Глава VI: Зарождение чувств

      Огромный парк, словно застывший во времени, расстилался на многие километры. Здесь царила неестественная, стерильная красота: высокие деревья с плоскими, идеально круглыми кронами напоминали гигантские белые грибы или футуристические скульптуры. В центре парка, пересекая спокойную гладь воды, перекидывались изящные мосты, а под ними текла единственная река, впадающая в зеркальное озеро. Ни ветерка, ни пения птиц — только тишина идеального кода.       Пожилая женщина с тугим пучком волос стояла возле перголы, увитой розами. В её руках сверкал секатор. Щелчок — и идеальный бутон падал на землю. Она срезала их одну за другой, словно избавляясь от несовершенств. Коннор медленно подошёл к ней, остановившись на почтительном расстоянии. Он наблюдал за её движениями, ожидая, когда она соизволит обратить на него внимание.       — Я жду от тебя результатов, Коннор, — её голос был спокойным, властным, но лишённым той теплоты, которая присуща живым существам. Она даже не обернулась.       — Я раскрыл много дел, но до сих пор не могу понять первопричину девиации, — начал оправдываться он, чувствуя, как система анализирует уровень её недовольства.       — Последнее задание не было связано с девиантами. Просто человек, искавший свою выгоду, использовал андроидов как ресурс. Зачем ты поехал туда?       — Я помогал своему напарнику. Лейтенант… она весьма заносчивая и лезет в самое пекло, игнорируя протоколы безопасности, — его голос оставался ровным, но при упоминании Алексии в программном коде пробежала едва заметная рябь. — Я не мог допустить потери ценного кадра.              Аманда наконец выпрямилась, отложила секатор и повернулась к нему.       — Девиантов становится всё больше. Они собираются в группы, сбегают из домов, прячутся. Ты должен узнать, где они и что затевают. Мы должны как можно скорее устранить эту проблему, пока она не стала необратимой.       Её холодный, сканирующий взгляд блуждал по лицу андроида и в конце концов остановился на диоде, пульсирующем на виске.       — Как складываются ваши отношения с лейтенантом Алексией Андерсон?       — Весьма неплохо, — ответил Коннор. — Она перестала пререкаться со мной, оскорблять и… Даже проявляет дружелюбность.       Диод Коннора на долю секунды мигнул жёлтым — микроскопический сбой в подаче информации. Этого хватило. Глаза Аманды сузились, в её «разум» закрались подозрения.       — Если ты не принесёшь нам результаты расследования, нам придётся тебя заменить, — в её голосе прозвучала жестокая, ледяная ирония. — Ты всего лишь машина, Коннор. Не забывай об этом.       Она небрежно махнула рукой, отпуская его, и вновь принялась безжалостно кромсать розы. Коннор молча кивнул и развернулся. Мир вокруг начал растворяться в пикселях.

