Часть 24

      — Только сильнейший из вас сможет слиться с Зоной Безмолвия, — произнес Аполлонир, взирая на нас с высоты своего облика. — И только битва покажет, кто им станет.             Команда замерла. На мгновение в воздухе повисла тишина, наполненная шоком и внутренними сомнениями. Сейчас лица друзей отражали смесь удивления, напряжения и нежелания сейчас вступать в противостояния друг с другом. Они росли, и с каждым шагом не только менялся окружающий их мир, но и их восприятие всего, что происходило.       Как же быстро пролетело время…       Сражения, которые когда-то были для них забавным способом проверить свои силы, теперь обретали совершенно иное значение. Это больше не были игры, наполненные азартом и легкомысленной радостью. Каждый из нас чувствовал, что на кону стоит нечто гораздо более значимое, чем просто победа.       — Так значит, нам всем придётся сразиться друг с другом? — резко спросил Ден, нарушив молчание. Его голос был ровным, но я уловила в нём тень сомнения и скрытого протеста.       — Но мы же друзья... — обреченно выдохнула Элис. — Мы всегда сражались плечом к плечу, а не друг против друга.       Я всегда знала, что этот момент наступит. Мы шли к нему шаг за шагом, каждый раз приближаясь всё ближе. Он был неизбежен. Битвы, в которых не будет победителей, потому что последствия будут слишком велики для всех нас.       — Это необходимость, — сказала я твёрдо, стараясь развеять в них сомнения. — Силу Зоны Безмолвия может контролировать только самый сильный бакуган. Нам нужно определить, кто им станет. В конце концов, это будут дружеские поединки. Мы знаем слабости и сильные стороны друг друга. Поэтому мы будем бороться не для того, чтобы победить друга, а чтобы помочь каждому раскрыть свой потенциал.       — Весьма противоречиво слышать подобные слова от тебя сейчас, — невозмутимо произнес Клаус, переводя взгляд с моего лица на фигуры Легендарных Воинов. — Как вы планируете гарантировать безопасность битв, учитывая неминуемое столкновения наших миров?       Его тон был безупречным: ни обвинения, ни давления, только логичный вопрос, который нельзя было обойти стороной. В отличие от остальных членов команды, которые были готовы довериться мне и Легендарным Воинам без лишних вопросов, характер Клауса не позволял ему действовать вслепую, не просчитав рисков.       — Мы будем контролировать поток энергии с помощью круга шести стихий. Энергия, которая высвободится во время битв, будет сдерживаться в этом круге, чтобы избежать неконтролируемых разрушений. Затем она сольется с сильнейшим бакуганом, что позволит подготовить его тело к слиянию с Зоной Безмолвия, — откликнулся Эксидра.       Легендарные Воины Вестрои были хранителями стихий, и власть над ними открывала по-настоящему широкие возможности. Мой взгляд невольно скользнул в сторону Дэна и Драго. Я не могла не заметить, как изменился облик драгоноида. Его шарообразная форма теперь была гораздо сложнее, приобретая более сложные и утонченные черты. Это было явным свидетельством того, что Ден и Драго, как и все мы, прошли через испытание, которое привело к эволюции. Но сейчас главный вопрос заключался только в том, насколько сильной была трансформация Драго в данный момент и сможет ли он стать сильнейшим сейчас. Это не та деталь, которую я хотела бы менять, но к моему сожалению, теперь любой из наших бакуганов мог стать сильнейшим.       — Так чего же мы ждем? За дело! Я и Драго будем первыми! — сжав кулаки, выкрикнул Ден.       В такие моменты его азарт становился почти неукротимым, и он не мог позволить себе стоять в стороне, особенно когда в воздухе витала атмосфера дружеских поединков. Я не могла не улыбнуться, наблюдая за ним.       — Тогда твоим противником буду я, — ответила Макимото, не уступая другу в энтузиазме и решимости. — Пора выставить моего чудесного Горема против твоего Драго. Так что берегись, пленных мы не берем.       Она сделала шаг вперёд, выравниваясь с Кузо. Из-за чего я, Клаус, Шун и Элис остались немного в стороне от оживленного диалога Дена и Джули. Легкость, с которой эти двое обменивались репликами, была почти заразительной, но не все могли позволить себе такую непринужденность. Остальные были погружены в свои мысли, обдумывая сложившуюся ситуацию.        Аристократическая сдержанность Клауса не позволяла ему показать, как сильно он хотел разобраться во всём. Герцог не говорил напрямую о том, что его волнует, но я понимала, что он хочет понять всю суть происходящего. И теперь он терпеливо ждал. Ждал, что вскоре слова Сирены и его собственные выводы либо полностью подтвердятся, либо будут частично опровергнуты Легендарными Воинами Вестрои. Ведь как любого бойца, его волновала судьба напарника. Я понимала его чувства. Если бы я была на его месте, мне тоже хотелось бы знать все ответы, но благодаря вмешательству Дена, на данный момент ему удалось задать только один вопрос. И это было мне на руку.       — Раз первые добровольцы уже определились, думаю, пора начинать, — быстро сказала я, намеренно прерывая разговор между Джули и Деном.       Я открыла поле, и остальные игроки последовали моему примеру. Пространство вокруг нас изменилось: яркие вспышки света, искры энергии, и вот уже привычный мир сменился боевой ареной. Как и говорил Эксидра, круг шести стихий остался, став стабильной основой для наших боёв.       — Бакуган в бой — Горем на поле!       Горем был самым крупным из всех бакуганов. Его массивное тело излучало неподвижность и силу, а броня, напоминающая симметричные каменные глыбы, отражала мощь, подчеркивая всю силу стихии сабтерры.       — Бакуган в бой — Драго на поле!        В ту же секунду, вспыхнув ярким пламенем, Драго появился перед Горемом. Его крылья, сверкающие золотистым светом, подчеркивали его новую форму, а глаза, полные решимости, устремились на противника. Когда сражение началось, все с замиранием сердца наблюдали за битвой эволюционировавших бакуганов.       Теперь изменилась не только физическая оболочка бакуганов, но и сам подход к битве. Каждый новый ход, каждое изменение в стратегии и силе существ вызывало у всех глубокий интерес. Ведь эволюция бакугана не является обычным процессом увеличения силы. Это трансформация, которая открывает новые горизонты, меняет физическую сущность самого бакугана, его возможности и способности. Результат прогресса бакугана мог значительно варьироваться в зависимости от того, с какой силой, энергией и стремлением проходила эволюция. Это позволяло открыть новый арсенал способностей и уникальных карт.       — Полагаю, ты ещё не эволюционировал, Драго? — спросил Преяс.       — Увы, нет, — голос драгоноида звучал спокойно, но в нем чувствовалось лёгкое сожаление.       — Совсем-совсем? Ни капельки? Ни крохотулечки? И вообще, вообще, вообще?       Этот диалог, как и многие другие моменты из моей прошлой жизни, теперь кажется мне чем-то далеким и чуждым. Когда я смотрела на эти сцены, я не могла даже предположить, насколько они важны для того, что я должна буду пережить. Хотя тогда они казались чем-то простым и даже забавным. И в силу обстоятельств, я понимала гораздо больше, чем кто-либо из моих друзей, особенно в тех аспектах, которые касались искусственной эволюции.       — Драго, покажем им, на что мы способны! — крикнул Кузо, не скрывая азарта.       Судя по настрою, Ден искренне верил, что после победы всё вернётся на круги своя. Кузо ещё не осознавал, что победа, к которой мы так стремимся изменит всё. Бакуганы вернутся на Вестрою, а два сильнейших бакугана, поглотившие силы Зоны Бесконечности и Безмолвия, станут новым Центром Равновесия, источником баланса для целого измерения. Это понимал Драго. Это понимали все бакуганы. Скорее всего, Шун и Клаус уже тоже понимали, к чему всё это ведет. И несмотря на всю важность этой информации, я бы предпочла, чтобы всё оставалось как есть, хотя бы ещё немного.       Медленно, с предельной нежностью, я обхватила ладонь Элис, пытаясь вложить в этот жест всю ту поддержку, которая могла бы хоть немного смягчить удар предстоящего разговора. Я не могла точно определить, кому из нас это нужно было больше — ей или мне.       Жар волнами накрывал всё поле боя, и даже на расстоянии ощущалось, как он выжигает влагу из воздуха, наполняя пространство невыносимым зноем. Однако, наблюдая за сражением, я внезапно осознала, что не испытываю того физического дискомфорта, который чувствуют все остальные. Наоборот, огонь был для меня чем-то естественным. Он был частью битвы, частью силы, которую мы использовали, чтобы идти вперёд.       Когда пламя драгоноида разгорелось ещё ярче, я ощутила странную, болезненную агонию в глубине души. На мгновение мне показалось, что я вижу в облике Драго черты Гелиоса — их яркость, сила и непоколебимость были чем-то схожи. Я закрыла глаза, стремясь отогнать эти мысли, но огонь напоминал мне, что Кит всё ещё там, в той адской преисподней.       — Руно, ты в порядке? — раздался тихий, но настойчивый голос Скайресс, вырывая меня из этого водоворота мыслей. Видимо, не только я вспомнила ту битву.       Сейчас нас всех окружало слишком много нового, волнующего и необычного. Казалось, что каждое мгновение приносит что-то важное и неизведанное, но несмотря на это, я оставалась почти безразличной ко всему происходящему. Моё внимание было сосредоточено только на новых возможностях Драго. Всё остальное, как бы значимо оно ни было, казалось мне второстепенным. После той кровавой бойни против Хелджи меня уже трудно было чем-то по-настоящему удивить.       Скайресс несколько раз отвлекалась от игры, чтобы взглянуть на меня проверяя, как я воспринимаю происходящее. Я и раньше демонстрировала максимальную гибкость, адаптируясь к сложным, а порой и инфернальным аспектам происходящего. Однако сейчас моя способность справляться с такими психологическими нагрузками была результатом множества факторов, среди которых особенно выделялась моя предыдущая жизнь, а Ад сформировав невероятную степень психологической устойчивости. И если Тигрерра знала мой истинный психический возраст, сформированный за две жизни, то Скайресс этого не знала. Для неё я оставалась ребёнком, поэтому она продолжала воспринимать меня через призму материнской заботы о младшем и более уязвимом существе.       Даже для бакуганов, которые привыкли к жестоким сражениям, то, что произошло тогда, было невообразимо жестоким, чудовищным и мучительным. Мы сражались насмерть, потому что другого пути просто не существовало. Поэтому мое хладнокровие, вероятно, казалось Скайресс странным, особенно после того, что мы пережили. Шун, в свою очередь, не мог не замечать её тревогу. Казами ощущал беспокойство напарницы, даже на физическом уровне, поскольку Скайресс находилась у него на плече и это, безусловно, усиливало её влияние на его восприятие. Боец вентуса чувствовал, как её внимание, несмотря на кажущуюся сосредоточенность на боевой ситуации, время от времени возвращается ко мне.       Груз вины лежал на нас, и каждый нес его по-своему. Мне хотелось просто поговорить с ними, как с теми, кто пережил то же самое, что и я. Откровенно, без недомолвок, без оправданий, без утаивания. Но мы понимали, что такие разговоры могут ослабить боевой дух, особенно для тех, кто не был в курсе всего, что происходило. Я хотела верить, что они понимают. Мы все пережили свои личные потери, свои моменты слабости и боли. И каждый из нас справлялся с этим как мог...       Вопрос Скайресс привлёк внимание остальных. Клаус и Элис мгновенно замолчали, перестав обсуждать детали битвы. Я почувствовала, как на меня обрушилась волна их молчаливого ожидания.       — Да, всё хорошо, — ответила я, сохраняя спокойствие и едва заметно улыбнувшись. — Просто размышляла о текущей ситуации, учитывая всю имеющуюся у меня информацию.       Но даже эта, казалось бы, невинная реплика должна стать отправной точкой для более глубокого и, возможно, болезненного разговора, в котором должны присутствовать только мы четверо, без Дена и Джули. Это не тот момент, который можно обсуждать в большом кругу, где эмоции могут затмить логику.       — О чём именно? — уточнил Казами, его тон был мягким, но в нём ощущалась скрытая настойчивость и желание понять больше.       — О том, кто, с учётом всех нынешних обстоятельств, должен стать сильнейшим. Ведь те бакуганы, которые поглотят силу Зоны Бесконечности и Безмолвия, станут новым Центром Вестрои. Этот переход будет сопряжён с кардинальными изменениями, которые затронут не только их физическое существование, но и саму природу бытия Вестрои, — ответила я, тщательно подбирая слова, чтобы донести важность того, что стояло на кону. — Это не просто выбор сильнейших, как можно было бы подумать на первый взгляд. Это жертва. Сильнейшие бакуганы потеряют свои физические оболочки и перестанут быть частью мира Вестрои в привычном смысле. Своего рода трансцендентный переход, в котором они становятся хранителями баланса, существующими вне обычной реальности. Им предстоит провести вечность в изоляции от всего, что они знали и любили. Вместо свободы они обретут бесконечную ответственность.        Команде было тяжело меня слушать, так же как мне было невыносимо больно произносить правду. Клаус кивнул — едва заметным движением головы, которое могло означать согласие, принятие или просто понимание. Похоже, мои слова подтвердили его худшие опасения. Шун, тем временем, не сводил взгляда с поля боя, где наши друзья с невероятным азартом и полной самоотдачей продолжали сражаться. Бойцы, которые не осознавали всей правды, но продолжали идти вперёд с энтузиазмом, который мы уже утратили. Там, на поле игры, ещё было место для веселья.       Элис выглядела особенно подавленной. Амбиции Гидраноида никогда не были тайной. С самого начала он стремился стать сильнейшим среди всех бакуганов, и об этом знали все, кто с ним сталкивался. Поэтому Нага с помощью отрицательной энергии легко соблазнил Гидраноида обещаниями, которые могли бы затмить мечты любого бакугана.       