Часть 9

— Я отправляюсь в провинцию Юнь [云 — облако], чтобы встретиться с моим давним другом, монахом Лао Ди, — сообщил за завтраком Лянъхуа. — Фан Добин, ты поедешь со мной. — Почему это? — юноша отставил чашку с чаем и то ли удивленно, то ли возмущенно уставился на доктора Ли. — Путь не близкий, мне не помешает помощь и поддержка храброго героя, — улыбнулся Лянъхуа. — Но… — Добин был одновременно и польщен, и озадачен. — Почему не возьмешь с собой А-Фэя? А я останусь с Фиалкой. — Фан Сяобао, — доктор Ли внимательно посмотрел на парня. — Будем честны. Если то, что произошло ночью, снова повториться, ты с этим не справишься. Юноша глянул на Цзысэ. Девушка тут же боязливо и виновато потупила взор. «Лянъхуа прав», промелькнуло у него в голове. — Ладно, — Добин нехотя согласился, беря ложку и продолжив ковыряться в миске с кашей. — Отлично! — хлопнул в ладоши доктор Ли. — Тогда заканчивай с завтраком и выдвигаемся. Дорога может занять ни один час. Я рассчитываю вернуться обратно до наступления ночи, чтобы… Лянъхуа быстро глянул на Фиалку, не договорив последнюю фразу. — Я могу вообще не спать! — воскликнула девушка, встревоженно оглядев всех троих мужчин по очереди. — Я очень не хочу, чтобы это снова повторилось. И… — она скользнула глазами по забинтованной руке Ди Фэйшэна. — Что бы кто-то пострадал. — Не волнуйся, Цзысэ, мы обязательно выясним, что с тобой происходит и поможем тебе, — доктор Ли ласково улыбнулся и похлопал Фиалку по руке. — А пока будь умницей и слушайся А-Фэя. Фан Добин презрительно фыркнул, а девушка смиренно опустила голову. *** После того, как Лянъхуа с Добином уехали, Ди Фэйшэн с сосредоточенным видом уткнулся в записи, полностью игнорируя Фиалку. Девушка же в свою очередь решила, что если она хочет добиться хоть какого-то расположения своей Далекой Мечты, надо явно менять тактику. Бесполезно закатывать истерики и обвинять его в черствости и равнодушии, да и обычные женские уловки на него не действуют. Значит, стоит завлечь его тем, что может представлять для него интерес и вызывать уважение. — А-Фэй! — Цзысэ, наконец, набралась смелости и окликнула мужчину. Тот повернул голову в её сторону, оторвавшись от чтения книги. Всё той же её страницы. — Может, ты ещё раз покажешь мне те упражнения? Цзысэ стояла возле наёмника, кротко сложив руки перед собой и заискивающе поглядывая на него. — Ладно, — отозвался Ди Фэйшэн, смерив девушку то ли удивленным, то ли настороженным взглядом. С минуту они так и смотрели друг на друга. Наконец наёмник поднялся и, поравнявшись с Фиалкой, молчаливым жестом велел ей следовать за ним. Молодые люди вышли во двор. А-Фэй пригласил Цзысэ устроиться под деревом. Тем самым, под которым она рисовала его портрет. Фиалка невольно улыбнулась. В этот раз девушка пообещала самой себе, что будет послушной и прилежной ученицей и будет выполнять всё, что ей велят. — Садись в позу лотоса. Выпрями руки и опусти их пальцами вниз. Локти можно положить на колени, — голос Ди Фэйшэна на сей раз не был таким строгим и суровым, как раньше. Он говорил спокойным и ровным тоном. — Закрой глаза. Дыхание медленное и осознанное. На вдохе представляешь, как твоё тело наполняется энергией, на выдохе пропускаешь её через себя и отпускаешь. Цзысэ внимательно слушала и старательно выполняла все действия. На третьем круге она уже даже начала чувствовать это движение ци внутри своего тела. В какой-то момент она всё же открыла глаза и обнаружила, что А-Фэй смотрит на неё. В его взгляде была какая-то новая, едва уловимая эмоция. Грусть? Сожаление? Смятение? — А ты не хочешь… — нерешительно начала Фиалка. — Проверить мой пульс? — Ты же сказала не трогать тебя, — ответил наёмник, отводя глаза в сторону. Фиалка опешила от такого поворота. «Он что… обиделся? Или опасается, что я снова