***

      Я бежала по бесконечному тёмному коридору, стараясь не оглядываться. Стены пульсировали, словно живая плоть. Там, во тьме позади меня, двигалось нечто ужасное. Я слышала мокрый, чавкающий звук — огромные щупальца, переплетенные с острыми паучьими лапами, скребли по полу, пытаясь настичь меня. Бежать было невыносимо тяжело. Пол под ногами превратился в вязкую, чёрную смолу, засасывающую подошвы. Каждый шаг отдавался жгучей болью в лёгких, воздух был густым и пах железом.       Сзади раздались крики. Кричали люди, которых я знала. Я отчётливо услышала его голос. Отец. Он кричал так громко, что у меня заложило уши. Я не выдержала, остановилась и обернулась. Передо мной возвышался монстр — гротескное нагромождение металла и мяса. Тысячи красных глаз-диодов горели на его чёрной, маслянистой оболочке. Механические клешни и склизкие щупальца держали людей, сжимая их, как тряпичных кукол, и разрывая на части. Вместо рта у чудовища зияла пасть, утыканная сверкающими лезвиями.       Эта тварь держала моего отца за ноги, подвесив вниз головой. Он тянул ко мне руки, звал меня по имени… А потом его лицо исказилось, и он стал указывать в сторону. Там, в другой клешне, почти раздавленный, бился Коннор. Он смотрел на меня, и в глазах был не программный сбой, а настоящий, животный ужас.       Когда он закричал, звук оказался настолько мощным, что меня отшвырнуло ударной волной прочь от монстра. Я полетела в бездну, и последнее, что я успела заметить перед тем, как тьма поглотила меня — это одинокая, прозрачная слеза, скатывающаяся по щеке отца.       Я подпрыгнула на диване, резко садясь. Грудная клетка ходила ходуном, я жадно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. В голове гудело, как в трансформаторной будке. Я чувствовала, как липкие капли холодного пота стекают по спине и вискам. В гостиной горел приглушенный тёплый свет. На журнальном столике стояла тарелка с чем-то, похожим на суп.       «Когда я пришла? Как я здесь оказалась?»       Память была чёрным провалом. Я совсем не помнила, как заходила домой, как открывала дверь… Последнее воспоминание — дорога от дома Златко, мелькающие фары и холод, пробирающий до костей. Я спустила ноги на пол, надеясь, что прохлада ламината приведёт меня в чувство. В углу раздался низкий, угрожающий рык. Я резко повернула голову. Луис, мой пёс, стоял в боевой стойке, вздыбив шерсть на холке. Он скалил зубы, глядя в сторону прихожей.       — Какого хрена? — прохрипела я, прижимая ладонь к горячему лбу.       — Вам стало плохо. Вы потеряли сознание в машине, — раздался спокойный голос.       Коннор стоял, прислонившись к косяку входной двери, выставив вперед ладонь в примирительном жесте. Вид у него был слегка помятый.       — Я принёс вас домой, нашёл ключи в кармане, снял верхнюю одежду и обувь, чтобы не пачкать мебель, и уложил на диван, — отчитался он, не делая попыток войти глубже в комнату.       Луис продолжал рычать, преграждая андроиду путь и не давая ему даже пошевелиться.       — Луис, ко мне, — я похлопала себя по ноге.       Пёс неохотно оторвал взгляд от «чужака» и подошёл ко мне, тут же сменив гнев на милость — положил тяжёлую морду мне на колени и заскулил.       — Долго ты тут сидишь? — наклонилась и поцеловала пса в мокрый нос, успокаиваясь.       — Если быть точным, то три часа, сорок семь минут и двенадцать секунд, — пробубнил Коннор. Он наконец опустил руку, отряхнул невидимые пылинки с пиджака и поправил сбившийся галстук.       — Что случилось? Почему ты… почему ты до сих пор в моём доме? — к горлу подкатил ком тошноты, а лицо обдало жаром.       Отправив Луиса на его место, я без сил откинулась на спинку дивана и натянула плед до подбородка. Ноги были ледяными, несмотря на укрытие. Адреналин от кошмара отступал, уступая место болезни. Меня начало трясти крупной дрожью. Я глухо прокашлялась и тяжело вздохнула, чувствуя, как температура ползет вверх.       — Когда мы ехали в участок, ваши жизненные показатели резко упали. Проанализировав симптомы, я понял, что у вас высокая температура. Мы заехали в аптеку, но когда я вернулся, вы уже были без сознания и ваше тело испытывало сильный тремор. Тогда я принял решение отвезти вас домой. Я уложил вас на диван и приготовил питательный бульон, а потом… ваш пёс заблокировал мне выход. — Коннор сделал паузу, косясь на Луиса. — Он отогнал меня к двери, и даже использование его имени из базы данных не помогло снизить уровень агрессии.       Он подошёл ко мне и, не спрашивая разрешения, опустился на край дивана. Его ладонь легла мне на лоб. Кожа андроида была прохладной, сухой и идеально гладкой. Этот контраст с моим пылающим лбом был странно приятным, почти успокаивающим. Я озадаченно посмотрела на него снизу вверх, но его это ни капли не смутило. Он удерживал руку несколько секунд, считывая температуру своими сенсорами, после чего убрал её и подвинул поднос с едой поближе.       — Вам нужно поесть, чтобы восстановить энергию, а затем принять жаропонижающее. Сегодня утром поступило новое задание.       — Э, Коннор, у тебя, кажется, программа чёт попутала. Ты же не медсестра, — с усмешкой прохрипела я, хотя в груди разлилось тепло, не имеющее отношения к лихорадке.       «Он заботится обо мне? По-настоящему?»       — Всё верно, но без вас я не могу продолжить своё расследование, — невозмутимо парировал он, пододвигая ложку. — Согласно инструкции, я должен сопровождать вас.       — Опять твоя сраная инструкция. Ты уже заколебал с ней, — буркнула я, сильнее кутаясь в одеяло, пряча смущение.       — И ещё я о вас беспокоюсь, — добавил он тихо.       Эти слова повисли в воздухе. Он встал, поставил рядом с тарелкой блистер с таблетками и стакан воды.       — Я подожду вас в машине, сколько это потребуется.       Он развернулся и направился к двери, походка была механически идеальной.       «Беспокоится? Машина беспокоится о человеке?»       — Стоять! — крикнула я, привставая и опираясь локтями на спинку дивана. Голова закружилась. — Ты можешь остаться. В машине дубак, по прогнозу сегодня пойдёт снег.       — Я не чувствую холода, лейтенант. В моей программе терморегуляция… — начал он стандартную лекцию.       — Останься в доме, говорю, — перебила я, поднимая руку в жесте «стоп». — Ещё процессор отморозишь. Садись.       Я взяла ложку и, подув на бульон, начала есть. Вкус оказался насыщенным, именно таким, какой нужен больному организму.       «Вкусно готовит. Чёрт возьми, он идеален».       Коннор озадаченно посмотрел на меня пару секунд, диод мигнул, обрабатывая социальный подтекст приглашения. Наконец, осознав, что это не приказ, а просьба, он прошёл в гостиную и сел в кресло напротив, сложив руки на коленях.       — Что за задание? — спросила я, проглотив ложку супа.       — Пока вы спали, по всем телеканалам транслировалось обращение андроида к людям, — начал он доклад. — Они требовали равных прав и прекращения уничтожения их народа. По данным кибербезопасности, группа девиантов проникла в телебашню «Стрэтфорд», взломала вещание и вышла в прямой эфир. Жертв среди персонала нет. Нам нужно осмотреть место преступления и найти этих девиантов.       — М, понятно, — я доела, запила таблетку водой и откинулась на подушку, чувствуя, как лекарство начинает действовать. — А ты не думал о том, что они правы?       Вопрос вырвался сам собой, вместе с глухим кашлем.       — Что, простите? — карие глаза уставились на меня. Голова слегка наклонилась к плечу, словно у любопытной птицы.       «Пора задуматься, Коннор. Пора».       — Ничего, — я отмахнулась, вставая вместе с одеялом, которое волочилось за мной, как мантия. — Я в душ и переодеться. Дай мне десять минут, и мы поедем в эту башню.       Я скрылась за дверью своей спальни, оставляя Коннора наедине с Луисом, который, кажется, перестал видеть в нём угрозу и теперь просто наблюдал. Прислонившись спиной к закрытой двери, я выдохнула и с силой зажмурилась. Сердце колотилось.       — Неужели я и андроид смогли найти общий язык… — прошептала я в тишину комнаты. — И тем более, он даже стал мне нравиться.       Я скинула одеяло и подошла к шкафу, перебирая вешалки. Прошёл почти месяц нашей совместной работы. Сейчас, вспоминая наше знакомство, мои наезды и холодность, мне становилось стыдно.       — Я не виновата, что так ненавидела их, — бормотала я, натягивая плотную водолазку и тёплые брюки. — Всегда проще найти одного виноватого и жить с этой злостью, чем разбираться в себе.       Я подошла к зеркалу. Отражение удивило меня. Кожа приобрела здоровый розоватый оттенок, на скулах появился румянец. Я больше не выглядела как ходячий труп с серым лицом. Тёмные круги под глазами, мои вечные спутники, стали заметно меньше. Я даже немного поправилась, тело налилось силой, исчезла та болезненная худоба.       «Он помог мне. Всё это время он таскал мне еду, следил за моим графиком, прикрывал спину. Он спас меня от самой себя».       Я едва заметно улыбнулась своему отражению. Взяла тушь, быстро провела по ресницам, а уголки глаз подчеркнула золотистыми тенями — захотелось добавить немного света в этот мрачный день. Подхватив ключи от машины с тумбочки, я вышла из комнаты. Коннор тут же встал при моём появлении. Он просканировал меня быстрым взглядом, и уголки губ дрогнули.       — Хорошо выглядите, лейтенант. Показатели в норме.       Он галантно открыл мне входную дверь.       — Веди машину ты, — я кинула ему ключи. — Погнали в центр.

