X ПРИМИРЕНИЕ

X ПРИМИРЕНИЕ

      Хозяйка меняла постельное бельё, пока её гость уплетал горячий пилав Аару. У горизонта багровел кусочек закатного солнца и тонкие шелка ночи струились по пустыне. В доме были открыты окна и двери — приглашали прохладу войти в дом и остудить пропитавшиеся дневным зноем стены.       Ризли, доев свой ужин, оглядывал жилое пространство дома, в котором так уютно обосновалась его бывшая подчинённая. Гостиная с низкими белыми потолками плавно перетекала в уличную террасу, стоило распахнуть двойные деревянные двери с резными узорами. На дощатом полу красовались потёртые, но от этого не менее красивые, сумерские ковры. По-восточному низкий диван, усеянный разноцветными подушками, подпирал стену. Ризли оставил пустую тарелку на кухне, как и просила Кит, и вышел на террасу к плетёным креслам, что были там заботливо выставлены. Он опустился в одно из них и, закрыв глаза, вдыхал прохладу опускающейся пустынной ночи.       — Возьмите. Не хотелось бы, чтобы вы ещё и простудились. — голос вырвал Ризли из полудрёмы. Кит протягивала ему полосатый хлопковый плед.       — Спасибо. — мягко улыбнувшись, он накинул плотную ткань на обнажённый торс и вновь откинулся на спинку кресла.       Кит уселась в соседнее, по-турецки скрестив ноги. Она сменила уличную одежду на зелёный и по-домашнему уютный халат, а отросшие порядком волосы её были распущены и мелкими волнами покоились на плечах. Кит сидела и сосредоточенно закручивала табак в папиросную бумагу.       — Всё ещё куришь? — спросил Ризли, не в силах отвести взгляд от ловких движений пальцев.       — Ага… — лизнув край бумаги и вставив самокрутку в зубы, ответила она. Вспыхнул рыжий огонёк спички, выхвативший лицо девушки из полумрака, и над террасой тонкими изгибами загулял молочно-белый дым.       Было тихо. Было так тихо, что даже лёгкое шуршание песчинок громко отзывалось в ушах. Вероятно, было даже слышно как роятся и копошатся десятки вопросов в голове Ризли. Он хотел говорить с ней, говорить без остановки и обо всём. Ему до сих пор слабо верилось, что он нашёл её здесь, в этой богом забытой пустыне. Ризли протянул руку, будто проверяя реальность на ощупь, и нежно коснулся чужой мягкой щеки. Кит не вздрогнула. Наоборот, она молча приластилась к тёплой шершавой ладони и невесомо коснулась губами шрама на запястье своего бывшего начальника.       — Что стало с ними? Ну, кто напал на нас. — Ризли вернул руку под плед и взглядом зацепился за пару окровавленных пыльных ботинок на полу.       — Пустыня не прощает ошибок, Ваша Светлость. Она берёт своё без оглядки на то, зверь это или человек. Они совершили ошибку, напав на караван, что уже был под наблюдением, — она посмотрела на Ризли и встретила его встревоженный взгляд. — Нет, я их не убила. Просто хорошенько потрепала.       — Вот как, — он выдохнул и отвёл глаза в сторону. — Очень жаль, что мои компаньоны не выжили.       — Да, жаль. Но ничего уже не изменить.       — Ты следила за мной? — резко выпалил он.       — Воля случая, — её тон ни на оттенок не сменился. — Можно сказать, что я «просто проходила мимо». Я не ожидала встретить там вас.       Ризли удовлетворённо хмыкнул. На небе одна за одной зажигались звёзды, а в его груди растекалось тёплое пятно. Ему было радостно на душе. Радостно, что она жива и здорова и что она не держит на него зла. Он ещё раз на неё взглянул. Было видно, какую большую работу над собой и своими внутренними переживаниями проделала эта девушка, чьи умиротворение и безмятежность сейчас так и лились через край, заполняя собой всё пространство и душу герцога в частности. Было чувство, что ничто теперь не сможет вывести её из себя, ничто не сможет потревожить её душевное равновесие. Ничто не прервёт её наслаждение свободой.       — Ты так изменилась... — зачарованно прошептал он.       — А вы ни капли, — она улыбнулась и кинула окурок в глиняный горшочек на полу. — Как дела в Меропиде?       — Ох, ну… Всё как и прежде. Люди, к сожалению, не перестали нарушать закон.       — Вы наняли себе нового ассистента?       — Нет. Я больше в нём не нуждаюсь, — он многозначительно улыбнулся ей, а она кивнула ему в ответ. — Как тебя вообще занесло в пустыню?       — О, ну... — она крепко задумалась, подбирая слова. — Я какое-то время пробыла в Ли Юэ… Были и Инадзума, и Монштадт… Но там я была мельком, на несколько недель. Для обмена опытом.       — Опытом?       — Да, Ваша Светлость. Руки, — Кит повертела голыми ладонями в воздухе. — Их температура лишь меньшее из того, что было раньше. Помните, как отдали мне мой Глаз Бога?       В ответ молча кивнули.       — Мне трудно совладать с ним. Со временем всё становилось только хуже, когда события... Ну, скверно складывались…— Кит опустила глаза и замялась, — Но в Ли Юэ мне помогли добрые люди. Помогли понять принцип управления этой… силой. А потом как-то всё закрутилось, мне было интересно узнать, сталкивались ли с такой проблемой в других странах. Другие обладатели Глаз Бога… В общем, мне сейчас намного лучше, — Кит слабо улыбнулась. — Только руки холодные.       — Вот оно как, — в сердце неприятно укололо. Ему захотелось взять её за руку, почувствовать заново этот жгучий холод её кожи. — Я рад слышать, что тебе лучше.       — Спасибо, Ваша Светлость.       — Но почему пустыня? Тебе идёт на пользу местная жара?       — И это тоже, да. Но в пустыне просто легко залечь на дно. Кстати, я вам по этому и не писала.       — Опять они? Фатуи?       — Конечно, — губы тронула грустная ухмылка. — Не думали же вы, что организация, прославленная своим трепетным отношением к мести, простит такой большой грех как предательство? Но не волнуйтесь. Здесь им меня не достать.       Между ними снова легло молчание. Ризли хотел ещё о стольком спросить, но слова никак не шли на язык, застревая комом в горле. Подул прохладный ночный ветер и герцог поёжился под пледом. Он повернул голову к ней — непоколебима. Словно она и есть пустыня.       — Прости меня, Кит. Прости меня за всё. — его тихий голос сочился сожалением об упущенном времени.       — И вы меня простите, — Кит взглянула в его льдистые глаза и увидела лишь тепло. — Теперь впереди у нас предостаточно времени.       — Да, предостаточно. — он улыбался.       — Сейчас мы лишь две песчинки в этом бренном мире… Вокруг нас мать-пустыня и единственное, что нас может потревожить, это порыв ветра перемен, что унесёт нас далеко от родной дюны в бесконечность неизвестного… — закрыв глаза, задумчиво и почти торжественно проговорила она.       — Местная культура явно повлияла на тебя. — после небольшой паузы заключил Ризли. Улыбка не покидала его губ.       — Да, — она распахнула глаза, — Порой несу такую чушь, сама себя не узнаю... — Кит усмехнулась и провела холодной ладонью по горящим щекам. — Хотите вина?       — Не откажусь.       Опустим тот момент, что нежное сумерское вино плавно сменилось местными настойками, чей градус обжигал нутро, а травяная горечь заставляла слёзы выступить на глаза. Опустим и тот момент, что «две песчинки» перенеслись порывом страсти из гостинной в спальню хозяйки, где свежие простыни только и ждали как их снова сомнут.

