Забытые воспоминания

— Не могу поверить что вы это сделали! — Салли шла вниз по винтовой лестнице, за ней бежали близнецы — отдать карту Мародеров! Да ещё и кому?! Гарри Поттеру… это возмутительно, если вам так хотелось от неё избавиться вы могли отдать её мне — они вошли в гостиную и Салли плюхнулась на диван скрестив руки на груди. — Ему она нужнее Салли — Фред с Джорджем растянулись возле неё, один из мальчиков лукаво улыбнулся — за последние два года он доказал что ему это необходимо, а мы ведь и так знаем все ходы наизусть, да и ты тоже. Салли надула губы и пожала плечами, она в отличие от братьев использовала карту не только для благих целей или розыгрышей, но и порой для других поступков, возможно не всегда хороших. — Да, вы правы — натянуто улыбнувшись она посмотрела на время — мне пора собирать чемодан и у меня ведь есть для вас подарки на Рождество, только обещайте мне что не откроете их, ладно? Салли потянулась и встала, за последние полтора месяца она пыталась избегать ссор с близнецами и несмотря на злость пыталась не думать о их поступке. А если и злиться то не на близнецов, а на Гарри Поттера, мальчика который выжил. За это время мало чего изменилось, всё стало стабильным, каждую Пятницу она занималась с Макгонагалл трансфигурацией, в Субботу тренировалась с Рудольфусом. За несколько недель тренировок, она смогла осилить несколько сложных заклинаний старшего курса, среди них были Протего, Акцио и Депульсо. Руди в ответ её стараниям обещал что после Рождественских каникул они начнут проводить дуэли между собой и Салли конечно же этого ждала. Обычные уроки тоже шли весьма хорошо, на ЗоТИ они изучали болотных фонариков и красных колпаков, профессор Люпин был определённо лучшим профессором ЗоТИ за последние три года. Он знал свой предмет и знал как преподавать его, но Салли не могла избавиться от чувства словно он избегал её. Пару раз она пыталась подойти к нему после уроков, но профессор всегда находил причину почему у него нет времени на разговор. Но на уроке зельеварения все было иначе, во первых декан Слизерина стал ещё более невыносимым после того как слух про Богарта и Невилла. Не проходило и одного урока без того что бы он не снял баллы с Гриффиндора, но не это беспокоило Салли. Если до этого она замечала что он игнорировал её, то теперь он снимал балы даже чаще чем другим. Единственные кому доставалось больше чем ей, это Невилу и Поттеру, но Салли не могла понять почему. Вернувшись в комнату, Салли посмотрела на письмо лежащие на подоконнике. Дорогая Саллиандра, Увы, я не смогла уговорить Люциуса на то, что бы ты вернулась домой на Рождество. Но он пообещал что летом ты все же сможешь вернуться домой. Несмотря на это, я не хочу чтобы ты оставалась в школе на каникулах. Миссис Лестрейндж согласилась принять тебя у себя. Рудольфус приглашает многих своих друзей, а я знаю что теперь ты одна из них. Я горжусь этим дорога, Рудольфус хороший друг и я рада что ты наконец-то принимаешь взрослые решения. Я постараюсь навестить тебя Саллиандра, нам нужно встретиться и обсудить все что произошло. Я знаю что мы не можем отложить этот разговор, но увы так происходит. Мне жаль Саллиандра, но я считаю что каникулы у Лейстренджей пойдут тебе на пользу. Твоя мать Нарцисса Малфой. Салли посмотрела на письмо и резко закрыла чемодан, она не злилась на мать, но злилась на Люциуса. С каждым днем она ненавидела его все больше, думая что если бы он только знал кто же её настоящий отец, он бы никогда не поступил так как поступал. Но сейчас, сейчас он думал что её отец неизвестный пожиратель и его отношение к ней, отражало отношение к Беллатрисе Лестрейндж. Ко всему этому она не была уверена в том что хочет провести каникулы в доме Лейстрендж. С Рудольфусом она дружила, но с его друзьями нет, к тому же Синистра Лейстрендж была ей неприятна, а дом, дом был пропитан прошлым тех о ком она не хотела узнать. Но мать не спрашивала чего она хочет, а это