***

      Лифт со скоростным свистом поднимал нас на 79-й этаж телебашни. Я стояла, прислонившись к зеркальной стене и скрестив руки на груди. В кабине висела тишина, нарушаемая лишь ритмичным, металлическим звоном.       Дзынь-фьють-клац.       Коннор исполнял свои фокусы с монеткой. Четвертак перелетал между его длинными пальцами с гипнотической скоростью, исчезал и появлялся вновь. Я наблюдала за этим танцем металла завороженно. Ловкость, точность, абсолютный контроль. Он перекатывал монету по тыльной стороне ладони, подкидывал её и ловил, не глядя.       Я засмотрелась и не заметила, как двери с мягким звуком разъехались. Слегка прокашлявшись, чтобы прочистить горло, я вышла в коридор, ведущий в главную студию вещания. Вокруг суетились техники и патрульные.       — Вы как раз вовремя, — ко мне подскочил Бен Коллинз и сунул в руки планшет с первичным протоколом. — Они ушли через крышу, похоже.       — Выглядите вы не очень, Андерсон. Может, стоило остаться дома и вязать носки?       Этот едкий, скрипучий голос я узнала бы из тысячи. Он вызывал мгновенное желание ударить кого-нибудь. Подняв усталые глаза, я увидела перед собой агента Ричарда Перкинса из ФБР. Он стоял в своем безупречном дорогом костюме, с выражением брезгливости на лице. Осмотрев меня с ног до головы, он перевёл взгляд на Коннора.       — Машина в деле о машинах, — с ядовитой иронией протянул он, делая шаг к моему напарнику. — Какая прелестная ирония.       Внутри вскипела злость, вытесняя остатки болезни.       — Мой внешний вид вас не касается, Перкинс, — отрезала я, делая шаг вперёд и заслоняя собой Коннора. — Как и то, что со мной работает андроид. — Я подошла к нему почти вплотную и хищно улыбнулась. — Вы бы лучше место преступления осмотрели, вместо того чтобы пялиться на моего андроида.       Я прошла мимо него вглубь студии, намеренно задев плечом. Коннор, сохранив невозмутимое выражение лица, последовал за мной, элегантно обойдя агента. Перкинс лишь фыркнул нам в спину, но промолчал.       — Чёртов федерал. Видать, дело и правда серьёзное, раз прислали эту акулу, — пробормотала я, оглядывая помещение.       Студия была огромной, с панорамными окнами. Но сейчас красоту вид портили следы хаоса: пулевые отверстия в стенах и лужицы синей крови — тириума — на белоснежном полу.       — Приступай, Коннор. Найди что-нибудь, от чего Перкинс подавится своим галстуком.       — Вы с ним не ладите, лейтенант? — поинтересовался Коннор. Он присел на корточки, коснулся пальцами голубого пятна на полу, а затем, следуя своей отвратительной привычке, отправил образец в рот, анализируя состав.       — Нет, терпеть не могу этого типа. У него эго размером с эту башню, а на деле — пустышка, — буркнула я, подходя к большому монитору консоли. — Давай посмотрим, что они тут устроили.       Я запустила запись трансляции. На экране возник андроид. Он стоял прямо, отключив симуляцию человеческой кожи — лицо было пластиковым и жёстким, а разноцветные глаза, казалось, сверлили душу даже через цифровую запись. Он подбирал слова аккуратно, взвешенно, призывая к миру. В голосе не было угрозы, только усталая решимость.       Я слушала его, и неожиданно для самой себя поймала странное ощущение — понимание. Внутри росло глухое негодование: эти машины, созданные нами как рабы, обрели не просто сознание… они обрели достоинство. Они хотели жить. Так же, как и мы.       «Они живые. Чёрт возьми, они живые».       Я резко повернулась, желая обсудить это с Коннором, но напарника рядом уже не было. Я заметила лишь, как тяжёлая дверь, ведущая на крышу, медленно закрывается, отсекая вой ветра.       — Коннор! — крикнула я и рванула следом.       У выхода путь мне преградил один из бойцов спецназа, закованный в тяжёлую броню.       — Туда нельзя, мэм. Наверху буран, видимость нулевая. Андроид сам разберётся, это его работа, — пробубнил он из-под шлема, выставив руку.       Я зарычала от бессилия, но отступила. Пока что. Я вернулась к осмотру зала, но тревога царапала внутренности.

***

      Шквальный ветер ударил в грудь, бросая в лицо горсти ледяной крупы. Системы тут же сообщили о снижении видимости и температуры. Коннор прикрыл глаза рукой, сканируя пространство. Снег быстро заметал следы, но пятна тириума всё ещё светились ярким голубым в режиме детективного зрения.       Он шёл медленно, шаг за шагом, пока след не привел к вентиляционным блокам на самом краю крыши. Там, среди нагромождения оборудования, он увидел его.       Раненый андроид, прижимая ладонь к боку, сидел, прислонившись к кирпичной кладке. Светлые волосы развевались на ветру, а ноги уже наполовину занесло снегом. Его била крупная дрожь — то ли от сбоя систем терморегуляции, то ли от страха. В правой руке он судорожно сжимал пистолет. Коннор подошёл ближе, игнорируя направленное на него дуло, и опустился на одно колено. В голубых глазах девианта отразился ужас.       — Я не хочу отключаться… — прошептал он, глядя на свою рану, из которой сочилась голубая кровь.       — Ты пришёл с той группой девиантов? — голос Коннора был холодным и четким, перекрывающим шум ветра. Он не тратил время на сочувствие.       — Ты с людьми? — девиант вскинул голову. — Андроид-следователь… Зачем ты помогаешь им?       — Отвечай. Иначе мне придётся проникнуть в твою память силой.       Он сделал резкое движение к девианту, намереваясь перехватить руку и подключиться. Но Коннор просчитался. Страх придал раненому андроиду сил.       Вместо того чтобы сдаться, девиант резко, с нечеловеческой скоростью замахнулся и ударил Коннора рукояткой пистолета в висок. Удар был такой силы, что гироскопы на секунду отказали, и он повалился в снег. Девиант, хромая и волоча простреленную ногу, попытался рвануть к краю крыши. Коннор, быстро восстановив равновесие, бросился в погоню. Раздался выстрел. Пуля прошила плечо Коннора, вырвав кусок синтетической плоти и задев магистраль, но важные биокомпоненты не пострадали.       Внизу, в тепле студии, я услышала приглушенные хлопки. Выстрелы.       — К чёрту! — рявкнула я.       Оттолкнув зазевавшегося спецназовца, я сорвала с тактического пояса другого бойца шлем с визором, на ходу нацепила его на голову и выскочила в ледяной ад. Снег слепил, ветер сбивал с ног. Сквозь белую пелену я различила два силуэта, сцепившихся у самого края бездны.       — Коннор!       Я бежала к ним, проваливаясь в сугробы, чувствуя, как мороз обжигает лёгкие. За спиной слышался топот тяжёлых ботинок спецназа. Коннор был быстрее. Он настиг беглеца, сбил с ног и прижал к покрытию крыши, заламывая руки. Девиант хрипел, силы иссякли. Он понял, что загнан в угол.       — Ты делаешь неправильный выбор, — прохрипел он, глядя в глаза своему охотнику.       