Часть 5. Плохой напарник

***

Морти никогда бы не подумал, что у него может настолько болеть именно сердце, он никогда бы не подумал о том, что ему будет настолько плохо и больно смотреть на человека, который в любой момент может его бросить. Морти понимал, что в этот раз сильно накосячил, понимал, что действовал на эмоциях, но Рик ведь мог его понять, да? Дедушка ведь не будет его бить или правда уходить, он ведь не бросит его да? Ссадины на его теле и совсем недавно восстановленная, опять же только благодаря Рику, рука, все еще саднили — все его лицо было в крови, губа разбита, его одежда была вся грязная и порванная, на коленях были царапины и содранная кожа, а волосы были все в каком-то масле, грязи, песке, да и просто растрепанными. Морти едва сдерживал слезы, смотря на дедушку, надеясь, что тот его не отвергнет, он наделся, что «Рик и Морти на все сто лет» — не просто пустой звук для Рика, потому что для Морти это было всем. — Мы теперь снова напарники, да, Рик? — его голос дрожит и ломается, словно у девчонки, становясь слишком высоким даже для Морти, но ему нет до этого дела. Он просто надеется, что Рик как всегда улыбнется ему, отхлебнет водки из своей фляги, закинет ему руку на плечо и скажет: «Конечно, пес», пусть потом он и заставит его вычищать гараж, пусть накричит, пусть делает все, что захочет, только пусть остается рядом. Морти не представляет больше свою жизнь без Рика, ему больно и страшно этим заниматься, но он понимает, что этот косяк может стоить ему всех приключений, взаимоотношений и связи с дедушкой. Он старается не отчаиваться и думать о лучшем, даже смотря на бесстрастное лицо Рика, которое совершенно не располагает на положительный ответ. Морти едва не плачет, но хотя бы пытается напомнить Рику, ведь именно он начал говорить об этом и убеждал Морти в том, что не променяет его. — Рик и Морти снова вместе? «П-пожалуйста, не оставляй меня одного, только не снова» — эти слова так и просятся наружу, Морти, если бы ему позволяла та частичка гордости, которая у него все же была, упал бы на колени перед дедушкой и умолял бы его остаться, он буквально сделал бы все, что угодно ради этого. Он чувствовал, что его сердце моментально разорвалось бы от отказа, он буквально чувствовал как его токсичная версия стояла перед Риком на коленях и умоляла не бросать его со слезами на глазах. «Нет, нет, нет, нельзя» — рациональная, чистая и нетоксичная часть Рика, качает головой, обдумывая слова внука. Он больше не мог подвергать Морти такой опасности и теперь, когда он нашел, кем заменить его, на кого ему было плевать и кто, Рик не хотел признаваться, но иногда в сердцах все же делал это, справлялся гораздо лучше, чем сам Морти, им стоило прервать их токсичные отношения. Рик прекрасно знал, насколько Морти стал от него зависим и насколько плохо это может сказаться на нем самом в первую очередь, и чем раньше Рик отпустит внука, тем будет лучше для него. «Да, да, да! — вразрез ему, стараясь докричаться до разума Рика, вопила его токсичная версия. Они не могли бросить Морти, он уже давно стал их семьей, Рик заменил бы кого угодно — плевать на Бет, его оригинальная давно мертва, это лишь попытка убежать от правды, плевать на Джерри и Саммер, только Морти хотелось постоянно спасать и выдергивать из передряг, никакие ебучие вороны, будь они в миллиард раз лучше, ловчее, умнее и сильнее внука, не заменят его. Никто никогда не заменит этого восторга в глазах мальчишки, с которым он смотрит на все новое, никто не заменит Рику времени с Морти, ведь он любил не сколько их приключения, которые без сомнения тоже были ключевой частью их жизни, но и обычные семейные моменты — Рик любил смотреть с ним межпространсвенное кабельное, любил слушать гипотезы мальчика, пусть они и были верны лишь на двадцать процентов, любил