Часть 28

      Шун ощущал стихию во всей её первозданной силе, будто снова оказался в Измерении Вентуса, но на этот раз он смог слиться с ней, а не просто наблюдать. Ветер проникал в самое сердце, вырывал изнутри всё лишнее и оставлял лишь кристальную ясность. И именно сейчас, среди свиста и рёва воздушных потоков, сознание Казами невольно вернулось туда, где всего несколько дней назад дедушка преподал ему один из важнейших уроков в жизни.

***

      Лес утопал в тишине, прерываемой лишь редким шелестом листвы и отдаленным криком ворона. Мистер Казами шёл впереди уверенным шагом и только тогда, когда тропа вывела их на небольшую поляну, он остановился.       — Нападай, — голос старика разнесся гулким эхом среди деревьев.       Шун замер. Смысл происходящего ускользал, превращаясь в злость и невыносимую тяжесть. Недавно он узнал правду о том роковом сражении, в котором погибла Руно. Казами видел тот бой глазами Скайресс, Вейв и Тигрерры и ощущал всё так остро, словно сам оказался в самом центре хаоса. Теперь никакие слова поддержки от дедушки и бакуганов не могли принести утешения.       — Этот тренировочный бой ничего не изменит, — ответил Шун, и сам удивился тому, как надломлено прозвучал его голос. Будто говорил не он, а та часть его души, что была выжжена событиями последних дней.       — Ты пропустил мимо ушей всё, что я тебе говорил до этого. Поэтому слов больше не будет. Этот поединок — единственный способ показать, насколько ты готов к предстоящей битве. В других обстоятельствах я никогда бы не прибегнул к такому, не дав тебе времени на скорбь, но сейчас мне важно понять твое состояние и уровень самоконтроля перед завтрашними переговорами.       Пальцы Шуна непроизвольно сжались в кулаки. Внутри все протестовало против этих слов, но его тело оставалось неподвижным.       — Если не нападешь ты, это сделаю я, — сказал Мистер Казами, доставая несколько кунаев и бросая их в Шуна.       Боец вентуса среагировал мгновенно. Тело, закаленное годами тренировок, двигалось на уровне инстинктов. Он отскочил назад, увернувшись от кунаев, но так и не пошел в ответную атаку. Разум, истощенный разговорами о случившемся, всё ещё отказывался принять этот бессмысленный бой. Старик понимал это, но не остановился. Новый бросок. В воздухе вспыхнула россыпь сюрикенов, наполненных энергией ветра, где каждая стальная звезда была частью единой системы, отрезавшей внуку пути к отступлению.       Шун замер лишь на долю секунды. Разум мгновенно выстроил целостную картину атаки: траектории, углы, скорость, точки столкновения. Одни клинки он встретил в воздухе, сбивая ударом стали о сталь. Другие обошёл уклоняясь, быстро растворяясь в потоках ветра. Звон оружия гремел по поляне, перемешиваясь со свистом рассеченного воздуха.       Ускоряющийся ритм боя отвлекал Шуна от тяжёлых мыслей ровно до того момента, когда несколько особенно быстрых сюрикенов оставили алые полосы на его коже. Ему казалось, что кровь въелась в кожу, в память, стала частью воздуха, которым он вынужден был дышать. Этого оказалось достаточно, чтобы эмоции взяли верх, а воспоминания ударили по нему так же безжалостно, как и оружие. Казами вновь вспомнил, как его тело обмякло под тяжестью собственного бессилия, как дрожали руки, тщетно пытаясь ухватить тех, кто уже смирился с концом.       — Хватит! — крикнул Шун, воскрешая в памяти окровавленный образ Руно, навсегда застывший между смертью и предсмертным криком. Он резко сложил нужные знаки руками и от эмоций переполнил технику энергией.       Сила ветра вырвалась из него и отбила все сюрикены, но на этом не остановилась. Ударной волной она рванула к кронам деревьев, срывая листья и ломая ветви, отражая бурю, что бушевала внутри него.       — Не позволяй эмоциям затмевать рассудок, — начал Мистер Казами, анализируя прошлые действия внука. — Разум должен быть чист...       — Я знаю! — яростно вырвалось у Шуна. — С самого детства ты твердил это! День за днём, год за годом.       — Судя по тому, сколько энергии ты потратил впустую, — спокойно сказал старик, едва заметно качнув головой. — Ты забыл всё, чему я тебя учил.       В этих словах была правда, но подросток не хотел ее слышать. Ветер постепенно утихал, и листья, сорванные предыдущим ударом, медленно кружились, опадая на землю. Шун видел зелёный цвет повсюду. Он жил в глазах матери и Руно, в крыльях Скайресс и в самой стихии ветра, которая из поколения в поколение становилась неотъемлемой частью того, кто рождался в семье Казами.       Воспоминания из разных периодов жизни смешивались в единую картину боли. Она давила на грудь и не давала даже нормально дышать. Шун снова ощущал себя ребёнком, который так отчаянно пытался обмануть саму смерть. Когда-то давно, играя с Деном, он наивно полагал, что сможет выиграть у судьбы еще несколько минут жизни для матери. Но годы спустя история повторилась, и исход оказался тем же.       Он снова ничего не смог изменить.       Когда Вейв исцелила его, он сразу открыл поле игры, будто эта тонкая граница между мирами могла подарить ему шанс спасти подругу. Шун не знал, что будет делать, когда окажется в игровом пространстве без нужной карты, но одно понимал точно: он не должен терять ни секунды жизни Руно. Всё напряжение, накопившееся в теле Казами, всё ещё билось в груди, висках и сжатых кулаках, заполняя все мысли желанием действовать. Однако реальность снова сковывала, заставляя ощущать собственное бессилие и не давала шагнуть за грань невозможного.       Руно погибла из-за игры, правила которой он сам когда-то создал…       Внутри всё оборвалось окончательно.       — Я столько лет тренировался, чтобы больше никогда никого не потерять, но сейчас важнее всего сосредоточиться на общей силе. Всё остальное — бессмысленно.       — Бессмысленно — позволить боли поглотить тебя, — возразил старик. — До того как я изолировал тебя, весь мир знал тебя как сильнейшего бойца бакуган. Вместе с друзьями ты открыл эту игру для всего мира и установил её правила, поэтому твоё имя знакомо каждому игроку. В предстоящей битве дети будут смотреть на тебя как на лидера, потому что знают и верят тебе, а взрослые — потому что ты наследник семьи Казами. Но посмотри на себя сейчас: ты не можешь эффективно сражаться даже здесь, в тренировочном бою, а в настоящей битве цена твоих ошибок будет гораздо выше. Если ты не научишься держать себя в руках сегодня, завтра ты будешь терять друзей и союзников. Одного за другим.       Шун невольно вздрогнул. В голове вспыхнули образы друзей, и вместе с ними пришло внезапное осознание: дедушка прав. Каждый из них был силен по-своему, но никто не был готов к настоящей войне. Дыхание участилось. Боль от потери Руно перемешивалась со страхом за жизни остальных, заставляя сжимать кунай сильнее.       