***
Рик спокойно выходит из портала в своем гараже, он всего лишь ходил на переговоры с одним Риком из Цитадели и помощь Морти ему была не нужна — тот до этого так сильно жаловался на усталость, и в принципе выглядел очень подавленным, так что на какое-то время Санчез оставил его в покое. Он получил все, что хотел — Морти и так ему помог в нескольких приключениях до этого, так что теперь ученый не видел какого-то глобального пиздеца в том, чтобы дать мелочи отдых. Пускай выспится, посмотрит телек или межпространственное кабельное, позалипает на инстаграмм Джессики или какой-нибудь другой пышногрудой старшеклассницы, подрочит в конце-концов и поделает все то, что делают обычные подростки его возраста. Он удивляется, когда боковым зрением замечает, что внук все еще сидит в его гараже — не то, чтобы Рик был сильно против, это просто удивительно — и такое ощущение, словно он и не уходил отсюда.
— О, Морти, ты все еще здесь? — все же удивленно спрашивает Санчез, потягиваясь, выходя из портала и подходя ближе к верстаку, опираясь на него бедром, складывая руки на груди и смотря на Морти, который сидит на его низком кресле. — Слушай, ты никогда не догадаешься…
Рика моментально останавливает вид его четырнадцатилетнего внука, когда тот поворачивается к нему лицом, лишь потому, что Морти выглядит чертовски пьяным и потому, что тот до сих пор хлещет какой-то паленый алкоголь прямо из горла. На столе лежат несколько открытых бутылок какого-то хреново-паленого пива, из нескольких бутылок на его стол расползаются воняющие лужи, пачкая как его стол, так и рубашку Морти, который случайно рукавом задевает одно из пятен. Морти выглядит хреново — у него заплывший взгляд, растрепанные грязные волосы, старая одежда, из которой он даже не подумал вылезти после приключения, от него разит спиртом, а у рта и подбородка остались слюни и остатки этого пойла.
Рику не то, чтобы неприятно на это смотреть — он сам выглядит не лучше, когда пьет, но, черт возьми, видеть как твой четырнадцатилетний внук пьет, явно не от счастливых каких-то воспоминаний, потому что лицо у него такое, словно на его глазах кто-то опять умер, просто ужасно. Он смотрит на это шокировано, совершенно не понимая, как правильно будет поступить в этой ситуации. Выпороть мальца, чтобы неповадно было? Да ему и так часто достается, не нужно приучать его еще и к тому, что вот за такую херь его будут ругать, хотя… Нет, Рик сомневается, что если сейчас попытаться выбить из Морти всю его дурь, взявшуюся явно из ниоткуда, тот послушает его и больше не притронется к алкоголю. Он старается размышлять логически — пацана нужно отвести в кровать и отобрать это несчастную хрень, которая воняет хуже мочи какого-нибудь инопланетянина. Рик не хочет понимать, почему Морти вообще это пьет.
Если бухаешь, то пей хотя бы что-то нормальное
— Ч-что, Р-рик? — Морти своим расфокусированным взглядом наконец-то находит знакомую фигуру, и спрашивает это тихим и уставшим голосом. Он не может в полной мере разглядеть весь спектр эмоций, отразившихся на лице деда, но уже на подсознательном уровне догадывается, что ему влетит. Конечно, не хватило же мозгов запереться с алкоголем в своей комнате, нет, нужно было пить именно в гараже, чтобы Рик в любой момент мог увидеть его таким. Ну и плевать, что скажет ему Рик такого, чего он еще не слышал? Да и вообще Санчез сам пьет еще больше, чем он выпил за сегодня, так что не ему учить Морти какой-то морали, но в любом случае, боясь то ли быть обсмеянным, то ли боясь, что дедушка накричит на него, Морти перешел в наступление. — У-у тебя п-проблемы с тем, ч-что я пью? — заикаясь и с трудом формулируя предложения, спросил Морти, пока его руки безвольно повисли, бутылка выпала из них и прокатилась по полу, но Рик на нее даже не взглянул. — Почему ты волнуешься об э-этом? — Морти понятия не имел, почему вообще решил, что Рик может волноваться о нем, но фильтр между дурацкими мыслями и его языком явно был отключен. — Ты же не волнуешься ни о чем. — Морти утирает рукой глаза, пытаясь сфокусироваться и медленно сползает на пол. Ноги держат плохо, голова вообще раскалывается и отказывается вспоминать или формулировать хоть какую-то мысль, нет ни страха, ни боли, ни воспоминаний, ничего, Морти просто несет какую-то хуйню, сидя задницей на бетонном полу и надеясь, что дед не пристрелит его. Он чувствует, насколько ему хреново, эмоции снова берут верх над ним, не видя никаких препятствий, и Морти, сам того не осознавая, начинает делиться тем, что его гложет, пусть это и было похоже лишь на пьяное бормотание. — Я-я н-не могу с-спать, я-я не могу п-перестать думать о том, ч-что видел… Что д-делал… Я просто хочу з-забыть обо всем этом. — Морти проводит рукой по лицу и голове, морщась от того, насколько она болит, и ожидая хоть какой-нибудь реакции от Рика, но ее не следует, а тошнота подступает все ближе и все более мерзко ощущается в горле, но Морти из чистого упрямства и развязанного языка, продолжает. — Я н-не хочу больше ни о-о чем беспокоиться. Я-я…
Он не может договорить фразу, потому что его рвет, он сгибается пополам, оставляя после себя лужу блевотины и смотря на нее расфокусированным взглядом, словно не понимая, что вообще произошло. Во рту остается противный вкус желчи и рвоты, и Морти может лишь откашливаться, пытаясь избавиться от этого чувства, пусть и получается у него так себе. Голова все еще неимоверно болит, он плохо понимает, что вообще происходит и едва не падает на пол, лицом в собственную рвоту, глаза закрываются и все появляется только какими-то отдельными кадрами, пока Рик молча наблюдает за этим. Он молча смотрит на то, как внук выворачивает желудок, он молча подходит к нему и аккуратно гладит его по плечу, хоть и знает, что Морти об этом и не вспомнит.
