XXIX «Безжалостная»

***

— Сынок, Махмуд мой! — С любовью произнес Мехмед и взял сына на руки впервые за долгое время — Он такой маленький. Я стояла чуть в стороне и печально улыбалась. Известие о беременности Бирсен хатун пошатнуло мой мир и разрушило мечты. — Наш шехзаде вырастет крепким, иншалла. — Я погладила малыша по головке, с осторожностью проводя по нежной коже младенца. — Так и будет, Асие. Ты и он — великий дар от Всевышнего. Только благодаря вам я дышу полной грудью. — Ну почему же только мы? Ещё есть Бирсен хатун и её ребенок. — С укором пробурчала я, не поднимая глаза на наследника. — Милая, из всех девушек гарема мне нужна одна ты! — Шехзаде аккуратно переложил сына в колыбель и подошел ко мне вплотную, поддев пальцами мой подбородок, он заставил смотреть ему прямо в глаза. — Моя ревнивая госпожа, покоряющая меня одним взглядом, ты сомневаешься в моей любви? — Нет. — Я чуть улыбнулась, спрятав свою обиду за очередной маской. — Ты любишь меня, я знаю. Ты наследник огромной империи, и у тебя всегда будет много женщин, но прошу, не разбивай моё сердце, никто и никогда не станет тебе ближе, чем я. Обещай мне! Опасная клятва. — Я клянусь, любимая, никто и никогда. — Мехмед легко соглашается с моими словами. Он слишком наивен. Я знаю, он не сдержит данного сегодня слова и обязательно появится ещё девушка, которая будет намерена забрать его у меня. Тогда я превращусь в беспощадную бурю и уничтожу соперницу без сожалений. Наследник ушел, сказав о срочности собрания. Теперь на нем слишком много ответственности и как раньше уже не будет. Качая малыша на руках, я то и дело поглядывала в окно, отодвинув мешающую штору. Вид открывался на большой цветущий сад, который поражал своей красотой и мог сравниться с султанским. После негромкого стука в покои вошла Айсун хатун и поклонилась. — Добро пожаловать, проходи! — Я приветливо улыбнулась и вернула штору в исходное положение. — На улице сейчас замечательная погода, может, вам выйти и прогуляться? — Звучит прекрасно, сад просто восхитителен, хочу осмотреть его поближе, да и Амасью неплохо было бы обойти. — Я поправила уголок ткани в которую был завернут мой мальчик. На моих руках он быстро заснул и сладко посапывал. — Тогда пойдемте, я могу составить вам компанию, если пожелаете. — Девушка качнула головой в сторону дверей. — Дождемся Селин. Она должна прийти из прачечной. — Я покрепче сжала малыша в своих руках, будто пытаясь защитить от незримых врагов. — Просто переживаю за сына, не могу оставить его одного на долгое время. Пока он так мал я не стану далеко отлучаться. — Асие султан, но ведь у вас столько служанок и нянек для нашего шехзаде, они день и ночь порхают над ним. — Они верные, но… — Я помедлила и прикусила губу. — Не знаешь, что у них на уме, а в Селин я уверена. Она никогда меня не предаст и относится к Махмуду как к родному сыну. Только ей я могу доверить своего мальчика, пока меня не будет. Ждать долго не пришлось уже через пару минут вернулась подруга, и ей я передала сына. Блондинка поняла всё без лишних слов и пожелала хорошей прогулки. Мы с Айсун хатун вышли в коридор. Длинный подол моего фиолетового платья богато украшенного драгоценными камнями волочился за мной следом, пока хазнедар вела меня к выходу в парк. В одном из коридоров мы встретили Бирсен хатун. Та шла в сопровождении безмолвных рабынь, опустивших глаза в пол. Сама икбал выглядела куда более смело и даже не поклонилась, чем нарушила правила гарема. — Асие, это ты. — Глаза соперница прошлись по всему моему телу в жадном нетерпении, выискивая изъяны. — Вот смотрю и понять не могу, что же наш шехзаде в тебе нашел?! Разве у тебя есть особые таланты? Разве ты хоть чем-то отличаешься от остальных? Есть лишь одно отличие — незаконнорожденный сын. — Хатун, сейчас же извинись! Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — Прикрикнула Айсун, рассержено глядя на фаворитку шехзаде. — Это ведь правда. — Она гаденько ухмыльнулась и не дала мне пройти мимо. — Я рожу сына. Настоящего наследника и тогда тебе придется уйти. — Ты сначала роди, а потом уже угрожай мне, Бирсен. Забеременеть легко, а вот выносить и родить здорового ребенка могут немногие. — Ответила я и мило ей улыбнулась. Не буду расстраивать Мехмеда ненужными ссорами, я избавлюсь от этой девки по-другому.