Старик положил ладонь на трость и медленно извлек скрытую внутри катану. Каждое движение было размеренным, с явным намерением растянуть мгновение и дать внуку шанс собрать мысли и сосредоточиться. Клинок блеснул в солнечных лучах, а новый взмах придал удару мощь стихии. Ветер взвыл, подняв песок и мелкие камни, превратив их в ослепительное облако, которое обрушилось на Шуна, лишая его обзора и скрывая истинное направление следующих атак.       В следующий миг сражение перешло в ближний бой. Шун понимал, что дедушка вкладывает в удары гораздо больше силы, чем раньше, проверяя его новые пределы и постепенно подталкивая к новому уровню мастерства. Мистер Казами бил не только сталью: каждое рассечение воздуха рождало новый порыв ветра, вынуждая внука непрерывно использовать стихию.       Шун с удивлением почувствовал, что теперь способен блокировать удары, которые прежде оставались для него непреодолимыми, и удивился, как резко возросла его способность ощущать и управлять стихией ветра. Как только это понимание проникло в его сознание, он мгновенно перешёл в контратаку, совершая удар, несущий в себе все знания и накопленный опыт, которые дедушка вкладывал в него долгие годы.       — Ты стал сильнее, — сказал старик, когда разорвал дистанцию после отраженной атаки, позволяя внуку осознать новые возможности. — В той битве ты вышел за пределы своих возможностей и почти умер. Когда организм доходит до точки полного разрушения, а потом получает шанс на восстановление, он перестраивается. Меняется не только сила, но и то, как ты ощущаешь мир.       Ни одна тренировка не даст того, что даёт бой на грани жизни и смерти. Мистер Казами прошел слишком тяжелый жизненный путь, который сделал его сильнейшим, потому знал это лучше всех. И пусть его самого воспитывали в самых суровых условиях, но он сам никогда не переступал ту грань, за которой строгость превращается в бессмысленное насилие и жестокость.       Внук должен был стать воином, а не палачом.       Старик продолжал доминировать в поединке. Его атаки были точны и стремительны, но в каждом выпаде оставалось место для того, чтобы Шун сделал выбор — поддаться эмоциям или заставить разум удержать равновесие, несмотря на боль.       — Это не делает меня лучше, — ответил Шун, опуская взгляд и чувствуя, как остатки энергии дрожат в ладонях. — Просто напоминает, что я выжил, а она нет. Я никогда не хотел становиться сильнее такой ценой.       — Никто не хочет. Но если уж судьба заставила тебя пройти через это, ты обязан извлечь из той битвы всё, что можешь. Ради Руно и тех, кого ещё сможешь защитить, — продолжил старик, видя, что внук постепенно начинает понимать истинный смысл этих слов. — Ярость, боль, страх, утрата — они живут внутри тебя и будут жить всегда, но когда ты выходишь на поле боя, эти чувства не должны управлять тобой. Что бы ни происходило на поле боя, какую бы боль ты ни носил в сердце, разум должен быть чист, сосредоточен и свободен от всего, что мешает принять правильное решение. Ведь там, где сильнейший ошибается, другие расплачиваются своей жизнью.       Мистер Казами сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание внука и передать всю глубину того, что он сам уже пережил.       — Нападай, — сказал старик, возвращаясь к началу.       Шун наносит удар не из желания, а потому что должен, понимая, что борется не с дедушкой, а с самим собой. Слепой гнев ушел, оставив после себя слабость, которую ему предстояло преодолеть здесь и сейчас.       Поединок продолжился. Поляна превратилась в бурю неся в себе звон стали, гул ветра и ударов. В коротких паузах старик направлял внука, требуя от него предельной точности, концентрации и умения использовать ветер, как продолжение собственного тела.       Шун слушал, вытеснял сомнения и эмоции, позволяя каждому наставлению дедушки вплетаться в собственный стиль боя. И теперь, когда энергия и концентрация достигли предела, ощущение контроля над каждым мгновением боя стало почти осязаемым. Каждое движение Казами сливалось со стихией, а затем становилось частью битвы.       Когда в очередной атаке воздушные порывы деда и внука столкнулись, казалось, будто два невидимых меча пересеклись в воздухе. Шун тяжело дышал, сжимая кулаки, ощущая предел своих возможностей, но отказываясь его признавать. Ветер ещё рвался из него, пронизывая всё тело, но постепенно стихал, оставляя после себя вязкое ощущение истощения.       — Достаточно.       Шун устремил взгляд на единственного родного человека, который остался у него в живых, вспоминая, что таилось в его глазах во время прошлой битвы.       Metsuki sutemi.       Невыносимо было видеть его у самых близких. Ведь в этих моментах жгучим клеймом жила та беспомощность, что сжимала его сердце до невозможности дышать, та же боль, заставлявшая каждое движение даваться с трудом.       — Нет… — пробормотал Шун сквозь прерывистое дыхание, ощущая, как воздух, пропитанный энергией стихии, обжигает лёгкие. — Я не могу остановиться сейчас.       Шун попытался вновь принять боевую стойку, привычно перенеся вес на переднюю ногу, но тело предательски его подводит. Снова.       Мистер Казами смотрел на внука молча, и уголки его губ дрогнули в горькой улыбке. Ещё совсем недавно внук не желал даже начинать бой, а теперь не готов был его заканчивать.       — За свою долгую жизнь я видел слишком много смертей, и с каждой из них уходила часть меня самого, поэтому я, как никто другой, понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Но если ты продолжишь, то не успеешь восстановиться к завтрашнему дню и пропустишь переговоры. Вспомни наши тренировки в лесу Мураками: бой — восстановление в кратчайшие сроки — снова бой. Тот же самый ритм будет и в предстоящей битве. Никто не знает, насколько она затянется, а в таких условиях отдых не менее важен, чем бой.       Слова Мистера Казами сливались со стуком сердца в единый тяжёлый, пульсирующий ритм. Несмотря на то, что Шун преодолевал множество сложных эмоций, он нашёл в себе силы кивнуть, соглашаясь.       Ведь они были одной семьёй, и их потери всегда были общими.       Ноги внезапно подкосились, а в глазах стремительно начало темнеть. И тогда рука дедушки мгновенно коснулась внука, поддерживая, словно стараясь удержать не только тело, но и дух. Сначала старик твердо удерживал его, но через несколько секунд хватка ослабла, превратившись в объятие.       Шун так и не понял, потерял ли он сознание от собственного истощения или от вмешательства Мистера Казами, но это было уже неважно. За это забвение он был искренне благодарен.

