Часть 8

— Почему она не слушает меня? — Ди Фэйшэн с силой распахнул дверь и с сердитым видом быстро прошагал к своему рабочему месту. — Глава Ди, ты мрачнее тучи. Что случилось? — Лянъхуа, всё ещё возившийся с кулоном, с любопытством посмотрел на наёмника. — Я хотел показать Цзысэ медитативные упражнения, чтобы она научилась контролировать всплески своей внутренней энергии, но она просто взяла и убежала! — Ди Фэйшэн в сердцах стукнул кулаком по столу. — Ну, глава Ди, ты, наверное, был слишком груб и настойчив, — едва заметно улыбнувшись уголками губ, предположил доктор Ли. — С женщинами надо вести себя мягче и нежнее. — Да? Неужели? Тоже мне знаток нашёлся, — А-Фэй скривил рот в ироничной ухмылке. — От своей женщины ты вообще сбежал. И продолжаешь прятаться, как последний трус. — Ну… Это совсем другое, — Лянъхуа отвел глаза в сторону, заёрзав на стуле. — Давай лучше сменим тему. Ты что-нибудь разобрал из послания в книге? — Я выписал все сомнительные слова, но картина пока не складывается. Из них не выходит собрать связный текст, — ответил Ди Фэйшэн. — А как твои успехи? — Мне удалось кое-что выяснить, — Лянъхуа взял кулон в руки. — Это не камень, а какой-то необычный сплав минералов. Я ещё не до конца изучил их свойства, но могу предположить, что они и являются своеобразным противоядием от токсичного воздействия пыльцы олеандра. — Поэтому Цзысэ не испытывала головной боли в отличие от тех, кто был с ней рядом, — кивнул А-Фэй. — А что с бабочкой? Как она оказывалась в нужном месте? — С этим ещё проще, — отозвался Лянъхуа. — Напыление на кулоне — что-то вроде афродизиака для пёстрых красавиц. Кто-то запускал бабочку в дом, и она летела к приманке. — Значит, кто-то постоянно следил за Цзысэ и он же, скорее всего, дал ей этот кулон, — рассуждал Ди Фэйшэн. — Полагаю, это может быть только один человек. — Дун Чжао? — с сомнением уточнил доктор Ли. А-Фэй кивнул. — Думаешь, Чен Лю «продал» ему свою дочь? Вряд ли бы он так поступил. Я не знал его лично, но один мой друг монах состоял когда-то в секте гуан-баочи. Он очень хорошо отзывался об отце Цзысэ. Говорил, что это человек чести, очень праведный и смелый. И любящий свою дочь. Правда мой друг как-то обмолвился, что на долю Чен Лю выпало тяжелое испытание: взрастить и сберечь огненный цветок. Тогда я не особо придал значения его словам. Я знал, что баочи охраняют магические артефакты, но не думал, что артефакт может быть связан с живым существом. Я только сейчас понял, что он говорил о Цзысэ. Но я никогда не поверю, что Чен Лю был способен предать её и отдать в руки негодяя. — Не обязательно, что он предал, — отозвался А-Фэй. — Чен Лю мог и не знать, с кем имеет дело. Дун Чжао — мастер иллюзий и умелец перевоплощаться. Вполне возможно, что он обманул отца Цзысэ. Лянъхуа кивнул, соглашаясь с доводами. — Думаешь, Чен Лю считал, что поручает дочь благородному герою и защитнику? — проговорил доктор Ли. — Вполне. Например, Ли Сянъи, — высказал предположение Ди Фэйшэн. — Ну, это уж слишком, — отмахнулся Лянъхуа. — Как бы он мог притвориться мной? — Запросто, — А-Фэй откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Ты исчез. Никто тебя не видел. Но и смерть твою не подтвердили. Тем более ты не встречался с Чен Лю лично и он не знал, как выглядит Ли Сянъи. Дун Чжао мог пообещать ему защиту и покровительство для Цзысэ в обмен на сохранение строжайшей секретности о своём возвращении и при соблюдении определенных условий. — Никаких посторонних связей и женихов для девушки, — кивнул Лянъхуа. — Чен Лю строго следил за этим, не разрешая дочери заводить отношения. Но