***

      — Позволь мне. — он притянул её за бёдра к себе.       — Я могу это сделать сама. — она пыталась уложить его на кровать.       — Не упрямься. — посмеиваясь, ответил Ризли.       — Я не упрямлюсь, а забочусь, чтобы кровотечен… — он уложил её под собой и крепко чмокнул в губы: помолчи, дорогая моя. Ризли принялся исследовать аккуратными поцелуями открывшееся перед ним желанное обнажённое тело. Прикосновения губ скользили вниз по мягкой коже, обходя родинки и мелкие белёсые шрамы. В мозгу герцога искрилось и шипело удовольствие, когда под его лаской вздрагивал чужой живот, когда от глубоких дрожащих вздохов сквозь кожу проглядывался рельеф рёбер, когда от прикосновения влажного тёплого языка к плоти сверху жалобно всхлипнули.       Герцог ласкал чувственно, медленно двигая пальцами внутри и заставляя подрагивать от быстрых движений языка. Она шумно и неровно дышала, иногда срываясь на оборванные стоны и тихие ругательства. Холодные руки зарылись в чёрные с проседью волосы и слегка надавливали. Было всё труднее держать себя в руках, когда рядом так пылко трепетало чужое чувствительное тело. Так хотелось укусить.       — Ай, блять! — она громко шикнула и оторвала голову от подушек, чтобы оттянуть за волосы и с укором взглянуть на наглеца, что любит распускать зубы.       — Прости, — виновато улыбнувшись, он лизнул и прикоснулся губами к укусу на нежной коже внутренней стороны бедра. — Не удержался.       — Ложитесь, дальше я всё сделаю. — она вздохнула и хотела выскользнуть из-под него, когда её снова рывком потянули, заставив шлёпнуться бёдрами о чужие.       — Почему ты всё ещё ко мне на «вы»? Мы же не в крепости. — он улыбался и мягко оглаживал пальцами рельеф подвздошных костей на чужом теле.       — Привычка, Ваша Светлость... — она осеклась и поджала губы, широко раскрв глаза. Он начал медленно входить.       — Пора от неё избавляться, ты так не думаешь? — он не мог сдержать самодовольной ухмылки, когда такая стойкая и порой скупая на яркие эмоции девушка заливалась краской и теряла самообладание от его действий. Когда она прятала свои растерянные карие глаза руками или зарываясь смущённым лицом в постель.       — Да, — шумно выдохнула она, когда он продвинулся глубже, — Ты прав.       Ризли остановился и не смог сдержать мягкого, доброго смеха. В его памяти всплыла их первая встреча.       — Что? — с улыбкой и интонацией непонимания спросила Кит.       — Как поздно мы перешли на «ты», мадемуазель.       — Ой, заткнись. — она откинула голову на подушки, закрыла глаза и смеялась вместе с ним.       — Как скажешь. — он резко вошёл до упора, выбив из неё громкий стон.       Тела извивались на кровати, шумно дыша, срываясь на стоны и кусаясь. Он кусался от переизбытка эмоций, она — в отместку. Кит плавилась под ним, под жаром его тела, под горячимм прикосновениями широких ладоней, под влажным дыханием, что обжигало искусанные шею и ключицы. В голову закрыдывалась мысль: «Ты так похож на свою крепость, герцог». Тепло тела точно жар из печей производственного участка, дыхание словно механизмы с шумом выпускающие пар, а эти пристальные ледяные глаза — одинокие лучи солнца, пробивающиеся сквозь бесконечную толщу моря. Кит не могла отвести взгляда от этих глаз, что ещё с первой встречи ледышками впились ей под рёбра. Боль острая, но до ненормального приятная. Похоже Кит и правда мазохистка, раз так спокойно позволяет себя жечь клеймом Меропида, а потом больно остужать льдом. «Ризли, я никуда не убегу... Синяки же будут», — влажный поцелуй коснулся длинного шрама на шее.       «Прости…» — Ризли крепко держал её за талию, будто боялся снова потерять, будто она сможет раствориться как сон, ускользнуть как песок сквозь пальцы, если он не будет держать как можно крепче. Холодные ладони едва коснулись его тела. Подушечки пальцев на мгновение могли ущипнуть холодом его кожу, а потом чужие руки снова бессильно падали на подушки, закрывали рот или прятали под собой горящее лицо, оставляя для созерцания только пьяный блеск карих глаз. Пьяна она была или её так переполняли чувства? Вероятно, оба варианта. И вот худая ладонь снова отлипла от лица и одним аккуратным движением заправила выбившуюся чёлку ему за ухо, легко провела тыльной стороной по щеке, костяшками едва касаясь скулы. Она проскользила как капля ледяной воды и уже была готова стечь назад, вниз, как Ризли схватил запястье и прижался к ладони губами, закрыв глаза — холод на губах отрезвлял и давал ощутить реальность лучше. Вот. Она. Тут. С ним. Нет никаких границ — всё стёрто временем и шероховатостью пустынного песка. Он отстранился, но ладонь не выпустил. Лишь прижал её по-хозяйски к лицу, чтоб фаланги на всю длину покрыли его алую щёку, чтоб шрам под глазом нежно огладили большим пальцем, чтоб щетина колола мягкую кожу, чтоб холод её руки колол его иглами. До самого сердца. У неё всегда руки были прохладные.       — Замёрзнет… щека ведь.       — Плевать. Мне это нужно.       — Упрямый как ос…       Ей не дали закончить уже в который раз. Это у него привычка такая? В этот раз уже она впилась клыком, но не до крови — металл обшивки подводной тюрьмы не повредить зубами смертного. Она толкалась языком, кусалась и водила льдом ладоней по щекам, шее, затылку, а он покорно принимал напор — понимал, что тоже заслужил. За то, что так грязно и нечестно выудил тёмный и вязкий осадок чужой души.       Ризли сделал ещё несколько сильных толчков. Плечо уже ныло от долгой нагрузки. Он вышел. По животам растеклось липкое тепло. Он сдавленно промычал от опустошающих мозг ощущений и жгучей боли в раненом плече. Герцог уткнулся лицом в изгиб шеи Кит и ловил ртом воздух, пока висок его и лоб осыпались мелкими тёплыми поцелуями, а холодные пальцы невесомо гладили по шрамам на спине. Перед глазами всё плыло.       — Как себя чувствуешь? — тяжело сглотнув, прошептал Ризли в чужую шею.       — Это я у тебя должна спрашивать, — Кит приподнялась на локтях и кинула взгляд на руку Ризли. По ней тёмными струйками стекала кровь. — Ложись на спину. Рана открылась.       Кит с змеиным хладнокровием остановила кровь и накладывала на плечо герцога свежие повязки, пропитанные какой-то сумерской целебной мазью, пока на её животе подсыхали капли недавней страсти, а с лица не сходил румянец. Ризли блаженно улыбался и поглаживал колено девушки, не в силах до конца осознать, что всё происходит наяву. Кит сделала последний узелок на бинтах и заметила довольное выражение лица Ризли. «М?» — она вопросительно качнула головой.       — Ничего. Просто я счастлив.       — Странно… вроде не так уж и много крови ты потерял, чтобы бредить. — Кит игриво улыбнулась.       Ризли лишь цокнул языком и демонстративно закатил глаза. Он резко повалил Кит на кровать рядом с собой и прижался к её спине грудью, обвивая руками маленькое тёплое тело своего бывшего личного помощника и утыкаясь носом в разметавшиеся каштановые волосы.       — Поехали со мной. В Фонтейн.       — Был бы ты чуть-чуть терпеливее, то дождался бы меня в своём Фонтейне…       — Я не шучу.       — И я не шучу. Я правда собиралась ехать, — Кит развернулась к Ризли лицом и взяла его щетинистые щёки голыми ладонями, не задумываясь. — Но кому-то надо было притащить свой герцогский зад в Сумеру и словить ядовитую стрелу плечом.       Ризли с любовью глядел в смеющиеся карие глаза перед собой. Всё. Он больше не мог сомневаться. Он был чертовски благодарен судьбе за то, как та распорядилась его жизнью.       — Кит.       — Что?       — У тебя руки тёплые.