устрою скандал? Или мои чувства не так и безразличны ему?». — Я не буду вредничать, — Цзысэ быстро протянула руку, подставляя запястье. — Уже гораздо лучше, — кивнул А-Фэй, аккуратно сжимая пальцами хрупкую девичью ручку. — Продолжай занятие, а мне надо вернуться к своей работе. С этими словами Ди Фэйшэн поднялся и направился в терем. Фиалка проводила его благодарным и нежным взглядом. «Сегодня ты не такой грубый, МэнМэн. Значит я на правильном пути. Может мне всё же удастся достучаться до твоего сердца». *** — Долго нам ещё ехать? — уже в пятый раз спросил Фан Добин. — Обогнём ущелье Дракона и будем на месте, — также в пятый раз терпеливо повторил Лянъхуа. — Ты так и не объяснил, почему мы не могли поехать все вместе? — не отставал юноша. — Зачем надо было оставлять Цзысэ с А-Фэем? — Успокойся, Сяобао, — кинул через плечо ехавший впереди доктор Ли. — А-Фэй не обидит её. — Это я уже слышал, — буркнул Фан Добин. «И так я тебе и поверил», подумал он про себя. — Но это не ответ на мой вопрос. Доктор Ли вздохнул и на какое-то время замолчал, словно обдумывая, что сказать. Затем он притормозил свою лошадь и поравнялся с юношей. — Фан Сяобао, видишь ли… — Лянъхуа замялся. — Я боюсь, что мы можем услышать то, что окажется сильным потрясением для Цзысэ. И я не знаю, как она может отреагировать. — Ты намекаешь на… — Фан Добин тоже помолчал, а затем осторожно добавил. — Это странное возгорание? Лянъхуа кивнул. — Но… — юноша задумался. — Почему А-Фэй может с ней справиться? Он вытащил ту странную штуку. И погасил этот огонь… — Возможно, его техника входит в некий резонанс с её особенностями, — предположил Лянъхуа. — Ну, знаешь, как Инь и Ян. — Какой ещё Инь-Ян?! — возмутился Фан Добин. — И какие такие особые техники могут быть у простого наёмника? — Ну… Он не совсем простой наёмник… — начал было доктор Ли. — Что значит «не совсем простой»? — насторожился Добин. — Лянъхуа, ты опять что-то от меня скрываешь? Доктор Ли молчал. — Кто такой А-Фэй? — юноша обогнал Лянъхуа и перегородил ему путь. — Отвечай! Лянъхуа внимательно посмотрел на него, словно взвешивая все за и против. — Ладно, я скажу, — наконец принял решение доктор Ли. — Но пообещай мне две вещи, нет, даже три. — Говори, — серьезно ответил Фан Добин. — Ты не расскажешь Фиалке, не станешь никуда доносить и не устроишь истерику, — озвучил свои условия Лянъхуа. Юноша согласно кивнул. — Он — Ди Фэйшэн, — продолжая пристально смотреть на парня, выдал доктор Ли. — Что?! — чуть ли не вскрикнул от неожиданности Фан Добин и так сильно натянул поводья, что его гнедой конь встал на дыбы. — Мы должны немедленно возвращаться! Ты вообще в своём уме?! Оставил беззащитную невинную девушку с этим чудовищем! Да ты хоть знаешь, кто такой Ди Фэйшэн? — Успокойся, Сяобао, — мягко, но настойчиво проговорил Лянъхуа, хватая разволновавшегося жеребца, готового вот-вот скинуть незадачливого седока, под уздцы. — Я знаю, кто он такой. А вот ты обещал не закатывать истерик. — Но… — Фан Добин совершенно растерялся. — Почему ты мне раньше не рассказал? И когда собирался? И собирался ли вообще? И что тебя связывает с Ди Фэйшэном? Юноша буквально засыпал старшего товарища вопросами. — У нас с ним заключена сделка, — честно ответил доктор Ли. — Ему нужна моя помощь в одном деле. Так что он для нас не опасен. А рассказывать может и не пришлось бы, если бы обстоятельства не изменились. — Заключаешь сделку с врагом моего учителя, — презрительно фыркнул Фан Добин. — Откуда ты знаешь, что ему можно верить и доверять? — Я просто знаю, — спокойно отозвался Лянъхуа. — Я хорошо разбираюсь в людях. Сердцем чую. — Ну конечно, — с сомнением покосился на него юноша и строго добавил. — Если хоть один волос упадёт с головы Фиалки, ты будешь лично отвечать за это! Понял? — Хорошо, — покорно кивнул доктор