IX ПОКОЙ

IX ПОКОЙ

Добро пожаловать в Ли Юэ! Уважаемые пассажиры, при выходе с судна, пожалуйста, не забывайте свои личные вещи…       Невысокая фигура девушки в чёрном пальто вынырнула из толпы людей, что внушительным пятном расползались по пристани — прибыл паром из Фонтейна. Был тёплый вечер, и огни города рыжими пятнами плескались в водах залива.       Немая тень шустро скользила между снующими людьми, обходя каждого на своём пути. Кит шла туда, куда её несли ноги. А оголодавшую и промёрзшую насквозь девушку они несли в милый ресторанчик, откуда тяжело пахло едой и специями.       — Что будете заказывать?       — Стакан воды, пожалуйста. Горячей.       — …Горячей воды, с вас одна мора, пожалуйста.       — Да, конечно. — скрепя сердце, Кит протянула золотистую монетку официантке. Конечно, в Ли Юэ иначе и быть не могло. Здесь каждый из всего пытается вынести выгоду.       Ей принесли гранёный стакан с кипячёной водой. Над ним вихрился пар. Кит, плевав на высокую температуру, голыми пальцами схватила стакан и жадно выпила всё до дна, обжигая язык, нёбо и горло. Вероятно, и пищевод тоже, но она этого не почувствовала. Уже который день изнутри её сжирал холод. Холод, от которого ломило кости и сводило мышцы, который кусал за пальцы и заставлял забыть, что у тебя нос и уши когда-то были тёплым. Кипяток приятным теплом растёкся по нутру и лишь на короткий миг согрел девушку. А дальше снова лёд.       Кит положила голову на столик и обняла себя за плечи, посильнее кутаясь в пальто. Тело била мелкая дрожь, а одинокие слезинки, пересекая нос и щёки, тихонько падали на деревянную столешницу. Ей хотелось рыдать от отчаяния. Хотелось подойти к каждому и показать, что приносит в её жизнь этот хвалёный Глаз Бога, что сейчас мирно лежал в кармане её брюк, холодя кожу через плотную ткань, пока его владелица засыпала.       — Девушка. Девушка! Просыпайтесь.       — Что такое? — Кит проснулась, но даже не пошевелилась, всё ещё лёжа головой на столе.       — Простите, но посетители… Они жалуются. То есть, они, ну, испытывают дискомфорт.       — Так, и? — абсолютно плевать. Ей хочется поспать ещё чуть-чуть. Она даже готова заплатить за ещё один сраный стакан воды.       — Вы… От вас холод. Да, холод. Людям некомфортно. Не могли бы вы…       Кит, нахмурив брови, всё-таки выпрямилась за столом и, окинув взглядом пространство вокруг себя, обнаружила удручающую картину: одежда на ней, стол, пустой стакан и тарелки с супом посетителей поблизости поблёскивали инеем. Она виновато опустила взгляд.       — Я уже выметаюсь.       Кит шла босиком по мокрому песку пляжа. В руках несла свои туфли и пальто, штаны закатаны по колено, а белая рубашка балахоном развевалась от тёплого дыхания морского бриза. Под босыми её ногами замерзали и трескались в ледяную корку лужицы воды. Она шла шатаясь, пела песни, уже не помня откуда она их знает, материлась и собирала звёздные ракушки. Она не пила вина, ведь денег оставалось…а чёрт их знает, сколько их оставалось. Ей было плевать, если вся её немногочисленная мора сейчас выпадет из карманов брюк и утонет в заливе. Уже было так горько плевать на всё: на боль в ещё не заживших рёбрах, на деньги, на голод, на осточертевший холод, на эту крепость с этим герцогом. С герцогом.       — Ебучая… — она посильнее замахнулась и метнула ракушку в воду. — Жизнь! Пальто и туфли упали на песок.       — Ебучие… — ещё одна ракушка плюхнулась в залив. — Фатуи! Ярость в ней кипела.       — Ебучий… — эта полетела особенно далеко. — Меропид!       Ракушки закончились. Кит тяжело дышала от распирающих её досады и гнева. Она руками судорожно пробежалась по карманам и выудила сверкающую стекляшку. Свой Глаз Бога.       — Ты, — она поднесла Глаз поближе к лицу, — Мерзкая побрякушка! Мне холодно, ты это понимаешь?! Какой от тебя вообще прок, а?! «Боги», — она плюнула себе под ноги, — Да какие к чёрту боги, если жизнь моя полная шляпа! Дали бы мне лучше еды! Моры! Да побольше! — она снова замахнулась, уже держа свой источник силы крио в руке.       Она не смогла. Рука лишь покрепче сжала стеклянный шарик, от чего золотая рамка больно впилась в пальцы. Она не сможет. Это единственное, что осталось у неё после заключения в крепости. Единственное, что осталось от него.       Кит взвыла. Она сидела на коленях в песке, склонив голову к земле и содрогалась в сухих всхлипах. Не осталось больше слёз, не из чего было их выдавливать. Волны залива, облизывая пальцы дрожащей девушки, сразу замерзали, покрываясь тонкой коркой льда, что с тихим хрустом ломалась, стоило воде снова убежать подальше от Кит.       Может и правда было бы лучше, пришей её Фатуи ещё в Фонтейне. Не пришлось бы сейчас ночью спать на пляже где-то в Ли Юэ, не пришлось бы до этого батрачить, только бы накопить денег на билет на первый попавшийся паром, не пришлось бы просыпаться от каждого мелкого шороха и всегда держать нож на готове. Не пришлось бы терпеть этот холод.       Рука фатуйской вендетты нависла над Кит сразу же, как она вышла из крепости Меропид. «Это за убийство капитана», — рука на грудь повесила ярко-красную медальку, — «А это за предательство», — рядом повесили такую же ослепительно красную. Стреляй — не хочу, ходячая мишень да и только. И несмотря на то, что за Фатуи пристально следила жандармерия, в Кур-де-Фонтейне оставаться было нельзя, ведь никто не сможет помешать организации из Снежной взять за шкирку и притащить домой гражданку этой самой Снежной, и не важно, что дома приём будет очень-очень нерадушным. В Фонтейне это не преступление. Да и в других странах тоже.       Кит нравился Фонтейн. Нравились его безграничное море и лёгкий воздух, его тихая природа и живые города, местные диковинки и мягкие сигареты. Кит нравился Фонтейн, даже когда она вышла в него без гроша в кармане, а единственные её вещи были на ней, даже когда она работала сутки напролёт на самой обшарпанной работе, да даже когда какой-то кретин налетел на неё в переулке с ножом (который Кит благополучно присвоила себе). Даже когда перед глазами стали мелькать лица её бывших сослуживцев. Даже когда их тени подкрадывались всё ближе и ближе. Даже когда за её спиной прошептали…

