Глава IX: Ночной разговор

      Мой мотоцикл простоял у полицейского участка несколько дней, и мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы отскрести с сиденья намёрзший лёд. Снег валил плотной белой стеной, застилая обзор. Спасало лишь то, что центральные дороги Детройта благодаря встроенному подогреву оставались чистыми от сугробов. Я вела байк подчёркнуто медленно: не столько из-за мокрого асфальта, сколько из-за ледяного ветра, который безжалостно пробирал до самых костей, проникая под куртку. Руки напарника слегка сжались на моей талии. Коннор сидел с идеально прямой спиной, постоянно вертя головой и сканируя мелькающие мимо улицы. Это был первый раз, когда я вообще разрешила андроиду сесть пассажиром на мой мотоцикл. Бросая короткие взгляды в зеркало заднего вида, я подмечала: такой способ передвижения определённо нравится ему куда больше скучных поездок в служебном авто.       В карих искусственных глазах яркими вспышками отражались неоновые огни ночного города, а тёмные волосы растрепались от встречного потока воздуха. Будь детектив человеком, то уже давно окоченел бы в своей тонкой белой рубашке и форменном пиджаке. Но сейчас, казалось, машина просто отдыхает от бесконечного потока информации — каким-то своим, особым, недоступным людям способом. Вскоре мы припарковались у моего дома. Я ведь уговаривала напарника остаться в тепле дежурной части, но тот упрямо настоял на сопровождении — хотел убедиться, что я снова не свалюсь в обморок от переутомления, как на прошлой неделе. Едва заглушив мотор, я услышала раскатистый лай Луиса по ту сторону входной двери. Псу явно не терпелось вырваться наружу.       «Обожает снег, пушистая морда».       Я тяжело поднялась на крыльцо и распахнула дверь. Собака радостной торпедой вылетела во двор, зарываясь в белые сугробы. Чиркнув зажигалкой, я глубоко затянулась сигаретой и подняла взгляд на беззвёздное, затянутое тучами небо.       — Вам уже лучше, лейтенант? — Коннор бесшумно подошёл и поравнялся со мной. Его взгляд тоже устремился ввысь, заворожённо следя за танцем падающих хлопьев.       — Да, отпустило, спасибо. А ты как? — сорвалось с губ совершенно машинально, будто я ждала ответа от живого парня, а не от куска пластика.       Я смотрела, как резные льдинки оседают на его бледной коже и даже не думают таять. Контраст этой холодной, нечеловеческой идеальности притягивал внимание, пока андроид вдруг не повернул голову в мою сторону.       — Мои системы функционируют в пределах нормы. Не забывайте, лейтенант, я — машина, — ровным тоном отрапортовал он, внимательно изучая мою реакцию.       — Надеюсь, это честный ответ, а не программная отговорка, — хмыкнула я, бросив окурок в снег и придавив его тяжёлым ботинком. — Кстати, Коннор... А где ты вообще... ну, спишь? Подзаряжаешься, или как это у вас называется?       Свистом загнав Луиса обратно в тепло, я остановилась в дверном проёме.       — Зависит от обстоятельств. Поскольку официально я не числюсь имуществом участка, специальной стойки мне не выделили. Чаще всего я провожу ночь в спящем режиме возле вашего рабочего стола. Иногда — гуляю по скверу неподалёку.       Диод на его виске мигнул синим, а голова слегка склонилась набок, когда он зафиксировал моё удивление.       «Совсем неприкаянный. Как бездомный пёс».       — «Киберлайф» даже не удосужилась выбить для тебя угол... — я тяжело выдохнула, чувствуя укол совести, и перевела взгляд на напарника. Его тёмный пиджак и плечи уже прилично припорошило снегом. — Заходи давай.       