Глава 26.

Я оцепенела. Губы Мин Юнги только что извлекли эти три слова, которые я сама боялась позволить себе даже в мыслях. — Ты пьян… — прошептала я. Он яростно замотал головой. — Это не имеет значения. Я больше не могу, Джунг. Не могу быть без тебя. Он сгреб меня в охапку, не раздеваясь. Бормотал, зарывшись носом в мои волосы: — Я пытался, пытался как мог. Делал все, чтобы не мешать тебе. Но, когда я узнал, что ты поранилась… Только когда его руки стиснули меня в объятиях, я признала, чего мне не самом деле не хватало так сильно. Его. — Прости меня, маленькая. Я такой дурак… Я терялась, не знала, что ответить. Тогда он бережно взял мое лицо в руки и заглянул мне в глаза, пронзив меня насквозь. — Джунг, ты слышишь? Я люблю тебя. Любил с самого первого дня, как встретил. Без тебя моя жизнь похожа на жалкое существование… Два потока хлынули из моих глаз против воли. Он стер слезы пальцем, нежно поглаживая здоровую щеку. Соленая влага проникла под повязку и левую сторону лица нестерпимо жгло. Я не обращала на это внимание. Мои глаза, все мое существо было приковано к нему. — Почему ты плачешь? Ответь, — требовательно спросил он. — Джунг, прошу, скажи хоть что-нибудь. — Завтра… завтра ты обо всем забудешь. И снова будешь игнорировать меня. Я не вынесу этого… Юнги. — я отважилась прошептать его имя. — Это слишком тяжело. — Нет, не забуду. — твердо сказал он. — Я пил, да… Я пил, чтобы хоть на минуту забыть о тебе. Но это не помогает. — Чего ты хочешь? — тихо спросила я, чуть отстранившись. Он не позволил мне выскользнуть из своих объятий. — Тебя. Я почувствовала, как внутренности обожгло огнем. — Что же это было, Юнги?.. Он знал, о чем я. — Мы можем поговорить? — Проходи… Мое сердце рвалось к нему, но внешне я оставалась спокойной. Слишком сильно я страдала без него, и, как бы ни хотелось броситься ему на шею, нужно было выяснить, что же происходило на самом деле. Юнги бесшумно разулся, снял верхнюю одежду и последовал за мной на кухню. Ту самую кухню, где все и произошло. Было странно заваривать ему чай, пока он сидел, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. Было странно садиться напротив него, молча размешивая сахар в чашке. Было странно видеть его рядом. Так близко… Словно и не было этих недель в разлуке. Словно невидимая нить между нами так или иначе привела бы нас друг к другу. — Я был неправ. — негромко начал Юнги. Мои брови взметнулись вверх, давая понять, что ему следует объясниться. — Ревность ослепила меня. — Юнги вздохнул. — Ты должна понять. Видеть, как ты неровно дышишь к Чонгуку, было мукой. Я не зря спросил, что ты к нему чувствуешь. Но даже после ответа… — он сглотнул. — Даже после твоего поцелуя эта мысль не давала мне покоя. Он более активный, чем я. Более привлекательный… — с горечью добавил он. — Какая чушь… — чуть слышно отозвалась я. — Я понимаю, что кажусь холодным снаружи, но внутри меня все просто переворачивалось каждый раз, когда вы мило беседовали или шутили. Мне хотелось разорвать его на части. Ты была одновременно и движущей силой, и сдерживающим фактором. Я так боялся все испортить, действовал мягко, не торопился. И все равно испортил… Он уронил голову на руки, внутренне избивая себя. Это зрелище причиняло мне самую настоящую боль. Тело среагировало машинально, пока рациональный мозг еще не успел ничего решить. Я встала и мигом очутилась на его коленях, обнимая его голову, прижимая к себе. — Я решил, что самым верным будет держаться от тебя подальше. Обрубить все контакты. Я поступил, как сволочь. Неблагодарная сволочь, — шептал Юнги куда-то в район моего плеча. — Ты не заслужила подобного, моя маленькая. Мне так стыдно. Прости меня… Кажется, он прошептал слово «прости» раз сто. — Но ты ведь здесь. Ты со мной, — сказала я, гладя его волосы. — Я просто больше не могу. Чертов День Святого Валентина. Все вокруг такие сладкие, влюбленные, а я даже не могу прикоснуться к той, которая мне дороже всего в мире. — Можешь, — возразила я, кладя его руку себе на талию. — Видишь? Он с надеждой поднял глаза. — Ты… Ты простишь меня? Ты сможешь? — Мне точно