«Катерина — предатель…»

      «А-йа!» — Кит с криком вскочила. Это был очередной сон. Очередной больной, жутко неприятный сон. Кит огляделась. Она была на пляже. К одежде и волосам прилип песок. Кит залезла в карманы. Жалкие остатки моры были на месте. Глаз Бога тоже. Хотелось есть.

***

      Кит упустила момент, когда она оказалась под пристальными взглядами трёх молодых людей с тарелкой горячего острого супа перед собой. Наверное, когда в том ресторанчике на вопрос девушки с короткой тёмной стрижкой и янтарными глазами о том, почему Кит ничего не закажет кроме воды, та ответила просто: нет денег. Наверное, когда Сян Лин (пришлось повторить несколько раз, чтобы запомнить) потащила голодную и мокрую Кит на кухню и позвала своих двух друзей. Наверное, когда они увидели Глаз Бога и почувствовали пронизывающее дыхание холода от истощённой иноземки. Наверное.       — Чун Юнь, дорогой, — синеволосый юноша обратился к своему другу, — Не считаешь ли ты, что она чем-то похожа на тебя? — они перешёптывались о Кит, когда сама Кит всё прекрасно слышала. Но пока молчала.       — Хм… Нет, не скажу. В ней нет энергии Ян, я не чувствую присутствия демонических сил, не чувствую проклятия. Ничего такого не чувствую...       — Син Цю! — девушка из ресторанчика воскликнула. — Давай сводим её к Мадам Пин!       — Ну же, Сян Лин, зачем нам беспокоить госпожу Пин, когда можно просто отвести девушку в департамент по делам граждан?       Два друга начали спорить громким шёпотом на незнакомом языке, пока третий, светловолосый, сидел между ними, закрыв уши руками. Кит с индифферентным выражением лица и полным непониманием, что за чёрт тут происходит, решает прервать эту непереводимую игру слов. Она демонстративно прокашлялась.       — Прошу прощения, что вмешиваюсь… А что мне делать с супом?       — Ешь! — в один голос ответили все трое.

