Обиделся он сильно

      - Да потому что всем давно уже известно, что Рыков любовник Арефьевой! – Гневно выпалил аптекарь. Как интересно!       -... – Однако очень наблюдать за этим сейчас, а особенно за тем, как Сан Саныч опрокинул на себя чай, от неожиданности подобного заявления или же больше оттого, что заметил меня стоящую в дверном проеме.       - Что с Вами коллега? – Недоуменно.       - Петр Иванович, очень некрасиво с вашей стороны обсуждать личную жизнь начальства и тем более делать это за спиной, - я наконец выдала свое присутствие, - в прочим воспитывать вас уже поздно, - но если я еще раз услышу что-то подобное... – бросаю сердитый взгляд, - но я не за этим сюда зашла, однако вы нерасторопны коллега...       - В смысле?       - Петр Иванович, кто же этот нарушитель спокойствия?       - А может не надо?       - Ну, как же это не надо? Вы с коллегой так жаждали, чтобы виновника наказали, а теперь получается, прикрываете. Так?!       - Нет, но…       - Ну, так кто же? – Требовательно. – Или предлагаете мне самой проверить журнал?       - Рыков Павел Дмитриевич… - Нерешительно вымолвил Петр Иванович, все никак не могу запомнить его фамилию.       - Рыков значит… - Эх, Паша это ж надо было так подставиться.

***

      - Павел Дмитриевич, - язвительно, - потрудитесь объяснить, почему Вы не сообщили о неисправности оборудования и просто подбросили его под аптечку? – Стараюсь говорить спокойно, при этом боковым зрением смотрю на Петра Ивановича, который явно не ожидал, что я буду устраивать разнос своему «любовнику».       - Забыл…       - Забыл это не оправдание! И еще почему Вы позволяете себе разбазаривать дорогостоящие оборудование?! – У меня из-за спины на столе виднеется тонометр и стетоскоп.       - Там ситуация такая была… Я потом все объясню…       - А мне не надо потом! – На повышенных тонах. – Значит так! За халатное отношение к работе за ремонт кислородного баллона заплатите самостоятельно, а за то, что разбазариваете оборудование, будете лишены квартальной премии и всех надбавок!       - Это все?! – Злой, как черт! Никогда прежде не видела столько злости у него в глазах… Ясно. Ничего хорошего сегодня вечером дома, мне ждать не стоит…       - Все!       - Могу идти?! – Взглядом бросает громы и молнии.       - Идите...       Вечер как я и ожидала, прошел в тишине. Паша не захотел меня слушать и пожинав, убрал за собой, ушел спать на диван. Отлично теперь мне еще и мерзнуть придется! Детский сад ей Богу!

***

      Утро так же как и вечер мы вновь провели в тишине. Так и оставшись ни с чем, я отправилась на работу. Ему нужно время. В обед я не выдержала сорвалась и схватилась за телефон, нервно выкуривая одну сигарету за другой, сидя на подоконнике между этажами. Звонила Пашке без остановки и не для того, чтобы еще покричать на него, а для того чтобы извиниться. Я была неправа. Признаю. Да меня просто взбесила вся эта история на счет наших с Рыковым отношений, вот и сорвалась причем показательно… Пашка трубку не берет. Понятно. Обиделся.       - О! Кирилловна, а ты чего здесь сидишь?! – Из неоткуда появился Костя. На это я ничего не ответила и лишь шмыгнула носом. – Оль? – Слегка обнимает за плечи. - Что случилось? Ты чего сырость развела?       - Ничего, - пробурчала под нос.       - Я заметил. Ну и кто посмел обидеть нашу любимую заведующую? - Снисходительно улыбается.       - Кулыгин, ты что со мной как с ребенком? - Сбросила с себя чужие руки и вновь закурила. - С Пашей поссорились, - все еще шмыгаю носом, - из-за кислородного баллона... Звоню, пишу, а он игнорирует... Что делать ума не приложу... Я его так унизила перед завхозом новым... Рыков мне точно этого не простит... Кость, у меня душа не на месте, чувствую, обиделся он сильно...       - Оль, а поезжай домой... - неожиданно выдал Костя, немного задумавшись, - вам нужно спокойно обо всем поговорить. И хватит уже курить! - Выхватывает у меня сигарету и выбрасывает в окно.       - Кулыгин, ты сдурел? Какой домой? Какой пример я подам остальным?