***

      — Открыть карту ворот! Слияние энергий! — произносит Шун, и сила карты ворот мгновенно добавляет Скайресс 100 G.       Баланс сил смещается так резко, что я ощущаю это почти физически. Скайресс мгновенно идёт вперёд, выбирая прямую линию атаки. Её крылья подчиняют встречный ветер, а затем он собирается вокруг неё плотным потоком в один завершающий удар. В ответ Тигрерра концентрируется, и хаос обвивает ее тело молниями. Я не успеваю сделать даже короткий вздох, как финальное столкновение наших бакуганов рождает неудержимую ударную волну разрушительной силы, которая полностью закрывает мне обзор поля боя. Чувствую, как моя напарница отчаянно пытается удержать позицию, однако с каждой секундой превосходство Скайресс ощущается всё отчётливее.       — Прости… — из последних сил говорит Тигрерра, прежде чем свернуться в сферу и упасть рядом со мной.       Бой закончился, а я стою на коленях и пытаюсь просто дышать. Энергия хаоса вспыхивает в круге стихий с такой силой, что даже через закрытые веки я вижу её мерцающие отблески.       Я проиграла…       Но это поражение не ощущается как конец. Точка зрения Шуна — это отражение его воли и иная проекция истины. Такая же весомая, логичная, как и моя собственная. Более того, именно этот сценарий, где Шун занимает решающую позицию, устраивает Клауса и многих других гораздо больше. Особенно в сравнении с Деном.       — Ты в порядке? — с прерывистым дыханием спрашивает Шун, мгновенно оказываясь рядом.       Он подбирает Тигрерру, а затем мягко поддерживает меня за плечи, чтобы я не рухнула окончательно.       — Да, просто вымотана до предела, — коротко отвечаю я, стараясь принять удобное положение для отдыха. — Ты стал просто невероятно сильным.       Чувствую, как тело окончательно расслабляется, когда Шун осторожно передаёт напарницу мне в руки и садится рядом. На мгновение возникает желание просто закрыть глаза и вздремнуть, но любопытство побеждает усталость.       — С помощью какой способности тебе удалось открыть последнюю карту ворот?       — «Битва в воздухе», — не стал меня томить Шун.       Шестерёнки в моей голове закрутились с удвоенной силой. Я перебираю в памяти моменты, когда Шун или мои прошлые противники использовали эту способность, но не могу вспомнить ни одного подобного исхода.       — Ты уже знаешь, что она позволяет бакуганам стихии вентуса свободно перемещаться по полю, атаковать любого бакугана противника и блокировать его карту ворот. Однако если у соперника нет действующей карты ворот, энергия не тратится на блокировку, а высвобождается. При правильном подходе в комбинации двойной или тройной способности её можно использовать, чтобы открыть собственную карту ворот. Так я победил Оберон.       — Я-то думала, что знаю об этой игре всё.       — Ты слишком сосредоточилась на ничьей и выстроила свои финальные ходы так, чтобы уравнять силы, а не выиграть бой, — с едва заметной улыбкой объяснил мне Шун. — Но если быть честным… я ещё никогда не получал столько удовольствия от боя с таким сильным противником, как ты.       Слышать такие слова от Шуна особенно приятно. Если бы я была психологически младше, я бы наверняка смутилась от искренности его реплики и от той неожиданной теплоты, которую он вложил в каждое слово.       — Своим настоящим достижением я буду считать то, что смогла настолько тебя вымотать. На моей памяти это удавалось только Мистеру Казами, — сказала я, наблюдая, как Шун собирает свои растрепанные волосы в аккуратный хвост. — Ты успеешь восстановиться к следующему бою?       — Если начну медитировать сейчас… — отвечает боец вентуса.       Боковым зрением замечаю, как к нам приближаются ребята. Ден настойчиво идёт вперёд, явно уставший ждать нас, а Джули держит его за руку и слегка тянет назад, пытаясь дать нам больше времени наедине. Глядя на них я тихо смеюсь, с благодарностью принимая эту маленькую передышку перед шквалом вопросов и разговоров.       — Что бы ты ни решил… — тихо произношу я, поднимаясь на ноги. — Я приму и поддержу любое твоё решение.       Сложность выбора не исчезает, даже когда кажется, что решение уже принято. Я слишком хорошо знаю это чувство, поэтому для меня так важно, чтобы Шун услышал эти слова именно сейчас. Казами с благодарностью кивает в ответ, и я направляюсь к друзьям, оставляя его одного. Я заберу на себя их внимание, давая ему возможность восстановиться, не отвлекаясь на лишние мысли и вопросы.       — Это было шикарно! — восклицает Ден, глаза блестят от возбуждения. — Я ещё никогда не видел такого боя! Когда вы успели прийти к такому стилю игры?       — С самого начала. Просто чтобы обеспечить максимальную безопасность игрокам, мы не афишировали его.       — Вы приняли верное решение, — с легкой задумчивостью говорит Клаус. — Ничем хорошим это бы не закончилось. Массовое внедрение такого подхода привело бы лишь к насилию и нездоровому ажиотажу.       Ден слушает нас, интенсивными кивками подтверждая каждое слово, но его внимание всё равно снова и снова возвращается к Казами, выдавая настоящие мысли.       — Не сейчас, — возвращая к себе внимание Дена прикосновением. — Шун медитирует, чтобы успеть восстановиться к вашей битве.       Когда мои ледяные пальцы коснулись его кожи, Ден невольно вздрогнул от резкого контраста температур и впервые заметил, насколько сильно я была истощена.       — Руно, ты уверена, что всё в порядке? Когда вы перешли на полноценный рукопашный бой, это было впечатляюще… и немного пугающе. Вы оба целы? — спросила Элис, воспользовавшись задумчивостью Дена.       Впечатляюще и пугающе.       Не сомневаюсь, что для Элис всё выглядело именно так. Она не произносит этого вслух, но я чувствую: Гехабит не разделяет восторга от увиденного. Для неё каждая новая ступень словно бездна, в которую страшно войти, но ещё страшнее потеряться где-то на краю.       — Да, мы знали, что делаем… — отвечаю я и делаю паузу, ощущая, как пересохло во рту. — Но чтобы полностью понять наш поединок, вы должны знать, как работает связь между бойцом и его бакуганом.              Уловив перемену в моём голосе, Клаус мгновенно протягивает мне бутылку воды. Я с благодарностью принимаю её и делаю маленькие глотки, позволяя прохладной жидкости медленно оседать внутри.       — Сначала ты должна поесть. Твоё здоровье сейчас важнее любых объяснений, — говорит Клаус, снимая рюкзак с плеч.       По примеру герцога остальные начинают проявлять заботу. Джули опускается рядом, и я замечаю, что у всей команды одинаковая экипировка. Однако рюкзак Макимото выделяется среди остальных розовым значком в форме сердечка.       Такая маленькая, но дорогая моему сердцу деталь, так точно характеризующая именно её вещи.       — Не волнуйся, Элис, сейчас мы приведём Руно в порядок, — уверенно заявляет Джули, аккуратно раскладывая передо мной салфетки, расчёску и небольшую косметичку.       — Только не ешь эти пайки, — говорит Ден, указывая на коробки, которые протягивают мне Клаус и Элис. — Редкостная гадость.       — То, что они не понравились тебе, не значит, что Руно от них откажется, — парирует Драго.       Не обращая внимания на слова напарника, Ден всё же успевает вложить мне в руки свои сладости быстрее остальных.       — Сейчас я съем всё, что вы мне дадите, — признаюсь честно. — Одной энергией хаоса я явно сыта не буду.       Я даже не помню, когда ела в последний раз.       Мой живот подтверждает это громким, предательским урчанием. Друзья смеются над забавным моментом, и мы все садимся на белоснежную поверхность игрового пространства. Я хочу восстановиться как можно скорее, поэтому начинаю трапезу с самой полезной еды. Впечатлений у команды было столько, что разговор невольно снова вернулся к обсуждению боев. Клаус намеренно акцентировал внимание на тех моментах, которые оставались непонятны Дену, и вместе с Элис детально разбирал стратегии и комбинации, которые могут стать для Драго хорошим подспорьем в предстоящем сражении.       А Ден… Ден всегда был отдельной историей. Через меня и Тигрерру Кузо увидел истинный масштаб той силы, с которой им вместе с Драго предстоит бороться за право быть сильнейшими. Его собственный взгляд на бой слишком сильно отличался от подхода Шуна, и это различие еще больше усиливало его сомнения.       Ребята действовали интуитивно, каждый по-своему проявляя заботу. Я не могла не заметить, как сильно они по мне скучали. Элис и Джули явно чувствовали ответственность за моё состояние, и только благодаря их вниманию моё сознание не бросало из одной крайности в другую. Нежными жестами они создавали вокруг меня уютное пространство, в котором даже дышать становилось легче. К тому моменту, как я начала объяснять, как устроена связь между бойцом и его бакуганом, Элис уже аккуратно заплела мои длинные волосы в косу, а Джули помогла избавиться от следов недавнего сражения с помощью салфеток и косметики.       С каждым произнесенным мною словом к Дену возвращалась уверенность. Он буквально менялся на глазах. Обсуждать принципы, где ключевым элементом для эволюции бакугана была абсолютная синергия между напарниками, ему нравилось гораздо больше. Ведь Драго уже прошёл две полные эволюции, которые наглядно демонстрировали их совместную мощь. Элис напротив становилась всё мрачнее и мрачнее, особенно в те моменты, когда я приводила в пример эволюции Гидраноида. Гехабит вспоминала всё, что мы прошли ради этой силы, но не могла отрицать ту глубокую значимость, которая скрывалась за каждой нашей победой.       — После Волшебного Переворота существование бакуганов всегда сводилось к непрерывной борьбе друг с другом; для нас это привычный порядок вещей. Мне жаль, что теперь эта борьба затрагивает землян, особенно детенышей, — сказал Гидраноид.       — Волшебный Переворот? Что это? — спросил Драго.       — Слышал, что ты из оседлых бакуганов, но чтобы настолько не интересоваться окружающими мирами и их историей… — с лёгким пренебрежением прокомментировал Гидраноид. Его реплика не ранила, но подчеркивала пропасть в знаниях между ним и драгоноидом.       — Знаешь, Драго, в земных мифах и сказках драконы почти никогда не покидают свое логово. И чаще всего они селятся там, где много золота или магических артефактов, — сказала я, понимая, к чему клонит бакуган даркуса.       — С твоим красно-золотым окрасом, ты смотришься в сокровищнице как дома, — поддержала тему Джули.       — Предпочитаю лаву и вулканы, а не блестящие побрякушки, — ответил Драго с подчеркнутой важностью, не обращая внимания на громкий смех друзей. — Спать на золоте — сомнительная затея.       А вот Преяс совсем не прочь окружить себя золотом и драгоценными камнями. Оказавшись в доме Марукура, бакуган акваса не упустил шанса обзавестись драгоценностями. Преяс ловко сплел белой нитью украшения миссис Марукура и с явным воодушевлением пытался утащить их. Видимо, тогда он старался забрать с собой всё, что только мог унести самостоятельно.       Вспоминая момент, когда Маручо и Прейас встретились впервые, я чувствую, как сильно мне их не хватает.       — Я всегда путешествовал только в пределах своего измерения, не вторгаясь в чужие, — после короткой паузы сказал Драго, не чувствуя себя оскорбленным. — Свой дом я знаю лучше, чем кто-либо.       — Настолько, что ни разу так и не встретил Нобилайона? Даже мне, бакугану даркуса, удалось найти его в твоём Измерении Пайруса и поговорить с ним, — с иронией произнёс Гидраноид.       — Ты говорил с Нобилайоном? — переспросил Драго, не скрывая искреннего удивления.       — Не только с ним, но и с Цербером Даркуса, Аэроном Вентуса и Терраксисом Сабтерры, — честно сказал Гидраноид, чем вызвал всеобщее удивление всех бакуганов. — С Левиафаном Акваса и Ауроном Хаоса мне не удалось встретиться, но я много слышал о них от других осознанных бакуганов.       — Неудивительно, что Левиафан так и остался для тебя недосягаем. Он всегда скрывался в самых глубоких безднах Измерения Акваса и открывался только сильнейшим бакуганам своей стихии. Даже я смогла поговорить с ним лишь однажды, — мелодично произнесла Сирена.       — Ребята, вы о чём вообще? — спросил Ден, нахмурившись.       — Позволь, я объясню, — сказала Тигрерра, замечая, что далеко не все понимают, о чём идёт речь. — Когда-то я уже рассказывала об этом Руно, и теперь эту информацию будет полезно услышать всем. Все бакуганы, перечисленные Гидраноидом, являются мудрейшими из ныне живущих бакуганов своих измерений. Они — хранители знаний далёких времён Вестрои, и для каждого бакугана, который обретает осознанность разума, большая честь встретить их. Аурон Хаоса рассказывал, что когда-то Вестроя была единым миром, где все бакуганы жили вместе, но катастрофа, именуемая Волшебным Переворотом, изменила всё. Это был настолько масштабный и разрушительный катаклизм, что его истинная природа так и осталась неизвестной. Но в результате ядро Вестрои раскололось на две зоны — Зону Бесконечности и Зону Безмолвия, а стихии, ранее окружающие ядро, разделились на шесть миров, каждый из которых обрел собственную энергию, жизнь и путь развития. После этого бакуганы разных стихий больше не могли полноценно существовать в мире другой стихии — только временно, ровно столько, сколько их сила и выносливость позволяли выживать среди чуждых стихии и противостоять обитающим там бакуганам.       Понимая, к чему идет рассказ Тигрерры, я достала одну карту и положила её тыльной стороной с изображением круга шести стихий так, чтобы вся команда могла её видеть. Напарница переместилась на ту часть карты, где была изображена стихия света.       — К примеру, я путешествовала только на окраины Измерений Даркуса и Сабтерры, благодаря связи двух соседних стихий, — продолжила Тигрерра, перемещаясь с хаоса на даркус, а затем с хаоса на сабтерру. — И в Измерение Вентуса по диагональной связи.       Чтобы сделать сказанное понятнее, я в правильном порядке разложила три дополнительные карты вокруг той, на которой находилась Тигрерра: «Слияние хаоса и даркуса», «Диагональная связь вентуса и хаоса» и «Слияние хаоса и сабтерры».       — На Вестрое любой бакуган, переходя по стихийным связям в другое измерение, всегда переносит с собой энергию своего родного мира, которая временно усиливает его, — уточнила Сирена, помогая Тигрерре. — И эти карты являются отражением этого процесса в мире людей.       — Подождите минутку! — сказала Джули, сопоставляя услышанное с предыдущими репликами Гидраноида. — Получается, Гидраноид путешествовал не только по стихийным связям?       Джули придвинулась ближе к Элис и пристально посмотрела на бакугана даркуса.       — Я никогда не ограничивал себя обычным оседлым существованием в Измерении Даркуса, поэтому за всю свою жизнь мне удалось побывать на окраинах всех шести измерений Вестрои.       Реакция бакуганов на откровения Гидраноида была удивлённой и крайне неоднозначной. Я же была поражена не меньше них. Даже те способы, которые перечислила Тигрерра, были чрезвычайно рискованны и опасны для любого бакугана независимо от его силы: на окраинах чужого измерения бакугана другой стихии обычно ожидало огромное количество неосознанных бакуганов, которые инстинктивно объединялись, чтобы уничтожить чужака. В таких условиях сражаться особенно тяжело, а покинуть чужой мир живым — еще тяжелее.       — Как ты вообще решился на такое? Это же прямой путь к неминуемой гибели, — ошеломленно спросил Горем.       — У меня достаточно силы и знаний, чтобы выжить даже после такого, — не вдаваясь в подробности, ответил бакуган даркуса. По его рассказам несложно догадаться, что именно в этих странствиях Гидраноид и встретил Нагу.       Я невольно перевела взгляд на круг шести стихий, который располагался недалеко от нас. Энергию, заключенную в нём, Легендарные Воины направят на эволюцию победителя, даруя форму, способную выдержать силу Зоны Безмолвия.              Но, скорее всего, Даркус Альфа Гидраноид уже обладает ею.       Если даже на Вестрое Гидраноид на протяжении всей жизни естественным образом подпитывался энергией поверженных бакуганов всех шести стихий, то на Земле карта смерти и наличие сильного бойца лишь усиливали его уже существующий исключительный эволюционный потенциал. Этот поистине уникальный опыт взаимодействия со всеми стихиями сделал его не только невероятно сильным, выносливым и живучим, но и превратил в идеального кандидата, способного поглотить Зону Бесконечности.       Это объясняет, почему Хелджи и Нага изначально выбрали именно Гидраноида на роль сильнейшего.       — Какая насыщенная и интересная у тебя была жизнь на Вестрое, — заключаю я, сдерживая любопытство.       — Сомнительное достижение, — высказал свое мнение Драго.       — Это с какой стороны посмотреть… — протянула я.       Не зря же говорят, что путешествия расширяют горизонты и открывают новые перспективы. Даже Вестроя, где любой прогресс всегда сводился к битвам, не стала исключением. Не сомневаюсь, что когда Драго решился на своё первое путешествие в пустоты между измерениями, он и представить не мог, что именно там встретит любовь всей своей жизни. Помнится мне, что Нага тоже упрекал Драго в незнании собственного мира.       — Гораздо лучше, чем всю жизнь просидеть на одном месте, — парировал Гидраноид.       — Зато я никогда не тревожил покой бакуганов других стихий, — добавил Драго, замечая укол в свою сторону.       — Но вот на своей территории ты был беспощадным драгоноидом, — в тон ему ответил Гидраноид.       — Драго? Беспощадным? — переспросил Кузо, не веря своим ушам. Ден повернулся к напарнику, который всегда стремился помогать каждому бакугану и казался воплощением справедливости, и не мог осознать, что это может быть правдой.       Драго никогда не показывал Дену эту сторону себя; точнее, пребывание на Земле не вынуждало его прибегать к жестоким мерам, особенно в присутствии детей. Мы с Тигреррой всегда были откровенны друг с другом, поэтому я знала, как на самом деле жесток уклад жизни бакуганов на Вестрое — без прикрас и недомолвок.       В своём родном измерении сильные бакуганы способны преобразовывать окружающую энергию, смешивая её с собственной и формируя вокруг себя относительно безопасное пространство. Это напоминает эффект личной карты ворот. Подобной практикой занимались все бакуганы, однако «оседлыми» называли тех, кто проводил долгие годы на одном месте, где все незваные гости превращались в источник энергии. Часть жизненной силы поверженных бакуганов впитывалась самим хозяином, а остальная часть питала его территорию, усиливая её ещё больше.              Жизнь бакуганов на Вестрое демонстрировала естественный отбор во всей красе.       Помимо разделения бакуганов на шесть стихий, существовало еще одно различие по их интеллектуальному уровню: одни бакуганы были разумны, а другие оставались ведомыми лишь своей природой и инстинктами.       На Вестроее неосознанные бакуганы могли обрести разум только через бесконечные битвы с другими: впитывая энергию побежденных, укрепляя свое тело и проходя через опыт, меняющий их разум. Только сильнейшие проходили этот путь к осознанной эволюции, в то время как большинство либо погибало в многочисленных боях, либо не справлялось с избытком энергии внутри себя, что тоже приводило их к саморазрушению.       Понимание этой разницы объясняет многое в их поведении бакуганов даже на Земле. Неосознанные оживают только при попадании на карту ворот и инстинктивно вступают в бой с противником по желанию игрока, у которого есть их карты. Если бакуганы принадлежат одному игроку, то при выходе на командную карту ворот неосознанные бакуганы всегда подчиняются разумным бакуганам своей собственной стихии.       До того как Маска начала использовать карту смерти, пребывание бакуганов на Земле было спокойным и размеренным, лишенным постоянных угроз, к которым они привыкли. Бои проходили в игровой форме: бакуганы сталкивались друг с другом, избегая смертельного исхода, но при этом эволюционировали, обретая разум через своих бойцов.       В прошлой реальности показательным примером являлся Аквас Джагерноид, который обрёл осознанность прямо во время игры благодаря тому, что долгое время был основным бакуганом Кристофера. И пусть со стороны могло показаться, что всё произошло благодаря вере в себя и в своего напарника, на самом деле всё, как всегда, было куда глубже.       В такой безопасной для бакуганов среде жестокость теряла всякий смысл, и большинство разумных предпочитало не вдаваться в подробности того, какой была их жизнь в родном измерении.       — Я не всегда был таким, каким ты знаешь меня сейчас, Ден. На Вестрое выживал сильнейший.       — Не стоит стыдиться своей истории, — сказал Клаус, тонко играя словами, имея в виду и прошлое Драго, и историю Вестрои одновременно. — На Земле тоже когда-то были жестокие времена. Человечество многократно переживало войны, катастрофы, эпидемии, но даже тогда прогресс не останавливался. Поколение за поколением, шаг за шагом мы выстраивали законы, развивали науку и образование, создавая то, что стало основой нашей цивилизации. Людям потребовалось не одно столетие, чтобы достичь того, что мы имеем сейчас, но оно того стоило. Так и вы, используя силы Зоны Бесконечности и Безмолвия, можете превратить катастрофу в начало Новой Вестрои.       — Вейверн тоже верит, что у Вестрои есть шанс родиться заново, — позади меня раздался голос Скайресс. — И она, так же как и все мы, готова идти до конца.       Все обернулись почти одновременно. Я взглянула на часы и поняла, что с момента нашей битвы прошло уже больше часа — времени более чем достаточно, чтобы Шун восстановился.       — Пожалуй время пришло, — сказал Ден, поднимаясь и глядя на подошедшего к нам Казами. — Ты готов Драго?       — Да, мы сможем победить, — с уверенностью заявил бакуган пайруса, не позволяя ни себе, ни своему бойцу усомниться в их успехе.       Шун прошёл мимо Дена, будто не слышал этих слов, и остановился рядом со мной.       — Дай Дену карту телепортации, — сказал Казами тише обычного, но так, чтобы услышали все. — На случай, если он решит ею воспользоваться.       Я кивнула, чувствуя, как напряжение между этими двумя стало ощутимее. В этом мире не существовало никого, кроме меня, кто бы мог подстраховать их. Шун намеренно забирал у меня эту возможность, одновременно переводя поединок на другой уровень.       Такая просьба была скорее в духе Дена. Их бой ещё не начался, но уже ощущалась предопределенная динамика с заведомо известным исходом. Я заметила, как Ден напрягся, получив карту, и в его глазах мелькнула смесь грусти и легкой нервозности. Он ушёл, не сказав ни слова, а мне оставалось лишь смотреть ему вслед. Сейчас их поединок вызывал у меня тревогу.       — Что между ними произошло? — спросила я у ребят, когда Ден и Шун заняли свои позиции.       — Они чуть не подрались, — неуверенно сказала Джули.       — Это для меня не новость — они всегда дрались.       — В тот раз по-особенному, — подытожила Джули, не зная, как продолжить.       — Это сложно объяснить… — Элис посмотрела на герцога, видимо надеясь, что он найдет правильные слова и сможет прояснить мне ситуацию.       Несколько секунд Клаус молчал, всматриваясь в поле боя, где грохот воздушной схватки бакуганов сливался с подбадривающими криками Дена.       — Новость о том, что ты оказалась в Измерении Смерти, выбила Дениела из колеи. Он вышел из себя и пытался спровоцировать конфликт, а когда Шун не поддался на провокации, Дениел перешел грань и сравнил твою гибель со смертью Миссис Казами.       От этих слов и самой ситуации внутри всё сжалось.       Я медленно перевела взгляд на Шуна. Его лицо оставалось привычно спокойным и сосредоточенным, до болезненной для меня ясности. Если бы на месте Казами оказался любой другой боец, этот поединок вряд ли закончился бы чем-то хорошим.       — Не тормози, Драго! Давай, а теперь апперкот! Удар слева! Продолжай бить, Драго! — Ден выкрикивал команды, в которых бакуган пайруса совершенно не нуждался.       Огненный дракон рвался вперёд. Пламя вспыхивало при каждом столкновении со Скайресс, будто Драго стремился не только задеть противницу, но и сжечь все накопившиеся в нас сомнения относительно его кандидатуры на роль сильнейшего.       Вот только чем дольше продолжался бой, тем очевиднее становилось, что всё идёт с точностью до наоборот…       Скайресс твердо удерживала доминирующее положение. Вентус беспощадно рвал пламенные потоки пайруса, лишая их плотности и разрушительной мощи. Затем она без колебаний шла на лобовое столкновение, не оставляя драгоноиду пространства для манёвра. Пусть Драго был опытен в воздушном бою, но Скайресс родилась в небе, и каждый взмах её крыльев оттеснял его от победы.       Активированные способности усиливали бакуганов и меняли форму атак, но исход их многочисленных столкновений оставался неизменным.       Шун даже не начал драться всерьёз, а Ден уже проигрывал.       — Открыть карту ворот! — Ден резко взмахнув рукой.       Магма и раскалённые потоки пайруса хлынули во все стороны, мгновенно заполняя арену огнём. Дракон рыкнул, ощущая, как энергия карты впитывается в него, даруя возможность вновь подняться в небо и продолжить бой. Скайресс изящно кружила вокруг Драго, внимательно следя за каждым его движением. Она не спешила атаковать, а изучала траекторию его рывков, заставляя драгоноида подниматься всё выше и выше.       — Вперед, Драго! — подбадривающе выкрикнул Ден. Он искренне радовался кратковременному преимуществу и отчаянно надеялся, что именно этот момент сможет изменить ход сражения.       Горячее сердце, которое так жаждало победы и признания, яростно протестовало против поражения. Кузо быстро коснулся карты телепортации и в тот же миг оказался рядом с Шуном, сразу переходя в ближний бой. Пусть он не блистал стратегическим умом, но в чисто физических столкновениях, где приходилось действовать инстинктивно, Ден схватывал всё на лету.       Шун сместился в сторону, позволив удару соперника пройти мимо, и тут же изменил положение корпуса, быстро уходя от следующих выпадов. Осознание происходящего легло тяжелым грузом, ведь именно я подала пример, делая ставку на ничью вместо своей победы, и теперь каждая мысль о том, что всё вышло иначе, резала душу.       Громкий соколиный крик Скайресс заставил Шуна действовать серьезнее. Ден, несмотря на одышку, не собирался так легко отпускать Казами и попытался задержать его, чтобы дать Драго больше времени для эффективной атаки. Боец вентуса резко сменил манеру боя и перешел в наступление. Он перехватил движение Дена, развернулся и одним точным выпадом перекинул его через себя, завершая контратаку сильным ударом.       — Активировать способность: «Буря дельта уничтожения»! — произнёс Шун за мгновение до того, как Скайресс и Драго столкнулись в очередном сокрушительном столкновении.       Драго выгнул шею и щёлкнул челюстями, пытаясь вцепиться в противницу, но Скайресс ловко перекрутилась, цепляя когтями его грудь и в одно движение перебросила драгоноида через себя. Её способность нейтрализовала карту ворот, и Драго внезапно почувствовал слабость и боль одновременно. Он потерял контроль и начал стремительно падать вниз. Скайресс не дала драгоноиду времени опомниться. Изумрудные потоки вентуса обвили её тело, и она мгновенно рванула следом, точными ударами добивая ослабленного бакугана.       — Драго! — отчаянно выкрикнул Кузо, бросаясь к падающему дракону.       