также было тяжело без тебя, — ответила я, поглаживая его щеку. — Только я бы не отважилась прийти. Ты принял решение, с которым я не стала спорить. — Это было не решение, — Юнги покачал головой. — Ошибка… Фатальная ошибка, из-за которой я, кажется, постарел лет на десять. Он выглядел измученным, изможденным… Голодным. — Я не злюсь на тебя… — шепнула я. — Злость в прошлом. — В том прошлом, где ты внезапно стала носить короткие юбки и кружевные чулки под ними? — невесело усмехнулся он. — Ты знаешь толк в истязаниях. Почему-то мне захотелось смеяться. Глупый детский план мести сработал. Вот он, Мин Юнги, сидит здесь, склонив голову, полностью мой… Полностью мой. — Если ты пошлешь меня куда подальше, я пойму. — спокойно произнес он. — Это самое логичное, что ты можешь сделать. Я недостоин тебя, Джунг. Ты слишком чистая для такого, как я. Я фыркнула. — Еще чего придумал? Чистая… Он ухмыльнулся. — Да, клубы… Кабаки… Мотоцикл… Это ведь все не твое, не настоящее. Я не воспринимал это всерьез. Фраза прозвучала очень странно. — Ты? Не воспринимал?.. Юнги сделался печальным и внезапно повторил ровно ту же фразу, что недавно произнес Чонгук. — Рано или поздно ты бы все узнала… Он хотел сказать что-то ещё, но в детской заплакала во сне Хаджин, и я побежала успокаивать ее. Малышка все хныкала и хныкала, жалуясь на ночной кошмар, а я убаюкивала ее, прижимая к груди, пока мои мысли возвращались к тому, кто сидел в соседней комнате. Поцеловав дочь в щеку и тихонько выскользнув из ее комнаты, я уже заготовила пару вопросов, на которые Юнги должен был мне ответить, но… На кухне было пусто. Легкий ветерок из приоткрытого окна шевелил клочок бумаги, гоняя его по обеденному столу. «Не хотел вам мешать. Увидимся завтра, любимая.» Любимая… Кривое сердечко, пририсованное внизу, словно бы напоминало мне о том, что сегодня, или уже вчера, был День всех влюбленных. День, когда он сказал мне самые важные слова… Оставив так много тишины вокруг них. Я вышла на небольшой балкончик, оглядывая город и вдыхая влажный, морозный воздух. Небо уже начинало светлеть, розовея над крышами домов. Совсем скоро наступит утро. Хмыкнув, я решила, что ложиться уже не имеет смысла, и собиралась было пойти принять ванну, как вдруг меня отвлек звук входящего сообщения. Улыбаясь и предвкушая, что Юнги решил сказать еще что-то приятное, компенсируя свой тихий уход, я вытащила телефон из заднего кармана и уставилась на уведомление. «Ты как?» Чонгук. Волнуется. «Все в порядке. До свадьбы заживет» — пошутила я. Пауза была столь долгой, что я уж было подумала, он забыл ответить и унесся по своим делам. «Дома?» Это так в стиле Чонгука. Короткие фразы, прямые вопросы. Он никогда не тратил лишнее время на переписки, предпочитая живое общение. «Дома, а что?» — уточнила я. Буквально спустя несколько минут я услышала звук мотора, который не спутала бы ни с каким другим. Чонгук плавно подъехал прямо под мой балкончик и, запрокинув голову, посмотрел на меня. Лицо его было закрыто шлемом, потому я могла лишь догадываться, в каком настроении он явился. Но, учитывая, что это произошло в пять утра, вряд ли он собирался обсудить погоду. — Поговорим? — спросил Гук, снимая шлем, освещаемый первыми пробивающимися лучиками холодного солнца. — Я спущусь. До подъема Хаджин оставалось, по меньшей мере, два часа. Накинув кардиган с пальто прямо на домашний костюм и поплотнее запахнувшись, я сбежала по ступенькам. Чонгук ждал, облокотившись на сиденье мотоцикла и разглядывая переходящие друг в друга рассветные краски неба. Я пожалела, что не прихватила с собой телефон: он был прекрасен в рассеянном свете. Высокий, широкоплечий, в черной кожаной куртке и с вечной чуть взъерошенной от ношения шлема укладкой, Чонгук по-прежнему напоминал мне модель из брендового фотобука. — Малышка. — он расплылся в улыбке. — Гук, что случилось? Ты почему явился в такую рань? — слово «поздно» уже было неприменимо к рассвету. — Я должен был тебе рассказать ещё тогда. Просто не успел. К сожалению, — выдохнул он. — Как ты узнал, что я не сплю? Гук отвернулся, не желая отвечать на