Но сейчас Гидраноид, как и все мы, стал частью чего-то большего. То, что началось как одержимость индивидуальным превосходством, трансформировалось во что-то гораздо более сложное и значительное. Он и Элис теперь стали единым целым, связанные не только боевыми условиями, но и той внутренней трансформацией, которую каждый из них пережил. Слова, которые я произнесла, стали тяжёлым бременем, которое безжалостно легло на каждого из нас, поэтому я намеренно заговорила об этом именно сейчас. Сражаться с таким знанием было невыносимо тяжело всем. Не зная, что лучше — победа или поражение, особенно когда не можешь не думать о том, какая участь ждёт одного из твоих друзей.       — Учитывая, что в Вейв находится Зона Бесконечности, я думаю, что Драго уже всё для себя решил, — сказала я, не скрывая тяжести в голосе, осознавая, что каждый из нас, так или иначе, будет вынужден принять своё решение.       — Я ничего не имею против Драго в этой роли, — голос Клауса звучал ровно, но в нём ощущалась доля холодной, почти отстранённой оценки. — Однако я категорически не согласен с тем, чтобы Дениел становился ключевым бойцом, направляющим того бакугана, который должен будет поглотить Зону Безмолвия. Его импульсивность, эмоциональная нестабильность и наивность в условиях, требующих хладнокровного подхода, неизбежно приведут нас к катастрофическим последствиям. Как и большинство бойцов, он остаётся ребёнком, который, по сути, не должен участвовать в подобных событиях. А наша главная задача заключается не только в защите Земли и Вестрои, но и в обеспечении безопасности тех, кто ещё слишком молод, чтобы осознавать всю тяжесть происходящего. Дети и подростки не должны быть втянуты в сражения, где их жизни и психика могут быть поставлены под угрозу.       — Полностью согласна с тобой. Однако, если Драго станет сильнейшим и ситуация выйдет из-под контроля мы всегда сможем принять все необходимые меры, для того чтобы нейтрализовать угрозу, спасти Дена и забрать у него Драго.       С этими словами я извлекла карту телепортации, демонстрируя этим не только уверенность в своих намерениях, но и готовность к решительным действиям. Момент её появления был завершающим аккордом в моей аргументации, подтверждающий, что подобный вариант событий вообще возможен.       Элис посмотрела на меня с выражением недоумения, как будто не сразу смогла понять, что я вообще имею в виду. На фразе "забрать Драго" её пальцы, сжимающие мою ладонь, напряглись сильнее — возможно, в поисках поддержки, а может, в выражении безмолвного протеста против самого значения этих жестоких слов.       Забрать напарника у бойца. Это кажется безжалостным поступком, противоречащим основным принципам товарищества и дружбы. Не зная, как реагировать, подруга взглянула на Клауса, а затем на Шуна, ожидая их реакции. Однако они молчали, а их лица были сосредоточены и не выражали осуждения. Все обдумывали последствия, а не подвергали сомнению сам факт того, что мы можем прибегнуть к такому шагу.       — Это... это неправильно. Я понимаю, зачем это нужно, но как можно сделать что-то подобное, не предав друзей?       — Принятие этого решения не означает предательства, — возразила я, пытаясь направить её мысли. — Мы не отказываемся от своих ценностей, не отрекаемся от своих друзей. Мы принимаем ответственность за то, чтобы их защитить, даже если это требует жертв. Порой истинная верность заключается в том, чтобы принимать тяжёлые решения, которые спасут тех, кто нам важен. Если боец, управляющий сильнейшим бакуганом, допустит ошибку, мне, используя карту телепортации, придётся вмешаться — забрать бакугана и продолжить путь, чтобы предотвратить разрушительные потери. Но если этого не сделать, последствия будут летальными, и количество жертв на поле боя будет измеряться количеством смертей. Мы редко готовы к таким решениям, но это не значит, что мы не должны их принимать.       На первый взгляд, это действительно могло показаться жестоким и неэтичным поступком. Однако, если взглянуть глубже, картина становилась значительно более сложной. Ведь на плечах "сильнейшего бойца" будет лежать ответственность за победу, но и за судьбу каждого из нас. Это постоянная борьба между жестокостью и моралью, между выбором и его последствиями. Роль сильнейшего бойца не является постоянной; она может переходить от одного к другому, адаптируясь к обстоятельствам. Именно осознание этой изменчивости позволяет мне допустить мысль, что, несмотря на свою наивность, Ден может оказаться тем, кто сможет занять это место сейчас. Но что будет дальше, не знает никто. Мы можем лишь предполагать, строить стратегии и надеяться, что наши решения окажутся верными.       — После моей последней битвы в карте накопилось огромное количество энергии, — продолжила я, держа карту перед собой. — Это даёт нам гораздо больше возможностей, особенно с учётом стабильной положительной энергии Зоны Бесконечности, которая теперь находится в нашем распоряжении. При правильном подходе, мы сможем минимизировать количество раненых и обеспечить максимальную эффективность наших действий.       — Очень хорошо, что эта карта до сих пор находится у тебя, — сдержанно сказал Клаус. — Это даёт нам важное преимущество.       — Да, это действительно ключевая деталь, — произнесла я, не теряя концентрации. — Главное, что даже через связь между Зоной Бесконечности и Зоной Безмолвия Нага не сможет отследить точное местоположение сестры. Благодаря постоянному перемещению Вейв, мы обеспечиваем её безопасность и затрудним любые попытки обнаружить её, как и было запланировано с самого начала.       Я и Клаус целенаправленно смещали акценты беседы, искусно манипулируя тонкими нитями диалога, чтобы ослабить эмоциональное напряжение. Плохую новость мы грамотно заменили обсуждением перспектив, стремясь стереть тяжесть недавно произнесённых мною слов. Элис была главной причиной, по которой каждый из нас выбирал слова с особой осторожностью. Её хрупкость и эмоциональная уязвимость воспринимались нами как состояние, требующее исключительной деликатности.       Снова и снова бойцы активировали способности своих бакуганов. И в эти мгновения, когда Горем и Драго сталкивались в сражении, мир как будто бы замирал, а огонь и земля оживали, обретая форму и волю через бакуганов. И в один момент Джули, в свойственной ей манере, предпочла продолжить поединок, взобравшись на плечо своего напарника, что мгновенно вызвало бурю негодования со стороны Дена.       — Руно, мы должны остановить это, — Элис дернулась вперёд, собираясь вмешаться, но я крепко сжала её руку, не позволяя ей приблизиться к сражению.       — Ты должна понять, что именно так будут происходить все сражения в будущем, — ответила я, снова сдерживая её порыв, — Только если ситуация выйдет из-под контроля, мы с Шуном вмешаемся, но пока что нам нужно позволить событиям развиваться естественным образом. Это не вопрос выбора, это вопрос необходимости. Вне зависимости от того, кто сейчас одержит победу, Дену жизненно необходимо научиться контролировать свои эмоции, хотя бы на минимальном уровне. И это его единственный шанс научиться этому без серьёзных потерь. Если мы вмешаемся сейчас, мы лишим друга возможности стать сильнее.       — Но Джули может пострадать, — продолжала настаивать Гехабит.       — Не волнуйся, Элис, мы контролируем ситуацию. Тем более, Горем не позволит навредить Джули, даже если сам окажется побежденным, — Шун кивнул.       — Джули, ты опять за своё? Немедленно слезай! — прокричал Кузо, со смесью раздражения, злости и тревоги.        Реакция Дена была вполне ожидаемой. Воспоминания о прошлом инциденте, когда подобное решение едва не стоило ей жизни, всё ещё терзали его. Психологически Макимото выглядела гораздо сильнее своего оппонента. Она не позволяла себе отвлекаться, не тратила время на сомнения и не поддавалась провокациям.       — Как гласит русская мудрость: "Тяжело в учении, легко в бою". Как уже говорила Руно, мы прекрасно осведомлены о слабостях и сильных сторонах друг друга. Даже просто наблюдая за сражением, мы должны учиться на ошибках друг друга и не допускать их в будущем. Элис, обрати внимание: Джули не просто сражается с Дениэлом. Она управляет его психоэмоциональным состоянием, манипулируя его эмоциями и сомнениями, заставляя его терять уверенность в себе и сомневаться в своих силах. Пока Дениел теряет драгоценные секунды, пытаясь привести свои мысли в порядок, Горем наносит мощные и точные удары по Драго, уверенно приближаясь к победе. Эмоции не являются врагом, но без должного контроля они превращаются в оружие, направленное против нас самих. А ситуация, в которой мы находимся, требует не только физической силы, но и невероятной психологической стойкости от каждого из нас, — спокойно подытожил Клаус, ощущая, как тревога Гехабит не уходит полностью, но затихает, уступая место более ясному восприятию.       Элис было невыносимо наблюдать за тем, как её друзья сражаются друг с другом, но я видела, как после наших разъяснений в её глазах медленно зарождается понимание. Её внимание, несмотря на всю внутреннюю борьбу и эмоциональное напряжение, всё больше фокусировалось на наших словах, как на рациональном и последовательном разборе ситуации, который, давал ей возможность осознать, что все события подчиняются скрытым, хоть и жестоким, закономерностям.       — Драго! — с отчаянием и гневом в голосе прокричал Ден, сжимая руки в кулаки. Его взгляд метался от Джули к Драго, который продолжал постепенно проигрывать.       — Сражайся, Ден! Или победа будет за мной! — твёрдо и бескомпромиссно произнесла Джули. Это была не бравада, а уверенность человека, который знает, что делает. — Мы больше не играем! Если ты боишься атаковать в полную силу, то ни ты, ни Драго не заслуживаете победы!       Джули эффективно использовала как универсальные способности сабтерры, так и уникальные карты своего бакугана, раскрывая полный потенциал Горема-Молотобойца и его стихии. Видимо я была не единственной, кто столкнулась с новым стилем боя во время испытания. Очевидно, что Легендарные Воины провели их в несколько иной манере, что позволило нам всем уже сейчас адаптироваться к новым условиям и подготовиться к предстоящим сражениям на Новой Вестрое.       Следует отметить, что с появлением Маски стратегический арсенал игроков уже претерпел существенные изменения, знаменуя собой переход от классической игровой тактики к более агрессивной и целенаправленной стратегии боя. На Земле именно Маска стал символом нового подхода, где оптимизация всех доступных ресурсов и их интеграция в единую концепцию боя позволяла ему максимально раскрыть потенциал главного бакугана. Этот сдвиг в парадигме приводит к созданию мощных синергетических эффектов, которые выходят за пределы стандартных концепций, поскольку после эволюции открывается возможность эффективно использовать слияние способностей или задействовать несколько способностей одновременно.       Однако этот новый подход полностью уничтожает все ограничения и правила, которые когда-то Шун ввёл с целью обеспечения безопасности бойцов. Все стало масштабнее, мощнее и разрушительнее. Бакуган больше никогда не будет безопасной детской игрой, и с этим придется смириться.       — Активировать способность: "Огненная защита", — произнёс Ден, отменяя последнюю активированную способность Горема-Молотобойца, тем самым пытаясь сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией.       — Активировать способность: "Связь пайруса и сабтерры", — парировала Джули, возвращая себе преимущество.        С каждым мощным ударом, который эхом разносился по арене, Драго терял остатки своего былого превосходства. Несмотря на богатый игровой опыт, Ден не мог полностью контролировать свои эмоции, и они продолжали оказывать значительное влияние на его стратегию. Его неуверенность и внутреннее напряжение вынуждали его полностью уходить в оборону, что было кардинально противоположно его стилю. Поэтому природная выносливость его бакугана, которая когда-то казалась безграничной, теперь истощалась с каждым новым сокрушительным ударом, растрачивая его последние ресурсы.       Отсутствие Маски как соперника вносило значительные коррективы в процесс становления Дена как бойца. В альтернативной реальности Маска, с его безжалостной тактикой и холодной целеустремлённостью, всегда вынуждал Дена сражаться на пределе своих возможностей и идти до самого конца. Он был врагом, искусным манипулятором, угрозой для всего мира и личным кошмаром Дениела Кузо.       Сейчас же соперником была Джули, и это меняло всё. Она была близким другом, соратником, человеком, с которым он делил не только радости, но и тяготы общего пути. Девочкой, чья внешняя беззаботность и искренняя доброта создавали иллюзию уязвимости, но скрывали под собой несгибаемую волю.       Ден с удовольствием играл с ней, пока она не стала частью поля битвы, вынуждая его сражаться против неё. И пока он боролся с собственными сомнениями, Джули продолжала уверенно двигаться вперёд, доказывая, что победа принадлежит тому, кто готов за неё бороться до конца, несмотря на страх, давление или эмоциональные привязанности. Это был её выбор — она сама решила, что будет победителем. И теперь, чтобы отнять у неё это право, Дену нужно не только победить Джули и Горема в бою, но и преодолеть глубоко укоренившуюся психологическую преграду.       — И ты предлагаешь поддаться Дену, как это всю жизнь делаешь ты? — голос Шуна прозвучал резче, чем обычно, в нём чувствовался не просто упрёк, но и тень нашего общего прошлого.       — Я прошу не ради Дена, Шун, — вздохнула я, чувствуя, как тяжесть слов давит на плечи. — Я прошу ради Драго и Вейв. Ради того, чтобы дать шанс влюбленным быть вместе, разделив это вечное бремя одиночества на двоих.       Моя напряженная до предела социальная когниция подсказывала мне, что слова, которые я произносила, способны отразить все, что происходит. Эта фраза стала единственной причиной, по которой Шун позволил себе отвлечься от сражения и обратить свой пристальный взгляд на меня. Он стоял рядом. Достаточно близко, чтобы я могла протянуть руку и коснуться его, но при этом достаточно далеко, чтобы этот жест остался незаметным для окружающих. Поэтому любое его внимание было столь же драгоценным и редким в этот момент, что я почувствовала, как каждая секунда, когда Казами отвлекался от битвы, приобретает для меня уникальную значимость.       