потом он пропал и погиб, оставив на прощание этот кулон, как подарок от таинственного героя. И по мере приближения совершеннолетия Фиалки началась череда смертей. — И Дун Чжао обещал, что навестит Цзысэ на её 18 день рождения, — напомнил Ди Фэйшэн. — Осталось 4 дня. Он определенно объявится. — Надо обязательно разобраться с книгой, а я завтра наведаюсь к старому другу и попробую разузнать какие-нибудь подробности о гибели Чен Лю. Думаю, это тоже не было случайностью, — проговорил Лянъхуа. Ди Фэйшэн согласно кивнул. — Давай попробуем вместе расшифровать книгу, — предложил он, присаживаясь рядом с Лянъхуа и раскладывая на столе все свои заметки и записи. *** — Во сколько начинается фестиваль? — спросила Цзысэ, когда они вышли на поляну к терему. — Не знаю, — честно ответил Фан Добин. — Наверное, как стемнеет. — А давай пойдем в город прямо сейчас? — с нарочито радостным энтузиазмом воскликнула Фиалка, хватая юношу за руку. «Не могу находиться рядом с А-Фэем. Не могу и всё», подумала она про себя. — Прямо сейчас? — переспросил Фан Добин, не веря своим ушам и своему счастью. «Провести с ней почти целый день и весь вечер! Это же просто мечта!» — Конечно, хорошо, как пожелаешь! — он широко улыбнулся, накрывая её маленькую нежную ручку своей ладонью. — Я только переоденусь, ладно? — попросила Цзысэ. — Конечно! — с готовностью кивнул Фан Добин. — Пойдем, я подожду тебя внизу. Заодно предупредим Лянъхуа и Фэя. Как только они вошли в терем, Цзысэ тут же прошмыгнула наверх, чтобы не встречаться взглядом с Ди Фэйшэном. Девушка всё ещё чувствовала себя унижено и оскорблено. Ей было и стыдно, и неловко за те эмоции и ощущения, что она испытала во время их «парных практик» в лесу. «Всё равно, что я бы стояла голой перед ним, а ему было бы всё равно. Какой позор! Ненавижу! Ненавижу его за то, что он со мной делает!», сокрушалась и сердилась Фиалка. — Мы пойдем в город, — меж тем сообщил мужчинам Фан Добин. — Зачем? — с подозрением посмотрел на него Ди Фэйшэн. — Просто погулять, — беззаботно ответил юноша. — У вас что, нет других дел? — строго спросил А-Фэй. — Ну, вообще-то нет, — пожал плечами Фан Добин. — В физике и химии я не силен и Лянъхуа в изучении кулона не помощник. С книжкой возишься ты. Так что… — Лянъхуа уже давно во всем разобрался, ты мог бы и помочь с расшифровкой, а Цзысэ нужно практиковаться в контроле над своей энергией, а не шляться не пойми где — сердито проговорил наёмник. — Да брось, А-Фэй! — возмутился юноша. — Оставь свои нудные лекции и скучные практики. Цзысэ нужно расслабиться, сменить обстановку, испытать новые эмоции, а не эти твои дурацкие тренировки. Ди Фэйшэн грозно сдвинул брови и собрался уже было наподдать наглецу, поднимаясь со своего места. — Оставь, А-Фэй, — доктор Ли взял его за руку. — Пусть молодежь немного развлечется. А с книгой мы и сами справимся. Ди Фэйшэн нехотя сел обратно, а Фан Добин хмыкнул, гордо подняв подбородок. «Съел?». — Только будь внимателен и осторожен, Фан Сяобао, — обратился к нему доктор Ли. — Следи в оба и береги Фиалку. Юноша с готовностью кивнул и улыбнулся старшему товарищу. — Ну как, Фан Добин, тебе нравится? — Цзысэ показалась на ступенях, помахав ему рукой. Девушка была так очаровательна, грациозна, нежна и прекрасна, что Добин даже открыл рот от изумления и промычал что-то нечленораздельное в ответ. Краем глаза Цзысэ заметила, что на неё смотрит не только Фан Добин. Гордо подняв голову и выпрямив осанку, она спустилась вниз и покружилась перед юношей. Алый шелк длинной юбки разлетался словно лепестки лотоса, широкий черный пояс, украшенный золотым