***

Два дня спустя.

Оставив сына на попечение Селин и Бурзу, я покинула свои покои, следуя к комнате Мехмеда. Он изъявил желание отужинать вместе со мной, а я решила не портить отношения и согласиться. После моего приезда в Амасью в его покоях не было других наложниц помимо меня. Этот факт немного успокаивал, однако я не могла забыть о беременности Бирсен. Её ребенок никогда не увидит этот мир. Это я четко знала. Никому не позволю рушить судьбу Махмуда. Легче уничтожить потенциального соперника в зародыше, чем мириться с последствиями годы спустя. — Прекраснейшая из всех султанш, ты пришла! — Конечно пришла, а как иначе, любовь моя! — Как твои дела? Махмуд не слишком тревожит тебя? — Участливо поинтересовался Мехмед. — После того как мы приехали в Амасью, он стал намного спокойнее. С ним у меня не возникает трудностей. — Я подавила в себе желание съязвить и в очередной раз поссориться с шехзаде. Нет, больше никаких ссор. — Уже решил, что будешь делать с Бирсен хатун? — Милая, давай хотя бы один вечер проведём спокойно? — Тебя напрягает эта тема?! Что же, как пожелаешь! Всё время, отведенное для трапезы, мы провели в гробовом молчании, каждый сейчас думал о своем. Я думала о Берен и этой внезапной беременности. Судьба никак не давала мне возможность просто спокойно пожить, подбрасывая новые трудности и испытания. Вести пустую беседу совершенно не хотелось, а потому, не добившись своего, я покинула покои шехзаде, даже не взглянув на него перед уходом. Обида засела в горле. Ему придется сделать выбор, и упаси его Аллах, если тот будет не в мою пользу!

***

— Ты получила то, чего хотела! — С восхищением произнесла Рахшан, рассматривая изысканные ткани подаренные Бирсен. — Теперь ты на голову выше всех, а если удастся родить шехзаде, о бедах можешь забыть. — А я всегда получаю то чего желаю. Это не новость. — Гордо ответила фаворитка и как бы невзначай посмотрела на Асие, которая сидела на противоположной части гаремной комнаты. — Видела бы ты как обрадовался Мехмед, когда узнал о моем положении. Я подарю ему долгожданного сына, законность которого будет незыблемой! Эти слова подействовали на рыжеволосую госпожу как красная тряпка на быка, и она тут же порывисто вскочила, не слушая предостерегающие речи Эмине калфы. — Слишком громко говоришь, хатун, как бы не пожалеть потом! — О чем жалеть, султанша? Я в своих словах уверена. Икбал тоже поднялась со своего места и встала напротив соперницы. Она резко вцепилась в плечо Асие, чем, вероятно, причинила девушке ощутимую боль. — Забудь про шехзаде! Он мой! — С ненавистью прошипела рыжеволосая. — Это мы ещё посмотрим. — Наклонившись к уху госпожи, Бирсен одними губами почти беззвучно произнесла: — Ты утонешь в своих слезах! Асие небрежно смахнула чужую ладонь со своего плеча, да с таким отвращением, будто к ней прилипла грязь. — Хорошо, пусть будет по твоему! Я уйду в тень, если угодно. Мехмед твой, забирай! Одалиски ошеломленно ахнули от такого заявления госпожи. Напряжение в комнате повисло словно грозовая туча. Эмине калфа прижала руку к груди от изумления. Бирсен гордо вскинула подбородок и усмехнулась, поняв, что она смогла с легкостью сломить соперницу. — Он всегда был моим, потому что это моя судьба, Асие!