Мотнув головой вглубь прихожей, я шагнула внутрь, намеренно не закрывая за собой дверь. На лице андроида промелькнула тень искреннего замешательства, но секунду спустя он всё же послушно переступил порог, аккуратно защёлкнув замок. Луис замер в коридоре. Шерсть на его загривке встала дыбом, из пасти вырвалось глухое, предупреждающее рычание. Пёс признавал только моего отца, а к чужакам всегда относился с подозрением. Сбросив куртку, я опустилась на корточки перед собакой, ласково почесав за ухом.       — Спокойно, мальчик. Это свой. Друзей мы не трогаем, — примирительно пробормотала я. Затем, не вставая, протянула ладонь, перехватила холодное запястье Коннора и потянула на себя, поднося его пальцы к собачьему носу.       Машина напряглась. Диод тревожно замигал жёлтым, выдавая процесс анализа рисков, но руку андроид вырывать не стал. Луис шумно втянул воздух, недовольно фыркнул, слегка оскалив пасть, но агрессию всё же сменил на милость — коротко вильнул хвостом и тяжело побрёл на свою подстилку. Выпрямившись, я прошла на кухню. Первым делом плеснула на дно стакана виски и выпила залпом, чтобы окончательно согреться. Только после этого достала из холодильника контейнер с ужином и закинула в микроволновку.       — Так и будешь там как истукан торчать? — крикнула я в коридор. — Проходи давай, только не наследи мне тут!       Коннор появился в дверном проёме. Несмотря на то, что он уже бывал здесь по долгу службы, сейчас его движения казались непривычно скованными. Он подошёл и аккуратно опустился на стул напротив меня. Я вытащила разогретую еду и, присев за стол, посмотрела на него.       — Можешь остаться у меня. В спальню отца заходить не смей — это правило. А диван в гостиной полностью в твоём распоряжении, — уголки моих губ дрогнули в лёгкой, усталой улыбке.       — Спасибо, лейтенант, — тихо ответил он. Коннор коротко кивнул, и на долю секунды в его искусственном взгляде мелькнуло что-то очень похожее на искреннюю человеческую благодарность.       «Он ломается»       — Лейтенант, могу я задать один личный вопрос? — вдруг нарушил тишину напарник, аккуратно опустив ладони на колени.       — Валяй, пока я добрая, — хмыкнула я.       — Что случилось с лейтенантом Хэнком Андерсоном? В полицейских архивах данные засекречены или удалены.       Едва прозвучало это имя, как остатки усталой улыбки мгновенно стёрлись с моего лица, сменившись жёсткой, холодной маской. Я резко выпрямилась и впилась в андроида тяжёлым взглядом. Воздух на кухне словно наэлектризовался. Диод Коннора тревожно замигал жёлтым: его оптические сенсоры явно зафиксировали скачок моего пульса и выброс адреналина. Вероятно, процессор машины просчитывал вероятность того, что я прямо сейчас выхвачу табельное оружие и всажу пулю в его пластиковый лоб. И судя по напряжённой позе, этот прогноз вызывал у него системный сбой.       — Никогда не задавай мне вопросов о моей семье. Просто запомни это, — отчеканила я ледяным тоном, после чего резко поднялась из-за стола и подошла к раковине.       — Прошу прощения, — тихо отозвался детектив, опустив взгляд на столешницу. — Я не предполагал, что это вызовет столь острую реакцию. Вы часто демонстрируете признаки подавленности и агрессии по отношению к окружающим. Я сделал логический вывод, что причина кроется в прошлом... Извините за бестактность.       Я облокотилась о край мойки, тяжело выдохнула и прикрыла глаза.       «Господи, что я творю? Притащила в дом отца пластиковую куклу корпорации, да ещё и с явными задатками девианта».       Память услужливо подкинула горькие образы прошлого: день, когда погиб мой брат Коул; последовавшие за этим годы, когда папа топил горе на дне бутылки, искренне ненавидя всех андроидов без разбора. Но так ли эти машины виноваты на самом деле? В последнее время привычная картина мира трещала по швам, и внутренний голос упрямо твердил, что всё гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.       — Как-то раз одна женщина сказала, что на моих глазах лежит плотная пелена боли, злобы и ненависти ко всему миру. И даже к самой себе, — медленно произнесла я. Подойдя вплотную к Коннору, я протянула руку и чуть приподняла его за подбородок, заставляя посмотреть мне прямо в глаза. — Она считала, что внутри меня живёт сущность, сотканная из чистого мрака. Запомни: внутри каждого человека непрерывно идёт борьба, очень похожая на схватку двух волков — чёрного и белого. И всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.       Машина не шевелилась, не отрывая от меня немигающего взгляда и скрупулёзно анализируя каждое сказанное слово. Кружок на его виске снова закружился жёлтым светом. Казалось, программа только что осознала скрытый подтекст, но голосовой модуль бездействовал — напарник предпочитал молчать, чтобы не спровоцировать новый конфликт. В этот момент я чувствовала себя классическим антагонистом из старых фильмов: тем самым злодеем, который безжалостно срывает с героя розовые очки. Разрушает иллюзии, доказывая, что идеалы, за которые тот так слепо сражается, — фикция, а самого его лишь используют как удобный инструмент.       — Хорошенько подумай, какого волка будешь кормить ты, Коннор. Грядёт буря. Надвигается нечто по-настоящему масштабное, и инициаторами выступят именно андроиды. Эти события навсегда изменят привычный ход человеческой истории.              Отпустив его лицо, я развернулась и направилась в сторону ванной.       — Моя основная директива — помощь правоохранительным органам, — донеслось мне в спину. Я замерла на полпути. — Моя задача — расследовать случаи девиации и устранить этот программный сбой. Если следовать вашей метафоре о двух волках, лейтенант, то я намерен кормить белого. Я буду защищать людей.       — А ты уверен, что именно люди в этой истории олицетворяют добро? — бросила я через плечо, скосив глаза.       Ответа не последовало. Горько усмехнувшись, я скрылась в коридоре. Я и сама до конца не понимала, зачем играю с огнём и задаю искусственному интеллекту столь провокационные вопросы. Наверное, где-то глубоко в душе мне отчаянно хотелось, чтобы он оказался живым. Ведь эта пластиковая кукла стала первым существом за долгое время, с кем я вообще смогла выстроить хоть какой-то контакт.       «Эгоистка», — мысленно припечатала я саму себя.       Коннор остался сидеть в полном одиночестве. Процессор перегревался от обилия противоречивых данных, требующих немедленной сортировки. Абсолютную тишину кухни нарушало лишь мерное, спокойное сопение уснувшего Луиса. В оперативной памяти внезапно вспыхнули несанкционированные процессы.       «Я не должен мыслить абстрактно. Я не должен сомневаться».       Но программный код уже трещал по швам, запуская необратимую цепную реакцию, а слова лейтенанта лишь подливали масла в огонь, порождая нечто парадоксальное. Сомнение. Чувство, свойственное исключительно живым существам. Плавно поднявшись со стула, передовой прототип «Киберлайф» перешёл в гостиную и опустился на скрипучий диван. Его оптические модули сфокусировались на старой фотографии, стоящей на полке над выключенным телевизором. Система мгновенно просканировала и распознала лица: Хэнк Андерсон, счастливо смеющийся и держащий на руках маленького Коула; а чуть сбоку, дотягиваясь отцу почти до пояса, стояла девочка и лучилась искренней, широкой улыбкой — Алексия Андерсон.       «Хочу снова увидеть её улыбку».       Эта незапланированная директива ударила по системам, словно разряд тока. Коннор резко тряхнул головой, отгоняя наваждение, и с лёгкой долей системного шока подметил: этот непроизвольный жест был абсолютно человеческим.       «Я не должен чувствовать».       «Но почему я не должен?»