Карие глаза друга смотрели на меня с необычайно точной проницательностью, которая уже давно перестала быть для меня чем-то удивительным. Но именно в этой уязвимой эмоциональной откровенности, заключалась моя единственная надежда на успех. Я знала, что если не буду честной, то не получу и шанса на то, что так отчаянно прошу.       — Не лишай Скайресс крыльев, Шун, — одними губами, не выдавая ни единого звука, безмолвно попросила я, зная, что он безошибочно прочтет каждое слово.       Шун быстро закрыл глаза и вернулся к наблюдению за полем боя, словно именно это было его единственным ответом. Смысл этих слов отдавал эхом в нашем сознании, но я не успела уловить ни малейшего намека на его чувства.       — Клаус? — вопросительно произнесла Сирена имя своего бойца, стремясь узнать мнение герцога.       — Это может стать нашей самой роковой ошибкой, — произнёс герцог, медленно и с нажимом на каждое слово, видимо хотел, чтобы я прочувствовала всю тяжесть возможных последствий.       Не нашей, Клаус.       Моей.       — Или меньшим из зол, — ответила я, понимая, что Клаус, поглощённый глубокими размышлениями, начинает всерьёз взвешивать возможность согласиться со мной.       — Вы не должны принимать решения, основываясь на нашем благополучии, особенно ты, Руно. Это наша обязанность защищать вас, — внезапно вмешалась Скайресс, покидая плечо Шуна и стремительно подлетая к моему лицу.       Я вытянула руки вперёд, позволяя ей плавно опуститься на мои ладони. Как только Скайресс приземлилась, Тигрерра без промедлений последовала за ней. Лёгкость их маленьких тел ощущалась как что-то родное и приятное, будто я держала в руках не просто бакуганов, а части моего внутреннего мира. В их присутствии я ощущала глубочайшее единство, неразрывно переплетённое с невидимыми ранами, которые стали неотъемлемой частью нашей общей судьбы.       — Верно, Скайресс. Это должна быть наша жертва. Всё началось с того, когда Нага нарушил хрупкий баланс Вестрои, а его амбиции стали угрозой не только для бакуганов, но и для мира людей, — высказалась Тигрерра, соглашаясь со словами подруги.       Эти слова ранили всех, несмотря на то, что Тигрерра и Скайресс всего лишь констатировали факты. Они были неотъемлемой частью нас, мозаикой, сложенной из нашего прошлого, которая теперь определяла слишком многое.       — Война затрагивает всех нас. Мы связаны с вами не просто союзом, дружбой и этой катастрофой, но общей судьбой. Поэтому именно мы должны взять на себя ответственность не только за саму войну, но и за жизнь после неё. За мир, который останется, когда пыль битвы уляжется, и мы будем стоять перед вопросом: что дальше? Это не только ваш долг, это наш общий выбор, — сказала я, встречая взгляды Скайресс и Тигрерры.        Мы затронули лишь крошечную часть того, что предстояло решить, но именно эта лаконичность позволила нам сфокусироваться на самой важной теме, которая требовала немедленного и безотлагательного решения именно от нас.       Чрезмерно ослабленный и измождённый вид Драго всё же заставил Дена взять себя в руки. Он предпочёл отзеркалить ход Джули и также забраться на своего бакугана, уравновешивая положение. Дену не оставалось ничего, кроме как задействовать последние оставшиеся у него карты одновременно. С каждой секундой объединенная сила двух карт соединялась в мощный поток, стремящийся к единому импульсу. В момент кульминации огненная энергия вспыхнула, превращаясь в концентрированный вихрь силы, что позволило довести мощь Драго до абсолютного предела.       Джули быстро осознала, как стремительно её шансы на победу уменьшаются, поэтому мгновенно приняла решение активировать двойную способность. Этот ход сгладил значительную часть удара, не позволив огромной силе Драго нанести Горему серьёзный урон, тем самым избавляя его от лишней боли. Именно тщательно продуманная стратегия Джули, которой она придерживалась с самого начала, позволила минимизировать разрыв в показателях силы. Однако, несмотря на все её усилия, исход битвы оказался не в её пользу.       Вся энергия закрутилась вихрем и стремительно собралась в центре поля, плавно поглощаясь кругом стихий. Он перерабатывал её, оставляя чёткий след завершённой битвы. Сабтерра, стихия земли, к которой принадлежал Горем, засияла ярче обычного и осталась гореть, фиксируя его поражение.       — Драго победил, — тихо произнёс Казами, едва заметно наклоняя голову в мою сторону.       В интонации Шуна звучало сухое утверждение, но за этой внешней нейтральностью скрывался глубокий смысл, призывающий к размышлению. Это была больше победа Драго, а не Дена. Основным фактором, который предопределил результат этого сражения, стала эволюционная разница между двумя бакуганами. Драгоноид опережал Горема на одну эволюцию, что, несмотря на всю стойкость и силу последнего, сыграло решающую роль. Именно благодаря этому превосходству, самые мощные способности Драго оказались значительно сильнее, чем у Горема. И в результате их слияния, Драго смог нивелировать первоначальное преимущество, созданное стратегией Джули, и одержать верх над Горемом.       Драгоноид, с его грандиозной мощью и неисчерпаемым потенциалом, действительно являлся идеальным кандидатом на роль сильнейшего бакугана. Но видел ли Шун в лучшем друге того бойца, который способен хотя бы минимально соответствовать этому уровню? Даже если мы обеспечим ему поддержку на каждом этапе, оградим от непосредственного участия в самых опасных и решающих моментах, оставив ему лишь роль завершающего удара.       — Шун, как бы ни складывались обстоятельства, Ден всегда будет нашим другом и важной частью команды, — сказала я, почти шепотом, в надежде, что мои слова смогут достичь его сердца. — Но он никогда не станет лидером Отчаянных Бойцов. Это не его призвание и не его роль.       Я хотела верить, что мои слова убедят Казами поддержать меня. Клаус уже был на моей стороне, и теперь всё зависело от Шуна. Джули стояла, молча наблюдая за завершившимся сражением. Её взгляд, устремлённый на круг стихий, не выражал ни горечи, ни разочарования. Оба бойца выглядели измотанными, а их силы истощены гораздо сильнее, чем в большинстве предыдущих сражений.       — Я горжусь тобой, Ден, — произнесла Джули, немного отдышавшись и приходя в себя.       Эти слова были признанием его усилий, упорной борьбы и стремления стать лучше, несмотря на ошибки и недостатки. Не сдержавшись, Макимото подошла к брюнету и, охваченная искренним порывом, обняла его за шею, передавая через этот жест свою поддержку. Несмотря на тяжесть своего внутреннего состояния, Ден не мог не ответить на её объятие.       — Спасибо, Джули. Ты помогла мне найти выход... Это был хороший бой.       — Главное, что ты не сдался, — сказала Макимото, подводя итог тому, что для неё имело значение больше всего.       Ден замер, словно не веря, что эти слова действительно адресованы ему, но затем улыбнулся.       — Я никогда не сдаюсь, — с вызовом заявил Кузо. — Ну что, кто следующий?       — Всё-таки уверенности и самодовольства ему не занимать, — тихо буркнула я, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-то ещё.       