливо убрала налипшие волосы со лба герцога.       Он увлёк её в поцелуй. Очень жадный, очень истосковавшийся и мокрый поцелуй. Ризли придерживал её за затылок, зарывшись пальцами в волосы и не позволяя отстраниться раньше времени. «М-м!» — Кит сдавленно простонала ему в губы, когда клыки герцога прикусили мягкую плоть. На языке почувствовалась медь.       — Это тебе за то, что исчезла так внезапно. — рот Ризли растянулся в нахальной улыбке, когда Кит отстранилась, слизывая кровь с укушенной губы.       — Справедливо. — живот под ней задрожал от смеха. Ризли закрыл глаза и притянул лицо Кит к своему, чтобы тепло чмокнуть её в переносицу, прямо в светлые веснушки.       — Я надеюсь, это ваш портсигар так ласково жмётся к моему бедру? — она ухмылялась, глядя на него сверху.       — Я бросил курить. — Ризли положил руки на её бёдра.       — Весьма похвально… — её руки скользнули на бляшку ремня, — Можно? — она вопрошающе посмотрела ему прямо в глаза.       — Можно. — на выдохе разрешил он.       Мягкая кожа перчаток двигалась по раскалённому возбуждению герцога. Крепкая хватка и чёткие, ритмичные движения выбивали воздух из лёгких Ризли. Он порыкивал и постанывал, запрокинув голову на подушки, одной рукой вцепившись в простынь, другой в бедро Кит, сминая пальцами тонкую ткань шаровар. Он всегда был таким чувствительным? Он обильно тёк смазкой и неконтролируемо толкался бёдрами в её кулак, когда удовольствие от стимуляции пересекало очередной рубеж, всё ближе подбираясь к грани.       — К-Кит, я сейчас… — его голос дрожал и срывался на шумные вздохи.       Он был на пределе. Когда рука герцога особенно больно впилась в ногу, Кит наклонилась, тёплыми губами обхватила головку и позволила ему излиться на свой язык. Она подняла глаза на раскрасневшееся лицо мужчины, что подрагивая, ошарашенно глядел на то, как она слизывает и сглатывает последние убежавшие капли семени, руками оглаживая живот и бёдра. Он чуть не задохнулся.       — Почему в перчатках? — спросил он, пока Кит заботливо застёгивала ремень его брюк.       — Потому что руки холодные.       — Снимешь?       — В этом мало приятного.       — Кит, пожалуйста… Прикоснись ко мне. Без них. — на него исподлобья глянули карие глаза.       — Как пожелаете.       Кит выдохнула, не желая спорить с Ризли дальше. Ему было проще показать, чем доказать. Она ловко сняла перчатки и прислонила голые ладони к разгорячённому телу герцога, от чего тот резко и шумно охнул. Руки были не по-человечески холодны. Ощущение было, что к тебе прикоснулись льдом, добытом в самом холодном месте Драконьего хребта. Ризли вцепился в тонкие запястья девушки и зажмурился.       — Я же говорила, что это неприятно.       — Чш-чш, погоди, дай мне…минутку. — Ризли понял, что просчитался, когда не послушал Кит. Ледяные руки и правда неприятно жгли его кожу холодом, но он не хотел идти на попятную и расстраивать девушку своей реакцией, поэтому просто терпел и ждал пока его тело привыкнет…       — Я уберу. — руки выскользнули из хватки Ризли и снова спрятались в перчатки.       — Прости… Я не думал, что они настолько холодные. — Ризли опустил виноватый взгляд, когда на его подбородок мягко легли пальцы, заставляя вновь посмотреть в чужие глаза.       — Всё в порядке. Вам не за что извиняться.       Ризли сглотнул. На него смотрели такие знакомые карие глаза совершенно незнакомым взглядом. Таким умиротворённым, как гладь фонтейнского моря по утрам. Таким спокойным-спокойным, что хотелось нырнуть поглубже и раствориться в этом спокойствии. Не осталось прежних тревоги и зашуганности вперемешку с недосыпом. Эти глаза повзрослели.       — Отдыхайте, — Кит аккуратно встала с него. — Если что понадобится — зовите. Я буду рядом.       Ризли снова по-детски вцепился в одежду Кит в порыве упросить её остаться, но он быстро ощутил, как его тело обмякло и растеклось по хозяйской кровати под действием приятной разрядки и травяного отвара, что дала ему Кит. Он лишь притянул её руку к лицу и нежно коснулся губами рельефа костяшки, прежде чем закрыть глаза и отдаться дрёме.       Хозяйка дома, дождавшись, пока гость заснёт достаточно крепко, вновь аккуратно убрала непослушные волосы с его безмятежного лица и тихонько вышла из спальни.