Ли. — А теперь давай поторопимся, если хотим вернуться обратно до темноты. *** Фиалка послушно провела за медитацией порядка целого часа. Девушке очень понравилось это упражнение, и она могла бы просидеть так и дольше, но ей очень не хотелось упускать возможность сблизиться с А-Фэем, пока они находятся только вдвоём. Так что Цзысэ проследовала в терем и тихонечко подошла к столу, за которым, обложившись исписанными листками, сидел Ди Фэйшэн. — Что ты делаешь? — осторожно поинтересовалась она. — Разбираю послание твоего отца, — отозвался мужчина. — Получается? — участливо спросила Цзысэ. — Не очень, — честно ответил наёмник. — Можно взглянуть? Вдруг я смогу помочь, — попросила Фиалка. А-Фэй протянул ей свои записи, молча кивнув. Цзысэ начала читать вслух получившийся текст. «Как символ Амаранта, Огненный цветок родится из пепла, чтобы нести благодать в этот мир. Белая Фиалка будет расти среди Азалий, Нарциссов и Маргариток. Когда придет время, она расцветет подобно цветку Сакуры. Розовая гвоздика отыщет незабудку. Алая и белая лилии сплетутся с красной розой. И прекрасный союз двух начал дарует миру новую надежду и благодатную искру. Но если опадут лепестки желтой хризантемы, даже шиповник не сможет помочь. Символ Амаранта потеряет своё первоначальное значение. Огненный цветок обернется Оранжевой Лилией и белая роза станет черной». Когда девушка закончила читать и посмотрела на А-Фэя, тот в свою очередь выжидательно глядел на неё. «Ну? И что ты на это скажешь?», читался в его глазах немой вопрос. Цзысэ задумалась, нахмурив брови. А затем медленно проговорила. — Мой отец очень любил цветы. У него было множество самых разных цветов. Все, что здесь перечислены, я видела в его цветнике. Что касается Амаранта… — девушка опустила глаза и грустно вздохнула. — Отец говорил, что Амарант означает неумирающую любовь. Он засеял целую клумбу одним амарантом, когда я только родилась. В память о маме. Потому что она умерла при родах. А отец очень её любил. Фиалка быстро вытерла проступившую слезу. — Я думаю, за всеми этими названиями цветов скрыты слова-символы, — проговорила она. — Ты знаешь, что каждый из них обозначает? — серьезно спросил Ди Фэйшэн. — Думаю, да, — ответила Фиалка. — Дай мне несколько минут, и я напишу. Ди Фэйшэн кивнул и пересел на другой стул, приглашая девушку устроиться за столом. Фиалка с сосредоточенным видом старательно выводила буквы. Спустя некоторое время она протянула получившийся список наёмнику. Амарант — неумирающая любовь Белая Фиалка — скромность Азалия — сдержанность Нарцисс — кротость, смирение, благородство Маргаритка — невинность Сакура — женская красота Розовая гвоздика — невинная/первая любовь Незабудка — истинная любовь Алая лилия — возвышенные намерения Белая лилия — чистота, непорочность Красная роза — настоящая любовь Желтая хризантема — отвергнутая любовь Шиповник — залечить раны Оранжевая Лилия — ненависть Белая роза — вечная любовь, добродетель Черная роза — смерть, ненависть А-Фэй внимательно всё изучил. Ещё раз просмотрел свой текст. Затем подставил новые значения. Снова прочел, но тут же отложил листок. — Всё равно выходит какая-то ерунда. Что-то про любовь и прочую чепуху. Я в этом ничего не понимаю. Может Лянъхуа разберётся, — он нетерпеливо махнул рукой. — Мне надоело с этим возиться. «Бедняжка А-Фэй, любовь — вовсе не чепуха. Мне бы так хотелось доказать тебе это», подумала вдруг Цзысэ. — Что? — Ди Фэйшэн недоверчиво покосился на неё. Девушка так замечталась, что не заметила, как стоит и смотрит на него. — Н-ничего, — смутилась, было, она, но тут же придумала подходящий выход из неловкой ситуации. — Ах, да! Я закончила твой портрет. Хочешь, покажу? А-Фэй равнодушно пожал плечами. «Как пожелаешь». Цзысэ тут же бросилась к тумбочке возле кровати, где хранила