***

Я не верила в чужую судьбу. Не верила, что Бирсен сможет заполучить шехзаде Мехмеда даже если я действительно позволю. Да, я солгала при всех и не жалела об этом. Ложью можно выстлать путь к господству, так стоит ли ею пренебрегать? Эмине присела на диван, заметив, с какой нечеловеческой силой я сжимала подушку, лежащую рядом. Костяшки на пальцах побелели, но только так я могла выпустить пар. Не могла же я вернуться в гарем и устроить с этой тварью драку. Это было бы слишком опрометчиво и опасно. Пока она носит дитя будет жертвой в любой из ситуаций. — Снова этот огонь в глазах. Да, ловко ты её обвела. Я не ошиблась в тебе! — С гордостью произнесла Эмине калфа. Она улыбнулась, и в её безразличных глазах мелькнуло удовлетворение. — Если бы не многолетние уроки выдержки, я бы забила её насмерть прямо в ташлыке. — Откровенно призналась я и постаралась успокоиться. — Так и подмывает разбить её череп об каменный пол. Я сделала глубокий вдох, принимая решение, которое окончательно изменит всё. Бирсен не место рядом с Мехмедом, а от плода придется избавиться. Мнение наследника насчет этого меня мало волновало. Не хочу ждать пока эта сука родит ему сына и станет реальной угрозой для будущего Махмуда. — С Хасеки нужно поддерживать связь. Напиши ей, а я передам через посыльного. — И что мне писать? Благодарить за то, что усложняет мне жизнь отправляя в гарем своего сына эту тварь? — Не дерзи! — Женщина нахмурилась. — Сама знаешь, что за такое тебя по головке не погладят! — Хорошо, я буду предельно вежлива и добра. — Я меняла маски одну за другой, и вот я уже улыбчивая и радостная. — Расскажу ей о состоянии шехзаде. Кто бы мог подумать, что мы будем столь сплоченно себя вести? А когда-то ругались точно кошка с собакой, теперь же эти воспоминания лишь отклик далекого прошлого. — Вот и умница. Так и надо себя вести. Иначе сгинешь тут! — Я уберу со своей дороги Бирсен хатун. Пути назад уже нет! В эту ночь я так и не смогла уснуть, обдумывая новый план действий. Что же мне делать с этой девицей? Подстроить несчастный случай, банально отравить? Скинуть с лестницы? Все эти методы так или иначе не давали стопроцентной гарантии выкидыша. Болела голова от множества идей. Решив остановиться, я повернулась на бок и прикрыла глаза. За окном занимался рассвет. Солнце взойдет только для меня и моего сына! Остальные же будут низвергнуты во тьму.

***

Неделю спустя.

— По всей Амасье идут гуляния, мои подданные довольны устроенным праздником в честь будущего шехзаде! — Гордо произнес Мехмед, сидя напротив меня. — Не понимаю, зачем стоило устраивать столь пышное торжество?! — Я не стала скрывать своего возмущения. — Вдруг девочка или… — Или? — Все здесь счастливы! Все, кроме меня и Махмуда! Шехзаде понимающе кивнул и взял мою ладонь в свою. Его карие глаза как и прежде хранили любовь ко мне, но теперь этого было недостаточно! — Отчего такая печаль? — Наследник явно был весьма обеспокоен мои упадническим настроением и стремился помочь мне. — Милая, беременность Бирсен ничего не изменила! — От того, что мне тебя ещё делить с кем-то приходиться. Чего я только не наслушалась здесь. — Я опустила глаза и грустно вздохнула. Вот так. Теперь в его глазах я лишь жертва обстоятельств. — Что шехзаде мой незаконный и скоро ты меня разлюбишь, выставишь прочь из гарема. — Не воспринимай близко к сердцу, дорогая, я ведь и капли не испытываю к ним той любви, которая пылает в моем сердце при виде тебя. — Я знаю об этом! Очень скоро всё наладится. Махмуд подрастет, он уже сейчас очень похож на тебя. А ещё я девочку хочу! — Девочка будет непременно похожа на свою маму. — Мехмед улыбнулся и прижал меня к своей груди. — И вот ещё что, если ты позволишь, то я бы открыла бесплатные кухни для нуждающихся. Мне хочется помочь народу, а особенно вдовам и сиротам. — Я говорила абсолютно серьезно. Благотворительность — способ стать для народа кормилицей, опорой. — Это хорошая задумка, Асие. Я даю тебе свое позволение и также выделю средства для этого. — Шехзаде засиял пуще прежнего от моего порыва помогать людям. — Это благое дело, и для него я ничего не пожалею. — Благодарю, но все расходы я смогу покрыть из собственных средств, пока финансовая помощь мне не требуется. — Как скажешь. — В будущем я хотела бы открыть здесь свой фонд, как это сделала Хюррем султан. — Поделилась я своими мыслями, но пока это были лишь далеко идущие планы. Раздался стук в двери и в покои прошел лала шехзаде — Джамер. — Асие, ступай к себе и скажи Кадиру аге, чтобы помог тебе, он знает, что делать. — Погладив по плечу, он с улыбкой проводил меня взглядом до самых дверей.