орнаментом, идеально подчеркивал стройную фигуру, длинные узкие рукава обволакивали изящные руки, а черная с золотом каёмка на верхней линии платья изысканно оттеняла соблазнительно обнаженные плечи. — Идём! — Цзысэ взяла оторопевшего Добина под руку и увлекла за собой, не оборачиваясь на Лянъхуа и А-Фэя. Последний проводил их неодобрительным взглядом и потом ещё долго смотрел вслед, не отрываясь. — Глава Ди? Эй, глава Ди? — Лянъхуа помахал рукой у него перед носом. — Зря они туда пошли. Мне это не нравится, — сердито проворчал Ди Фэйшэн. — Глава Ди, чего это ты? Пусть веселятся, — Лянъхуа укоризненно посмотрел на него и добавил, подозрительно прищурив глаза. — С чего тебя это так беспокоит? А ты часом ли не…? — Замолчи! — огрызнулся наёмник. — Не болтай ерунду. Давай лучше продолжил разбираться с книгой. Доктор Ли согласно кивнул, с интересом поглядывая на Ди Фэйшэна. «Глава Ди, неужели твоя каменная крепость пошатнулась?» *** — Куда пойдем? — Цзысэ с любопытством смотрела по сторонам, разглядывая пёстрые шатры и украшенные красными лентами лавки. — Куда хочешь, — Фан Добин шел позади девушки, не в силах отвести глаз от её точеной фигурки в нежном алом шёлке. — Тогда я хочу что-нибудь поесть, — с игривой улыбкой обернулась к нему Цзысэ. — Конечно, давай поищем хорошее место, — Фан Добин с готовностью кивнул и подставил локоть, приглашая девушку взять его под руку. Они неспешно прошлись по одной из улиц. Подготовка к фестивалю шла полным ходом. Продавцы выкладывали свой товар на прилавки, развешивали ленты и фонарики на ветки деревьев, выставляли красочные таблички. — Смотри, вот здесь, кажется, готовят баоцзы, — Фиалка указала на вывеску небольшого одноэтажного заведения. — Обожаю баоцзы! Давай зайдем? — Хорошо! Как пожелаешь, — Добин кивнул и открыл дверь, пропуская девушку вперёд. Внутри было немного места, но очень опрятно, чисто и уютно. Фиалка и Фан Добин расположились за дальним столиком у окна. К ним сразу же подошла молодая девушка и поинтересовалась, что они будут заказывать. — Принесите самые вкусные баоцзы и самое лучшее вино, какое у вас есть, — скомандовал Фан Добин. — Фан Добин, — Цзысэ легонько потянула его за край рукава. — Я не пью вино. Точнее, никогда не пробовала. Юноша сначала удивился, но потом широко улыбнулся сначала фиалке, а потом и официантке. — Несите! — повторил он и подмигнул Цзысэ. — Всё когда-то бывает в первый раз. Уверен, тебе понравится. За разговорами и вкусным обедом молодые люди не заметили, как провели несколько часов, наслаждаясь тихой, камерной и почти интимной атмосферой в обществе друг друга. Фиалка с непривычки захмелела буквально с пары глотков вина и возбужденно болтала, жестикулируя без остановки. Фан Добин, принявшийся за второй кувшин вина, делал вид, что внимательно слушает, кивая в такт головой, и не спускал с девушки масляного взгляда. — Ой, мы же хотели пойти на фестиваль! — спохватилась вдруг Фиалка и потянула юношу за собой, запихивая на ходу последний кусочек сладкого баоцзы с красной фасолью в рот. Фан Добин послушно поднялся следом, оставив плату за обед и щедрые чаевые. «Надеюсь, Лянъхуа не сильно рассердится, что я одолжил у него немного денег», промелькнуло в голове у парня. Но он тут же мысленно отмахнулся от неприятного укола совести: «Он же сам дал добро на увеселения». Молодые люди вышли на улицу и заметили, что она стала намного оживлённей. Начинало смеркаться, и тут и там зажигались огни и уличные фонари. — Гляди, Фан Добин! Там какое-то представление! — Цзысэ указала на собравшуюся в дальнем конце улице толпу, завороженно смотрящую на одетых в