свои вещи. — Вот, — с волнением протянула она свой рисунок. — Что скажешь? Нравится? Похоже? Ди Фэйшэн долго и внимательно разглядывал своё лицо, изображенное на листе бумаги, и наконец, вынес вердикт. — Нравится. Но на меня не похоже, — уловив краем глаза разочарование на лице девушки, он добавил. — Этот портрет слишком… добрый. Во мне нет этого. — Не правда! — пылко воскликнула Фиалка. — В каждом человеке есть доброта, и сострадание, и чуткость, и милосердие, и любовь! В каждом есть особая искра, зажигающая сердца и согревающая души. Ты просто сам этого ещё не знаешь или не хочешь признавать. Она с таким чувством рассуждала о высоком, что А-Фэй невольно улыбнулся. «Эта девочка такая забавная. Алая и белая лилия». Меж тем Цзысэ замолчала и во все глаза смотрела на Ди Фэйшэна. — Что? — снова с сомнением спросил он. — Ничего, — Фиалка улыбнулась. Сначала нерешительно, а потом широко и радостно. — Я просто… очень ждала твою улыбку. *** Ближе к обеду Лянъхуа и Фан Добин наконец добрались до провинции Юнь и отыскали обитель монаха Лао Ди. — Фан Сяобао, ты подожди меня снаружи, — обратился к младшему товарищу доктор Ли. — Брат Лао очень не любит чужаков. Я лучше пойду один. Надеюсь, он меня вспомнит. Добин нехотя согласился и расположился в близлежащей трапезной, заказав себе кувшин вина. — Здравствуй, брат Лао Ди, — поприветствовал Лянъхуа старого друга, складывая руки ладонями к груди и согнувшись в почтительном поклоне. — Давно не виделись. — Ли Сянъи… — невысокий поджарый мужчина в оранжевой монашеской тоге медленно открыл глаза, выходя из медитации, и внимательно посмотрел на своего гостя. — Действительно. Давно. — Я прошу прощения за то, что так долго тебя не навещал и за то, что сегодня нарушил твоё уединение, — начал Лянъхуа. — Но мне нужна твоя помощь. Монах кивнул. «Говори». — Ты ведь одно время состоял в секте гуан-баочи? — начал свои расспросы доктор Ли. Лао Ди снова кивнул. — Что знаешь об Огненном цветке и гибели Чен Лю? — А что знаешь об этом ты? — в свою очередь спросил монах. — Не так много, — ответил Сянъи. — Но мне очень нужна информация, потому что судьба свела меня с дочерью Чен Лю. — Цзысэ? — оживился Лао. — Она здесь? С тобой? Её 18-летие ведь ещё не наступило? — Нет, не наступило, — не понимая пока, какая тут связь, проговорил доктор Ли. — И нет, она сейчас не со мной. Но три дня назад мы случайно встретились с ней в лесу, где на неё напали люди клана Мэйгуй. — Черная роза… — задумчиво произнес Ди. — Я сразу подумал тогда, что за его смертью стоит Дун Чжао. Он хочет заполучить Огненный цветок и не перед чем не остановится. — За чьей смертью? — осторожно уточнил Лянъхуа. — Чен Лю разумеется, — отозвался монах. — Когда мы виделись с ним в последний раз, я предупреждал его, чтобы он был осторожнее. Но он меня не послушал. А может было уже поздно… — Брат Ди, когда ты видел Чен Лю в последний раз и о чем говорил с ним? Расскажи мне? — попросил Лянъхуа. — Хорошо. Я расскажу. Надеюсь, это поможет тебе сберечь ХоХуа, — кивнул монах и приступил к повествованию. — Через некоторое время после моего ухода из гуан-баочи Чен Лю, с которым мы продолжали поддерживать дружеские отношения, поделился, что к клану присоединился новый Хранитель, таинственный и благородный герой. Тогда я не предал особого значения, но позже понял, что он имел ввиду тебя. Но я-то знал, что для всего мира ты погиб и скрываешься и точно бы не стал вступать в этот клан даже инкогнито. Я слишком поздно догадался, что кто-то обманул Чен Лю, притворившись Ли Сянъи, чтобы подобраться к Огненному цветку. Когда он приезжал последний раз, незадолго до своей гибели и спрашивал, можно ли доверять Ли Сянъи, я отвечал, что можно было бы, если бы великий герой Цзянху был с нами. Но ведь его нет. Я пытался аккуратно намекнуть Чен