Боги услышали её

      — Дитя, ты меня слушаешь?       — Да, госпожа Пин.       Кит стояла, оперевшись бёдрами о каменную клумбу на террасе Юйцзин. Лучи ласкового солнца грели лицо, а молочно тёплый ветерок приятно трепал волосы и одежду, донося до обоняния сладкий аромат глазурных лилий. Её отправили к Мадам Пин, а она покорно пришла.       — Я вижу в тебе боль. Вижу, как в тебе штормом, волна на волну, идут твои разрушения. Тебе нет покоя, дитя моё.       Кит склонила голову к груди и закрыла глаза. Она сжала челюсти, чтоб не разрыдаться от таких простых, но колющих в самое сердце слов. Глаз Бога в кармане стал холоднее.       — Подойди ко мне, — она повиновалась, — Послушай меня. Послушай меня внимательно, — старушка взяла ледяную руку Кит в свою и даже не поморщилась. — С Глазом Бога нужно примирение, нужен договор. Он тебе не враг, а помощник. Советчик. Пока в душе не будет твоей покоя, не будет равновесия, будет он тебя холодом мучить, ругать тебя за укор к самой себе. Тебе нужно принять его. Принять в себе всё. Без остатка.       Мадам Пин коснулась морщинистыми пальцами солнечного сплетения Кит, от чего в груди девушки растеклась тёплая волна, а по рукам побежали мурашки. Такое лёгкое прикосновение выбило воздух из лёгких, будто туда с размаху пнули рабочим ботинком. Кит склонилась перед женщиной, всё ещё не выпуская её старческой ручки из своей, и шумно, с всхлипом втянула воздух ртом. Она не заплакала.       Её отправили в департамент по делам граждан, а она покорно пришла. Пришла и сразу взялась за работу. За любую. Отогнать взбесившихся хиличурлов от границ города и получить щедрую оплату? Дайте два контракта, пожалуйста. Помочь местному жителю или принести какому-то идиоту цыплят в медовом соусе? Не вопрос, главное — мора. Репутация росла, вместе с ней рос и доход, а в свободное от боёв и побегушек время Кит помогала Сян Лин в ресторанчике. Хозяйка заведения с охотой скармливала непривередливой помощнице свои кулинарные эксперименты. Холод отступал. Подступал страх.       Денег теперь хватало на сносное жильё, одежду и местные сигареты с терпким привкусом чайного листа. Но ни за какие деньги нельзя было купить истинное спокойствие и чувство безопасности. Рука мести схватила её за рукав в гавани Ли Юэ.       Не было ни револьвера, как в том кошмаре, ни стула с комнатой, ни её бывших товарищей. Всё было гораздо проще — её просто зажали в тёмной подворотне мужчины в серых пальто и приставили нож к печени. Тогда Глаз Бога спас её. В первый и последний раз. Когда от животного страха мозг затянуло пеленой и внутренний контроль над силой крио ослаб. Когда подосланные агенты Фатуи выползали из переулка уже в багровых пальто и с осколками льда в кровоточащей плоти. Они остались живы. И Кит осталась жива.       Но она сорвалась. Она собрала сбережения, вещи, снарядила лошадь, попрощалась и выпорхнула из владений Властелина Камня. Подальше от крупных городов, подальше от людей, поглубже в континент. Хотелось покоя.       «Почему ты не ответила им? Ты же неплохо дерёшься», — в сознании мелькнули голубые глаза.       — Нет! — лошадь под ней срывалась в галоп, — Нет! Ни за что! — животное жалобно фыркало и ржало. — Никогда не убью! Не снова.       Всадница в тёмных одеждах на коне бурой масти неслась через степь. За спиной — влажные джунгли Сумеру, впереди — бескрайняя пустыня, в голове — пустота. Кит без страха и сомнений летела навстречу раскалённым пескам и удушливой жаре, оставляя весь хаос своей души в облаках песчаной степной пыли.       Невысокая фигура девушки в дорожной накидке вошла в заброшенный домик. Домик в объятиях барханов. Был жаркий день, и лучи солнца разноцветными пятнами рассыпались по занесённому песком дощатому полу. На бедре гордо сиял крио Глаз Бога, руки в тёмной коже перчаток скользили по грубо оштукатуренным стенам, а в карих глазах плескался восторг. Было тихо. Было так тихо, что в голове призраком скользнула ностальгия по слабому скрежету вентиляционной шахты в рабочем кабинете Его Светлости.