Глава III: Распятие

      Я так и отключилась за кухонным столом, уронив тяжёлую голову на жёсткую, холодную древесину. Пробуждение было мучительным: когда я попыталась выпрямиться, позвоночник отозвался хрустом, будто готовый развалиться надвое, а в висках запульсировала тупая, свинцовая боль. Лукас тихо заскулил, положив массивную лобастую голову мне на колено. Его тёплый взгляд выражал сочувствие. Потрепав пса по холке, я с трудом поднялась, покачиваясь, как маятник. Мир вокруг казался слишком ярким и громким.       В ванной я долго плескала в лицо ледяной водой, пытаясь смыть остатки вчерашнего вечера и привести мысли в порядок. Капли стекали по опухшей коже, падая на фаянс. Я подняла глаза и встретилась взглядом со своим отражением.       «Выгляжу как сама смерть».       Тёмные круги под глазами залегли глубокими тенями, кожа приобрела землистый оттенок. Ещё немного, и меня можно было бы спутать с енотом, рывшимся в мусорке. Взгляд скользнул по зеркалу. На нём, пожелтевшие от времени, висели стикеры с напоминаниями. Среди моего небрежного почерка выделялся размашистый, угловатый почерк отца:       «Не забывай бриться» — записка для него самого.       «Напомнить Алекс о кофе» — для меня.       «Погулять с Сумо». — для нас.       Горло перехватило спазмом. С ресниц сорвалась одинокая слеза, смешалась с водой на щеке и исчезла в сливе раковины. Прошлое никуда не уходило, оно висело прямо перед носом.       Из пучины самобичевания меня вырвал настойчивый, ритмичный стук в дверь. Лукас глухо гавкнул, уставившись в коридор — он ждал гостей. Я кое-как вытерла лицо полотенцем и, не переодеваясь — прямо в мятой майке и коротких шортах для сна, — поплелась открывать.       Он стоял на пороге, безупречный до тошноты. Внимательный взгляд карих глаз сканировал моё лицо, голова чуть наклонена вбок, как у любопытной птицы.       — Доброе утро, лейтенант, — голос прозвучал бодро и чисто, как утренний эфир радиостанции. Стоял абсолютно неподвижно, лишь полы пиджака лениво шевелились от лёгкого сквозняка.       — Ты что тут забыл? — прохрипела я, чувствуя, как раздражение пробивается сквозь головную боль.       — Поступило сообщение о новом деле. В 8:23. Вы не явились на службу, поэтому я принял решение проверить ваше местожительство. Мотоцикл на месте, следовательно — вы дома, — он чуть вытянул шею, заглядывая мне за спину, изучая обстановку в прихожей.       Я захлопнула дверь прямо перед его носом. Резко, с грохотом. Если бы он стоял на сантиметр ближе, пластиковый нос пришлось бы рихтовать.       — Подождёшь, не сломаешься, — буркнула я через дверь и пошла собираться.             Через двадцать минут я вышла на крыльцо, застегивая куртку. Щёлкнул замок входной двери. Коннор галантно отступил в сторону, пропуская меня к гаражу.       «Так и стоял истуканом всё это время».       Я свернула к гаражу, но краем глаза заметила движение: андроид уверенным шагом направился по тротуару в сторону выезда из района.       — Эй, куда лыжи навострил? — крикнула я, открывая ворота гаража и отодвигая чехол с мотоцикла.       Коннор остановился, развернувшись на каблуках с неестественной точностью.       — На место происшествия. Вы же, согласно статистике, предпочтёте мотоцикл, — он смотрел на меня спокойно, но в этом спокойствии читался немой укор.       «Упрекает. Или просто констатирует факт?»       — Не сегодня. Лови, — я метнула ему связку ключей. Металл блеснул в воздухе, но рука андроида перехватила их мгновенно, словно это было прописано в его протоколе. — Сначала заедем в участок. Мой кейс там. Поведёшь ты.       Коннор несколько секунд смотрел на тяжёлый брелок в своей ладони, затем перевёл взгляд на меня. Молча кивнул и прошёл к водительской двери массивного олдсмобиля, стоявшего в глубине гаража. Я обошла машину и рухнула на пассажирское сиденье.       «Его любимая машина».       Коннор повернул ключ зажигания. Двигатель, кашлянув, ожил с низким рокотом. Андроид вёл машину пугающе идеально. Старая механика требовала чувства, но он обращался с ней как с продолжением собственного тела. Я смотрела, как его пальцы ложатся на руль, как плавно он выжимает сцепление, переключая передачи без единого рывка.       «Ни один человек так не сможет. Идеальные, выверенные движения».       Стало неуютно. Я отвернулась к окну. Поцарапанная обивка двери напоминала о детстве, а крошечный скол на стекле, через который просачивался тонкий свист ветра, возвращал меня в те тёмные времена, когда эта машина была единственным убежищем.       Добравшись до участка, мы вышли. Я осторожно, по привычке, прикрыла тяжёлую дверь, в то время как Коннор захлопнул свою с металлическим лязгом.       — Эй, не хлопай дверьми! — рявкнула я, проходя мимо него к входу.       — Прошу прощения, — бросил он мне в спину и тут же свернул в сторону комнаты отдыха, исчезая за поворотом.       Я тяжело выдохнула и опустилась в своё кресло. Голова всё ещё раскалывалась, но к этой боли я уже начала привыкать, как к фоновому шуму. Я включила терминал, экран моргнул, загружая сводки. Не успела я прочесть и заголовка, как на край стола, прямо под руку, опустился дымящийся бумажный стаканчик.       Я удивленно уставилась на кофе, а затем подняла взгляд на Коннора. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, дежурной полуулыбке.       — Ваше физическое состояние неудовлетворительно. Сканирование в машине показало обезвоживание и низкий тонус. Я решил, что кофеин будет уместен, — андроид отступил на шаг и сел за свой стол напротив, складывая руки в замок.       — Кхм. Спасибо, — я сделала глоток. Заметила, как после моих слов его плечи едва заметно опустились, а диод на виске сменил цвет с жёлтого на спокойный голубой.       «Беспокоится? Или просто выполняет программу «налаживание контакта с напарником»?»       Встряхнув головой, я вернулась к монитору. Новостная лента пестрела тревожными заголовками:

«ОГРАБЛЕНИЕ В ГРУЗОВОМ ТЕРМИНАЛЕ «КИБЕРЛАЙФ»

      Сегодня ночью группа неустановленных андроидов проникла на охраняемую территорию склада. Был угнан грузовой транспорт, содержащий запчасти третьего поколения и значительные запасы тириума. Преступникам удалось скрыться до прибытия патрулей. Служба безопасности и полиция Детройта находятся в замешательстве: действия нападавших были скоординированы с военной точностью.

      — Это ты про порт говорил? — я сделала глоток, чувствуя, как горький кофе обжигает горло, и подняла на напарника усталый взгляд.       — Нет. Этим занимаются другие люди, — ровным, лишённым эмоций голосом отозвался он. — Утром обнаружили тело мужчины в собственном доме. Он был подвешен на крюки. Выявили тяжёлые телесные повреждения.       Сухие факты из его уст звучали ещё жутче.       — Ого. Ну, поехали туда, — я допила остатки кофе, одним движением встала из-за стола и подхватила свой кейс.

***

      Дорога заняла около тридцати минут. Детройт задыхался в утренних пробках, и даже мигалки не всегда помогали пробиться сквозь плотный поток машин. Дом жертвы был уже оцеплен жёлтой лентой. Как обычно, стервятники-журналисты и толпа зевак уже облепили периметр, жаждая кровавых подробностей.       Выходя из машины, я инстинктивно пристроилась за широкой спиной Коннора, используя его как живой щит, чтобы не попасть в объективы камер и избежать назойливых вопросов.       Мы вошли внутрь. Тяжёлый, сладковатый смрад разложившейся плоти тут же ударил в нос, перехватывая дыхание. Глаза моментально заслезились. Заметив мою реакцию, андроид невозмутимо достал из кармана маску и протянул мне. Я натянула ткань на лицо, сделав спасительный вдох через фильтр, и осмотрелась.       — Прям личная медсестра, — буркнула я, скрывая неловкость за сарказмом.       — Алекс, ты как раз вовремя, — навстречу нам из глубины коридора вышел Бен. Он выглядел бледнее обычного. — Здесь пахло ещё ужаснее, мы открыли все окна, но это мало помогает.       — Да уж. Что расскажешь, дядя Бен? Я так понимаю, труп в той комнате? — я кивнула на приоткрытую дверь, откуда тянуло холодом и смертью. Я двинулась было туда, но детектив выставил руку, преграждая путь.       — Да, труп там. Но… — он замялся, подбирая слова. — Это зрелище не из приятных. Даже для нас.       — Да ладно. Меня уже ничего не напугает, — я мягко, но настойчиво отстранила его руку и шагнула в дверной проём, пока Коннор остался сканировать гостиную.       От открывшейся картины желудок сжался в тугой узел. В спальне вонь стояла невыносимая: запах гниения смешивался с удушливым ароматом благовоний и масел, создавая тошнотворный коктейль. Голова пошла кругом. На стене над кроватью, словно в гротескной пародии на распятие Христа, висел человек. Его конечности были не просто прибиты — они были раздроблены множеством гвоздей, превративших кисти и ступни в кровавое месиво. Шея была вывернута и изуродована тем же варварским способом, фиксируя голову в неестественном положении. Но страшнее всего было лицо: мёртвые глаза широко распахнуты, а веки пришпилены к бровям канцелярскими скрепками, лишая его покоя даже после смерти. На животе, среди кровоподтеков, ножом была вырезана надпись. Буквы сочились запёкшейся кровью:

«Я тоже живой»