Лю, что он ошибается. Что его герой не тот, за кого себя выдает. Говорить напрямую я не решался, опасаясь, что за отцом Цзысэ следят. И видимо не ошибся. Думаю, Чен Лю понял свой промах, потому что он очень поспешно покинул меня, бросив на прощание: «Инь-Ян, ведь это должны быть Инь-Ян». И больше я его не видел. А несколькими днями позже узнал, что его нашли мертвым на дне ущелья. Проводившие расследование сошлись на мнении, что это был несчастный случай. Но я уверен, что это дело рук Дун Чжао. Тем более рядом с телом Чен Лю была найдена охапка сожженных фиалок. — Понятно… — медленно проговорил Лянъхуа. — Я тоже так и подумал, что Дун Чжао обманул отца Цзысэ, прикинувшись мной и пообещав позаботиться о девушке. — Да, — кивнул Лао Ди. — Чен Лю верил, что защитить Огненный цветок сможет только адепт Чистой Ци. Но на самом деле истинную гармонию может породить лишь союз противоположностей. Инь-Ян. Но баланс очень хрупок и тонок. В противном случае великое благо обернется великим разрушением. «Гармония Инь-Ян. Вот почему не работает янчжоумань, но действует сучжоукуай», осознал вдруг доктор Ли. — Брат Ди, правильно ли я тебя понял, — решил уточнить Лянъхуа. — Созидательная ци в паре с разрушительной способна породить великую гармонию или же хаос. Монах кивнул. — От чего это зависит? — спросил доктор Ли и добавил. — Огненный цветок — это какая-то особая техника, вроде моей, которой владеет Цзысэ, верно? — Зависит от того, как будешь обращаться с огнем: беречь или разбрасывать, — ответил Лао Ди. — Отец Цзысэ оставил подсказки. Если вы нашли его записную книгу, то должны расшифровать их. А насчет Огненного цветка… — Мы нашли книгу, но не можем понять, о чем там говорится, — перебил его Лянъхуа. — В таком случае вам нужно отправиться к старейшине Иньши [隐士 — отшельник]. Он точно знает всё об Огненном цветке, — посоветовал Лао Ди и, многозначительно помолчав, добавил. — И, нет, Огненный цветок — это не техника. — А что же тогда? — настороженно переспросил доктор Ли. — Цзысэ и есть Огненный цветок, — ответил монах. — Но поторопитесь. Час, когда цветок распустится, уже близок. Помните про Инь-Ян. Не допустите ошибку. Озадаченный Лянъхуа вышел из обители Лао Ди и, отыскав Фан Добина, велел немедленно седлать коней и как можно быстрее возвращаться назад. *** — А-Фэй! — Фиалка придумала ещё одно занятие, которое наверняка заинтересует наёмника. — А научи меня драться? — Тебя? Драться? — с недоумением переспросил Ди Фэйшэн. — Зачем? — Ну, покажи мне какие-нибудь приемы, чтобы я могла постоять за себя в случае чего, — упрашивала Цзысэ, незаметно стиснув края своей юбки. — Вдруг Мэйгуй опять нападут на меня… — Если Мэйгуй нападут, мы тебя защитим, — ответил Ди Фэйшэн. — Да, я знаю… — Цзысэ пыталась найти какую-то вескую причину, чтобы убедить его. — Но ведь всякое может быть. Я хочу знать какие-нибудь приемы. А ты ведь так хорош в боевом искусстве! Научи меня? — Я не смогу научить тебя технике боя за такой короткий промежуток времени, — хмыкнул А-Фэй. — Но могу показать некоторые приёмы самообороны. — Здорово! — Фиалка широко улыбнулась и радостно захлопала в ладоши. — Тогда идём. Они вышли во двор. Цзысэ послушно встала напротив А-Фэя, ожидая указаний. С минуту мужчина оценивающе оглядывал девушку, словно прикидывая, как лучше подойти к задаче. — Если тебя схватили, твоя задача — высвободиться, — начал он свой инструктаж. — Для этого надо знать болевые точки противника, воздействие на которые может вывести его из равновесия и вынудит ослабить хватку. Цзысэ внимательно слушала и послушно кивала головой. — Буду показывать на себе, — с некоторым, как ей показалось, сомнением оповестил Ди Фэйшэн. — Подойди ближе. Фиалка сделала несколько шагов вперед и встала почти вплотную к наёмнику. — Если нападающий атакует