Я подошла ближе к друзьям, внимательно оценивая их состояние. Усталость была заметна невооружённым глазом: потрёпанная одежда, тяжёлое дыхание, едва уловимые следы напряжения в их движениях.       — Прежде чем снова вступать в бой, тебе нужно отдохнуть, — обратилась я к Дену, прекрасно понимая, что под тяжестью не только физического утомления, но и эмоциональной перегрузки, продолжение сражения может стать не только бессмысленным, но и опасным.       — Ерунда, — отмахнулся от моих слов Кузо, пытаясь скрыть свою усталость.       Ден был измотан, но его гордость и стремление к победе не позволяли признать свою слабость. Для него подобное поведение было естественным проявлением его юношеской натуры, стремящейся поддерживать иллюзию непобедимости в глазах окружающих. Ведь в прошлом он с выдерживал нескольких игр подряд, и теперь мысль о том, что одна битва могла выбить его из сил, казалась ему неприемлемой и унизительной.       — Из-за изменения стиля игры мы затрачиваем намного больше сил, чем раньше. Ранее мы использовали трёх бакуганов и ограниченное число способностей, равномерно распределяя силы. Однако теперь, сосредоточивая все усилия на одном бакугане, мы истощаем как его, так и себя гораздо быстрее, — настойчиво произнес Шун, его тон был серьёзен и не оставлял места для сомнений.       — Если ты продолжишь игнорировать очевидное, то в следующем бою твоя самоуверенность может обернуться против тебя. И именно она станет той причиной, по которой Драго испытает гораздо больше боли, чем ему причинил Горем в этом сражении, — добавил Клаус, разъясняя ему очевидные для нас вещи.       — Они правы, Ден, — вмешался драгоноид, мягко вынуждая напарника прислушаться к нашим словам. — Мне тоже нужно немного времени, чтобы восстановиться. Мы все вымотаны этой битвой.       Слова бакугана прозвучали не как упрёк, а скорее как дружеское напоминание о том, что даже сильнейшие нуждаются в передышке. Ден опустил взгляд, а его плечи слегка расслабились, как будто он наконец осознал, что не только он, но и его напарник выложился до предела.       — И хотя сейчас я одержал победу, никто не может точно предсказать, что будет в следующий раз. Я очень впечатлён твоей силой, Горем, — произнёс Драго с искренним уважением.       — Моя сила — это отражение силы Джули, — ответил бакуган сабтерры.       — О, Горем... — покраснела подруга, бережно беря в руки своего бакугана. — Я обещаю, что в следующий раз мы будем ещё сильнее.       Ден и Джули вернулись к лёгкости и задору, которые были так характерны для них. В их отношениях исчезла тяжесть победы и поражения, оставив вместо себя ощущение нового опыта, который каждый из нас извлёк из этого сражения.       Несмотря на исход боя, я испытывала глубокую гордость за Макимото. В этом поражении Горема была скрыта истинная победа Джули. Её проигрыш был обусловлен не ошибками или недостатком умения, а тем, что её бакуган был просто объективно слабее. В этом заключалась заслуга Джули как бойца, сумевшей полностью раскрыть потенциал своего бакугана.       — В этой битве вы действительно превзошли самих себя. Особенно ты, Джули, — торжественно сказала я, искренне восхищаясь её решимостью, храбростью и мастерством. — За весь мой богатый опыт игры в бакуган, я не встречала такого мастерства и понимания стихии сабтерры. Поэтому, как действующий лидер рейтинга, я с гордостью провозглашаю тебя сильнейшим бойцом сабтерры на Земле!       Эти слова застали Джули врасплох. Её лицо залилось румянцем, но за искренним смущением в её глазах читалась глубокая гордость. Признание её силы, неукротимого духа и мастерства, проявленных в этом напряжённом сражении, стало для неё символом того, что её усилия, упорство и вера в себя оказались не напрасны.       — Это звание по праву твоё, Джули, — добавил Клаус, вкладывая в эти слова всё своё уважение.       — Согласен, — с лёгкой, но выразительной улыбкой кивнул Шун.       Желая подчеркнуть исключительную значимость и торжественность этого момента, я начала медленно аплодировать. Через мгновение друзья, один за другим, присоединились к этому жесту. Эти звуки исходили от тех, кто по-настоящему понимал, сколько усилий и жертв пришлось принести для того, чтобы дойти до этого звания. Признание от лучших игроков мира заставило Джули осознать, что она действительно достигла чего-то по-настоящему великого. Подруга опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями:       — Спасибо... — наконец вымолвила Макимото, её голос дрогнул, но в нём звучала искренняя благодарность. — Это значит для меня больше, чем вы можете себе представить. Я никогда не забуду этот момент.       — Эй, вообще-то мы с Драго тоже сражались, — с улыбкой произнёс Ден, пытаясь скрыть гордость за своё достижение. — И, между прочим, мы выиграли.       — Чтобы называться сильнейшим бойцом пайруса, тебе предстоит победить Чен Ли, — ответила я, слегка осаждая его.       — Мы с Драго легко её одолеем, — хмыкнул Кузо с уверенностью, которая граничила с легкомыслием.       — Я сомневаюсь в твоей легкой победе, Дениел, — вмешался Клаус. — Чен Ли заслуженно занимала третье место в мировом рейтинге игроков на протяжении долгого времени. Её мастерство и опыт заслуживают должного уважения.       — Это не повод её бояться, — коротко отозвался Кузо и сел, так как стоять у него не было ни сил, ни необходимости.       — Это повод её уважать, — сдержанно, но твёрдо сказал Шун смотря на друга серьёзным взглядом.       — Я не хотел никого обидеть, — поспешил уточнить Ден, наконец-то осознавая, что его слова могли быть восприняты не так, как он предполагал. — Я понимаю, что подняться на третье место в рейтинге — это действительно огромное достижение.       Ден часто забывал о тактичности, а его самоуверенность, хотя и являлась частью его характера, порой выходила за рамки дозволенного, поэтому наши слова носили скорее воспитательный характер, напоминая о важности уважения к чужим достижениям. Однако я искренне была благодарна Клаусу за его терпение и дипломатичность. В ситуации, где кто-то другой мог бы раздражённо отмахнуться или усугубить конфликт, он всегда находил способ спокойно и рассудительно донести свою точку зрения до любого.       — Драго, можно задать тебе вопрос? — робко произнесла Элис, скрещивая руки в любимом защитном жесте.       — Что-то случилось, Элис? — спросил Драго, заметив её сомнение и внутреннюю напряженность.       Подруга посмотрела на меня, и в её взгляде я уловила немое обращение — то ли просьбу о поддержке, то ли мольбу о разрешении продолжить. Я кивнула, и Гехабит, собравшись с мыслями, повернулась к Драго. Её совесть требовала не просто задать вопрос, но услышать ответ, который окончательно бы рассеял её внутренние терзания.       — Драго, ты действительно хочешь стать сильнейшим? — спросила Элис.       — Да. И я буду бороться за это право.       — Даже если ... — начала Гехабит, но её мягкий голос утонул в буре энтузиазма Дена.       — И ты им станешь! Мы отличная команда, поэтому никто не сможет нас остановить! — перебил её Кузо, бросив радостный взгляд на своего напарника.       