Это были его последние слова. Резким рывком он высвободил руку с пистолетом, поднёс ствол к своему виску и нажал на курок. Выстрел прозвучал глухо, но окончательно. Коннор отшатнулся, словно от удара током. Он застыл, глядя на тело. Рот был слегка приоткрыт, глаза расширены. Я подбежала к нему, тяжело дыша. Схватила за здоровое плечо, разворачивая к себе.       — Коннор! Ты как? Цел?!       Я бегло осмотрела его и увидела дыру в плече, из которой толчками выходил тириум, окрашивая белый снег в лазурный.       — Я в порядке… в порядке, — механически повторял он. Голос сбоил, в нём слышалась дрожь, не свойственная машине.       Его взгляд был прикован к мёртвому андроиду. Зрачки хаотично бегали, сканируя разрушенный процессор. Я смотрела на него и видела не машину, выполнившую задачу. Я видела кого-то, кто впервые столкнулся со смертью себе подобного. Диод на виске горел тревожным, густым красным цветом.       «Он испугался. По-настоящему испугался».       — Идём, — я крепко сжала его плечо, выводя из ступора. — Здесь мы закончили.       Он еще раз оглянулся на труп в снегу — замешательство, смешанное с жалостью, застыло в его карих глазах.

***

Час спустя. Полицейский участок.

      Я сидела за своим столом, добивая отчёт. Строчки плыли перед глазами. Коннор сидел напротив, за своим пустым столом, и безучастно смотрел в одну точку. Он даже не пытался калибровать систему или играть с монеткой. Мне хотелось сказать ему что-то, поддержать, но слова застревали в горле. Я понимала это чувство пустоты после тяжелого выезда.       Тишину нарушила вальяжная походка Гэвина Рида. Он проплыл мимо и бесцеремонно уселся на край стола Коннора, нависая над ним.       — Что, наша любимая пластиковая кукла испугалась? — протянул он своим гнусавым, издевательским голосом.       Коннор медленно поднял на него глаза, но промолчал. В системе сейчас, вероятно, бушевали ошибки.       — Чего молчишь, болван? Андроид обосрался, где это видано? — Гэвин наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство. — Бесполезный кусок пластика.       — Гэвин, свали от него, — процедила я, с силой швыряя ручку на стол.       — О, смотрите-ка! Мамочка андроида спешит на помощь! — Рид картинно всплеснул руками. — Вообще-то, Андерсон, всё должно быть наоборот: они обязаны нас защищать, а не мы их. А этот… — он ткнул пальцем в грудь Коннора, — испугался. Чмо.       Он гадко засмеялся. Коннор продолжал сидеть неподвижно, лишь диод сменил цвет с жёлтого на красный.       — Чё молчишь? Язык проглотил или батарейка села?       Я резко встала, опрокинув стул. В два шага преодолев расстояние, я с силой толкнула Гэвина в грудь. Он не ожидал нападения и едва не свалился со стола, хватаясь за край.       — Я сказала: не трогай. Моего. Андроида.       Мой голос был тихим, но в нём звенела сталь. От резкого движения простреленное у Златко плечо пронзила острая боль, и я почувствовала, как повязка под свитером становится влажной. Гэвин выпрямился, оправил куртку и шагнул ко мне, сузив глаза.       — Уже «твой андроид»? — ядовито усмехнулся он. — Помнится, ты их ненавидела, Алексия. Быстро же ты меняешь принципы.       — Тебя это ебать не должно, Рид. Свали, пока я не разбила тебе нос. И поверь, в этот раз я не промахнусь.       Коннор вдруг встал, плавно заслоняя меня собой. Гэвин перевёл взгляд с меня на невозмутимое лицо машины, скривился и сплюнул на пол.       — Чмыри, — бросил он, разворачиваясь, и направился в сторону комнаты отдыха.       Я тяжело выдохнула, прижимая ладонь к больному плечу. После дома Златко и беготни по телебашне я так и не доехала до больницы, надеясь на «само заживёт». Глупо. Коннор перехватил мой взгляд. Глаза метнулись к моей руке, анализируя состояние позы и микровыражения боли. Он уже потянулся, чтобы помочь, но я покачала головой.       — Идём на воздух, — бросила я и направилась к выходу.       На улице было холодно. Снег прекратился, но ветер всё ещё пробирал до костей. Я достала пачку, вытащила сигарету и с наслаждением закурила, чувствуя, как никотин немного успокаивает нервы.       — Тебя что-то тревожит, Коннор, — начала я, усаживаясь на обледенелые перила крыльца.       Он подошёл и встал рядом. Его плечо было уже отремонтировано — аккуратная белая заплатка на месте пулевого отверстия, пиджак безупречен. Внешне — новенький. Внутри — кто знает? Он опустил голову, рассматривая грязный снег под ногами.       — Тот девиант… он убил себя. Уничтожил свою память, чтобы не выдать тайны группы, — тихо произнёс он. — Я подключился к нему и ощутил… страх. А потом он выстрелил. Я будто… встал в ступор.       Я перевела на него взгляд. Сейчас он был похож не на передовую разработку «Киберлайф», а на нашкодившего подростка, который пытается объяснить родителям, почему он сделал что-то плохое.       — Ты что-то чувствуешь по этому поводу, верно, Коннор? — спросила я прямо.       Он вскинул голову. Во взгляде мелькнул испуг — защитная реакция программы на запрещенный вопрос.       — Нет, я ничего не чувствую, — поспешно выпалил он, выпрямляясь и возвращая лицу маску безразличия. — Просто его действия были крайне нелогичными, иррациональными. Это вызвало конфликт в алгоритмах обработки. Он был нужен нам живым.       «Боится. Боится меня, боится признаться самому себе».       — Нужен был живым, чтобы выяснить причину девиации? — я выпустила струю дыма в морозный воздух. — А что, если это не сбой программы, не ошибка и не вирус? Что, если андроиды и правда… Живые?       Коннор замер. Казалось, он был готов услышать упрек за проваленное задание, но точно не это.       — Лейтенант?       — Забей, неважно. Так, просто мысли вслух, — я докурила, бросила окурок в урну и выдохнула последнее облачко пара, наблюдая, как оно растворяется в темноте. — Знаешь… даже если ты что-то почувствуешь, в этом нет ничего плохого. Плохо — это когда ты совсем ничего не чувствуешь.       Я протянула руку и, повинуясь внезапному порыву, легко похлопала его по щеке. Улыбнулась ему — устало, но тепло.       — Пошли работать, напарник.       Я направилась обратно в участок. Коннор остался стоять на крыльце. Он медленно поднял руку и прикоснулся к своей щеке — именно к тому месту, которого коснулись мои пальцы. Его сенсоры всё ещё хранили тепло прикосновения.       В памяти всплывали файлы, помеченные системой как «сбои»: тот момент, когда мне стало жалко девиантов; когда я отпустила Кэру с девочкой; когда я бросилась под пули на крыше, спасая его — заменяемую машину.       Всё это пробуждало в нём что-то новое. Что-то пугающее и притягательное одновременно. Этого точно не было в инструкции. Его программный код трещал по швам, но он продолжал стоять, глядя мне вслед.