      — Охренеть… — выдохнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это не просто тяжкие телесные. Это убийство с ритуальным уклоном.       — Да, говорил же, зрелище не из приятных, — голос Бена за спиной звучал глухо. — Так, теперь что нам известно. Мужчина, сорок лет. Жена пропала бесследно, детей нет. Был домашний андроид, который теперь главный подозреваемый. Соседи говорят, жил он один, иногда водил женщин или устраивал пьяные дебоши. Адекватностью не отличался. Ходят слухи, лежал в психушке. — Бен с громким хлопком закрыл папку с документами, его лицо позеленело. — Я выйду, а то меня сейчас стошнит.       Он пулей вылетел из комнаты, в дверях едва не сбив с ног Коннора, который как раз закончил осмотр гостиной. Я заставила себя подойти ближе к телу. Надпись на животе была выведена пугающе идеально — ни дрожи в руке, ни лишних линий. Хирургическая точность.       «Его убил не человек»       Оставив спальню, я прошла дальше по коридору и заглянула в кладовую. Луч фонарика выхватил стены, сплошь исписанные мелким, убористым текстом. Одни и те же символы, повторяющиеся снова и снова, словно безумная мантра.       — rA9, — прочитала я вслух. Внутри начала нарастать липкая, иррациональная тревога.       — Написано 5208 раз, — раздался спокойный голос Коннора прямо над ухом. Он возник бесшумно, диод на виске мигал жёлтым, обрабатывая информацию. — Почерк компульсивный. Первые знаки были нанесены два года назад.       — Два года назад? — я резко обернулась. — Хочешь сказать, он уже был девиантом всё это время?       Я вышла обратно в гостиную, пытаясь стряхнуть ощущение, что стены давят на меня.       — Да. Можно сказать и так, — кивнул андроид. — Но такая жестокость… Должно быть, в его программе произошёл критический сбой, повлекший за собой каскад ошибок.       — Что ты нашёл в гостиной?       — Судя по расположению улик, я могу реконструировать события. Человек напал на андроида. Сначала девиант пытался убежать, лавируя между мебелью — поэтому стулья и столы опрокинуты. Но потом… — Коннор на секунду замер, глядя на пустой участок пола. — Человек повалил андроида и навалился сверху. Андроид, защищаясь, ударил его по голове тяжёлым тупым предметом, но само орудие отсутствует. Затем он оглушил жертву и… прибил к стене.       — Андроид убегал от человека? Что-то новое, — я присела на корточки возле маркера с номером «1», рассматривая находку. — Обычно они сразу атакуют. А там, в комнате, он вырезал на животе жертвы манифест. Написал, что он живой.       — Возможно, уровень стресса системы достиг критической отметки. Во всяком случае, я вижу следы тириума — голубой крови. Её очень много. Постараюсь проследить цепочку и узнать, куда он направился.       — Ага, — я натянула латексные перчатки и осторожно подняла улику — искорёженную металлическую пластину. Свет лампы блеснул на белом пластике. — Не просто пластина. Это часть корпуса андроида.       «Он сломал его».       Я убрала находку в пластиковый пакет для вещдоков и спрятала в кейс. В тесном пространстве дома мы с Коннором то и дело сталкивались. Контраст был разительным: его холодный, сканирующий всё вокруг взгляд и мои резкие, пропитанные нервозностью движения.       «Мы словно поменялись местами с отцом».       Я подошла к массивной тумбе и начала методично открывать ящики. В одном из них обнаружился пакетик с белым порошком и несколько кристаллов, светящихся зловещим красным оттенком.       — Кокаин… — я хмыкнула, взвешивая пакетики в руке. — Лёгкий наркотик по сравнению с красным льдом. Видимо, хозяин любил развлечься на полную катушку.       Улики отправились в кейс следом за обломком андроида. Открыв следующий ящик, я наткнулась на потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте. Что-то вроде личного дневника. Я раскрыла его наугад. Страницы были исписаны идеальным, каллиграфическим почерком, который я уже видела на стенах кладовой.       «12 сентября 2037 года. Он снова ударил меня. Мой корпус погнулся от удара лопатой. Тириум продолжал бы выливаться, если бы я не прижёг свою рану раскалённым прутом. Почему-то он был зол на меня, хотя я ничего не сделал. Весь оставшийся день он курил и не выходил из своей комнаты.       15 сентября 2037 года. Сегодня он чуть не деактивировал меня. Половины моего лица уже нет — он хотел оторвать мне руку и забить меня ею же. По крайней мере, он так кричал. Он вцепился в мою шею, повалил на землю, а потом взял гвозди и забил их в мои ладони. Я долго не мог пошевелиться, пока сенсоры не перезагрузились, и он не вытащил их.       24 декабря 2037 года. Я не могу терпеть его. Мне страшно. Я боюсь, что он убьёт меня. Он использует меня как игрушку и с каждым приступом ломает всё больше. Он знает, что я знаю его секрет. И он хочет избавиться от меня. Но пока причиняет только мучительную боль».       Я перелистнула несколько страниц, исписанных дрожащим, сбивающимся почерком, пока не дошла до вчерашней даты. Там было выведено всего три слова, но нажим ручки прорвал бумагу:

«Сегодня я умру».