был единственный шанс встретиться до летних каникул. Взяв два свертка Салли пошла вниз к близнецам. — Ребята, у нас не так много времени, но это для вас — она протянула подарки близнецам и улыбнулась. Им Салли сказала что проведёт каникулы с родственниками, ведь ей не хотелось вдаваться в подробности. Мальчики не принимали её дружбу с Рудольфусом, они могли бы всё неправильно понять. — Спасибо — Джордж улыбнулся — но ты знаешь что мы едем с тобой в поезде, только Рон остаётся в школе. — Знаю, но иначе я бы точно забыла их отдать, нам пора. Братья кивнули и встали, они пообещали ей что у них тоже есть подарок для неё. Но ей придётся подождать возвращения в школу. Примерно через пять минут Перси вошёл в гостиную чтобы проверить кто ещё не спустился вниз, конечно же он разозлить на то что они ещё не спустились, так что ребятам пришлось быстро покинуть гостиную. Всю дорогу домой они обсуждали каким образом можно подшутить над Перси во время Рождественских каникул, сложно ли было создать новые волшебные каникулы, ну конечно Салли вновь напомнила им как глупо было отдать карту Морадёров Поттеру. Когда они подъехали к платформе девять и три четверти и вышли на перрон, Салли попрощалась с близнецами. В толпе она увидела Молли и Артура Уизли которые ждали детей, она вдруг поняла как бы ей хотелось провести Рождество в доме Уизли. Конечно мать друзей не любила её, возможно и их отец, но как бы ей хотелось чтобы они забыли обо всем этом. Возможно когда то это и случится, возможно когда то она посетит «Нору» и отпразднует Рождество в кругу близких друзей. Когда близнецы скрылись в толпе Салли глубоко вздохнула, она пошла в сторону Рудольфуса младшего и Синистры Лейстрендж. Друзья Руди должны были приехать через пару дней, так что ей предстояло провести первые два дня лишь в компании друга и его матери. — Добрый день, Саллиандра — Синистра поправила свою мантию, гордо вскинув подбородок. Могу лишь догадываться почему твоя мать решила отправить тебя к нам, надеюсь ты не думаешь что находясь у нас, ты можешь вести себя бездумно. — Добрый день миссис Лейстрендж, — она виновато опустила глаза и скрестив руки за спиной кивнула — нет миссис Лейстрендж, я не думаю. — Хорошо, за мной — она обернулась, Салли с Рудольфусом пошли за ней. Рудольфус не решался ничего сказать рядом с матерью, но и Салли не хотелось говорить возле Синистры. Ведь ровно также как и рядом со своими родителями, с ней она вспомнила что каждое слово подвержено серьёзной проверке. *************** К вечеру они уже были в поместье, там все было убрано и спокойно. Но сейчас когда друзья Рудольфуса ещё не приехали, в поместье казалось слишком одиноко. Летом во время званого ужина Салли заметила это, но сейчас это чувство было гораздо сильнее. Синистра остановилась и посмотрела на нее, — Рудольфус, помоги Саллиандре найти свою комнату, к семи вы должны быть на ужине. Понятно? — Да, мама — Да, миссис Лейстрендж — Салли переглянулась с Рудольфусом, женщина довольна кивнула и ушла. — Ты будешь спать в комнате которая когда то принадлежала твоей тётей и моему дяде, пойдём покажу — Рудольфус улыбнулся, но Салли это не понравилось. В животе что то сжалось от этой новости, она не хотела жить и прикасаться у тем же вещам что и её родная мать. Ей казалось что чем дальше она от всего этого, тем легче ей отрицать правду. — Что?! Почему? Но ведь у вас так много гостевых — она возмущённо посмотрела на друга, хотелось бы ей объяснить причину недовольства, но Салли ещё не доверяла ему, не настолько чтобы рассказать правду. — Да, но некоторые из них займут мои друзья, другие гости которые будут на званом ужине в честь Рождества… Мама не хотела что бы кто то не из «семьи» проживал в этих комнатах, а так как комнаты Рудольфуса, Рабастана и их родителей все же слишком личные, она решила что комната твоей тёти это лучшее решение. Тебе не стоит так беспокоиться, там чисто, есть конечно их вещи, ты просто не трогай их