Часть 4

Осторожно спустившись вниз, Фан Добин заглянул в терем, первым делом устремив взор на кровать. Она была пуста. Юноша с облегчением выдохнул. Затем он повернул голову влево и увидел Цзысэ и А-Фэя, сидящих за столом и о чём-то беседующих. «А-Фэй, хитрый негодяй, сейчас ты у меня получишь!», расхрабрился Добин, и, не тратя времени на церемонии, заявил с порога: — Эй, а ты почему не на улице? Чего расселся тут? — Фан Добин важно выпрямился, сложив руки на груди, и презрительно посмотрел на А-Фэя. Девушка и наёмник повернули головы в его сторону. Спавший наверху Лянъхуа тоже поднялся из постели и с обреченным вздохом — «Парень опять нарывается» — стал спускаться по лестнице. Ди Фэйшэн не удостоил юного выскочку ответом, демонстративно отвернулся и продолжил неспешно потягивать чай из пиалы. А вот Цзысэ вскочила с места и, с силой стукнув пиалой об стол, с негодованием напустилась на Добина. — А почему он должен быть на улице? Он что, бродячая собака какая? Фан Добин опешил от такого напора и растерянно захлопал глазами. Подошедший Лянъхуа стоял в проходе и ухмылялся, поглядывая на бойкую девушку. В это время, словно услышав разговоры о собаках, в терем вбежала Лисёнок, рыжая собачка доктора Ли. Тихонько поскуливая и радостно виляя хвостом, она устремилась к Цзысэ и принялась тереться об её ноги. Заметив пушистого обитателя терема, девушка наклонилась к собачке и стала ласкать её, гладя по голове и почесывая за ушами и под подбородком. — Даже собаке нужна теплая конура и любящий хозяин, а ты гонишь человека на улицу. Как так можно? — она сердито сверкнула глазами на Фан Добина, повышая голос. Ди Фэйшэн еле заметно улыбнулся уголками губ. Уж больно отчаянно девчонка защищала его. Это было забавно. И, пожалуй, мило. И… пробуждало ещё какие-то чувства. Впрочем, А-Фэй быстро пресёк все эти «какие-то ещё», продолжая наблюдать за развитием событий. Фан Добин насупился, но сдаваться был не намерен. — Нечего ему тут с тобой чаи гонять, — он глянул исподлобья на наёмника. — Вдруг опять начнет руки распускать и лезть под юбку. Ди Фэйшэн, чьё терпение явно достигло своего предела, отставил пиалу с чаем и, медленно повернув голову в сторону Добина, произнес, чеканя каждое слово: — Единственный здесь, кто хочет залезть ей под юбку — это ты. Намеревавшаяся вернуться за стол Цзысэ застыла на месте, совершенно смутившись от такого заявления, и недоуменно и растерянно посмотрела сначала на А-Фэя, а затем на Фан Добина. Юноша вспыхнул, вытаращив глаза на обидчика, и уже открыл было рот, чтобы возразить, но так как крыть ему в данном случае было нечем, то он лишь молча потряс кулаком и, быстро развернувшись, зашагал вверх по лестнице, громко топая и ругаясь про себя. Лянъхуа то ли хихикнул, то ли кашлянул и, пожелав наскоро оставшимся доброй ночи, поспешил за униженным и оскорбленным юношей. — Это было… грубо, — осторожно заметила Цзысэ. — Он меня достал, — сердито отозвался А-Фэй. — Почему он так не любит тебя? — аккуратно поинтересовалась девушка. — Откуда мне знать, — равнодушно пожал плечам мужчина. — Спроси у него. — Похоже, многие тебя недолюбливают, — покачала головой Фиалка. — Мне всё равно, как относятся ко мне другие, — ответил А-Фэй. — Неправда, — Цзысэ внимательно посмотрела на него и легонько дотронулась до его руки. — Если бы тебе было всё равно, ты бы не пошел со мной в терем. Ди Фэйшэн