Как только Морти перестает быть настолько плохо и он больше не желает опустошать желудок, но все еще явно будучи не в том состоянии, в котором должны быть дети его возраста, Рик берет его на руки. Это не очень сложно — половина его тела все равно кибернетическая, да и Морти не настолько тяжелый, а Рику необходимо уложить его спать. За все это время он не проронил ни слова — делал все молча, с пустым взглядом и никак не реагировал на слова Морти, находясь в своих очень тяжелых мыслях.
— Я-я могу идти, Рик, я же не ребенок. — Смит слабо пытается сопротивляться, просто слабо говорит об этом, не особо интересуясь куда его несут, зачем и что происходит. Ему все равно — сейчас он хотя бы не слышит и не видит всех тех несчастных, коих ему пришлось убить, ему хоть немного, но легче на душе.
Рик приносит его в комнату и аккуратно усаживает около изголовья кровати, надеясь, что если он отойдет на две минуты, Морти никуда не свалится, не уснет и с ним в принципе ничего не случится. Он выходит из комнаты, находя в шкафу чистое небольшое полотенце, и заходя в ванную, чтобы смочить его водой. Он не произносит ни слова — не ворчит о том, что подростки уже совсем ахуели, он не говорит о том, что Морти не стоит идти по его и маминым стопам и сливаться в алкоголь при каждом хреновом воспоминании, потому что это ни к чему хорошему не приведет. Морти не будет его слушать, да и от Рика слышать о вреде алкоголя как минимум странно, но Санчез знает, о чем говорит — алкоголь разъедает тело и душу, это яд, который будет медленно убивать тебя.
Он возвращается в комнату, глядя на то, как его внук едва в состоянии держать глаза открытыми — он просто пялится в стену пустым взглядом и даже не оборачивается на него, когда Рик возвращается. Санчез садится с ним рядом, утирает его рот мокрым полотенцем от слюны и алкоголя, чтобы мальчишке было не так противно спать и на утро не было мерзко от того, что эта дрянь застынет и стянет его кожу. Морти не возражает — он не дергается и лишь наблюдает за действиями Рика пустым взглядом, навряд ли осознавая, что вообще происходит, он медленно моргает и лишь слегка сбивчиво дышит.
Он засыпает почти сразу, когда Рик более удобно помогает ему улечься на кровати — он следит, чтобы голова Морти лежала на подушке, а тело его лежало так, чтобы если он начнет копошится во сне, то хотя бы не свалится с постели. Рик следит за тем, чтобы Морти был укрыт и чтобы ему было тепло — он не хочет, чтобы внук мерз. Когда Рик уверен в том, что Морти спит, что ему ничего не угрожает и он не проснется еще несколько часов, он лишь аккуратно треплет его по волосам, стараясь не разбудить, и также тихо покидает комнату.
Он позволяет себе поддаться эмоциям и выпустить их лишь в своей небольшой комнате — даже не в гараже, где обычно привык находится, а именно в комнате. Рик прислоняется спиной к двери, медленно съезжая на пол и пустым взглядом смотря в противоположную стену. Черт возьми, осознание того, насколько он самолично расшатал психику ребенку, сводило его с ума. Он был не самым лучшим отцом, а теперь стал еще более дерьмовым дедушкой. Из-за него психика Морти расшатана настолько, что он нашел утешение в алкоголе, чтобы не помнить всего того ужаса, который пережил, в четырнадцать лет. Именно Рик вселил в него уверенность в том, что Морти ни на что не годен, кроме как быть живым щитом и блокатором мозговых волн, именно Рик виноват в том, что Морти не может жить как обычный подросток и ненавидит себя. Рик очень умело скрывал всегда, насколько же ему не плевать на Морти, именно поэтому он сейчас за это расплачивается. Именно поэтому с болью наблюдает за тем, как его внук морально ломается и навряд ли будет прежним хоть когда-то.
Рик боится, что из-за этого Морти будет панически бояться их приключений, хотя они не всегда именно такие изнуряющие, они также тусят в Blips and Chitz, они расслабляются и плавают в затерянные города Атлантиды, они ходят в спа-салон межгалактический или просто сидят перед телевизором и смотрят межпространственное кабельное. Рик боится, что Морти может бросить его, может устать от своего деда настолько, что ему будет плевать даже на то, что его жизнь без Рика вновь станет серой, скучной и совершенно незаметной, зато он всегда будет в безопасности.
Рик боится его потерять, но почему-то четко это осознание ударило лишь тогда, когда он стал узнавать в Морти себя самого, при чем не с лучшей стороны. Он переводит взгляд на мозговыносяшку, которую положил на небольшую тумбу в своей комнате, желая ее как-нибудь доработать, но для того, чтобы Морти забыл хотя бы этот вечер, она скорее всего подойдет, как бы больно Рику не было постоянно стирать внуку память, это единственный вариант удержать его рядом с собой