Глава VIII: Скотобойня. Часть 2

      Я вынырнула из забытья ранним утром, разбуженная острой болью, прострелившей позвоночник. Попыталась сесть, но шею заклинило намертво — результат сна на коротком офисном диване в неудобной позе.       — Да твою мать... — прошипела я сквозь зубы, пытаясь размять задеревеневшие мышцы, но каждое движение отдавалось вспышкой боли.       Коннор тут же открыл глаза. Его пробуждение было мгновенным, без человеческой сонливости. Он сел рядом, и в карих глазах мелькнула тревога, сменившаяся аналитическим интересом.       — Вам больно? — спросил он, сканируя мою неестественную позу.       — Ага, неудобно спала, шея затекла, — буркнула я, морщась. — Через пару часов отпустит, наверное.       — Позволите? — не дождавшись ответа, он оказался за моей спиной.       Его пальцы легли на болевые точки с пугающей точностью. Я дёрнулась, собираясь возмутиться нарушением личного пространства, но он уже начал массаж. Его движения были уверенными и сильными. Напряжение начало таять, словно воск под огнём.       Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Коннор казался абсолютно спокойным, сосредоточенным на задаче, но диод на виске пульсировал чуть быстрее обычного, меняя оттенок с голубого на жёлтый. Когда он закончил, я осторожно повернула голову влево, затем вправо. Боль отступила, оставив лишь легкое эхо.       — Спасибо, — я обернулась и улыбнулась ему, чувствуя непривычную благодарность. — Ты волшебник. Так намного лучше.       — Я вчера... — начал он серьёзным тоном, явно собираясь вернуться к работе.       Я приложила палец к его губам, прерывая поток данных.       — Тсс. Утро начинается с кофе, детектив. А работа — после него.       Он на долю секунды замер, обрабатывая информацию, затем кивнул и бесшумно направился в кафетерий на втором этаже. Через пару минут он вернулся, протягивая мне дымящийся бумажный стаканчик. Я облокотилась на край стола, вдыхая аромат дешёвого, но горячего кофе. Жизнь понемногу возвращалась в тело.       — Итак, — я сделала глоток. — Что ты вчера нашёл в архиве, пока я дрыхла?       Он подошёл к столу и выложил из кармана пластиковый пакет с уликами. Внутри лежали потемневшие от времени металлические коронки.       — Медные коронки, — пояснил он. — Но не для зубов.       Я взяла пакет, подошла к лабораторному микроскопу, надела перчатки и положила одну из коронок под линзу.       — Скрепление проводов? — я хмыкнула, настраивая фокус. — Серьёзно? Какой идиот делал первичную экспертизу в 32-м? Они записали это как «личные вещи жертвы».       — Я также просканировал память поврежденного андроида, найденного на месте преступления, — продолжил Коннор, пока я разглядывала грубую пайку. — Файл был поврежден на 87%, но мне удалость восстановить ключевые фрагменты.       — Ага, продолжай, я слушаю.       — Он видел убийство. Кто-то в чёрном плаще и капюшоне напал на его хозяйку. Андроид пытался вмешаться, но преступник действовал с неестественной скоростью и силой. Он вонзил нож андроиду в горловой модуль, перебив голосовой процессор и повредив гироскоп. Андроид упал, но его оптические сенсоры продолжали запись.       Коннор начал ходить туда-сюда по кабинету, воссоздавая сцену.       — Он видел всё: как убийца обездвижил жертву, как подвесил её на крюк, как начал методично разделывать... Но я хочу сказать вам, лейтенант: движения убийцы, его моторика... Это был...       — Не андроид, — закончила я за него, отрываясь от микроскопа. — Я нашла биологические следы на внутренней стороне коронки. Частички эпителия. Клетки человеческого нёба.       Коннор остановился и кивнул.       — Именно. И ещё... Действия убийцы носили ритуальный характер. Определенная последовательность надрезов, расположение органов, — добавил он.       — Ритуал? Хм... — я повернулась к компьютеру. — Я перепроверила жертв. Все они посещали одну и ту же протестантскую общину.       Я запустила поиск по базе ДНК, загрузив данные с коронки. Через секунду на экране высветилось фото. Худое, измождённое лицо, безумный взгляд.       — Оливер Ван Перси, — прочитала я. — Бывший зубной техник. Увлекался оккультизмом.       — Это наш предполагаемый убийца?       — Да. И я думаю, нам стоит навестить его. Поехали, Коннор.       Я схватила куртку и направилась к выходу, но у двери притормозила и обернулась.       — Ты большой молодец, Коннор. Без тебя я бы до сих пор пялилась в бумажки. Спасибо.       Не дожидаясь реакции, я выскользнула в коридор. Он улыбнулся — мягкой, почти человеческой улыбкой — и поспешил следом.