его интерес к тому, что делает Рик, как они вообще могли его бросить? Да срать на этих воронов, они не могли так просто разорвать Морти сердце и кинуть его, заменив, словно какую-то разорванную тряпку, о которую вытирали ноги столько времени. — Скажи ему чертово да, старый ты идиот!» За то долгое время, кажущееся вечностью, пока Рик с задумчивым, совершенно нечитаемым и размытым из-за слез на глазах Морти, выражением лица думал над ответом, мальчик успел умереть минимум три чертовых раза. Рик выглядел неловко, правда искренне и долгое взвешивая все за и против, и Морти боялся, насколько чаша весов Рика склонялась к чертовому «оставь его». Проходит еще одна вечность, в которую Морти умирает внутренне еще дважды, и во время которой с его щек все же начинают течь слезы отчаяния, бессилия и осознания, прежде чем Рик, складывая руки на груди, все же не отвечает. — Нет, Морти, думаю, это конец. — все же говорит Рик, внутренне чувствуя, как его сердце разбивается, потому что он может увидеть в глазах внука как только что он убил его мир. Морти плачет, больше не скрывая своих эмоций и Рик ненавидит себя за то, насколько ему хочется извиниться и закричать с улыбкой, что это шутка, что это был всего лишь урок для Морти, чтобы тот не смел трогать его шмотки и тем более громить гараж, но он не делает ни шага в его сторону. Морти заливается слезами, пытаясь руками утереть их с красного лица, Рик видит насколько ему больно, но почему-то понимает, что так будет лучше для них двоих, Морти — глупый и наивный, поэтому сейчас этого не понимает, и именно он должен сейчас поставить точку в этих токсичных отношениях. Он больше не может отравлять жизнь внука, особенно теперь, когда ему есть, кому доверится. — У нас были абьюзивные отношения, мне очень жаль. Тебе будет лучше без меня. «Нет, Морти, прошу, не слушай этого гандона! — кричит токсичная версия Рика, моментально бросаясь вперед, в попытке утешить ревущего Морти, на что «добрая» его версия лишь качает головой и пытается остановить его, но это априори бесполезно. Токсичные их версии не могут друг без друга, они знают, насколько это больно — они почти видят страдания друг друга, которые их «нормальные и скрещенные» версии не видят. Токсичный Рик почти видит, как токсичная версия Морти плачет, стоя на коленях и закрывая руками лицо, по которому текут его слезы, его громкие рыдания, наполненные болью, невозможно слушать, но токсичный Рик буквально не может отвести взгляд от этой картины. Он чувствует как его сердце разрывается, неужели это и правда он — самая худшая часть Рика? Почему тогда только он умоляет о том, чтобы не причинять мальчику такую боль? Почему только он может видеть страдания Морти и осознавать, что в разлуке страдать будут они оба, почему никто больше не понимает, насколько они созависимы и буквально необходимы друг другу? Почему….Почему они просто не могут оставить все как есть? Токсичной версии Рика больно, что он не может даже прикоснуться к Морти — не может обнять его и утешить, сказать, что все хорошо и те придурки просто нихрена не понимают, ведь на самом деле именно Морти — самый важный человек в его жизни, но ему дозволено лишь наблюдать за страданиями внука. — Я вовсе не…не… — он все еще пытается что-то сказать, тянет вперед руку к плачущему Морти, он хочет утешить его, он не хочет причинять столько боли, он хочет сказать, что все хорошо, что они сейчас вместе зайдут в дом и посмеются над этой ситуацией, смоют с себя грязь, Рик залечит раны Морти и они пойдут смотреть телевизор, а потом кто-то получит за разъебаный гараж, но….Но этого никогда не будет и Рик просто из-за своей тупой гордости даже в токсичной своей версии не может позволить себе расплакаться, хотя до безумия хотелось. Я плохой напарник, Морти, надеюсь, однажды ты это поймешь.