Голос друга звучал громко, ярко, как будто бы он хотел, чтобы его услышали все. Ден просто верил, что всё будет хорошо. Как будто бы вся жизнь была сводом простых и правильных решений.       — Драго всё понимает, Элис, — раздался очень тихий голос Гидраноида, который всё это время спокойно находился на плече Гехабит. — И его боец тоже поймёт... со временем.       Все это время Ден был поглощён своим энтузиазмом, полностью сосредоточенный на том, чтобы подбадривать Драго и настраивать его на новый бой. Его уверенность была заразительной, но в то же время поверхностной и легкомысленной, поскольку она полностью игнорировала все важные темы, которые поднимались в нашем небольшом кругу. И всё же, когда всё закончится, и Ден узнает правду, ему будет больно. Очень больно.             В груди больно кольнуло от этой картины, которую я помню ещё из прошлой жизни. Как дети, теперь уже мои дети, будут лить горькие слёзы, думая, что больше никогда не увидят своих друзей.              И я буду видеть их боль и ощущать её как свою собственную...       Несмотря на то, что вокруг решающей битвы по-прежнему витало множество жизненно важных вопросов, которые не исчезли и не утратили своей значимости, но их, по крайней мере, уже можно обсуждать в присутствии всей команды.       — Клаус, Мистер Казами сказал, что Пайрус Гелиос отказывается вступать в контакт с кем-либо, оставаясь в форме сферы. Он не хочет или не может?       — Он не хочет, а заставить мы его не можем. Отрицательная энергия Зоны Безмолвия была полностью нейтрализована благодаря вмешательству Вейв. Поэтому его отказ — это полностью осознанное решение. Он продолжает оставаться в своей сферической форме и отказывается общаться как с людьми, так и с бакуганами. Несмотря на то, что только, по предварительным оценкам, Гелиос, если не самый сильный, то уж точно один из самых мощных бакуганов, что мы когда-либо встречали. Поэтому открывать нестабильное поле игры и выводить его на карту ворот просто для того, чтобы попытаться поговорить с ним — это чистое безрассудство. После всего, что он пережил любое вмешательство, если оно не будет основано на глубоком понимании его внутреннего состояния, может лишь усугубить ситуацию, спровоцировав ещё более сильное сопротивление или, что ещё опаснее, привести к непредсказуемым последствиям с учётом его колоссальной силы.       — Практически все бакуганы, даже те, кто изначально находились на более высоких стадиях эволюции, первое время избегали контакта с людьми. Они инстинктивно предпочитали оставаться в форме сферы, безмолвно наблюдая за окружающим миром. Только спустя время, когда они убеждались в безопасности, они решались раскрыться и вступить в диалог со своими бойцами. В контексте всего, что произошло с Гелиосом, его поведение не выглядит аномальным, — сказала я, переводя взгляд на Тигрерру в поисках поддержки.       — Это правда. Я тоже не сразу заговорила с Руно. Поначалу я просто наблюдала за ней, пытаясь понять и прочувствовать её, — кивнула напарница.       — Я молчал недолго, — задумчиво добавил Драго. — Однако в те времена Ден был настолько поглощён играми, что мы долго не могли найти с ним общий язык. Это был долгий и сложный путь, полный споров и ошибок, но именно так мы и стали настоящей командой.       — А может, я и Драго поговорим с Гелиосом? — предложил Ден, его лицо сияло воодушевлением. — Он ведь тоже драгоноид. Мы могли бы попробовать разговорить его, а возможно, даже подружиться.       Гелиос и так находится в стадии травматической регрессии, где его реакция на внешние факторы незнакомой среды была излишне осторожной, отчуждённой и даже чересчур враждебной. Его внутреннее состояние было настолько насыщено стрессом, болью и травмой, что любой внешний контакт Гелиос мог восприниматься как угрозу, что в свою очередь провоцировало его сопротивление. А принудительное подчинение в прошлом, насилие и использование его силы без учёта его воли сформировали в нём устойчивое недоверие.       Стоит учитывать, что Гелиос — не Драго, и с Деном он не будет нянчиться. Его природа была куда более жесткой и суровой, и он точно не склонен проявлять излишнюю терпимость или снисходительность. По этой причине отправлять к нему на переговоры гиперактивного подростка с его непредсказуемым поведением и бесконечным энтузиазмом было бы настоящим издевательством по отношению к самому Гелиосу. С большой вероятностью нам всем придется работать вместе, поэтому я не хочу давать Гелиосу лишний повод презирать и недолюбливать нашего гиперактивного Дена. А то, когда мы введем его в бой, он еще попытается ненароком сжечь, по его мнению, это надоедливое, шумное и бесполезное юное создание.       — В силу нашего предыдущего... знакомства я лучше понимаю, как подойти к разговору с ним. У меня есть что сказать Гелиосу, и, с большой вероятностью, это убедит его сотрудничать, — заявила я, решительно настаивая на своём.       — Тигрерру, Скайресс и Вейв он полностью проигнорировал, — поделился информацией Шун, упоминая участников того боя как тех, кто тоже имел наибольшие шансы на успешный диалог с Гелиосом.       — В отличие от них, я могу говорить с ним на языке, который он поймёт. Он знает, что я пережила нечто схожее с тем, что выпало на его долю.       — Что заставляет тебя думать, что ты сможешь достучаться до него? — Казами склонил голову в мою сторону.       — Я могу предположить, что ему было сказано ранее, и могу понять, почему это не сработало. Гелиос не из тех, кого волнует судьба мира или абстрактные концепции добра и зла. Мне важно понять, что он знает, как он мыслит и что он сам думает о сложившейся ситуации. Это не только поможет наладить контакт, но и даст нам больше информации о его текущем состоянии.       — Меня больше беспокоит то, что он отказывается взаимодействовать с другими бакуганами. В предстоящей битве нам предстоит следовать чётко выстроенной стратегии, но Гелиос не желает интегрировать свою роль в коллективное взаимодействие. Это создаёт серьёзную угрозу для координации. И в нашем случае, количество потенциальных потерь слишком велико, чтобы мы могли спокойно выпустить его на поле боя, не опасаясь, что все те, кто сражается на нашей стороне, будут сожжены им заживо, — Клаус намеренно акцентировал внимание на последних словах, как бы подчеркивая, что осведомлен о деталях того боя, который я пережила.       Чем больше Клаус говорил, тем больше я убеждалась в правильности того, что выбрала его. Он был не просто стратегом, он был аналитиком, который просчитывал каждое возможное развитие событий с поразительной точностью. Герцог не боялся смотреть правде в глаза, несмотря на её горечь, и именно это делало его таким ценным союзником. В нем я видела человека, который, несмотря на всю тяжесть ответственности, никогда не опускал руки и всегда стремился найти оптимальное решение.       — Гелиос — одна из самых мощных боевых единиц, которые у нас есть...       — Ой, да ладно вам, вы слишком всё преувеличиваете и драматизируете, — перебила меня Джули, явно уставшая от затянувшейся пессимистической беседы. — Я тоже считаю, что нужно еще раз попытаться с ним поговорить. Зачем бояться его, если можно просто предложить ему шанс поквитаться с тем, кто стал причиной его страданий.       — Ты слишком хорошо знаешь ценность информации, чтобы сомневаться в её необходимости. Гелиос был тем, кого Хелджи выбрал как сильнейшего бакугана. Его опыт бесценен, и я не могу позволить себе упустить возможность узнать о нем больше. Я даю тебе слово, Клаус: если переговоры с ним провалятся, я не стану рисковать и вводить его в бой.       Гелиос единственный, кто был на Вестале. Он был свидетелем того, что произошло, и знает больше, чем Гидраноид. В этом разговоре заключена жизненно важное понимание того, что случилось на Вестале и как это может повлиять на будущее Новой Вестрои.       — Хорошо, — ответил боец акваса, едва заметно кивнув. — В диалоге действительно нет явной опасности. Но учти, этот разговор может пойти не так, как ты планируешь.       Мой взгляд приобрёл оттенок отрешённости, маскируя бурю внутренних парадоксов и ту личную заинтересованность, которую я не могла позволить себе показать окружающим. Я не лгала. Ложь разрушила бы хрупкое равновесие, на котором держалась моя внутренняя гармония. Вместо этого я аккуратно выстраивала мост между настоящим и будущим, подгоняя текущие интересы под долгосрочные перспективы и грядущие события.         — Пожалуй, вернемся к изначальной причине нашего здесь пребывания, — предложила я.       Шун кивнул, а его выражение стало более серьёзным. Я все ещё не знала его ответа, и он не давал мне ни малейшего намёка на свои мысли. Казами подходил к выбору с холодной рассудительностью, и я была готова принять любое его решение, каким бы оно не оказалось. В конце концов, стоя перед выбором сейчас, каждый из нас был прав по-своему. Может быть, сейчас прав именно ты, Шун...       — Согласен, я больше не могу тут сидеть и слушать эти ваши разговоры, — честно признал Ден, воспринимая мои слова как сигнал к действию. Его движения всегда подчеркивали его эмоции: быстрые, резкие, словно он боялся, что если остановится, то упустит что-то важное.       Я подошла к нему сзади, и мягко, но уверенно положила руки ему на плечи, слегка надавив, чтобы остановить его порыв. Иногда только такие жесты могли остановить Дена. Он поднял голову и посмотрел на меня своими глубокими, карими глазами. В этих глазах была, только искренняя наивность, которая казалась мне почти неземной.       — Не спеши, Ден, — посоветовала Тигрерра, внимательно оглядывая его и Драго.       — Но мы уже отдохнули...       Боец пайруса вздохнул, но всё равно он выглядел так, словно готов сорваться с места в любую секунду. В его стремительном порыве всегда скрывалась неконтролируемая энергия, стремящимся к чему-то большому и важному, но не всегда понимающим, что этот шаг может повлечь за собой последствия, которые даже он сам не готов принять. Ден, сам того не осознавая, загнал себя в невыгодное положение, когда добровольно вызвался идти первым. А стратегия Джули ещё больше усугубила его уязвимость — она вынудила его использовать все имеющиеся у него карты. Мы все уже успели детально изучить его стиль игры, разобрать сильные и слабые стороны Драго и сформировать представление о его потенциале.       Инициатива первого игрока всегда подразумевает критическую уязвимость, и это психологическая и когнитивная ловушка. Все его ходы фактически инициируют целый комплекс когнитивных процессов у будущих противников. Игроки, наблюдая, начинают вычленять повторяющиеся паттерны, улавливать его манеру мышления и, основываясь на этом, прогнозировать следующие шаги. В этом контексте первым ходом игрок фактически открывает поле для своих оппонентов, предоставляя им информацию, на основе которой они будут строить свои стратегии.       — Сейчас твоя очередь — ждать, наблюдать и учиться. Все бакуганы эволюционировали. Неужели тебе не интересно посмотреть на бои? — угрожающе прищурилась я.       — Конечно, интересно, — ответил Ден, опуская голову и обводя взглядом всю команду.       — Ты должен увидеть, как мы играем, — сказала я, на этот раз с лёгким напором в голосе. — Ты уже показал все свои карты. Теперь посмотри, как действуют другие. Понимание стратегии других игроков не менее важно, чем твоя собственная игра. Ведь предстоящая битва требует нашего полного единства и понимания.             — Элис, не окажешь ли мне честь стать моим противником в следующей игре? — с галантностью произнёс Клаус, делая изящный жест рукой.       Этот вопрос, так спокойно и уверенно произнесённый, заставил нас всех сфокусировать внимание на Элис. Рыжеволосая не спешила отвечать. На мгновение она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, а затем плавно перевела взгляд на Сирену.       — Если только Сирена готова снова встретиться с Гидраноидом, — мягко ответила Гехабит, делая шаг вперёд.       — Гидраноид — достойный противник, и для меня большая честь сразиться с ним снова.       Гидраноид, до этого молча наблюдавший за обменом репликами, едва заметно кивнул, признавая справедливость слов Сирены. Возможно в прошлом излишняя риторика могла бы показаться ему пустой тратой времени перед боем, но теперь он понимал, что в этих словах скрыта не только вежливость, но и уважение. Теперь бакуган даркуса признавал силу тех, кто стоял перед ним.       — Время, прошедшее с нашей последней встречи, действительно принесло нам новую силу. Я с нетерпением жду того момента, когда смогу увидеть, насколько ты возросла в могуществе, Сирена, — ответил Гидраноид.       В этот момент я ещё крепче сжала плечи Дена, слегка вдавливая ногти в его кожу, пресекая его попытку что-либо добавить.       — Руно, больно же, — шикнул Ден, но в его взгляде мелькнуло лёгкое замешательство. Однако через мгновение он наконец-то уловил суть моего жеста и смолк, поняв, что сейчас не время для лишних слов.       Тем временем Клаус и Элис начали медленно удаляться от нас, создавая себе пространство для игры. Однако, даже когда им уже следовало разойтись по разным направлениям, они оставались рядом, продолжая разговор, который, по всей видимости, был предназначен только для них. Лишь спустя некоторое время они заняли свои боевые позиции.       — Сейчас мы увидим бой сильнейших бойцов акваса и даркуса, — сказала я, взглядом следя за их удаляющимися фигурами. — Ты не присутствовал на нашей прошлой игре, Ден, но поверь мне на слово: это было по-настоящему захватывающе. Элис была великолепна, несмотря на то, что это был её первый настоящий бой, а сейчас, с учётом всех эволюционных изменений, которые произошли за это время, я уверена, что Сирена и Гидраноид покажут нам настоящую мощь своих стихий. Так что ты ничего не потерял, Ден. Я бы даже сказала, что, возможно, ты получишь гораздо больше, наблюдая за этим боем сейчас.       — Я никогда в ней не сомневался, — признался Ден, сжав кулаки. — Я просто беспокоюсь.       — Она сильнее, чем ты думаешь. И этот бой тебе это докажет, — сказал Шун.       — Верно! Элис, как и все мы, прошла испытание Легендарных Воинов. Ещё одна эволюция Гидраноида — это отражение её силы, так же, как и у меня с Горемом! — уверенно заявила Джули, ни на секунду не сомневаясь в Элис.       Карты брошены.       Бой начался…