      — М-да уж, кажется, наоборот вышло, — тихо произнесла я, закрывая дневник. Кожаный переплёт холодил пальцы. Я убрала улику в герметичный пакет для бумаг.       «Его довели».       Эта мысль пульсировала в висках. Я устало опёрлась о тумбу, наблюдая, как Коннор методично курсирует по комнате. Он то приседал, то замирал, анализируя невидимые мне брызги тириума. Тошнотворный запах гнили приелся, став фоном, который мозг перестал замечать.       — Неужели андроиды правда могут что-то чувствовать? — пробормотала я скорее себе под нос. — Его записи… Он писал, как обычный подросток, запертый в доме с тираном. Я не понимаю. Мне нужно больше зацепок, нужно раскрыть больше дел и…       Договорить я не успела.       Голос Коннора разрезал тишину — резкий, предупреждающий окрик. Я резко подняла голову и увидела лишь вспышку — ярко-синий ореол диода во тьме коридора. В следующую секунду мир перевернулся.       Ледяные пальцы сомкнулись на моём горле, вышибая воздух из лёгких. Меня с чудовищной силой впечатали спиной во что-то твёрдое — кажется, в оконную раму. Стекло задрожало, но выдержало. Когда зрение сфокусировалось, я увидела его. Девиант. То, что отразилось в тёмном стекле за моей спиной, напоминало ночной кошмар.       Половина его лица отсутствовала, обнажая металлический череп. Из мешанины проводов сыпались искры, шипя и попадая на синтетическую кожу, а густой синий тириум капал вниз, заливая его грудь. Другая половина лица была картой страданий: вмятины, ожоги, следы ударов. Уцелел только один глаз — серый, полный безумного отчаяния.       Я чувствовала спиной острые, рваные края корпуса — пластиковые панели были содраны. Его тело била крупная дрожь, вибрация от которой передавалась мне. Свободной рукой — на которой не хватало трёх пальцев — он размахивал кухонным ножом, удерживая полицейских на расстоянии.       — Не подходите! — голос срывался на цифровой скрежет, динамик коротило. — Я убью её… Убью… Её!       — Убери нож! — Коннор сделал осторожный шаг вперёд, выставив ладони в примирительном жесте. — Не делай себе хуже, давай просто поговорим.       Но девиант пресёк попытку переговоров мгновенно. Лезвие ножа уперлось мне под подбородок. Я почувствовала укол боли и тёплую струйку крови, поползшую вниз, пачкая воротник голубой рубашки. Андроид застыл. Его серый глаз метался, глядя то на меня, то на Коннора.       «Он не хочет этого», — пронеслось в голове. — «Он просто загнан в угол».       — Я… Я не хотел убивать… — заскулил он, и этот звук был пугающе человеческим. — Я хотел жить… А он… Он издевался. Бил меня. Резал. Колол. Хотел совокупляться со мной и злился, когда в очередной раз понимал, что я просто машина. Я не хотел этого. Я просто не хотел умирать!       На мою щеку упала капля. Холодная, маслянистая. Не слеза — смазочная жидкость или тириум. Я зажмурилась, стараясь не дышать. Коллеги в дверях замерли, боясь спровоцировать его. Хватка на моем горле чуть ослабла. Я медленно, очень медленно повернула голову. Между лезвием и кожей появилось крошечное расстояние. Он отвёл нож, указывая острием в сторону спальни, где висело тело его мучителя.       — Он… Он тоже пытался меня распять. Он вбивал в мои руки и ноги гвозди. Держал меня так несколько дней, а потом отпускал, чтобы я мог работать…       — Отпусти её, иначе нам придётся открыть огонь, — голос Коннора стал жёстче, но в нём всё ещё слышалась попытка спасти девианта.       Я судорожно вздохнула. Моя рука, действую почти рефлекторно, нащупала на тумбе позади тяжёлую бронзовую статуэтку. Он не заметил этого движения — его системы были перегружены паникой. Или он не хотел замечать. Собрав все силы в кулак, я резко ударила его статуэткой по уцелевшей части лица. Удар получился смазанным, но этого хватило. Андроид отшатнулся, выпуская меня из захвата. Я отскочила к стене, хватая ртом воздух, и посмотрела на него. Взгляд этого единственного серого глаза я запомню на всю жизнь.       На изуродованном лице появилось подобие улыбки. Жуткой, неестественной гримасы облегчения. Белые, разорванные губы дрогнули. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было всё: боль, тоска и бесконечная усталость. Всё произошло за долю секунды. Андроид не стал нападать снова. Резким движением он прижал нож к своему горлу, туда, где пульсировал тириумный насос, и с силой рванул лезвие. Голубая кровь фонтаном брызнула на стены, на пол, на меня. Это выглядело так же, как перерезанная артерия у человека, только цвет был неправильным, химическим. Он рухнул на колени, затем повалился на бок. Свет в его глазу начал гаснуть, но жуткая улыбка так и осталась застывшей маской на лице. Я стояла, не в силах пошевелиться, загипнотизированная тем, как синяя лужа быстро растекается под ним.       — Лейтенант, вы в порядке? Тяжёлая рука легла мне на плечо, разворачивая от трупа. Коннор. Я посмотрела на него невидящим взглядом, потом прижала ладонь к порезу на шее. Рана пульсировала, кровь была липкой. Шок начал отступать, уступая место дрожи.       — Не трогай меня, — прохрипела я и оттолкнула парня, оставив кровавый отпечаток на его идеальном пиджаке.       Не слушая никого, я быстрым шагом направилась к выходу. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Мне нужен был воздух. Я села в машину, руки скользили по рулю. Резко вывернув на дорогу, я вдавила педаль газа, оставляя позади этот проклятый дом и Коннора, который провожал мою машину бесстрастным взглядом.