***

      Психиатрическая клиника "StoneCrest" встретила нас запахом хлорки и медикаментов. Стены, выкрашенные в тошнотворно-жёлтый цвет, давили на психику, вызывая рябь в глазах. Я подошла к бронированной стойке регистрации. Пожилая медсестра с лицом, похожим на печеное яблоко, мучительно медленно перебирала документы, игнорируя мое нетерпение.       — Оливер Ван Перси... — наконец проскрипела она, протягивая мне тонкую папку. — Вы не можете выносить документы из здания. Ознакомьтесь здесь или в парке для посетителей.       Она улыбнулась, обнажив жёлтые зубы, и от этой улыбки мне стало не по себе.       Я кивнула, выхватила папку и поспешила на воздух, ухватив Коннора за рукав пиджака, словно ребёнка. Мы нашли самую дальнюю скамейку в парке, подальше от прогуливающихся пациентов. Я открыла папку, а Коннор остался стоять рядом, сканируя окружение. Его внимание привлекли люди, ведущие беседы с пустотой, играющие в шахматы с тенями или просто раскачивающиеся из стороны в сторону.       — Такие люди... — начала я, заметив его интерес. — Они отличаются от общества. Их разум сломан. Поэтому их изолируют.       Я невольно сжала его рукав сильнее.       «Только не уходи. Не оставляй меня здесь одну».       — Вы чего-то боитесь, лейтенант? — тихо спросил он. Ладонь накрыла мою руку, успокаивая.       — Меня пугают такие места. И такие люди.       — Я не уйду, — твёрдо сказал он. — Почему это пугает вас? Это личное?       Я молчала минуту, глядя на пожухлую траву.       — Моя мать... она была такой. Папа никогда не говорил о ней прямо, но я знаю диагноз — биполярное аффективное расстройство с психотическими эпизодами. В мании она могла набрать кредитов, связаться с бандитами, исчезнуть на неделю... А в депрессии она лежала лицом к стене и думала только о том, как умереть.       Мой голос стал холодным и ломким.       — Оу... — Коннор присел рядом, сокращая дистанцию. — Это очень печально, Алексия. Я даже не представляю, каково это — расти с таким грузом.       — Я её почти не помню. Папа говорил, что раньше она была нормальной. Но потом её родители и брат погибли в аварии. Это сломало её. Она ушла из дома, когда моему брату, Коулу, был год, а мне пять. Я не знаю, что с ней случилось потом, и знать не хочу.       — Коул... ваш погибший брат? — в голосе андроида звучало искреннее сочувствие, которое не прописано ни в одной программе. — Мне очень жаль. Жизнь была несправедлива к вам.       — Да, жизнь — дерьмо, — я резко выдохнула, стряхивая наваждение, и сунула ему папку. — Ладно, хватит сопли распускать. Мы пришли дело расследовать. Читай.       Коннор почувствовал странное тепло в своих системах. Тот факт, что она доверила ему, машине, этот кусок своей боли, значил для него больше, чем успешно завершенная миссия. Он пробежался глазами по строчкам.       — Значит, Оливер Ван Перси пытался совершить самосожжение в приступе религиозного бреда, получил ожоги третьей степени и был помещён сюда принудительно, — я потерла переносицу. — Но здесь что-то не так...       — Его нет в этой больнице, лейтенант, — вдруг сказал Коннор, поднимая взгляд от страницы.       — В смысле?       — Посмотрите на дату выписки. Вернее, на дату побега. 1 июля 2032 года. За одиннадцать дней до первого убийства.       Мы переглянулись. Пазл сложился.       Мы встали, чтобы уйти, но вдруг путь нам преградил один из пациентов. Мужчина с безумными глазами вцепился в мою руку железной хваткой. — Ищите рисунки свиней! — заорал он мне в лицо, брызгая слюной. — Оливер любил свиней! Красные стены! Кровь для Бога!       Он захохотал так громко и страшно, что я оцепенела.       Санитары подбежали мгновенно, но Коннор оказался быстрее. Он мягко, но жёстко разжал пальцы психа, освобождая меня, и заслонил собой, пока санитары скручивали буйного. Он быстро увёл меня к машине. Я шла на ватных ногах, в ушах звенел этот смех.       «Красные стены... свиньи...»       В машине я сидела, глядя в одну точку, пока Коннор не тронул меня за плечо.       — Лейтенант?       Я вздрогнула и посмотрела на него.       — Звонил Бен Коллинз, — его лицо было мрачным. — Ещё одно убийство. В Гриктауне.