***

Запечатав письмо для Хасеки, я передала его Бурзу, чтобы та отнесла к посыльному. Как только она ушла, я приступила к составлению плана по устранению Бирсен хатун. Мысленно прокручивала все возможные исходы. Мехмед словно и не видел этого огня в моих глазах. Он замечал лишь то, что лежало на поверхности. Или, быть может, шехзаде просто не хотел этого замечать. При мысли о рождении у Бирсен сына в горле встал ком. В груди — страх, давящий изнутри. Ломающий всё на своем пути. — Асие султан, сядьте, прошу вас! — Произнесла Айсун хатун, глядя на то, как я хожу из стороны в сторону, словно загнанная львица в клетке. — С кем сейчас шехзаде? — Покачивая сына, спросила я и, подчинившись, села на тахту, расположив малыша на коленях, укрытых светло-зеленым шелком платья. — Насколько мне известно, он вышел на прогулку в сад. — В такое время? Я взглянула в окно, на небе уже сияла полная луна. Не лучшее время для прогулок. Мало ли что может произойти. — Не тревожьтесь, с ним стража. Проникнуть в дворцовый сад невозможно. — Хазнедар попыталась меня успокоить, но я оставалась непреклонной. — Нет ничего невозможного, Айсун! При желании на него могут напасть и перерезать глотку, или отравить, заразить оспой, много разных вариантов. Поэтому мы должны быть всегда начеку! — Заключила я и перевела взгляд на Махмуда. — Все меры безопасности приняты, госпожа. — Хорошо. Как там наша икбал поживает? Как её здоровье? Такая заинтересованность, естественно, напрягла девушку. С чего бы это мне заботиться о ней? Нет, это не забота, лишь холодный расчет. Я должна быть более убедительной, пусть все поверят в то, что я не держу зла на Бирсен. — Лекарша говорит, что с ней и ребенком всё прекрасно. Беременность протекает так, как и должна. — Отчиталась хазнедар, всё ещё недоверчиво глядя в мои глаза. — Хорошо. Если шехзаде счастлив, то и я счастлива. Если Аллах позволит, то она подарит ему ещё одного сына. — Голос мягкий, как у ангела: я вновь облачилась в маску праведности. — Наследника. — На всё воля Всевышнего, султанша, я рада, что вы образумились. Ни к чему вам враждовать с Бирсен хатун. — Я примирилась со своей судьбой. У меня есть любимый человек и ребенок, разве можно хотеть большего? От Всевышнего я прошу только одного, чтобы не позволил мне увидеть их печальный конец. Айсун хатун промолчала. Конечно, а что она могла мне сказать? Что закон Фатиха непременно настигнет и Мехмеда, и нашего сына? Глазами я прошлась по стенам комнаты. Ночами здесь было неуютно, будто в темнице. Но я не жаловалась, не выпрашивала другие покои, знала, что если Мехмед пожелает, то сам дарует мне всё, что я хочу. Шехзаде любил меня. Конечно. Иначе бы уже давно убил своими руками за все те дерзкие вольности, что я совершала в прошлом.