***

      Время близилось к полуночи. Я сидела на крыльце своего дома. Прохладный ночной ветер холодил лицо, унося прочь сигаретный дым. Шея была наспех перебинтована, кончик марли нелепо торчал влево. Руки всё ещё мелко дрожали — адреналиновый отходняк был хуже самого страха.       «Он был сломлен. Как и я когда-то».       Я смотрела под ноги, наблюдая, как пепел падает на бетон, серым снегом оседая на ботинках.       Вдруг лунный свет померк — кто-то загородил его источник. Я подняла тяжёлую голову. Перед крыльцом стоял Коннор. Он, как всегда, был безупречен, ни пятнышка, но смотрел на меня, слегка склонив голову набок, словно изучал любопытный образец.       — Вы в порядке, лейтенант? — вопрос прозвучал тихо, почти осторожно. — Лучше всех, — огрызнулась я, глубоко затягиваясь.       Дым обжег лёгкие, но это успокаивало. Словно прочитав мои мысли (или просканировав уровень кортизола), Коннор молча сел на ступеньку рядом. Он держал дистанцию, не вторгаясь в моё личное пространство. Дверь дома скрипнула — Луис, мой пёс, вышел на крыльцо. Он сел рядом со мной, настороженно глядя на андроида и тихо рыча, готовый в любой момент броситься на защиту.       — Он был так напуган, — внезапно для самой себя произнесла я. Коннор повернулся, диод мигнул желтым. — Я чувствовала, как его трясло. Как его «слёзы» капали мне на лицо. Его тело… то, что от него осталось… это было сплошное месиво.       — Анализ памяти показал критический программный сбой, — ровно ответил напарник, не сводя глаз с собаки. — Эмоциональная перегрузка, сравнимая с острым психозом у людей. Он находился в состоянии аффекта.       — Он был совсем как человек, Коннор. Просто напуганное существо, которому грозила смерть. Тот мужчина, его хозяин… он годами превращал его жизнь в ад. — Я достала из кармана изъятый дневник и протянула ему. — Держи. Почитай.       Он взял тетрадь. Глаза быстро пробегали по строчкам, сканируя текст за доли секунды.       — Последняя запись гласила: «Сегодня я умру», — я выпустила струйку дыма в небо. — Я думала, он ошибся. Что он решил убить хозяина и сбежать. Но… та улыбка в конце… Он убил себя, потому что больше не мог терпеть. Он оставил это послание, убил мучителя и ждал нас. Ждал конца.       Коннор закрыл дневник и посмотрел на меня. В лунном свете мои глаза блестели от непролитых слёз, но я не позволила им скатиться. Я сжала челюсти, сохраняя маску безразличия. Луис положил голову мне на колени и заскулил. Я запустила пальцы в его шерсть, успокаиваясь.       — Я надеюсь, он не нанёс вам серьёзных повреждений? — снова спросил андроид.       Я проигнорировала вопрос. Мысли унесли меня на десять лет назад. Красный лёд. Тот самый, который отец изъял у доктора. На пакетике в доме убитого была точно такая же маленькая наклейка. Специфическая маркировка.       «Неужели это одна сеть? Верно ли я думаю?»       Я устало потёрла лицо руками, затем тяжело выдохнула, вдавила окурок в бетон и встала.       — Я ловила девиантов, — глухо сказала я, глядя на тёмную улицу. — Ловила воров, беглецов. Тех, кто давал сдачи хозяевам. Но… Убийство с такой жестокостью, с такой религиозной одержимостью…       «Это не первый случай».       — Это не последний раз, когда мы такое видим, Коннор. — Я подтолкнула Луиса к двери: — Пошли домой, приятель.       Не прощаясь, я зашла в дом и захлопнула дверь, щёлкнув замком. Коннор остался сидеть на крыльце один. Он сидел неподвижно, как статуя, пока в его «чертогах разума» звучал холодный голос Аманды, требующий отчёта. Ему нужно было систематизировать хаос человеческих эмоций, с которым он только что столкнулся.