вопрос. Я вдруг почувствовала, что вокруг меня происходит множество событий, о которых я не имею малейшего понятия. Быть винтиком в механизмах, запущенных другими людьми, мне не очень-то и хотелось. — Джунг. — он вновь посмотрел на меня. Серьёзно, проникновенно… Виновато? И тут я все поняла. — Юнги… Гук кивнул. — Это он попросил меня приглядеть за тобой, да. Видя его… — он исправился, — Видя вас обоих, я не смог отказать. В конце концов, он мой лучший друг. Был им когда-то. — Нас обоих? — недоверчиво уточнила я. — Думаешь, ты выглядела так, будто все в порядке? — насмешливо протянул Гук. Я промолчала. — Два идиота… — вздохнул он, всматриваясь в предрассветную дымку. — Что ж, — зло сказала я. — Отличная работа, Гук. Игрок. Вечный игрок. Люди, чувства, судьбы — лишь забавные фигурки на шахматной доске Чон Чонгука. — Нет, Джунг, не злись, — он замотал головой. — Поверь, если поначалу я действительно появлялся только потому, что он попросил, то затем к этому добавился…личный интерес. — И ты все докладывал обо мне, да? — кипятилась я. — Какие коктейли сегодня пила? С кем танцевала? С кем знакомилась? — Я не такой, Джунг. — А какой? — Я твой друг. — тихо сказал он. — И всегда был им. Ты нуждалась во мне. Я был рядом. Или будешь и это отрицать? — Не буду, — обессиленно вздохнула я. Мы оба знали, что он не лгал. — Правда в том, что… — Гук запнулся. — Чонгук? — Правда в том, что я понял, почему он тебя любит. Черные вишни затягивали меня в свой омут. Взгляд его говорил гораздо больше, чем слова. — Я приходил сразу, как только ты звала, и уже не потому, что он этого хотел. Это был я сам… Я стояла, пораженная. Слова как-то разом исчезли из головы, и мне стоило больших усилий попытаться сформулировать свой вопрос. — Ты же говорил… — Говорил. Но некоторым вещам свойственно меняться. В том числе и моему мнению. Он замолчал, оглядывая мое уставшее лицо, смешные штаны в сердечки, лохматые волосы. Подошел, невесомо коснувшись пряди у лица. — Я нуждался в тебе так же сильно, как и ты во мне. — Гук… — Шшш… — он приложил палец к моим губам. Отступил, снова оглядывая меня с ног до головы. Так, словно старался запомнить. Солнечные лучи один за другим все смелее облизывали его плечи. Чонгук светился, а глаза его сверкали еще ярче. Я стояла тихо и послушно, впитывая в себя этот момент, бережно складывая его в шкатулку в глубине души. Сколько всего было в нем, сколько на самом деле пряталось под поверхностью плохиша? Я так глубоко задумалась, что и не заметила, как он вложил что-то мне в руку. — Я не мог оставить тебя без подарка на День Святого Валентина, — прищурился он. — Пусть он уже прошел. В полнейшем изумлении я раскрыла ладонь. Серебряная цепочка, увенчанная подвеской в виде звезды с прозрачным камнем посередине сверкала в свете солнца, переливаясь и искрясь. Я с удивлением обнаружила, что крошечные камни были рассыпаны по всей цепи. — Чонгук… — я подняла на него глаза, не зная, что сказать. — Хочу, чтобы ты всегда помнила, как ярко освещаешь собой все вокруг. Он улыбнулся. Мило, трогательно. — Спасибо… — я прижала подвеску к груди, не осмеливаясь разглядеть ее подробнее. Чонгук подмигнул мне и неторопливо потянулся к шлему. — Ты должна сделать выбор, Джунг. — внезапно произнес он, глядя куда-то в сторону. — Какой выбор? — спросила я, заранее зная ответ. Этот ответ разрушительным, отвратительным щупальцем заползал мне в глотку, душил, перекрывал солнечный свет. — Я хотел поговорить с тобой до того, как он придет, но… Черт, не надо было рассказывать про твое падение. — он словно говорил сам с собой, избегая моего вопроса. — Может, тогда я успел бы… — Гук, посмотри на меня. — я дернула его за плечо. Он послушался, и я отшатнулась. Взгляд его был теперь пронизан болью. — Зря я это сказал. Забудь, малышка. Примерь цепочку. Тебе пойдет… Вот и все. Мимолетное мгновение, когда он был настоящим, испарилось. Снова закрылся от всего мира, нацепив привычную маску. На небо наползали прозрачные, почти невесомые облачка, затягивая лазурную гладь с розовыми всполохами. Чон Чонгук, улыбаясь во весь рот, прощался со мной.