***

Морти было невыносимо больно, когда Рик променял его на воронов. Рик оставил его, променял все их приключения, все то, что они вместе пережили, на двух существ, которые были «полезнее» его. Слезы все еще стекали с его щек, пока он наблюдал за тем, как Рик улетает вместе с теми двумя воронами, оставляя его в полном одиночестве в этом унылом доме. Так вот, значит, что чувствовала мама, когда Рик бросил ее, Морти готов был признать, что это худшая моральная боль, которую он испытывал, несмотря на то, что он успел пережить за все приключения. Такая пустота и страх в груди, съедающий тебя изнутри, что невозможно и словами передать. Морти понимал, что он не самый приятный и интересный человек, понимал, что он не так уж и умен или красив, или полезен, но… Но ведь Рик никогда на него не жаловался, всегда, даже если он косячил, помогал все исправить, он всегда продолжал возвращаться к Морти и таскать по приключениям именно его. Не Джерри, не Бет, не Саммер, хотя ее тоже, но достаточно редко и то только из злости на него, а именно Морти. Неужели он настолько провинился, что Рик решил бросить его навсегда? Да и был ли он вообще ценен для Рика? Воспоминания съедали его изнутри, заставляя уткнуться лицом в колени, обессилено опустив плечи, обняв себя руками. От балкона, на котором он стоял до этого, было немного холодно, но Морти не обращал на это внимания, он медленно начинал осознавать то, что к этому все и шло. Он никогда не был ценен для кого-то из своей семьи, с чего он вообще решил, что будет ценен для дедушки? Бусины слез вновь начали формироваться в его глазах, но он зло стер их рукой, вновь упираясь лбом в колени, пытаясь смахнуть множество негативных воспоминаний, которые продолжали наваливаться на него, указывая на его никчемность. Я никогда не считал тебя за напарника, Морти — эти слова все еще отдавали набатом в его голове и были достаточно свежими, потому что Рик сказал ему об этом меньше двух часов назад, прежде чем просто собрать свои вещи и бросить его на произвол судьбы. По его словам он делал это лишь для самого Морти, ведь их приключения — штука опасная и не приносит Морти ничего, кроме боли, но почему он не спрашивал мнение самого Морти? Да, он часто боялся и кричал, что ненавидит, когда Рик вытаскивает его за лодыжку из кровати посреди сна и затаскивает в какую-то задницу, но ведь у них были и спокойные приключения, в которых они просто отдыхали и наслаждались другими вселенными, почему Рик забывал об этом? Да, в основном он показывал мальчику опасную сторону Вселенной, с ее ненормальными устоями, правилами, обычаями, с их враждой, продажами запрещенных веществ и так далее, но ведь было также много просто красивых мест, которые они посещали просто чтобы отдохнуть. Они ведь плавали в Атлантиду, часто ездили в космос просто за вселенским мороженным, просто смотрели межпространственное кабельное и посещали разные, красочные миры порой просто для того, чтобы Рик мог продать несколько своих высокотехнологичных устройств. Когда мы познакомились, я надеялся лишь на то, что однажды он объявится. Морти уже давно знал о том, что является оригинальным внуком именно Рика Прайма — заклятого врага своего дедушки, но, когда он спрашивал о том, точно ли не является приманкой, чтобы вернулся тот Рик, его дедушка отвечал, что Морти никогда не был приманкой. Он всегда делал акцент на том, что спасал Морти не потому, что тот был внуком его заклятого врага, а потому, что Морти был в какой-то степени дорог ему. Но теперь, после всего произошедшего, когда Рик без сожалений оставил его, променяв на парочку воронов, Морти сомневался в его словах. Рику ведь ничего не стоило просто соврать ему, вселить эту уверенность в Морти, чтобы просто привязать его к себе еще сильнее, чтобы, когда он разобьет ему сердце и истопчет душу, мальчику было больнее. Что же, Рик, у тебя получилось, Морти