хмыкнул и посмотрел на девушку. Впервые за всё это время Фиалка уловила что-то светлое и доброе в его взгляде. Словно ледяное сердце начало оттаивать. — В теплой конуре лучше, чем на улице, — с еле заметной улыбкой проговорил наёмник и затем добавил более серьезным тоном. — Уже поздно. Ложись спать. А у меня ещё есть дела. Послушно кивнув, Цзысэ встала из-за стола, вымыла посуду и, пожелав А-Фэю доброй ночи, отправилась в постель. Какое-то время она по-прежнему не могла уснуть, высовываясь периодически из-под одеяла и поглядывая на А-Фэя. Тот сидел за столом и с сосредоточенным видом делал какие-то записи в блокнот. Гордая осанка, сдвинутые к переносице острые брови, волевой подбородок, длинные волосы, черным бархатом рассыпающиеся по плечам. Цзысэ не могла оторвать глаз от красавца-наёмника. «Надо будет его нарисовать», подумала девушка, перед тем как, наконец, провалилась в сон. *** Вернувшись в свою опочивальню, Фан Добин в сердцах пнул подушку и зашвырнул одеяло в угол. Лянъхуа укоризненно покачал головой. — Зачем он так сказал? Как мне теперь смотреть ей в глаза? — сокрушался юноша. У него был такой несчастный и расстроенный вид. Казалось, он вот-вот заплачет. Доктору Ли стало жаль парня. — Фан Сяобао, — он подошел и по-дружески похлопал Добина по плечу, — не принимай всё так близко к сердцу. А-Фэй просто пошутил. А Цзысэ гораздо умнее, мудрее и проницательнее, чем может показаться. Уверен, она не станет хуже к тебе относиться после случившегося. — Ты так думаешь? — с надеждой посмотрел на товарища Добин. Тот утвердительно кивнул головой. — И потом, Сяобао, А-Фэй тебе не конкурент, — доктор Ли сжал плечо юноши. — Перестань всё время цепляться к нему. «В каком это смысле, не конкурент?», хотел было уточнить Добин, но передумал и вместо этого, вернув на место подушку и одеяло, стал укладываться в постель. «Разумеется, он мне не конкурент!», успокаивал сам себя Фан Добин, «Я молод, умён, храбр, хорош собой, из уважаемой семьи. Где какому-то оборванцу-наёмнику соперничать со мной!». За этими мыслями с победоносной улыбкой на губах, юноша вскоре провалился в сладкий младенческий сон. *** Проснувшись среди ночи, Цзысэ резко села в постели. Опять этот странный сон. В последнее время он повторяется с завидной регулярностью. Ночь. Окраина леса. Какой-то овраг. Из него исходит необычное свечение. Девушка медленно подходит к нему и видит на дне оврага красивый цветок. Спрыгнув вниз, Цзысэ хочет сорвать его. Но стоит ей коснуться стебля, как цветок вспыхивает у неё в руках. Девушка бросает его на землю и пытается выбраться из оврага, но всё, к чему она прикасается, тут же охватывают языки пламени. Цзысэ кричит и зовёт на помощь, но вокруг нет ни души и никто не слышит её. Постепенно огонь окутывает её со всех сторон, и она просыпается. Сердце снова бешено колотилось, а тело бил озноб. Девушка вылезла из постели и направилась на кухню, чтобы налить себе воды. Сделав пару глотков, она обернулась и посмотрела на А-Фэя. Тот спал, уронив голову на стол. Даже во сне его лицо было напряжено, а губы плотно сжаты. Фиалка вернулась к своей кровати, взяла покрывало и осторожно набросила его наёмнику на плечи и спину. — Так будет теплее, — ласково прошептала она и, не удержавшись, слегка дотронулась до его головы, проведя кончиками пальцев по волосам. *** Пробудившись поздним утром, Фан Добин почувствовал