***

      Знакомый запах крови ударил в нос, стоило переступить порог очередной заброшки. Та же картина: тело на крюке, вспоротый живот. Но в этот раз труп был свежим, кровь ещё капала, а внутренности не были убраны в бочки — они лежали на полу грязной кучей. Убийцу спугнули.       Мы переглянулись.       Коннор начал осмотр тела, а я подошла к разбитому окну, пытаясь унять дрожь. Район был пустынным, дома стояли редко. Мой взгляд зацепился за строение вдалеке. Старая ферма или склад. Его стены, когда-то кирпичные, казались кроваво-красными в лучах заходящего солнца.       — Красные стены... — прошептала я.       В голове вспыхнули слова психа. Я присмотрелась. Здание стояло особняком, ровно в центре района, где происходили все убийства.       — Коннор! — позвала я, не отрывая взгляда от красной точки. — Кажется, я знаю, куда нам нужно.       Мы добрались до места пешком — подъезжать на машине было слишком рискованно, шум мотора мог нас выдать. Уже издали один вид этого строения вселял в меня липкий, первобытный страх. Стены, когда-то выкрашенные в яркий красный цвет, теперь напоминали освежеванную тушу или жуткий амбар из дешевого хоррора. Краска шелушилась, обнажая серый бетон. Окна были заколочены наглухо — гнилые доски крест-накрест перекрывали доступ свету. На проваленной крыше сидели голуби, издавая противное, булькающее гурчание, эхом разносившееся в тишине. В животе неприятно скрутило.       «Страшно».       Я вытащила пистолет, проверила магазин и коротко кивнула Коннору. Мы одновременно шагнули в темноту дверного проема. Тяжёлый запах сырости, ржавого металла и чего-то сладковато-гнилостного сразу ударил в нос. Это здание напоминало старый перерабатывающий завод. Я осмотрелась, рефлекторно прикрывая нос рукавом куртки. Большинство дверей оказались заварены или заперты много лет назад. Следов недавнего взлома на первом этаже не наблюдалось, поэтому мы приняли решение разделиться, чтобы охватить большую площадь.       — Я проверю верхний уровень, — тихо произнёс андроид и растворился в полумраке лестничного пролёта. Я же направилась в самый большой цех.       Тьма здесь была почти осязаемой, она окутывала заброшенный завод, словно саван, скрывающий ужасные тайны. Я осторожно шагала по мрачным коридорам, стараясь ступать бесшумно, но под ногами то и дело хрустел мусор. Каждый шорох казался зловещим шёпотом, а собственное дыхание — оглушительно громким.       Стены завода выглядели как свидетели бесчисленных кошмаров: их потрескавшаяся поверхность отражала свет фонаря, выхватывая бессмысленные граффити, похожие на руны безумцев. Кое-где виднелись бурые пятна — то ли ржавчина, то ли старая кровь. Воздух был спёртым, пропитанным запахом распада и тлена, словно призраки прошлого вновь воплощались здесь, оставляя следы своего присутствия. Тени, отбрасываемые трубами, дрожали от луча моего фонарика, прячась по углам, будто живые существа.       В это безмолвие протискивалось тревожное чувство надвигающейся опасности. Убийца, словно хищник в своей берлоге, мог скрываться за любым поворотом, готовый к прыжку. В центре зала возвышались огромные проржавевшие цистерны. На боку каждой из них красной краской были грубо намалеваны свиньи. Рисунки были примитивными, но оттого ещё более жуткими.       «Ищите рисунки свиней», — всплыла в памяти наводка.       Я заметно напряглась, до побелевших костяшек сжимая рукоять пистолета. Луч фонаря плясал по трубам — многие из них прогнили насквозь, зияя чёрными дырами. Производство остановили целую вечность назад. Я подошла к остановившемуся конвейеру. На пыльной ленте лежала стопка пожелтевших писем и документов. Взяв верхний лист, я сдула слой серой пыли и прочитала заголовок:

      «14 мая 2002 года. Торжественное открытие фабрики мясных изделий».