***

Два дня спустя.

— Зачем пришла? — Поинтересовался Мехмед, стоило мне перешагнуть порог его опочивальни. Он не приглашал, но мне это было и не нужно. — Ты так насторожился, спокойно. Я ведь не драться сюда пришла. — Я прошла вглубь комнаты и присела на застеленное ложе. — Просто соскучилась. — Хочешь поговорить? — Хочу. О да, я много чего хотела сказать ему. Но понимала, что если я снова устрою скандал, ничем хорошим это не кончится. Те бурные моменты остались в прошлом. В санджаке следовало избрать иную тактику. Поэтому я сокрыла свои истинные чувства глубоко-глубоко внутри, не давая им выбраться на волю. Сейчас Бирсен думает, что победила меня. По правде сказать, весь гарем гудит об этом. Они думают, что обнаружили мою слабость и слетелись на неё будто стервятники. Эта мысль была опасной и давала им иллюзию контроля. Глупышки! Если я физически не могла навредить фавориткам Мехмеда, это ещё не значит, что я не стану играть на их желаниях, подло манипулировать. Выдавать желаемое за действительное. — Тогда говори, я слушаю. — Было видно, что шехзаде напряжен, но я не могла не сказать ему о необходимости избавиться от ребенка Бирсен. — И о чем ты думаешь?! Мне правда интересно, уже весь санджак знает, что Бирсен носит твоего ребенка. — Я завелась не на шутку, выплескивая собственное негодование на наследника. — К чему такая огласка? Было бы лучше тихо урегулировать этот вопрос и… — И? Хочешь убить моего ребенка? Это уже слишком! — А что ещё делать? Я думаю о будущем своего сына! Ребенок Бирсен всегда будет угрозой для него. Послушай, ведь сейчас только у тебя есть сын. Мустафа потерял ребенка и обзавелся лишь дочерью. Визири идут за тем шехзаде, который способен на сильное потомство. Наследие превыше всего. Эти речи казались шехзаде настоящим безумием. Я видела это в его шокированных глазах. Ну неужели он думал, что я смирюсь с его изменами и ребенком? Слишком плохо он меня знает. Его согласие и не требовалось, теперь я знаю его отношение к этому вопросу и для меня ответ очевиден. Я сделаю всё сама. Вот она любовь — когда одновременно ненавидишь и желаешь, помнишь хорошее и забываешь плохое, живешь и умираешь ради него. Ярость прожигала меня изнутри. Казалось, ещё немного и я сгорю от этого гнева, который бушевал внутри. В голове роились мысли, и я не знала, какие из них настоящие, а какие — порождения всего самого плохого в моем разрушенном рассудке. — Асие, я не позволю тебе навредить Бирсен. Дитя в её чреве — член династии. — Напомнил шехзаде и продолжил. — Не нужно подписывать себе смертный приговор такими неосторожными речами! — Я всё равно убью её! — В этих словах было столько решимости, что Мехмед ни секунды не сомневался в моих намерениях. — Ты не посмеешь идти против моей воли! Иначе… — Иначе что? Накажешь меня? Ты — моё наказание. Наследник порывисто схватил меня за локоть, удерживая на месте. Кожу обожгло болью. И в этой боли была странная ясность — он мне не союзник в этом вопросе. Мехмед сделал свой выбор, а я сделала свой. Безумие поглотило меня окончательно. Я перестала бояться последствий. Посмотрев на него, я засмеялась. Громко и отчаянно. Моё тело содрогалось от этого странного смеха-плача, а Мехмед выглядел озадаченным моим состоянием. Он отпустил мою руку, а затем крепко обнял, успокаивая. — Всё пройдёт, милая. Пройдёт и это. — Убеждал меня шехзаде, гладя по спине. — Да, ты прав. — Маска спокойствия вернулась на мое лицо, но что-то в глазах изменилось — словно глубокая трещина прошла передо мной прошлой и нынешней. — Мы с тобой семья, и никто этого изменить не сможет. — Давай просто помолчим…