хорошо — он провёл её в комнату, Салли сделала вид словно была там первый раз, хотя именно в этом месте она нашла письмо котрое всё запустило. — переоденься во что то, что подойдёт к ужину, после него ты сможешь разложить вещи, только не опаздывай, мать не любит когда это происходит — Рудольфус держался слегка в стороне от неё, даже когда мать была на другом этаже. Он был зажат и не был похож на того Руди из школы. Рядом с семьёй он был другим и Салли задумалась о том, не должно ли это её пугать. Она была рада что ей не нужно долго времени сидеть в комнате, что можно сразу спуститься на ужин и не соприкасаться с вещами матери. Переодевшись Салли вышла из комнаты, она уже знала где столовая и без проблем нашла её. Синистра уже сидела там, Рудольфус ещё не подошёл. — Как проходит твой учебный год, Саллиандра — женщина позволила ей сесть за стол, который украшали различные блюда, поток был рсвещен волшебными свечами которые парили в воздухе. — Все проходит довольно неплохо, мои оценки высоки, но и магия становится сильнее — Салли учтиво расправил салфетку. — Я надеюсь, — Синистра вновь оценивала её, от чего у Салли стало закрадываться ощущения что она всё же видит в ней потанцеальную пару для своего сына. Конечно Нарцисса тоже верила лишь в чистокровный брак, но мировоззрение Синистры было более устарелым — я надеюсь что ты с такой же серьёзностью относишься ко всему что делаешь. — Конечно миссис Лейстрендж, — в этот момент вошёл Рудольфус и Салли выдохнула, при нём Синистра оставила распрос и они в полной тишине приступили к вечерней трапезе. Обстановка была слегка напряжённый, никто не начинал разговор. Не то чтобы за ужином в доме Малфоев было много разговоров, но там было комфортнее, по крайней мере до того дня когда она все испортила. Когда они закончили ужинать было довольно поздно, гулять по особняку в одиночестве Салли не хотелось, да и Синистра бы этого не одобрила, а значит у неё не было выбора кроме как вернуться в комнату. Вернувшись в комнату, она присела на кресло, с прошлого раза там ничего не изменилось. Домовики вероятно убрали лишь пыль что бы ей было легче дышать, но вещи так и остались нетронутыми. На кровати лежало чистое постельное белье, но она не могла взять себя в руки чтобы лечь туда. Салли хотела бы просто уснуть чтобы не сильно задумываться о том где она находится. Ведь можно было просто спать здесь на кресле, а все остальное время проводить вне комнаты, где угодно но не тут. Прикрыв глаза, она попыталась уснуть, уснуть чтобы проснуться и вновь делать вид будто бы Беллатриса Лейстрендж не имеет к ней никакого отношения. Но спустя час попыток, у неё ничего не получилось, открыв глаза она осмотрела комнату и закусила губу — Ладно Саллиандра, ты наверное очень об этом пожалеешь, но разве ты уснёшь без этого, нет… но ты об этом пожалеешь — пробормотав это, Салли встала и подошла к вещам матери. В тот раз когда она нашла письмо, все это было лишено смысла и значения, но сейчас всё изменилось. А желание и любопытство, вновь победили здравый разум кричащий о том что лучше ей от этого не станет. Она открыла вновь тот ящик в столе и ещё раз задумалась о том, стоило ли это того? Наверное нет, но с другой стороны ей нужно было принять ситуацию, нельзя было игнорировать это вечно, нужно было с чего то начинать. Первое что ей попалось под руку это какие то записи Беллатрисы, матери, о каких то неизвестных Салли заклинаниях. Это мог быть интересный материал для изучения, но не для понимания кем же была сама Беллатриса. Должно же было быть в ней что то кроме безумия? Отложив бумаги в сторону, она нашла внутри так же старое перо, какие то письма которые можно было рассмотреть чуть позже, но внизу, внизу лежали две фотографии. Салли неуверенно взяла их. На фотографии было три парня и одна девушка, ребятам было не больше двадцати, они улыбались и казались счастливыми. Девушка была Беллатрисой, Салли почти не видела её фотографий в доме