яркие и броские одежды уличных танцовщиков. — Пойдем, посмотрим! Они подошли поближе, протискиваясь в первый ряд. Три девушки исполняли необычные, ритмичные, дерзкие и зажигательные танцы с горящими факелами. Цзысэ не могла отвести глаз от чарующего зрелища. — Как красиво и волшебно, Фан Добин! — в восхищении воскликнула Фиалка. — Эти девушки так прекрасны, словно искры от костра! Юноша молча кивнул, но смотрел он не на танцовщиц. «Ты — самая прекрасная и волнующая искра», любуясь Фиалкой, думал он. Пройдя по праздничной площади, молодые люди посмотрели ещё ряд представлений: фокусники, акробаты, жонглеры, дрессировщики, заклинатели змей. В сувенирных лавках продавали украшения, статуэтки, шкатулки и прочие занятные вещицы. Фан Добин купил девушке в подарок чудесный изящный бамбуковый веер, красный с черно-золотым узором, под цвет её платья. Затем они попробовали разные сладости: фруктовые леденцы, орехи в сахарном сиропе, жареные каштаны, рисовые шарики. — Фейерверки! Скоро начнутся фейерверки! — оповещали глашатаи. — А пока подходите все сюда и участвуйте в состязаниях! Покажите свою силу, ловкость и смелость и выиграйте подарки! — О, смотри, тут нужно рассечь ленты с завязанными глазами, — указал Фан Добин на одно из развлечений и, гордо задрав подбородок, добавил. — Я в два счета с этим справлюсь. Он встал в очередь, с ухмылкой поглядывая на бесцельно машущих мечами впереди идущих ловцов удачи. Когда настал его черед, юноша махнул рукой Фиалке, отсалютовал стоящим позади и, позволив хозяину увеселения завязать ему глаза плотной повязкой, неторопливо достал меч и, прицелившись, с легкостью рассёк все пять лент. Столпившиеся зеваки радостно загалдели и захлопали. Цзысэ тоже улыбалась и показала большой палец вверх. — Молодой господин, Вы первый справились с этим заданием! — похвалил его устроитель. — Возьмите в подарок кувшин вина и алую ленту! Можете написать на ней желание и повесить на дерево желаний. Оно обязательно сбудется! — Спасибо! — хором ответили Цзысэ и Добин. — Держи, пиши желание, — он протянул девушке ленту. — Ты же выиграл, ты и пиши, — запротестовала Фиалка. — Я выиграл для тебя, — Фан Добин вложил ленту ей в руку. — Тогда я пожелаю для всех нас, — улыбнулась девушка. — Я хочу, чтобы каждый нашел свою любовь. — Прекрасное желание, — кивнул юноша. — Давай напишем и повесим на дерево. «Вот бы у нас с тобой была одна любовь на двоих», мечтательно подумал он, глядя на хрупкую нежную Фиалку, грациозно привставшую на носочки, чтобы дотянуться до верхней ветки. — Молодые люди, вы такая красивая пара, поучаствуйте в полосе препятствий для влюбленных? — позвала их подошедшая откуда-то невысокая женщина средних лет, одетая в яркие одежды, с игривой улыбкой на губах. — Получите приз! — Да мы не… — начала было оправдываться Фиалка. — Что нужно делать? — тут же перебил её Фан Добин. — Да всего-то парочку несложных заданий, — махнула рукой женщина. — Ты же тот парень, что выиграл конкурс с лентами? Тебе точно это не составит труда! — Пойдем? — юноша взял девушку за руку, увлекая за собой. — Фан Добин, но мы же с тобой не пара, — тихонько проговорила смутившаяся Цзысэ, наклоняясь к его плечу. — Ну и что, — отозвался юноша. — Притворимся. — Ну ладно, — с сомнением согласилась Фиалка. Молодые люди пришли на старт. Кроме них участвовали ещё три пары. Первым заданием было провести свою спутницу, глаза которой завязывали платком, по тонкой ленте, лежащей на земле, так, чтобы она не оступилась с этой ленты. Добин и Цзысэ справились быстрее всех. Последняя пара сошла с дистанции. Вторым заданием стало выпутаться