сомневается, что хоть раз поверит в то, что может быть кому-то нужен, что может быть для кого-то важным, ведь теперь он был уверен, что это не так. Он догадывался о своей бесполезности давно — он не чувствовал любви от мамы, отца или Саммер, у всех них были свои дела и они бы перегрызли друг другу глотки во время ссоры, если бы могли. Мама не спасала ситуацию совершенно — попытка поиграть в счастливую семью всегда лишь усугубляла ситуацию, потому что ссоры на этой почве становились слишком частым явлением, чем когда они просто игнорировали друг друга. Морти знал, что является лишь проблемой для своих родителей — он тупой, маленький, отстающий в развитии ребенок, с проблемами в социализации, а еще и онанист. Так себе набор счастливого дитя, так что Морти мог понять, почему является лишь бесполезным куском дерьма для своих родителей. Он знал, что в нем нет чего-то особенного, все, что было в нем особенного — он внук Рика Прайма и то, что дедушка какое-то время таскал его по разным измерениям и мирам. Да, может быть он стал немного остроумнее и смелее, немного начал разбираться в изобретениях Рика — в основном в тех, которые можно взять и использовать, если вдруг он захочет устроить геноцид порождений Хуви. Но все равно было чертовски обидно, что даже, несмотря на то, что он мог сделать, то, что он успел узнать, усвоить и теперь более спокойно выполнять просьбы Рика, он все равно променял Морти на воронов. Когда в последний раз я тебе вообще говорил, что люблю тебя? С чего ты вообще это нахрен взял? Морти никогда не ждал ни от кого от семьи слов любви — отец не считал нужным это говорить, Саммер скорее откусила бы себе язык, чем сделала бы это, а мама говорила об этом за последние несколько лет от силы раза два. От дедушки таких слов вообще можно было бы не ждать в принципе — Рик даже на пороге смерти не сказал бы Морти о том, что любит его, от него слова: «я горжусь тобой», Морти слышал только два или три раза и в такие моменты у него замирало и болело сердце. Это было непривычно, неправильно, но, тем не менее, странно приятно и хотелось сделать все, только бы услышать эту фразу еще раз. Но Морти был достаточно адекватным, чтобы понимать, насколько мизерный шанс того, что Рик вновь скажет ему, что гордится им или что любит его. И это тоже было больно, хотя должно было быть привычным — он ведь никогда не ждал таких слов даже от матери, почему он решил, что Рик скажет ему нечто подобное? Морти и правда живет в каких-то розовых очках, которые разбились на мелкие кусочки, будучи растоптанными его собственным дедушкой, который оставил все их приключения и самого Морти позади. У меня миллион воспоминаний о тебе — придурке, где-то шесть из них приятные, остальное — бесполезный мусор. Это было прямо-таки ударом под дых, особенно когда руки Морти тряслись в попытке понять, кто из стоящих перед ним трех существ паразит. Он настолько был ненавистен Рику, что у него было в тысячу раз больше негативных воспоминаний о нем, чем приятных? Он настолько отравляет дедушке жизнь? Тогда почему Рик продолжал его брать в приключения, несмотря на то, насколько Морти ему противен? Почему просто не бросил его при любой удобной возможности, коих у него было просто сотни, особенно учитывая, как штампуются Морти в Цитадели? Ах, точно, он ведь просто очень удобный щит для гениальных мозговых волн Рика и внук его заклятого врага. Почему-то это принесло еще порцию боли его и так израненному сердцу. Морти устал слушать свои всхлипы, которые становились лишь чаще и чаще с течением времени, устал чувствовать собственную руку в волосах, которая оттягивала их до ощутимой боли, пытаясь вернуть разум в реальность, устал чувствовать свою беспомощность и то, что он ничего не сможет изменить как бы не хотел. Он просто так устал от этой боли и страха. Рик ушел, стоило с этом просто смириться, но почему же, черт возьми, так больно?