***

Свет солнца был резким и ослепляющим, настолько, что мне приходилось прятать взгляд в пол. Облокотившись на балюстраду, я думала об одном: ребенок Бирсен. Это становилось одержимостью. Пока я не потерпела ни одной неудачи и только потому, что медлила. Отчаяние захлестнуло: а вдруг не получится? Провал страшил меня не меньше, чем наказание. Насколько жесток Мехмед? Насколько далеко он зайдет, чтобы покарать меня? Если всё раскроется, хотя он и так прекрасно знал о моих намерениях касательно Бирсен, мне не поздоровится. Любое лишение я смогла бы обойти или смириться, но только если это не будет касаться Махмуда. Сын стал для меня всем миром. Целью. Ради него и Мехмеда я была готова принести себя в жертву. Но, с другой стороны, если я сейчас потеряю расположение наследника и место во дворце, тогда никто не сможет защитить моего шехзаде. Бирсен ведь не первая наложница, которая сумела очаровать Мехмеда. Будут и другие, столь же прекрасные и не лишенные острого ума. Слишком многое стояло на кону, и я не была готова платить по счетам. Тяжело вздохнув, я обняла себя руками, наблюдая за тем, как ветер ласково развевает подол темно-зеленого платья. Именно в нем я была когда принимала мусульманство и клялась Хасеки в верности. Мой гардероб практически не изменился с рождения Махмуда. Лишь пара новых платьев и немного ювелирных украшений, однако мне хотелось исправить это. Возможно позже. Пока я не решу проблемы, покоя мне не видать. Вдалеке загрохотали пушки. Мехмед приказал. В честь шехзаде, которому не суждено появиться не свет.

***

Прошла неделя — Сынок! — Приговаривал шехзаде, покачивая малыша. — Таких спокойных детей мне видеть не доводилось, он что, никогда не плачет? — В твоем присутствии — никогда. — Ответила я с улыбкой и решила расспросить про слух, который прошел по гарему, касающийся Бирсен хатун. — Девушки утверждают, что сегодня днем ты изгнал Бирсен из своей опочивальни, мне интересно, это правда? Чем же она смогла разгневать тебя? — Я не хочу это обсуждать. — Значит, правда. Выходит, двери твоих покоев для неё закрыты? Навсегда? Наследник тяжело вздохнул, поднялся с тахты и передал Махмуда в мои руки. Он находился в не самом приятном расположении духа, а потому я решила не злить юношу ещё больше и замолчала. — Я никогда не хотел её. Принимал из-за уважения к матушке, она ведь её специально обучала. — Это звучало как некое оправдание, я замерла на месте прекратив укачивать младенца. — А теперь нет необходимости её терпеть, и ты решил сорваться? — Предположила я, машинально поправив голубую ткань в которую был завернут малыш. — Жалеешь её? Я напомнил ей, что она не особенная, не красивая — просто одна из многих девиц моего гарема. — Его взгляд был суров, а в голосе сквозила сталь. — Бирсен выдумала себе, что я подчиняюсь ей, люблю её и могу позволить ей больше дозволенного. Не получив своего, она осмелилась перечить. — Бирсен стала жертвой собственной гордыни. Мне не жаль её. — Когда я отдалил её от себя, мне стало легче. Никто не может перечить мне в моем дворце. Кроме тебя, душа моя. К твоему огню я привык, и я ненавижу себя за то, что заставляю тебя плакать. Но ребенок в чреве Бирсен ни в чем не повинен. Мне бы хотелось, чтобы ты позволила ему или ей родиться. Его глаза молили меня о снисхождении, и всего на секунду я поддалась, мне захотелось пойти на поводу, но спешные доводы разума не позволили пойти на это безрассудство. — Хорошо. Уговорил. — Внутри после этих слов всё сжалось. Очередная ложь. — Я бы так хотел, чтобы всего этого не было, чтобы Бирсен исчезла из нашей жизни. — Печально заключил Мехмед, виня себя во всём. — Мы не в силах изменить прошлое, дорогой. Однако будущее только в наших руках! — Ты права, как и всегда. Моя мудрая госпожа! Наследник улыбнулся уголками губ, а затем развернулся и вышел на террасу. Я перевела взгляд на Махмуда и поцеловала его в крохотный лобик. Всё было решено.