из веревки, которой связывали пару. Цзысэ было немного неловко находиться так близко к Фан Добину. Тем более им приходилось практически тереться друг об друга, чтобы освободиться от пут. Но в итоге они вновь справились самыми первыми. Третье испытание, до которого дошли только две пары, представляло из себя собственно саму полосу препятствий, где глаза завязывали уже мужчине, а его спутница, находясь у него на руках, должна была руководить его действиями и направлять его, так, чтобы никуда не врезаться, ни обо что не споткнуться и не сбить ни одного колышка. И здесь Цзысэ с Добином показали себя на высоте. Когда они достигли финиша и юноша снял повязку, все им хлопали и поздравляли, а устроительница несла обещанные подарки: большую корзину белых орхидей, увесистый кулёк жареных каштанов в сахарном сиропе и красивый красный фонарь с надписью 要开心 («будьте счастливы»), чтобы запустить его во время фейерверков. — Вы такая чудесная пара и так замечательно справились! Пусть у вас всё будет хорошо! — напутствовала хозяйка. А затем с улыбкой обратилась к Цзысэ. — Твой парень так старался, поцелуй его, милая! — Целуй! Целуй! — раздалось со всех сторон. Фиалка смутилась и опустила глаза. Фан Добин тем временем подошел ближе, с надеждой смотря на неё. Так как остальные тоже продолжали ждать от неё каких-нибудь действий, девушка сделала шаг вперед, приподнялась на цыпочки и быстро чмокнула Добина в щеку, ближе к уголку губ. Юноша хотел привлечь её к себе и поцеловать ещё, но Фиалка проворно выскользнула из его объятий. — Скоро будут запускать фейерверки! Идём, а то всё пропустим! — девушка потянула его за руку. Отойдя подальше от шумных улиц городка, молодые люди устроились на живописном холмике. Они пили вино, ели каштаны и любовались на красочные залпы. — Цзысэ, это был самый счастливый вечер в моей жизни, — осторожно начал Фан Добин, аккуратно приобнимая девушку за талию. — И в моей, — пробормотала Фиалка, прикрывая глаза и опуская голову ему на плечо. Свежий воздух, пряное вино и обилие новых впечатлений утомили девушку. Ей хотелось лечь и уснуть прямо здесь, на этом мягком зелёном ковре. — Цзысэ, — юноша придвинулся ближе к Фиалке, крепче прижимая её к себе. — Можно я сегодня буду спать с тобой? — Мм? — девушка подняла голову, еле разлепляя глаза. Вино ударило в голову, и она уже плохо соображала. Не расслышав толком вопроса Фан Добина, она всё равно утвердительно кивнула и снова рухнула ему на плечо. — Пойдем, уже поздно, пора возвращаться, — Добин помог Фиалке подняться и, придерживая, повел захмелевшую девушку домой. *** — Почему они так долго? — сердито проговорил Ди Фэйшэн, то и дело нервно поглядывая на дверь. — Глава Ди, не отвлекайся, — уже в третий раз одергивал его Лянъхуа. — Что ты так переживаешь? Она же с Фан Добином. — Вот именно, — проворчал тот. — Ну, перестань, на парнишку можно положиться. Ты зря его недооцениваешь, — с упреком ответил доктор Ли. Затем он поднялся из-за стола. — Ладно. Уже поздно. Ты как хочешь, а я пойду спать. — Я дождусь, пока они вернутся, — отозвался наёмник. — Как хочешь, — Лянъхуа пожал плечами и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Ди Фэйшэн продолжал сидеть возле стола напротив входа и, не отрываясь, смотрел на дверь. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь с шумом распахнулась и на пороге возникли полуночные гуляки. — О, А-Фэй! — еле волочившая ноги Цзысэ вдруг оживилась и, пошатываясь, направилась к мужчине. — А мы так здорово провели время! Ели в ресторане, пили вино, потом Фан Добин размахивал мечом, потом носил меня на руках, потом мы опять пили вино, потом смотрели фейерверки, потом опять пили… Потеряв равновесие, Фиалка повалилась на Ди Фэйшэна. Тот подхватил её, придерживая за плечи. — Вот так, значит, ты следил за ней? — наёмник сердито сверкнул глазами на Добина. — Тебе какое дело? — с вызовом ответил Фан Добин. — Он очень хорошо следил за мной! — подала голос Цзысэ. — Купил мне веер, выиграл для меня цветы, каштаны и фонарик, а ещё я его поцеловала. Ха-ха-ха. Да ведь, Фан Добин, я тебя поцеловала? Ты слышал, А-Фэй? Девушка разразилась заливистым хмельным смехом. — Ты пьяна, — мужчина встряхнул Фиалку за плечи. — Иди спать. — Она сегодня будет спать со мной, — Фан Добин схватил Цзысэ за руку, намереваясь выдернуть её из объятий А-Фэя. — Ещё что придумаешь? — глаза Ди Фэйшэна вспыхнули от гнева. — Мальчики, вы ссоритесь из-за меня? — Фиалка неуверенно переводила взгляд с одного на другого. — Пойдем, ты обещала, что проведешь ночь со мной! — Фан Добин с силой дёрнул девушку к себе. — Перестань, Фан Добин, я такого не обещала, — Фиалка ещё не очень твердо держалась на ногах, но ясность мысли к ней постепенно возвращалась. — Ты должна была учиться контролировать свою ци, а ты вместе этого шляешься не понятно где, да ещё пьяна! — почти прикрикнул на Цзысэ А-Фэй, хватая её за другую руку и перетягивая к себе. Фиалка окончательно протрезвела и, пристально глядя ему в глаза, проговорила, повышая голос с каждой новой фразой. — Если я и пьяна, то не от вина. Не нужен мне никакой контроль, а моя ци бунтует из-за тебя. И вообще это всё из-за тебя. И с ним я пошла и напилась, как свинья, из-за тебя! Всё из-за тебя, ясно? — на последних словах Цзысэ сорвалась на крик. Затем с силой выдернула свою руку из хватки А-Фэя и, погрозив ему пальцем, договорила, глотая слёзы. — Так что больше не трогай меня. И не подходи ко мне. И вообще… Не в силах больше сдерживать подступающие рыдания, девушка бросилась прочь, на второй этаж по лестнице, запинаясь и падая на ступенях. — Вечно ты всё портишь! — в сердцах выпалил Фан Добин и, с силой толкнув наемника в плечо, поспешил за Фиалкой. *** — Что… Что случилось? — пробормотал Лянъхуа, чей сон был прерван влетевшей в комнату и плюхнувшейся прямо на него Фиалкой, выбираясь из постели. — Это вы так… повеселились? — Это всё из-за А-Фэя, — буркнул Фан Добин, присаживаясь на край кровати. — Нет, — Фиалка, вытирая слёзы, уселась в постели. — А-Фэй прав. Мне надо научиться сдерживать себя и контролировать свои эмоции. Но… Это так тяжело! Девушка снова разразилась рыданиями, пряча лицо в ладони. Лянъхуа присел рядом и по-отечески похлопал её по плечу. — Не плачь, сяо-Цзысэ, — ласково проговорил доктор Ли. — Знаешь, иногда лучше не молчать о своих чувствах и не сдерживать их. Один мой друг мог бы быть очень счастлив, если бы не скрывал свои чувства и не делал вид, что не замечает чувства другого человека. — Лянъхуа печально вздохнул и продолжил: — Иногда мы боимся быть отвергнутыми. Боимся ответственности. Боимся признаться. Но что если боишься не только ты? В конце концов, кто-то должен решиться и сделать первый шаг. Да, это может быть тяжело — признаться и услышать нет, но ещё тяжелее — промолчать и не услышать возможное да. — Наверное, ты прав, Лянъхуа, — Фиалка кивнула и улыбнулась, вытирая слёзы. — Всё наладится, — мужчина снова похлопал её по плечу, улыбнувшись в ответ, и направился к выходу. — Отдыхайте. Я пойду вниз. — Ложись, Цзысэ, я посижу рядом, — похлопал по покрывалу Фан Добин. — Спасибо, — девушка послушно кивнула и забралась под одеяло. Она долго не могла уснуть, обдумывая сказанное Лянъхуа и прислушиваясь