спереди, освободиться от захвата можно резким ударом противнику в подбородок, снизу-вверх. Либо схватив за кадык, крепко сжав его пальцами, — объяснял Ди Фэйшэн. — Попробуй. — Что… прямо на тебе? — неуверенно переспросила Цзысэ. — А на ком ещё? — пожал плечами мужчина. — Ты же хотела научиться, так учись. — Ну я… — Фиалка замялась и растерялась. — Вдруг я сделаю тебе больно? — Не сделаешь. Сил не хватит, — «подбодрил» её А-Фэй. Девушка по-прежнему не решалась предпринимать какие-либо действия. Тогда наёмник приблизился к ней вплотную и схватил за плечи, крепко сжав. — Ну? — он выжидательно смотрел на неё. — Сопротивляйся! Старайся просунуть руку снизу и нанести удар. Оторопевшая Фиалка стояла, как вкопанная, и беспомощно хлопала глазами. А-Фэй тем временем дёрнул её на себя, развернув на 180 градусов, и прижал к себе, крепко обхватив одной рукой за предплечья, сковывая движения, а другой слегка сжимая горло. — Если так и будешь просто стоять, противник в два счета тебя придушит, — проговорил он возле самого уха девушки. Фиалка нервно сглотнула. От такого близкого контакта у неё даже закружилась голова, а ноги сделались ватными. — Так что, будешь тренироваться или закончим на этом? — ухмыльнулся Ди Фэйшэн, выпуская девушку из своих объятий. Фиалка перевела дух и взяла себя в руки. «Нельзя так просто сдаться. Я ему докажу, что чего-то стою», решила она. — Буду, — с вызовом ответила Цзысэ, сверкнув глазами. — Хорошо, — кивнул А-Фэй, с интересом посматривая на девушку. — Тогда отрабатываем приёмы переднего захвата. Он снова схватил её за плечи. Фиалка закусила нижнюю губу, изловчившись, просунула правую руку и, дотянувшись до горла наёмника, крепко сжала его кадык. — Сильнее сжимай, — напутствовал А-Фэй, — Когда почувствуешь, что противник ослабил хватку, бей в челюсть, а потом беги. Они проделали это упражнение несколько раз. Постепенно Фиалка избавилась от зажатости и стеснения. Ди Фэйшэн показал ей и некоторые другие приемы, и девушка, войдя в раж, от души лупила его кулаками. — От захвата сзади лучше всего освобождаться путём резкого удара локтем в солнечное сплетение или ногой по коленному суставу, — продолжал объяснять А-Фэй. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся Фиалка энергично закивала головой. Ди Фэйшэн прищурил глаза и улыбнулся уголками губ. Вся эта возня его явно забавляла и раззадоривала. Девчонка держалась на удивление хорошо. В последний раз так от души заехала в челюсть, что она до сих пор немного ныла. — Ну тогда давай, вперёд, — А-Фэй крепко обхватил Цзысэ руками, прижимая спиной к себе. Но девушка не спешила продемонстрировать полученные знания. — Ну и? Освобождайся от захвата. Всё забыла или устала? Ди Фэйшэн по-прежнему не разжимал объятий, ожидая от Фиалки ответных действий. А она по-прежнему не двигалась с места, замерев, как маленькая лань в когтях тигра. Её Далекая Мечта была сейчас так близко. Цзысэ слышала биение его сердца, чувствовала его дыхание на своей шее и ощущала тепло его тела. Девушка прикрыла глаза и дотронулась пальцами до его руки. — Может я не хочу… освобождаться, — приглушенно выдохнула она, отклоняясь назад и чуть поворачивая голову. Лицо А-Фэя было так близко, что ещё немного и Цзысэ могла бы коснуться его губ. Девушка взволнованно и прерывисто дышала. По всему её телу прокатилась сладостная волна возбуждения. От такого поворота событий наёмник явно опешил и растерялся. Он напрягся и чуть отстранился от Фиалки, медленно выпуская её из своих объятий. — Тогда… закончим на сегодня, — А-Фэй отвёл глаза в сторону и, не глядя на Цзысэ, поспешил в терем. Ей показалось, или он был смущён? Фиалка какое-то время ещё постояла на улице, приводя в порядок свои мысли и душевное равновесие, а затем с победоносной улыбкой на лице последовала за Ди Фэйшэном.