      — Эта фабрика стоит здесь 36 лет... — прошептала я, удивившись тому, как хорошо сохранилась бумага в такой сырости.       Я положила листы на место и отошла, ещё раз сканируя пространство. В груди неприятно кололо, интуиция вопила о беде. Я перевела взгляд на широкую вентиляционную трубу у стены, и мне показалось, что за ней мелькнула тень. Резко вскинув пистолет, я медленно, по дуге, начала обходить препятствие. Возле трубы, на куче строительного песка, отчётливо виднелись свежие следы ботинок.       Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Был бы это обычный преступник, я бы сохраняла хладнокровие. Но мы искали психопата, чья логика не поддавалась анализу. Я с шумом выдохнула и обернулась, всматриваясь в черный зев коридора позади себя.       — Зачем мы разделились... — едва слышно прошептала я.       Перехватив фонарик так, чтобы рука с ним поддерживала кисть с пистолетом, я двинулась по следу. Стены узкого коридора были густо изрисованы. Расчленённые свиньи, свиные головы на человеческих телах... Причём все животные были изображены ярко-рыжей краской. Я осознала, что это рисовал он. И краска местами выглядела свежей.       Все двери по пути были заперты, кроме последней. Я то и дело оглядывалась, кожей ощущая чей-то взгляд на затылке. «Накручиваю. Соберись».       Подойдя к последней двери, я толкнула её плечом. Петли противно заскрипели, поддаваясь. Но когда луч фонаря выхватил содержимое комнаты, я пожалела, что вошла. Это была скотобойня, превращённая в алтарь. На стене, вбитые на крюки, висели человеческие головы в разной степени разложения. Рядом, на деревянной доске, были аккуратно приколоты пары глаз — карие, голубые, зелёные. На полках стояли мутные банки с формалином, в которых плавали языки и внутренние органы.       Приступ тошноты застал меня врасплох. Желудок спазмировало, я резко отвернулась, и меня вырвало прямо на бетонный пол. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я перевела взгляд в другой угол и отпрыгнула. Там лежали головы андроидов с вырванными диодами, а пол был залит уже не красной, а голубой кровью — тириумом.       Руки начали предательски дрожать. Я попятилась к выходу и вдруг услышала за спиной тихое, влажное кряхтение. Медленно, боясь сделать вдох, я повернула голову. В дверном проеме стоял силуэт. На голову был надет глубокий капюшон, скрывающий лицо, а дыхание напоминало хрип пробитого лёгкого.       — Какая хорошая зверушка, сама пришла ко мне, — голос звучал скрипуче, словно ржавые петли. Он захлопал в ладоши и противно, визгливо рассмеялся.       — Не подходите! — крикнула я, вскидывая оружие. Голос сорвался на визг.       Я направила луч фонаря прямо на него. Он сощурился, и капюшон сполз. Я едва сдержала новый позыв рвоты. Кожи на его лице почти не было — сплошное месиво из шрамов, волдырей и обуглившейся плоти. Веки отсутствовали, из-за чего глаза казались огромными и безумными.       Я сделала шаг назад и упёрлась спиной в стену. Тупик. Я в ловушке. В его руке тускло блеснул огромный мясницкий тесак. Я щёлкнула предохранителем, палец лёг на курок. Он медленно двинулся на меня, смакуя момент. Внезапно он рванул с места. Я нажала на спуск в тот момент, когда он в один прыжок преодолел расстояние. Выстрел оглушил, но пуля лишь высекла искры из стены — он двигался нечеловечески быстро. Дико закричал, но не от боли, а от ярости, и ударом руки выбил фонарик.       Устройство отлетело в угол и погасло. Помещение погрузилось в абсолютную, вязкую темноту.       