к своему сердцу. «Что делать? Как поступить? Признаться или попытаться забыть? Я не знаю…» Девушка оглядела тёмную комнату и устремила взор в открытое окно. Крупная яркая звезда освещала небосклон. «Какая она красивая. Красивая и далёкая, как и ты, моя Прекрасная Мечта». Фиалка тяжело вздохнула и посмотрела на Фан Добина. Юноша сладко спал, мирно посапывая, свернувшись клубочком на краю постели, как маленький щенок. «Сяобао, ты такой славный. Почему я не влюбилась в тебя?», с грустной улыбкой подумала девушка. Наконец после всех мыслей она провалилась в сон. Мрачный, тяжелый и гнетущий сон. Тёмный серый лес. Заброшенные и полуразрушенные дома. Протяжный и жуткий вой то ли собак, то ли волков. Фиалка бежит, что есть мочи. Сердце бешено колотится. Воздуха не хватает. Всё тело окутывает мучительный жар. Вдруг она снова оказывается в поле у оврага. На дне тот самый пресловутый цветок. Фиалка знает, что если сорвёт его, то всё вокруг загорится, но всё равно прыгает вниз. Когда, охваченная пламенем, она зовёт на помощь, то вдруг видит, что кто-то протягивает ей руку. Она хватается за неё, но в ту же секунду силуэт незнакомца вспыхивает. Фиалка кричит и просыпается. И с ужасом понимает, что огонь вокруг неё не сон, а реальность. *** — А-Фэй, Лянъхуа, быстрее, помогите! Фиалка… Она… Там пожар, — и без того большие глаза Фан Добина готовы были выпрыгнуть из орбит. — Что случилось? — в один голос встревожено спросили мужчины. — Я не знаю, как объяснить и что делать. Идемте быстрее! — юноша бросился обратно по лестнице, поторапливая товарищей. Войдя в комнату, мужчины застыли на пороге. Девушка стояла на постели, охваченная языками пламени. Огонь постепенно распространялся на покрывало и подушки. На лице Фиалки застыл немой ужас, но на теле не было не единого ожога. — Что за черт! — опешил А-Фэй. — Фан Добин, быстрее, помоги потушить огонь! — скомандовал Лянъхуа. — А-Фэй, успокой её. Наёмник непонимающе уставился на доктора Ли. — Ну же! Успокой её! — настойчиво повторил Лянъхуа. — Только ты можешь это сделать. Пока Фан Добин и доктор Ли сбивали огонь на покрывале, А-Фэй медленно приближался к Цзысэ. Девушка, наконец, опомнилась и закричала: — Не подходи! — Цзысэ, успокойся! — пытался воздействовать на неё Ди Фэйшэн. — Нет, нет, не подходи ко мне! — взмолилась Фиалка. — Я могу сделать тебе больно! — Если не хочешь сделать мне больно, тогда успокойся и повторяй за мной, — наёмник прошел сквозь кольцо огня, окутывающее Цзысэ, и схватил её за руку. Жар был нестерпимым. Ди Фэйшэну казалось, что он схватился за раскаленные угли. Увидев, как кожа на его ладони покрывается волдырями от ожога, Цзысэ вскрикнула и попыталась высвободиться. — Отпусти меня! Уходи! Я не знаю, как с этим справиться! Я же убью тебя! — слёзы градом катились из её глаз. — Я не отпущу. И не уйду. — А-Фэй сильнее сжал её запястье, стиснув зубы от прожигающей плоть боли. — Смотри на меня и повторяй за мной. Вдох — глубокий выдох. Ещё раз. Ещё. Теперь закрой глаза и задержи дыхание. Сосчитай до десяти. Резкий выдох. Ещё раз. Вот так. Молодец. Цзысэ послушно выполняла всё, что он ей говорил. Наконец она почувствовала, что дыхание и сердцебиение стабилизировались, а жар прошел. Открыв глаза Фиалка, увидела, что огня больше нет. Она беспомощно озиралась по сторонам. Слезы тонкими струйками стекали по её щекам. — Простите… Простите меня, — причитала девушка, боязливо и виновато поглядывая на мужчин. — Ты справилась. Всё в порядке. Отдохни теперь, — кинул ей через плечо А-Фэй, направляясь к выходу. Девушка заметила, как он прижимает обожженную руку к груди, скривившись