ароматный запах, доносившийся снизу. «Не похоже на Лянъхуа», подумал он. Потом заметил, что доктор Ли и вовсе тоже ещё не спускался. — Интересно, кто там хозяйничает на кухне? — обратился он к Лянъхуа, сладко потягиваясь. — Наверное, Лисёнок, — иронично заметил доктор Ли. Фан Добин, не оценивший шутку, обиженно хмыкнул и стал натягивать сапоги. Мужчины оделись, привели себя в порядок и спустились вниз. А-Фэй уже сидел за столом (который, впрочем, он и не покидал с ночи), а Цзысэ хозяйничала на кухне, расставляя чашки и тарелки. Из чайника доносился легкий цветочный аромат только что заваренного чая, а в центре стола красовалось блюдо с пышными свежеиспечёнными рисовыми лепёшками. Сама девушка была воплощением красоты и изящества. Длинные тёмно-каштановые волосы забраны в высокий пучок и украшены лентами, нежно лиловое новое платье выгодно подчеркивает стройную девичью фигуру, струясь легким шёлком. Фан Добин застыл в проходе, залюбовавшись прелестной гостьей. — Доброе утро! — радостно поприветствовала мужчин Цзысэ. — Я тут решила приготовить завтрак на всех, из чего уж нашла. Садитесь за стол. Надеюсь, понравится. — Мне уже очень нравится, — глаза Фан Добина заблестели. Он приблизился к девушке и, галантно взяв её за кончики пальцев, коснулся губами её руки. Фиалка улыбнулась, склонившись в учтивом поклоне, и смущенно выдернула ладонь из рук юноши. — Садитесь, — снова пригласила она за стол обитателей терема. — Ой, и ты тоже голодная! Лисёнок, учуяв запах еды, радостно тявкая, вбежала на кухню. — Пойдем, я покормлю тебя, — девушка взяла миску, положила туда остатки каши и косточек и понесла кушанье в уголок возле плиты. — Эй, Лянъхуа, пересядь туда, — Фан Добин легонько толкнул уже усевшегося за стол доктора Ли в плечо и кивнул в сторону А-Фэя. Лянъхуа недоуменно покосился на парня. Затем глянул на возившуюся с Лисёнком Фиалку, снисходительно улыбнулся и послушно освободил место, опустившись на стул рядом с Ди Фэйшэном. Когда девушка вернулась к столу, Фан Добин радостно похлопал по сиденью рядом с собой. — Садись сюда, Цзысэ! — отодвигая для неё стул, позвал юноша. — Хорошо, — Фиалка согласно кивнула. — Угощайтесь! — обратилась она к Лянъхуа и Фэю. Лепешки выглядели такими аппетитными и чудесно пахли. Фан Добин и А-Фэй одновременно протянули руки, схватившись за одно и то же угощение. Не разжимая пальцев, мужчины замерли, сверля друг друга свирепым взглядом. Лянъхуа закатил глаза и устало вздохнул — «Опять начинается». Фиалка в недоумении уставилась на вцепившихся в несчастную лепёшку Добина и Фэя. Она осторожно извлекла «яблоко раздора» из их рук и, разломив лепешку напополам, протянула каждому по кусочку. — Тут много, всем хватит, — ласково улыбнулась она. — Спасибо, — проговорил А-Фэй, по-прежнему не спуская глаз с наглого юнца. — Надо же, ты выучил слово «спасибо», — с сарказмом заметил Добин. Лянъхуа тихонько пихнул его ногой под столом и сделал предупреждающий жест бровями. «Хватит уже!» — То есть я хотел сказать, как здорово, что у нас, наконец, появилась вкусная еда! — повернувшись к девушке, Добин приобнял её за плечи. — Может, ты и обед с ужином нам приготовишь? — Без проблем, я с радостью, — улыбнулась Цзысэ, осторожно высвобождаясь из радушных объятий пылкого юноши. — У нас сегодня есть более важные дела, — напомнил доктор Ли. — Давайте поедим и отправимся в деревню.