Я быстро сворачиваю экран с характеристиками боя и переключаюсь на видеосвязь с Деном.       — Стой на месте! Если тебя заденет и ты потеряешь сознание, ему уже ничем нельзя будет помочь! — громко говорю я, искренне надеясь, что мой строгий тон сможет остановить Дена.       Драго обессилено рухнул. Ударная волна сбила бойца пайруса с ног, но, к счастью, серьезных повреждений удалось избежать.       — И это всё, на что ты способен, Ден? — Шун глубоко вдохнул, а его взгляд стал твёрже.       Кузо медленно поднялся, сжимая зубы и едва слышно рыча. Своим спокойствием Шун выводил его из себя ещё больше.       — Дени, не сдавайся! — со всей силы крикнула Джули, пытаясь поддержать друга.       — Вы с Горемом тоже не жалели их и били в полную силу, — вспомнила я первый бой.       — Я же любя, а вот их дружба под большим вопросом, — честно ответила Макимото.       — Это не так. Сейчас Шун даёт Дену дополнительное время, чтобы прийти в себя. Смотри: несмотря на то что Скайресс достаточно сильно потрепала Драго, но пока она не собирается добивать его, — с улыбкой сказала я.       Благодаря включённой видеосвязи Ден тоже слышал эти слова. Осознание того, что у их дружбы всё ещё есть шанс, помогло ему взглянуть на ситуацию иначе и успокоиться.       — Тебе нужно изменить подход. Активируй способности, когда Драго окажется максимально близко к Скайресс. Чем дальше он от неё, тем слабее его атака.       — Драго! Ты должен… — боец пайруса закричал на всё поле боя, но я резко перебила его.       — Тише! Не раскрывай свой план противнику заранее. С помощью карты телепортируйся к Драго.       Как всегда, Дену придётся учиться прямо в процессе. По‑другому, увы, у него это никогда не получалось.       Следуя моему совету, Кузо мгновенно появился прямо перед мордой Драго, продолжая громко звать напарника. Едва заметное движение драконьего века выдало первые признаки реакции. Не сразу, но зелёный глаз драгоноида медленно открылся, фокусируясь на своём бойце вертикальным зрачком.       Я внимательно наблюдала за действиями Скайресс. Она всё ещё держалась на расстоянии и не спешила идти в атаку. В другой ситуации я бы сразу посоветовала Дену использовать одну из способностей Драго, чтобы мгновенно вернуть его в бой. Это напоминало дополнительную стимуляцию адреналина в человеческом теле и чаще всего возвращало бакугана в сознание. Но если Шун даёт им дополнительное время, почему бы этим не воспользоваться?       Своими криками Ден и мёртвого поднимет.       — Отлично! У Драго появилось второе дыхание! — радостно воскликнула Джули, подпрыгивая и расправляя руки в своём фирменном черлидинговом жесте.       Драконьи крылья распахнулись, удерживая равновесие, и драгоноид, собирая остатки сил, медленно поднялся сначала на передние лапы, а затем выпрямился во весь свой величественный рост. Ден быстро спустил очки с волос на глаза и забравшись прямо на голову Драго приготовился к воздушному бою. Мощным толчком Драго оторвался от земли. Самое тяжёлое ждало их впереди.       — С помощью карты перемести Драго к ней за спину и активируй двойную способность! — подсказала я, не сводя взгляда с неба.       Скайресс уже ждала драгоноида в небе. На мгновение она застыла, скрестив крылья, и в следующую секунду подняла мощный торнадо, который единым потоком устремился к Драго.       Это их единственный шанс.       — Сейчас! — я дала сигнал, и Ден переместил Драго.       — Активировать двойную способность: «Превосходство» + «Огненный вихрь» !       Оказавшись за спиной противницы и тем самым избегая её атаки, дракон выпустил из пасти раскалённый огненный шар, точно направив его в Скайресс. Клаус странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. «Помощь зала» едва ли могла изменить исход боя, но позволит хотя бы немного сократить разрыв между Шуном и Деном. Тем более у вентуса всегда есть преимущество над пайрусом, особенно когда силы бакуганов находятся на одинаково высоком уровне.       — Эта карта даёт преимущество в любом бою, — отметил Гидраноид, анализируя происходящее.       — Верно, но чтобы использовать её максимально эффективно, тоже нужен опыт. Особенно в воздухе.       Скайресс заметила манёвр и сдвинулась в сторону, пытаясь уклониться и сохранить преимущество в высоте, но Драго был слишком близко. Бакуган пайруса резко сократил дистанцию, вынуждая Скайресс принять ближний бой.       — Активировать двойную способность: «Слияние вентуса и пайруса» + «Жало бури» ! — сделал ход Шун, превращая все перья Скайресс в оружие, способное поразить противника на любой дистанции.       Часть отделившихся перьев уже поразила Драго, поэтому Ден снова попытался повторить трюк с телепортацией. Он коснулся карты, стремясь вывести драгоноида из зоны поражения, рассчитывая, что увеличение дистанции между бакуганами поможет избежать атаки. Однако из-за неожиданного перемещения драгоноид не успел правильно среагировать.       Законы физики ещё никто не отменял.       Внезапно появившись в новом месте, Драго на мгновение замер в воздухе: тело ещё не успело восстановить равновесие. Крылья распахнулись под неправильным углом, создавая недостаточную подъёмную силу; лапы беспорядочно дёрнулись, нарушая баланс, а хвост изо всех сил пытался компенсировать смещение центра тяжести, но все усилия оказались тщетными. Скайресс не теряла времени, распространяя атаку по всему воздушному пространству, добивая противника.       — «Слияние двух стихий» усилило «Жало бури», расширяя площадь атаки и увеличивая её разрушительную силу, поэтому сейчас эта способность стала намного сильнее, чем в прошлом поединке, — пояснил Клаус, заметив недоумение на лице Джули.       — Теперь я понимаю, почему Шуна считали лучшим игроком в мире, — с восхищением сказала Элис.       — Если бы сейчас результаты наших битв отображались в рейтинге, то после моего поражения он снова был бы на первом месте, — сказала я, тяжело вздохнув.       Из-за надвигающейся катастрофы пришлось ввести целый ряд ограничений на использование карт, и заморозка рейтинга стала лишь одной из них. Статистика показывала заметное снижение активности, но дети остаются детьми: что ни делай, кто-то всё равно продолжит играть. Увы, Земля раздроблена на множество стран со своими законами, поэтому даже несмотря на обстоятельства нам не удастся взять под полный контроль так быстро и эффективно, как это сделал Вестал.       — Активировать способность: «Сильнейший драгоноид»!       Плотный огненный контур обхватил тело Драго, сглаживая удары вентуса и испепеляя часть энергетических зарядов огненным шаром. Почти сразу драгоноид резко сменил траекторию и ушёл в крутой вираж, постепенно снижаясь, чтобы восстановить полный контроль над полётом.       — Не используй телепортацию внезапно. Прислони карту к телу Драго, чтобы он смог её использовать. Пусть Драго сам выберет момент и положение, у него больше опыта в воздушном бою, — громко сказала я, включая видеосвязь.       — Руно права, давай без внезапных телепортаций, — устало произнёс драгоноид.       — Прости, — виновато пробормотал Ден, с трудом скрывая тревогу.       Ещё несколько секунд назад белоснежная поверхность поля игры была пуста, а теперь на ней разместилось множество карт ворот.       — Впечатляющая колода, — отметил Клаус.       — Готова поспорить, что у тебя самого коллекция не хуже, — с иронией сказала я, и наши взгляды встретились в молчаливом понимании. Я сама была такой же собирательницей.       — Их гораздо больше, чем в прошлый раз… — поражённо произнесла Элис.       — Птенец Скайресс бьётся всерьёз, — серьёзно прокомментировал Гидраноид.       Мне не послышалось? Гидраноид только что назвал Шуна птенцом Скайресс?       Через секунду до всей команды дошёл смысл сказанного, и уже никто не смог сдержать смех. Громкий хохот Дена донесся из моего бакупота по видеосвязи, смешиваясь с весёлой реакцией остальных.       — Не отвлекайся, а то упадёшь, — фыркнул Драго, разделяя общее веселье, но предпочитая оставаться серьёзным.       — Если Шун — птенчик Скайресс, то Руно — тигрёнок Тигрерры, а Ден — дракончик Драго? Так, Гидраноид? — с невинным любопытством спросила Джули.       Бакуган даркуса лишь тихо хмыкнул и отвернулся. Наблюдать за противостоянием Драго и Скайресс Гидраноиду было куда интереснее, чем вступать в разговор с Джули.       Я улыбнулась, вспоминая наш давний ночной разговор. По меркам Гидраноида я уже была взрослой тигрицей. Кузо быстро пробежался взглядом по оставшимся картам, оценивая возможные комбинации и потенциальные ходы, ясно понимая, что медлить больше нельзя. Ден знал Шуна всю жизнь и примерно понимал его мышление, но уникальная стратегия Казами делала его полностью непредсказуемым даже сейчас.       — Драго, ты хочешь начать с этой способности? — спросил Ден, глядя на светящуюся карту в своей руке.       Драгоноид взял на себя часть ответственности, не позволяя неопределённости и сомнениям сжирать своего бойца изнутри.       — Не сомневайся, Ден, — уверенно сказал Драго. — Действуй!       Привычная для нас всех фирменная улыбка озарила лицо бойца пайруса.       — Активировать способность… — произнес Кузо, и телепортировался прямо к Казами, который в этот момент находился на одной из многочисленных карт ворот.       В нужный момент Ден смог активировать способность, не озвучивая её. Поскольку способности драгоноида однотипны и почти всегда проявляются в виде огромного сгустка пламени, это даст ему несколько секунд преимущества, прежде чем бакупот точно подсчитает показатели и станет понятно, какая именно способность Драго была использована.       Шун мгновенно окружил себя энергией ветра, что позволило ему эффективно защититься от усиленного синергией удара противника. В следующую секунду его кулак врезался в бок Дена. Тот застонал, согнувшись, и даже не успел опомниться, как Казами уже схватил его за плечо, резко повернул корпус и с силой отбросил от себя — сильнее, чем в прошлый раз, но всё ещё не в полную силу.       — Активировать способность, — спокойно сказал Шун, не озвучивая название. — Что дальше, Ден?       Я замерла, когда услышала голос Шуна, и только теперь до меня дошло, что от волнения ни я, ни Ден не отключились от видеосвязи, поэтому мы слышали их разговор, несмотря на расстояние. В этот момент я почти перестала следить за воздушным боем бакуганов: всё внимание непроизвольно сосредоточилось на их бойцах.       Сейчас Шун должен сделать выбор, который решит все. От победы его отделяло всего несколько карт.       — Продолжим, — хрипло произнёс Кузо. — Так просто ты нас с Драго не победишь.       Ден не стал подниматься. Он инстинктивно понял, что такой предсказуемый бросок на Шуна будет пустой тратой сил. Поэтому Кузо остался на месте, выровнял дыхание и занял правильную позицию, чтобы с помощью карты телепортации попытаться нанести Казами неожиданный удар снизу.       Со стороны Шуна я ожидала чего угодно — удара, блока, защиты, уклонения, ветра, но не грубого айкидо-захвата, который полностью обездвижил Дена. Драгоноид попытался приблизиться, но Скайресс перегородила ему путь, вовлекая в новое противостояние. Стоит отдать Кузо должное: он отчаянно сопротивлялся, выкладываясь до боли и дрожи в мышцах. Однако после того как карта телепортации выскользнула из его руки, любое его сопротивление стало бесполезным.       — Я дам Драго победить, если ты дашь слово, что будешь беспрекословно выполнять всё, что тебе будут говорить во время решающей битвы, — ветер вокруг бойцов усилился, а голос Шуна стал ещё твёрже. — Скажут ждать — будешь ждать столько, сколько потребуется. Запретят вступать в бой до самого финала — подчинишься. Никакой самодеятельности, Ден, иначе я больше не буду сдерживаться и поддаваться.       — Почему? — из последних сил спросил Кузо.       Шун отпустил Дена и поднялся.       — Потому что только ты заставил меня поверить, что она всё ещё жива, когда все остальные говорили обратное.       Я пыталась взять себя в руки, как делала это сотни раз раньше, но на этот раз не вышло. Когда Шун протянул руку ошеломлённому Дену и помог ему подняться, что-то внутри меня дрогнуло.       — Бей в полную силу, а я подстроюсь, — сказал Казами, возвращаясь к бою.       — Хорошо, — Кузо на секунду жмурится, чтобы быстрее прийти в себя, а затем широко-широко улыбается в ответ.       В горле встал плотный ком. Слёзы подступили внезапно, не от боли, а от почти невыносимо щемящего чувства тепла. Сколько раз они сходились как противники, а расходились лучшими друзьями — не сосчитать. Я подняла затуманенный взгляд на них ровно в тот момент, когда Ден и Шун переместились к Драго и Скайресс. Активированные способности, вопреки всем нашим прошлым ожиданиям и предположениям, породили новую гармонию в команде, символично завершая стихийный круг.       Если кто-то и способен научить и донести что-то до Дена за такой короткий промежуток времени, то это Шун. Они могли злиться друг на друга, но в решающий момент всегда оказывались на одной стороне, ведь с самого детства учились доверять и принимать силу другого.       Многие вещи могут значительно упроститься, если на Новой Вестрое Ден не будет бездумно действовать по своему усмотрению, когда ему бросят вызов. Опыт прошлой реальности показывает, что даже проиграв Драго, он так и не сделал никаких выводов и продолжал идти напролом, игнорируя советы команды.       Теперь всё будет иначе.       Энергия очертила золотые контуры на теле драгоноида, а затем собралась в центре, имитируя форму кристалла, который должен был стать будущим вместилищем Зоны Безмолвия.       Драго стал сильнейшим бакуганом, а Шун вернул себе звание сильнейшего бойца.