от боли, и её сердце сжалось. — Лянъхуа, что со мной было? — обратилась она к доктору Ли. — Я не знаю, — честно ответил тот. — Но завтра я отправлюсь к одному своему другу, который знал твоего отца, и попробую что-нибудь выяснить. — Отдыхай пока. Это было сильное потрясение. Фиалка благодарно кивнула. — Цзысэ, хочешь, я побуду с тобой? — предложил Фан Добин. Правда, приближаться к девушке он не решался. — Спасибо, не стоит… — Фиалка вымученно улыбнулась. Она видела, что юноша боится её. И хоть ей было больно и обидно от этого, она не могла его винить. «А-Фэй! Он пострадал из-за меня!» Цзысэ тут же бросилась вниз по лестнице. Спустившись на первый этаж, она увидела, что наёмник сидит на кухне, перебинтовывая раненую руку. Она нерешительно подошла к нему и тихонько проговорила, виновато поглядывая на него. — А-Фэй, прости меня. — Ничего, — отозвался мужчина, не оборачиваясь в её сторону. — Нет, правда, прости меня! — Цзысэ, всхлипывая, опустилась рядом с ним на колени. — Прости, что не послушала тебя и… за это. Ди Фэйшэн молчал. — Очень больно? — дрогнувшим голосом спросила она, косясь на его руку. — Я не обращаю внимания на боль, — всё так же безучастно отозвался А-Фэй. — Пройдет. — Позволь, я помогу тебе? — не сдавалась Цзысэ. — У меня есть очень хорошая мазь. Она быстро заживляет все раны. — Не надо, — ответил Ди Фэйшэн, по-прежнему не глядя на девушку. — Ну, пожалуйста, позволь мне, — Фиалка умоляюще смотрела на наёмника, дотрагиваясь до его руки. — Ладно, — согласился, наконец, А-Фэй, встречаясь с ней взглядом. Цзысэ радостно кивнула и, проворно вскочив на ноги, побежала искать обещанную мазь. Через минуту она вернулась, держа в руках маленькую темно-зеленую баночку. — Вот, — девушка показала её А-Фэю. — Давай я тебе нанесу. — Да я и сам могу, — отозвался Ди Фэйшэн, протягивая руку к баночке. — Нет, можно мне? — Цзысэ прижала баночку к груди. Наёмник пожал плечами — «Как хочешь» — и протянул руку. Фиалка аккуратно размотала бинты и, открутив крышку, стала бережно наносить полупрозрачную кашицеобразную массу на поврежденные участки кожи на его ладони. — Так больно? — сочувственно спросила девушка. — Я не обращаю внимания на боль, — снова повторил Ди Фэйшэн. «Значит больно», подумала Цзысэ, заметив, как дрогнули мышцы на его лице. Мазь и правда очень сильно жгла кожу, но ещё сильнее обжигали прикосновения этих маленьких нежных пальцев. — Дай, я сам, — Ди Фэйшэн хотел забрать у неё бинт и высвободить больную руку, но Фиалка не позволила, отодвигая бинт подальше и удерживая его за запястье. — Не сопротивляйся, А-Фэй, — ласково, но настойчиво проговорила Цзысэ. Мужчина молча посмотрел на девушку и продолжал смотреть, пока она что-то радостно ворковала, забинтовывая его руку. — Ну вот, — довольная Фиалка легонько похлопала А-Фэя по тыльной стороне ладони. — Теперь быстрее заживет. Мужчина кивнул, отводя взгляд в сторону, и хотел убрать руку, но Цзысэ снова придержала его, прижав пальцы к его запястью. — Что? — он с недоумением посмотрел на Фиалку. — А-Фэй… — она подняла на него глаза и еле заметно улыбнулась. — Похоже, твоя ци тоже нуждается в контроле. Мужчина резко выдернул руку и, быстро встав, поспешно направился к выходу. На пороге он остановился и, не оборачиваясь, кинул через плечо: — Спасибо. За заботу. Затем он отворил дверь и скрылся в темной ночной прохладе. Фиалка облокотилась на стол, подперев подбородок ладонями, и счастливо улыбалась. «Ты ошибаешься, Лянъхуа. Не всегда о чувствах надо говорить вслух. Иногда биение сердца расскажет всё красноречивей слов. Надо только слушать и услышишь».