Внутри всё похолодело. Где-то возле самого уха раздался его смех. Я дёрнулась в сторону, пытаясь на ощупь найти выход, но дверь захлопнулась. Я ударила плечом — бесполезно. Вертела головой, таращась в темноту, пока глаза пытались привыкнуть. Раздался свист рассекаемого воздуха — вжух! Я инстинктивно отскочила. Металл звякнул о бетон в сантиметре от моей головы.       — Какая хитрая зверушка... Ну ничего, я тебя выпотрошу, а самые хорошие внутренности заберу себе. Ты красивая, будешь жемчужиной моей коллекции, — прошептал он из темноты.       В следующую секунду грубая рука схватила меня за волосы и резко дернула назад. Я вскрикнула, слепо размахивая руками, пытаясь ударить его. Сквозь щели в заколоченном окне пробился слабый луч уличного света, и в нём сверкнуло лезвие тесака, занесенного для удара. Я зажмурилась, готовясь к боли.       КРАК!       Звук ломающихся досок и вылетающих петель прогремел как гром. В помещение ворвался свет из коридора — Коннор выбил тяжёлую дверь ногой. Не теряя ни секунды, он кинулся на маньяка. Андроид сбил его с ног, прижал к стене и с лёгкостью, недоступной человеку, поднял над полом. Убийца извивался, рычал и бился, словно рыба на крючке, но хватка Коннора была стальной.       Снаружи завыли сирены — подкрепление. Коннор защёлкнул наручники на запястьях преступника и потащил его к выходу. Я, пошатываясь, побрела следом, всё ещё сжимая в руке бесполезный пистолет. Мы вышли на свежий воздух. Коннор хотел передать задержанного подоспевшим патрульным, но в этот момент психопат извернулся. С диким рыком он всем весом навалился на меня, пытаясь вцепиться зубами мне в горло. В панике я ударила его рукоятью пистолета по виску, но он лишь сильнее придавил меня к земле своим тяжёлым телом.       — Уберите его! — заорала я.       Полицейские оттащили обмякшее тело. Я вскочила, судорожно отряхиваясь, будто грязь могла прожечь кожу. Сердце колотилось как бешеное, лёгким не хватало воздуха. Меня трясло. Коннор подошёл ко мне. Его диод мигал желтым, сканируя мое состояние.       — Лейтенант? Уровень стресса критический.       Я никак не могла унять дрожь. Он, видимо, проанализировав ситуацию, взял меня за руку, а затем неуклюже, но мягко притянул к себе, обнимая одной рукой и поглаживая по спине. Его куртка пахла озоном и чистотой.       — Я не знаю, так ли делают люди, но... всё хорошо. Это закончилось, — проговорил он своим ровным, спокойным голосом.       И это сработало. Постепенно ритм сердца замедлился. Спустя минуту я отстранилась, дрожащими пальцами достала пачку сигарет, закурила и глубоко затянулась, выпуская дым в ночное небо. Коннор стоял рядом, терпеливо наблюдая. Я прикрыла глаза и устало облокотилась на капот патрульной машины.       — Спасибо, что снова спас меня, — я протянула ему руку, сжатую в кулачок.       Он несколько секунд смотрел на этот жест, обрабатывая информацию, а потом сделал так же, слегка стукнув своим кулаком о мой. Я слабо улыбнулась и села в машину.       — Знаешь, мой отец сказал бы тебе спасибо. Благодаря тебе мы смогли найти убийцу, — тихо проговорила я, глядя на него через открытое окно.       — Правда? Не думаю, что только благодаря мне. Это была совместная работа. Но почему он не рассказывал вам об этом деле?       — Потому что не хотел, чтобы я связывалась с психами... — я угрюмо уставилась на проплывающие мимо фонари. — Из-за матери. В то время он много пил. Наверное, тогда я бы не выдержала и ушла из полиции. Он уберёг меня тогда, а сегодня ты спас меня. Ты хороший напарник, Коннор.       Я улыбнулась, и он заметил это, слегка кивнув в ответ. Диод на виске сменил цвет на спокойный голубой. Всю дорогу до участка мы ехали молча. Я закрыла глаза, стараясь стереть из памяти образ комнаты с глазами, и просто радовалась тому, что рядом сидит кто-то, кому можно доверять.