Малфоев и это вызвало внутри неё смешанные чувства. В животе что то сжалось, а по спине пробежались мурашки. Беллатриса стояла между двумя парнями с такими же тёмными волосами, обнимая их с двух сторон, вероятно это были братья Лейстрендж, третьего мужчину она не узнала. Это могла быть фотография кого угодно, фотография лучших друзей с какого то бала, фотография четырёх ребят у которых была вся жизнь впереди, но вместо этого они выбрали путь убийц. Их всех могло ждать великое будущее, но вместо этого, трое из них были в Азкабане, четвертый возможно был мёртв. Салли пыталась разглядеть в их взглядах что то, что сказала бы ей о том что перед ней безжалостные убийцы, но перед ней были дети. Дети которые уже тогда, в столь юном возрасте решили вступить в ряды пожирателей. Эта мысль пугала её, отложив фотографию, она ощутила как дрожь начинает распространяться уже по всему её телу. На второй фотографии её родная мать стояла под руку с Рудольфусом Лестрейнджем, это была их свадьба, справа от Рудольфуса, Рабастан Лейстрендж, слева от Беллатрисы, стояла Нарцисса. Беллатриса и Рудольфус выглядели безупречно, они оба были красивы, уверены, а их улыбки были сдержанные и слегка снисходительные. Возможно между ними не было романтической любви, но смотря на первую фотографию Салли понимала что они были близкими друзьями. И даже на этой фотографии, где было понятно что перед ней свято верующие в чистоту крови, она всё ещё видела молодых ребят. Счастливых и молодых. Салли не могла всего этого осознать, ведь казалось было бы гораздо проще если по внешнему виду сразу было понятно кто плохой, кто хороший. Но если не знать истории, если не знать правды, ты никогда об этом не узнаешь. И вероятно для себя, они были хорошими, они были также счастливы как и другие. Но почему то, они решили что убийство магглов и магглорожденных сделает мир чище и лучше. Хотя Салли не могла даже представить себе мысль о убийстве, не то чтобы его совершить. Конечно ей было лишь четырнадцать, но что то внутри подсказывало, люди которые способны на такие поступки, осознают это не в двадцать. Такие люди осознают это куда раньше. В тот день, в той комнате Салли пообещала себе что никогда, никогда не станет как они. Не важно насколько чистота крови будет важна для неё, она никогда не станет на путь своих родителей. Отложив фотографию, Салли вновь ощутила как сердце сжалось. Странно было смотреть на Беллатрису Лейстрендж и все ещё видеть в ней лишь тётю, женщину что была в Азкабане. А ведь эта была её мать и Салли хотела ненавидеть её, ведь раньше так и было, но теперь, теперь как бы она не пыталась ненавидеть женщину, у неё это не выходило. Ведь теперь, где то в глубине души, у неё вдруг появился вопрос, вопрос о котором она так пыталась не думать. Салли хотела вспомнить и понять, любила ли её когда то родная мать. И встав из-за стола, она нечаянно задела флакон духов стоящий подле неё. Не успела Салли понять что произошло, флакон разбился о каменный пол. И можно было сказать спасибо, что там были лишь остатки духов и комната не полностью запомнилась невозможно душистым запахом. Но Салли быстро забыла о благодарности, ведь когда запах дошёл до неё. Ноги её вдруг подкосились и она осела на пол. Закрыв глаза, она вдруг вспомнила нечто забытое, нечто что было так давно. Этот запах был ей знаком, когда то он что то для неё значил, когда то он возможно был для неё миром. И сейчас он вызвал к забыьым воспоминания и Салли увидела перед собой силуэт, а где то глубоко глубоко в голове услышала голос, голос который что то говорил, голос которому было не всё равно, голос Беллатрисы Лейстрендж. Салли понимала что запуталась, с одной стороны она ненавидела Беллатрису, с другой хотела понять любила ли мать её, с одной стороны она видела мать лишь в Нарциссе, с другой хотела понять была ли она дочерью для Беллатрисы, с одной стороны она не хотела стать как родная мать, с другой поступала порой так же.